Текст книги "Предрассветные миражи"
Автор книги: Ника Муратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
– Но как же… Как же мне у него узнать?
– Если обещаешь не устраивать допрос и поверишь мне на слово, что я узнала это не от Андрея, то я дам тебе ее телефон.
– Что? Ты знаешь?
– Знаю. Но не спрашивай откуда.
Кира лихорадочно соображала, откуда Женька, не имеющая к этой истории никакого отношения, могла знать телефон Кристаллинской? Похоже, что не от Андрея. То есть они с братом, независимо друг от друга, знают, где найти эту журналистку. Она вытащила из сумочки записную книжку.
– Давай, записываю.
– Только ты не говори Андрюхе, что я дала тебе ее телефон. Я сама ему потом скажу.
– А что, он может быть против?
– Да кто его знает. В таком состоянии… Ты же сама говоришь, что он какой-то неадекватный.
Кире, впрочем, было все равно. Главное, телефон у нее в руках. Теперь она должна тщательно продумать, что и как сделать. Ошибиться нельзя.
– А ты знаешь ее? Видела когда-нибудь эту Кристаллинскую?
– Видела. – Женька скрылась за клубами сигаретного дыма.
– И… какая она? В смысле, с ней можно договориться?
– О том, о чем ты хочешь договориться, – вряд ли.
– Что, такая непробиваемая?
– Кира, у нас с тобой несколько разные понятия о людях и критериях их оценки.
– Но у нас с тобой есть все же одно общее – это забота о твоем брате, не так ли? – напряглась Кира. Прямолинейность и сумасбродность Жени всегда раздражали ее. Хорошо, что они так не похожи с Андреем.
– Даже эту заботу мы понимаем по-разному. Но я не буду тебе мешать. В этой ситуации ничем ничего не испортишь. Тут каждый играет свою роль. И ни твое, ни мое вмешательство, скорее всего, ничего не изменят.
– Что ты хочешь сказать?
– Что в итоге Андрею все равно придется решать самому. Если твоя помощь будет реальна и окажется кстати, то я буду только рада. А если нет, то…
– Моя помощь будет реальной, не волнуйся.
Женя пожала плечами, сделала неопределенный жест рукой. Сигаретный дым последовал за рукой, нарисовав замысловатый рисунок в воздухе.
Кира встала, оставив деньги на столике.
– Спасибо за телефон. Не думала, что ты настолько сможешь мне помочь.
– Удачи, – равнодушно бросила Женя. Она сказала все, что думала. Она всегда так делала. Хотите, любите ее за это, хотите – нет. Кире же было все равно.
Глава 7
Кира сидела в кафе со стеклянными стенами, наблюдая за прохожими. Она нервничала. Официант исподволь наблюдал за тем, как она перебирала тонкими пальцами салфетки на столе, складывая из них различные фигуры. Кира взгляд его заметила, остановилась, но потом невольно вновь потянулась к кусочкам мягкого бежевого льна – так было легче отвлечься от назойливых мыслей.
Организовать эту встречу оказалось не так сложно. Даже на удивление. После встречи с Женей и неожиданно попавшегося к ней в руки телефона Кристаллинской Кира долго мучалась вопросом – стоит ли говорить об этом мужу? Конечно, если быть честной до конца, то сказать стоило бы. И в общем-то, она даже намеревалась это сделать, попытаться еще раз убедить его самому предпринять необходимые шаги. Но вернувшись домой и в очередной раз убедившись, что Андрей находится в состоянии «мне ровным счетом на все наплевать», она передумала. Решила, что разговор может вылиться в ссору и не стоит сейчас трогать мужа. Потом она ощутила, что в ней созрела решимость сделать все самой.
Если бы Кира попыталась ответить самой себе откровенно в данный момент, то, возможно, смогла бы признать, что основную роль в этом решении сыграло желание показать, что и она сама по себе тоже чего-то стоит, что сможет сделать это и без посторонней помощи, хотя бы начальные, основные шаги. Конечно, она прекрасно осознавала, что ее судьба, положение в обществе, благосостояние при сложившихся обстоятельствах напрямую зависят от мужа, но… Но! Умная, образованная, полная идей и энергии, но недостаточно занятая женщина когда-нибудь ловит себя на мысли, что таланты ее не реализованы, не востребованы, не оценены в достаточной мере. Сколько бы Кира ни убеждала себя, что не имеет собственных тщеславных устремлений, а если и имеет, то они самым естественным и добровольным образом неразрывно связаны с Андреем, сколько бы она ни убеждала в этом остальных (и они ей верили!), в глубине души она подспудно ждала именно такого вот момента, когда сможет сменить второстепенную роль на главную. Да, она частенько готовила для Андрея черновики выступлений, докладов, собирала нужную информацию, давала советы, но это ведь все были мелочи. Для укрепления роли «серого кардинала» ей требовалось нечто более значительное. И теперь, при такой критической ситуации, у нее появился шанс взять все в свои руки и разрешить проблему.
Она еще смутно представляла себе, как это сделает, но твердо решила добиться успеха. Рискуя разозлить Андрея, рискуя вообще усугубить ситуацию, Кира тем не менее не сомневалась, что все будет хорошо, она справится, она просто обязана сделать это! В конце концов она набрала номер Кристаллинской. Трубку снял мужчина с приятным баритоном, сказал, что Кристины нет дома, спросил, что передать. Кира замешкалась на секунду.
– Даже не знаю, как мне представиться. Простите, с кем я говорю? Это ее муж?
– А вы кто?
– Я… я супруга одного ее знакомого, Андрея Ладынина. Мне бы очень хотелось встретиться с Кристиной. Это очень важно.
Молчание.
– Вы бы не могли передать ей, что я звонила?
– Но вы так и не сказали своего имени.
– Верно, простите, меня зовут Кира Ладынина. Я бы хотела поговорить с ней о статье, которую она недавно опубликовала. Это очень интересная статья, и у меня к ней есть не менее интересное предложение.
– Но ведь ваш муж, если я не ошибаюсь, работает в МИДе?
– Да, а что?
– Да так…
– Я понимаю, что все это звучит странно и неожиданно, но, поверьте мне, она не пожалеет, если встретится со мной.
– Хорошо, я передам.
Кире показалось, что тон его совершенно равнодушен. Она так и не поняла, знает ли он о том, какой резонанс вызвала статья его жены и волнует ли его вообще вся эта история. Впрочем, не во всех семьях проблемы одного из супругов становятся делом общим. Может, он просто и не знает подробностей?
– Я оставлю вам свой номер телефона. На всякий случай.
– Хорошо.
Даже после того как он записал ее номер мобильного и попрощался, ее не оставляло чувство, что весь разговор он пропустил мимо ушей и вряд ли передаст жене хоть слово. Она терпеливо ждала до вечера, так ничего и не дождавшись, а потом позвонила Кристаллинским снова. В трубке вновь раздался тот же баритон.
– Добрый вечер. Это опять вас Кира Ладынина беспокоит. А Кристина не подошла?
– Она сейчас занята. Я передал вашу просьбу.
– Да?
Она замерла. Согласится или нет?
– Кристина встретится с вами завтра в одиннадцать утра. Записывайте где…
Так и оказалась Кира в этом кафе, придя на десять минут раньше назначенного. Она подробно описала мужу Кристаллинской, как будет выглядеть, и все вглядывалась в посетительниц кафе – кто же из них будет высматривать ее. Минут через пятнадцать внимание ее привлек немолодой мужчина, одиноко сидящий за соседним столиком. На вид ему можно было дать лет пятьдесят – пятьдесят пять. А может, больше. Глаза, молодые, ясные, лучистые, с темным ободком по краю голубой радужки, резко контрастировали с лицом, изрезанным глубокими морщинами. Прямоугольный, волевой подбородок, как у американских ковбоев в вестернах, прямой заостренный нос, аккуратная стрижка. Высокий, привлекательный своим открытым взглядом, одинокий посетитель явно никого не ждал, так как не оглядывался по сторонам, не смотрел на часы, а просто спокойно, с наслаждением потягивал виски. Была еще какая-то дисгармония в его внешности, но Кира не стала его разглядывать, боясь, что ее неправильно поймут. «Рановато нынче народ набирается», – подумала она, заметив, что виски у мужчины не смягчено ни льдом, ни даже лимоном. Мужчина, заметив ее взгляд, широко улыбнулся и приветственно поднял бокал. Кира отвернулась. Раздражение нарастало. Легко ничего не дается. Зря она купилась на то, что Кристина так легко согласилась на встречу.
За соседним столиком тем временем повторили заказ на виски. Через несколько секунд мужчина оказался за Кириным столиком, мягко отодвинул стул и устроился напротив нее.
– Я жду знакомых, – сухо сказала Кира, кинув на непрошеного гостя недружелюбный взгляд.
– А я и есть тот, кого вы ждете.
– То есть?
– Глеб Кристаллинский, – кивнул он. – Вы ведь Кира?
– Да, она самая. А… – Кира оглянулась. – А где Кристина?
– Ребенок заболел. Не смогла прийти. Уговорила меня. Так всегда! – Он развел руками, виновато и чертовски обаятельно улыбаясь. – Вечно она на меня все перекладывает. Вы ведь не очень злитесь, или…
Кира не знала, что и сказать. О чем ей разговаривать с мужем журналистки, она понятия не имела. Но злиться не получалось, уж больно обаятельную замену прислала Кристина.
– А что с ребенком?
– Вы ведь это просто из вежливости спросили, да? Давайте лучше поговорим о том, что вас на самом деле интересует.
Кира откинулась на спинку стула. Так-так. А обаяшка вовсе не так мил, каким показался. Из породы слишком уверенных в себе самцов? Или думает, что возраст дает ему преимущество? И ведь при этом продолжает улыбаться, словно подснежник лучам солнца.
– Ну хорошо. Я смотрю, вы нетерпеливы. Но здесь парой минут не обойдешься, предупреждаю. Так что, если у вас нет времени, то мне все же лучше будет встретиться с Кристиной.
– Так как этого я вам как раз, милая девушка, гарантировать не могу, то придется вам пока довольствоваться моей особой и разъяснить все мне. Не думаю, что вам нечего мне сказать. Вон сколько салфеток измяли, нервничали, губки кусали, значит, обдумали уже, о чем речь поведете. Да вы не волнуйтесь так, мы сумеем найти общий язык, положитесь на меня.
Наблюдал за ней. Тоже ведь пришел пораньше и наверняка сразу узнал ее. Но виду не показал, решил сначала составить свое мнение о ней и лишь потом подойти. И даже не скрывает этого. И все это говорится с неизменной улыбочкой и сопровождается потягиванием виски.
Кира едва сдержалась, чтобы не нагрубить в ответ. Но вовремя сдержалась. Он прав. Выбор у нее пока невелик. Нагрубит – он развернется и уйдет. И последняя ниточка, ведущая к Кристине, порвется. Кира взяла себя в руки и улыбнулась.
– Я тоже думаю, что мы найдем общий язык.
Надо бы с ним помягче. Кто знает, как все обернется. Никогда не угадаешь, кто из твоих врагов может сослужить тебе хорошую службу. Дружба с ним, во всяком случае, точно не помешает.
– Так что вы собирались предложить Кристине?
– В сущности, это зависит от нее. Речь пойдет о статье, которую она недавно опубликовала.
– Какая именно?
В кошки-мышки играет. Будто сам не знает!
– Та самая.
– Ну и…
– Она наделала много шуму и может принести много вреда.
– Кому именно?
Он откровенно забавлялся, и Кире от этого становилось все больше не по себе. Она ощущала себя неуютно, не в своей тарелке. Как в юности, когда встречала более уверенного в себе человека и пасовала. Глеб поддразнивал ее, как это делают старшие в отношении детей, желая вызвать их заранее известную реакцию и повеселиться. Да ведь он и был старше ее, и намного. Странно, что у молодой Кристины такой муж, в годах. Андрей не упоминал этой детали. Он вообще мало что рассказывал об этой экзотической парочке.
Кира подавила в себе неприязнь и еще раз внимательно взглянула на Глеба. Да, он хочет внушить ей состояние ничего-не-понимающей школьницы, да, он явно уверен, что она вступает не в свою игру. Она подыграет ему. Кристина не хочет с ней встречаться? Значит, боится чего-то. Хорошо. Можно действовать и через ее муженька. Это даже легче. С мужчинами всегда легче договориться. Особенно если прикинуться, что играешь по их правилам. Истеричная журналистка намного более трудная мишень, чем мужчина, которого видишь насквозь.
– Глеб, я ценю ваше время и потому не думаю, что нам стоит тратиться на разжевывание очевидного.
– Но я на самом деле не понимаю, кому может быть причинен вред какой-то там историей о далекой и мало кому известной стране.
– В глобальном масштабе – нашей стране, в личном плане – моей семье.
– Даже так! – Глеб присвистнул. – С трудом верится.
– Вы умный человек и знаете, как у нас делаются политика и карьера.
– Не имею ни малейшего понятия. Я всю жизнь посвятил бизнесу и путешествиям. Особенно путешествиям. Никогда не ввязывался в политику и не имею никакого желания делать это.
– Ну и не надо. Вы правы. Мерзкое это дело, согласна с вами.
Кира улыбнулась обезоруживающей улыбкой.
– Не хотите пройтись? Погода – просто прелесть. Грех сидеть и наблюдать за свежим воздухом через стеклянные стены.
Глеб на пару секунд дольше, чем позволяли правила приличия, задержал взгляд на ее улыбающихся губах. Лицо его приобрело выражение собирающегося нашкодить мальчишки.
– Что же, пройдемся.
Он расплатился, проигнорировав ее протесты, и они вышли. Погода действительно была хорошая. Несмотря на разгар лета, удушающей жары не было. Вместо этого день радовал мягкими солнечными лучами, легким ветерком и пронзительно голубым небом. Кира, одетая в короткий облегающий сарафан светло-сиреневого цвета на широких лямках и розовые босоножки, легко зашагала вдоль бульвара, изредка поглядывая на идущего рядом Глеба, казавшегося в два раза выше нее. Она поняла, что за несоответствие в его внешности насторожило ее. Фигура, стать, походка, движения – все выдавало в нем спортивного, крепкого мужчину, полного сил, энергии. Но кожа имела какой-то странный, слегка болезненный оттенок и делала его старее, чем могло бы показаться издалека. И еще – во взгляде иногда проскальзывало выражение безмерной усталости, которое, впрочем, исчезало так же молниеносно, как появлялось. В целом Кира не могла не признать, что Глеб обладал притягательным обаянием, тем редким мужским обаянием, которое встречается чаще у книжных героев и в старых кинофильмах, чем среди реальных мужчин. По крайней мере, мужчин ее окружения. Смесь интеллигентности, мягкого юмора, простоты и джентльменства.
Киру охватил азарт охотницы. Азарт женщины, давно не игравшей в игры флирта. После того как она вышла замуж, флирт и отношения с другими мужчинами перестали иметь для нее значение. Впрочем, так сказать было бы ошибкой. Она встретила Андрея довольно рано, и он сразу стал для нее единственным мужчиной, за которого стоило бороться, с которым бы она хотела прожить свою жизнь. У нее не было длинного списка брошенных поклонников, она никогда не являлась образцом роковой женщины, сводившей с ума вереницы мужчин. Да, за ней ухаживали несколько ребят, и были романы, но все эти ухаживания носили оттенок розовой романтики и неизменной благопристойности. Хорошая девочка из хорошей семьи даже встречалась только с хорошими мальчиками. Андрей послужил вполне логичным звеном цепочки ее устремлений.
Лишь изредка она встречала людей, резко выбивающихся из монохромной мозаики ее знакомых. Глеб явился к ней из другого мира, мира людей, с которыми она практически не сталкивалась. Такие, как Глеб, были для нее авантюристами с несколько неясной структурой, непоследовательным ходом мыслей, без четких целей в жизни, но с четко выраженной мужественностью. С такими обычно нестрашно пускаться в самые невероятные приключения, даже тогда, когда не уверен в их целесообразности и исходе. Гарантом успеха является надежность спутника и его жизненный опыт. Возможно, именно это и привлекло Кристину. Кира не могла не признать, что ей было бы интересно войти в жизнь Глеба и попробовать повлиять на него, использовать его, заставить играть на ее стороне. Если его жена из той же породы, что и он, то, пожалуй, и не стоит с ней встречаться, достаточно будет действовать через Глеба. Кира не сомневалась, что Кристина держит мужа в курсе своих дел.
– Чему вы улыбаетесь, Кира?
– Я улыбаюсь? Сама не заметила. Наверное, вы сказали что-то смешное.
– Я ничего не говорил. Если, конечно, я не настолько состарился за последние двадцать минут, что стал бредить наяву.
Кира рассмеялась. Мелодично, мягко, легко.
– Тогда чему же я улыбаюсь?
– Лету?
– Обычно улыбаются весне.
– Это те, кто не знает настоящего лета.
– А вы знаете?
– Да. Я прожил в лете восемь лет. Я успел пройти через ненависть к его изнуряющей жаре, через равнодушие и дошел до влюбленности в зной, проникающий в кровь и дающий энергию.
– Вы говорите о Папуа?
– Да. – Его взгляд затуманился от воспоминаний. – Обязательно побывайте в тех краях, Кира.
Она улыбнулась, но получилось неубедительно. Глеб расхохотался.
– Я смотрю, господин Ладынин не впечатлился от поездки в тропики.
«Как раз очень даже впечатлился», – подумала Кира.
– Да нет, но он пробыл там слишком мало, чтобы успеть влюбиться в те края.
– Это вы верно заметили. Папуа начинаешь понимать только после нескольких лет пребывания. Ни одному туристу это недоступно.
– Андрей был там не как турист.
– Знаю.
Глеб перестал улыбаться.
– Так о чем вы хотели поговорить с Кристиной? Что вы хотели ей предложить?
– Я и сама еще не определилась, честно говоря. И хорошо, что на встречу пришли вы, а не она. Может, вы мне поможете.
– С удовольствием. Только предупрежу сразу, милая Кира, что никогда не стану действовать против Кристины.
– Я и не собиралась просить об этом. Все, что мне нужно, это понять ее. Понять, зачем она написала эту статью. Это важно. И мне кажется, что через вас это сделать будет гораздо легче.
Под внимательным взглядом Глеба Кире сделалось не по себе. В общем-то, она не кривила перед ним душой. По большому счету. Не считая маленькой детали – после того как Глеб поможет ей понять, зачем его жена написала эту статью, он расскажет ей и то, как она написала ее, кто стоит за этим и как можно обелить Андрея. Глеб пока не должен знать об этом. Еще рано. За одну встречу ей этого не добиться. Почему же он так странно смотрит на нее? Разве что… Разве что Кристина подставила Андрея намеренно, и Глебу об этом известно. Кира тут же отбросила эту гипотезу. Ведь в таком случае получалось, что Андрей на самом деле проговорился Кристине, а это невозможно. Неожиданно Глеб крепко схватил ее за локоть и потянул в сторону. Она удивленно подняла на него глаза.
– Вы чуть не упали в яму. Замечтались?
Кира оглянулась. Действительно, только что миновали открытый люк.
– Вы никогда не теряете бдительность?
– Привычка заядлого аквалангиста и альпиниста. Зазеваешься – не миновать неприятностей. Так что? Будем мы сегодня о деле говорить или оставим неприятное на потом и просто прогуляемся и подышим летом?
Кира отвела глаза, улыбнувшись. Не хотелось признавать, что решимость ее заметно поубавилась. Болтовня ни о чем с человеком, рядом с которым ей было до странности приятно, давалась значительно легче, чем разговор о деле. Она усилием воли заставила себя подумать о том, что у Андрея не так много времени на выяснение обстоятельств написания статьи, и вновь посерьезнела. А вдруг она ошибается в Глебе? Вдруг он тоже играет в свою игру? Если она хочет выгородить Андрея, он с таким же успехом может пытаться оградить свою жену от непрошеного вмешательства в ее жизнь. А в итоге они мило друг другу улыбаются и шагают по бульвару легко и беззаботно, словно лучшие друзья, наслаждающиеся встречей.
Эта встреча, став первой, оказалась далеко не последней. Глеб вошел в Кирину жизнь неожиданно и при странных обстоятельствах. И остался в ней на некоторое время, изменив, сам того не желая, многое как в своей, так и в ее судьбе.
Глава 8
Круто изменившаяся жизнь Киры превратилась в череду эпизодов, резко сменявших друг друга. Дни пролетали, и она порой не успевала заметить, как и почему вдруг менялись декорации. И даже в собственном муже она не всегда вовремя замечала перемены, хотя раньше улавливала подобное еще в самом начале.
Вот и тогда, когда он собрался писать заявление об уходе, она была фактически поставлена перед фактом. Киру в ту ночь разбудил свет, пробивающийся из-под дверной щели. Посмотрела на часы с подсветкой – час ночи. Свет лился из спальни Андрея. Она накинула светло-бежевый кружевной пеньюар и вышла из своей комнаты.
Андрей сидел в одних трусах, уткнувшись в компьютер, словно он уже собрался спать, а потом вспомнил о каком-то неотложном деле. На экране виднелось несколько строчек. Он то стирал написанное, то набирал вновь. Кира уже давненько не видела его за компьютером. В последнее время дома он только и делал, что, придя с работы, устраивался на любимом диване и переключал каналы телевизора. Ел там же – на диване. Читал и засыпал тоже там. Перечитал чуть ли не все собрание сочинений «Жизнь замечательных людей» и «Клуб путешественников». Больше он ничего дома не делал, разве что изредка вступал в дискуссию с Кирой по поводу своего безделья и апатии. По крайней мере, так было тогда, когда сама Кира была дома. В последние недели она проводила вне дома гораздо больше времени, чем Андрей.
– Что ты делаешь? – Щуря от света заспанные глаза, Кира неслышно вошла в его комнату, и он вздрогнул от неожиданности. – Что-то пишешь? По работе?
Она зевнула и поежилась от ночной прохлады.
– Почти.
– Как это – почти?
– Пишу заявление об уходе.
– Уходе откуда?
– С работы. Мне надоело, Кира. Мне все это страшно надоело. Я устал от этих бюрократических рож, видеть никого в отделе не могу. Надоело заискивать и заглядывать в глаза, боясь навлечь очередную волну гнева, надоело дрожать за завтрашний день. Да и бесполезно все это. Никакого завтрашнего дня у меня в этой организации не предвидится. Все бесполезно. Даром потерянные годы. Хотя, может, и недаром. Опыт кое-какой приобрел, людей получше узнал. Но с меня хватит.
Говорил он на удивление спокойно, словно обдумывал это не первый день и решение далось ему без особых мучений. Да и выглядел он умиротворенно, от депрессии и следа не осталось. Просто уравновешенный человек, пришедший в согласие с самим собой. И чем яснее это видела Кира, тем большая ярость закипала в ней самой.
– Ты шутишь?
Вопрос прозвучал глупо, ей и без ответа было видно, что нет. Андрей лишь покачал головой.
– Кирочка, родная! – Он встал, подошел к ней, обхватил ее пылающее лицо обеими ладонями. – Родная моя, зайка, мы заживем другой жизнью. Ну давай рискнем? Хоть раз в жизни сделаем что-то безрассудное? Бросим все к черту и заживем новой жизнью. Ну сколько можно увязать в этой рутине? Тебя еще не тошнит?
Кира молчала, и Андрей принял это за признак того, что она прислушивается к его словам.
– Ты ведь понимаешь, о чем я говорю? Да? Понимаешь ведь, Кирунчик? Мы же с тобой молодые, у нас вся жизнь впереди, какого черта тратить ее на то, чтобы подносить бумажки с рапортами вышестоящим чиновникам? Однажды мы состаримся, и что нам будет вспомнить? Что? Как мы выслуживались? Как грызлись из-за очередного назначения? Я не хочу такой старости. И такой жизни. Я хочу вдыхать воздух полной грудью. Я хочу, чтобы мы с тобой остановились и вздохнули. Понимаешь, отдавая всю жизнь карабканью по карьерной лестнице, отбрасывая все остальное, в один прекрасный день мы обнаружим, что потеряли опору, что вокруг – пустота, не за что ухватиться. Ты хочешь этого?
Кира медленно отвела его ладони от своего лица. Отошла на шаг назад, скрестила руки на груди. Сон как рукой сняло. Тысяча слов крутилась на языке, но она сдержала первый порыв. Она недооценила слабость мужа. Значит, надо быть поаккуратнее со словами. Надо найти что-то такое, что вразумит его. Да, она недооценила своего мужа. Или переоценила. Но об этом думать не хотелось, иначе все может полететь в тартарары.
– Послушай, Андрей… Только ты сядь, остынь и выслушай меня, хорошо?
Он не шевельнулся.
– Милый, ты прав, я понимаю, о чем ты говоришь. И понимаю, как тебе все надоело.
Андрей молчал. Если бы он не знал свою жену, он мог бы поверить, что достучался до нее. Но по ее тону он уже знал, что за этими словами последует большое «но».
– Но, – произнесла Кира вслед за его мыслями, – ты не можешь дать своим сиюминутным эмоциям перечеркнуть все, чего ты уже добился.
– А чего я добился?
– Многого.
– Да у любого дворника больше свободы, чем у меня! А я каждый шаг обязан сверять с начальством.
– Что за глупости? Не знаю, откуда в твоей голове эта бредятина, но это явно не твои слова. Посмотри на себя – тебя уважают, у тебя есть положение, ты создал базу для будущего. Ты умница, каких мало. И что ты собираешься со всем этим делать? Что? Использовать все на прожигание жизни, на бессмысленное времяпровождение? Ради чего? Ради сомнительных воспоминаний в старости?
– Насколько сомнительными будут эти воспоминания, зависит только от меня.
– Вот именно! От тебя! Так почему же ты так быстро сдаешься? Ты пойми, если ты так легко сдаешься, то так будешь делать всегда, в любом деле, и тебе никогда ничего не удастся добиться. Ты доверши свое дело сейчас, докажи всем, что ты можешь достойно справиться, что тебя не бросает из стороны в сторону. Получи свое от них, этих бюрократов, как ты говоришь, а потом уже делай что хочешь! Если уж уходить, то уходить с высоко поднятой головой, уходить по собственному желанию, а не потому, что тебя выкидывают. А если ты уйдешь сейчас, то выглядеть это будет как трусливое бегство, потому что не справился. Зачем? Зачем так позорить себя? И потом…
Кира говорила, но не видела никакой реакции в глазах мужа. Она не могла понять, что он думает, но продолжала говорить. Главное – выиграть время. Не дать ему натворить глупостей сейчас, сегодня. А потом все уладится. Она не сомневалась в этом.
– И еще… В принципе, это самое главное. Ты еще не забыл, что женат? Что у тебя семья? Что мы планируем в скором будущем завести ребенка? То есть семья наша будет больше, и ты в ответе за свою семью, ты еще помнишь об этом? Как ты собираешься заботиться о своей семье? Нас тоже будешь кормить глотками свободы? Я на одном воздухе не проживу. И еще подумаю, тысячу раз подумаю, прежде чем заводить ребенка при таком раскладе. Я не хочу потом скандалить с тобой из-за того, что ребенка не на что кормить и одевать. Об этом ты подумал? Черт тебя побери, Ладынин!
Кира все-таки не выдержала. Непроницаемое лицо мужа доконало ее, и она сорвалась на крик.
– Не порти все одним росчерком пера, – добавила она тише и вышла.
Она слышала, как он выключил компьютер и свет и лег спать. Она еще долго ворочалась, размышляя, что будет делать, если он и в самом деле уйдет с работы. Придется ей тогда работать, и не просто так, а искать нормально оплачиваемую службу. Да это в принципе не проблема, с ее мозгами и связями отца она найдет себе применение. Просто обидно будет распрощаться с мечтой, так долго лелеемой в душе. Посольство, статус, заграница, дипломатическая жизнь… Работать где-нибудь на фирме, даже при приличном заработке, это совсем другое.
Не об этом мечтала Кира Доронина, когда выходила замуж за блестящего молодого человека, подающего большие надежды. И перед родителями будет стыдно, что не смогли преодолеть препятствие, споткнулись на первом же бугорке. Господи! Опять она думает, как это будет выглядеть в глазах родителей. А они, они думают, как ведут себя по отношению к ней? Надо было прожить тридцать лет, чтобы узнать, что они скрывают. Иногда она не могла побороть в себе злость на них за это. Кто знает, как сложилась бы ее жизнь, помоги они ей справиться с этим вовремя. А теперь она даже не может дать ни себе, ни мужу права на ошибку, боясь прочесть осуждение в их глазах. Она уже давно перестала делиться с ними своими переживаниями, а сейчас и хвастаться особо было нечем. Неприятности у Андрея, непонимание, возникшее между ними, не входили в список того, чем бы Кира пожелала козырять перед отцом с матерью. Опять скажут, что она перегибает палку, не поймут.
А ведь до последнего времени все шло так хорошо… Будь проклята эта Кристаллинская. Все из-за нее и ее статьи. Ну и из-за неожиданно проявившейся слабохарактерности мужа, конечно. И зачем тогда Кира встречается с Глебом? Он обещает помочь, но если Андрей уволится, то уже никакая помощь не понадобится. Нет, надо остановить это безумие. Любыми способами. Ведь она еще имеет влияние на мужа, она достучится до него, обязательно достучится.
Утром она встала рано, как и всегда. Даже бессонная ночь не сбила ее биоритмов. Приняла душ и вышла на кухню сварить кофе. К своему удивлению, застала там Андрея, жующего бутерброд.
– Ты? Так рано?
– На работу хочу пораньше прийти.
– На работу?
Она не решилась спросить, что гонит его так рано на работу. Отдать заявление об уходе? Неужели все же решился?
– Да, на работу. Семью кормить.
В словах его смешались сарказм и горечь. И отчаяние.
– Ты права, я не один на этом свете. У меня есть ты, и я в ответе за тебя. Я должен думать о будущем.
– Значит, заявление…
– Я не буду подавать.
Она вздохнула. Хотела сказать, что он принял правильное решение, но его глаза, глаза смирившегося с неволей загнанного зверя, остановили ее. Кира приготовила ему кофе и горячие бутерброды. Они позавтракали в полной тишине. Перед уходом она подошла поправить ему галстук.
– Знаешь, Андрюш, я… я не хочу тебя заставлять делать что-то против твоей воли. Я хочу, чтобы ты правильно меня понял, я же все для тебя…
Он приложил палец к ее губам.
– Я знаю, милая. Я знаю. Поэтому я иду на работу. Ты права. Как всегда. А я – идиот и валял дурака.
Он поцеловал ее в щеку и вышел. Только почему-то у Киры вместо радости возникло чувство, отнюдь не похожее на счастье. А ведь она в очередной раз добилась своего.
«У нас все будет хорошо, я знаю, я верю, – повторила она про себя несколько раз как молитву. – Все проходят через сложности. И мы их пройдем. У нас все будет хорошо».
Восстанавливая в памяти события последних недель, Кира обнаружила, что не все дни отпечатались в ней с одинаковой яркостью. Некоторые моменты совершенно стерлись как незначительные, другие всплывали так, словно случились только что. Ярче всего Кира помнила, что она старалась. Старалась изо всех сил. И усилия ее были направлены на сохранение семейного благополучия. В круговороте произошедших событий она воображала себя машиной, мчащейся по дороге с беспорядочным движением. У нее был свой, четко определенный маршрут, и она непременно хотела добраться до цели. Для этого приходилось обгонять другие машины, нарушать правила, сигналить, сбивать зеркала, царапать бока, но ехать. Ехать, не останавливаясь. Почему-то ей казалось, что, если только остановится, она попадет в пробку, которая не рассосется никогда. И придется ей там стоять вечно, без движения, без цели, без надежды. И она продолжала гонку. Встречи с Глебом, странные, завораживающие, стирающие грань между расчетливой игрой и истинным волшебством человеческого обаяния. Дом, где все усилия шли на поддержку мужа, его жизненного тонуса, настроения, вдохновения, желания двигаться дальше. Мозаика отношений, никак не складывающаяся в единый узор.
