Текст книги "Предрассветные миражи"
Автор книги: Ника Муратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
– Ты не боишься, что о твоем романе узнает Андрей? – спросила ее как-то Нонна в те дни.
Вопрос не застал Киру врасплох, она думала об этом, и не раз.
– Да какой роман? Это и романом-то не назовешь. Мы же не спим друг с другом, так, просто что-то типа дружбы. Да и посмотри на него, он же старше меня на четверть века!
– Весьма тесная у вас дружба, позволь заметить. – Нонна скептически поджала губы. Ей совсем не нравилась эта история. Она знала Киру давно, и вместе они провели достаточно времени, чтобы знать друг о друге практически все. Муж Нонны не имел никакого отношения к политике, но Нонна всегда стремилась быть в центре светской жизни, для чего и примкнула к Кире, став одной из самых активных участниц различных мероприятий типа благотворительных выставок и других подобных акций. Матроны дипломатического корпуса всегда нуждались в ком-то, кто бы взял на себя организационную часть, «черную», так сказать, работу – съездить туда-сюда, привезти то и это, и Нонна стала просто незаменимой в этой роли. Вскоре она зарекомендовала себя с самой лучшей стороны и стала постоянной участницей их сборищ. А потом Нонна встретила Вадима Аркадьева, своего будущего мужа. Вадим являлся одним из спонсоров их выставки, направленной на сбор денег для детского дома. Вадим владел крупным банком, был успешным и известным в своих кругах бизнесменом. Нонна, яркая длинноногая брюнетка, крупная, пышногрудая, сразила щупленького Вадима сразу и наповал. Вскоре они поженились и Нонна получила другой статус – супруги и партнера известного бизнесмена. Она не стала, как многие жены крупных бизнесменов, длинноногим украшением банкира, а взяла на себя часть обязанностей, которые до нее Вадим не доверял никому. Теперь уже с ней должны были искать встречи те, кому нужны были средства на благотворительность.
Новый статус Нонну ничуть не изменил. Она по-прежнему с удовольствием помогала своим подругам организовывать разные мероприятия, когда было свободное время, и по-прежнему была проста, мила в общении. С Кирой они дружили на удивление близко, хотя обладали абсолютно разными темпераментами. Нонна являлась единственным человеком, кому кроме родителей Кира могла доверить свои мысли по поводу Андрея и его дел. А то, как разворачивались события после выхода злосчастной статьи, она даже и родителям не рассказывала, сделав Нонну единственной своей поверенной.
Друзья познаются не только и не столько в беде, сколько в счастье. Вопреки поговорке «друзья познаются в беде», в женской дружбе все происходит наоборот. Легко быть другом, когда у подруги несчастье. Так просто и естественно пожалеть, подставить плечо, посочувствовать, когда кому-то плохо, хуже, чем тебе, сразу находится неимоверное количество утешительных слов и советов. Но вот когда подруга вдруг становится успешнее тебя, дела ее идут в гору, лицо так и светится от счастья, вот тут-то и выявляются истинные подруги. Те, кто сможет находиться рядом в такой момент, искренне радоваться за тебя, не завидовать, разделить с тобой успешный период жизни даже тогда, когда у самих у них далеко не все так гладко.
Где проходит та тонкая грань между здоровой, так называемой белой, завистью, способствующей развитию человека, толкающей его к новым достижениям, и черной, снедающей изнутри, портящей зачастую жизнь не только завистнику, но и объекту его зависти? Что происходит, когда внутреннее убеждение «Я тоже так смогу, если постараюсь!» трансформируется в самопоедание: «Почему у других есть, а у меня нет?»? Когда «а чем я хуже?» превращается в «а чем она лучше?»? Нонна продержалась в подругах у Киры именно потому, что никогда не позволяла себе завидовать по-черному, особенно в те времена, когда у самой дела шли не ахти как хорошо. Нонна не завидовала не только Кире, вообще никому. Она могла восхищаться кем-то или могла беззлобно посплетничать, но успехи других никогда не омрачали ее жизнь. Возможно, поэтому она и преуспела в личной, и не только, жизни, легко и не напрягаясь.
Нонна была из числа тех, кто находился рядом с Кирой и в минуты радости, и в минуты неприятностей. Впрочем, до того момента, когда карьера Андрея оказалась на грани полного провала, крупных неприятностей у Киры не было. И даже пока Нонна сама еще не вышла успешно замуж, она умела радоваться за подругу и быть рядом. Такая уж у нее была натура. И Кира, по характеру человек довольно закрытый и мало кому доверяющий, ценила Нонну, как никого другого, и потому только ей одной она позволяла задавать себе вопросы о личной жизни и только ей отвечала на них.
Она немного запуталась в ситуации с Глебом, правда, не хотела в этом сознаться, уверяя себя, что все под контролем. Вопрос Нонны лишь подтвердил ее подсознательные опасения.
– Да, мы довольно тесно общаемся, но ты же знаешь почему.
– Слушай, Кира, расскажи кому другому, хорошо? Ведь у вас далеко не все так просто, ну сознайся?
– Да, – вздохнула Кира, – все совсем не просто.
– Ты влюбилась?
– Даже не знаю. Скорее нет, чем да. Но он мне интересен. Знаешь, я человека с таким нежным сердцем еще никогда не встречала. Глупо звучит, да? О мужчинах обычно так не говорят. Но… Он так… так трогателен. И так наслаждается каждым глотком жизни. Даже у молодых такого не встретишь.
– Да что ты все о его возрасте упоминаешь? Что такое пятьдесят пять? Расцвет, можно сказать!
– Ну да, расцвет… – Кира задумалась. – И все же… Есть в нем что-то трагичное. Словно он боится, что его солнце вот-вот зайдет. Я не понимаю, откуда это. Не понимаю, почему у меня такое чувство. И еще…
– Что?
– Похоже, что он влюблен в меня. Я думала, это просто флирт, своеобразная игра, знаешь, как это бывает. Люди выбирают роли и разыгрывают спектакль, отлично отдавая себе отчет в том, что они на сцене. Но тут… Похоже, он не играет.
– Тебя это тяготит?
– По крайней мере, я бы не хотела, чтобы все так далеко зашло. Я не желаю причинять ему боль.
– Тогда остановись.
– Не могу. Сейчас не могу. Он мне помогает вырулить из этой дурацкой ситуации с Андреем. Андрей ведь даже не знает, что мы готовим ему такую классную подмогу. Я пока ничего ему не говорила.
– Ты думаешь, он будет в восторге, когда узнает, каким образом ты ему помогаешь?
– А у него нет выбора. Я уверена, что все получится, поэтому ему останется лишь поблагодарить меня.
– Не знаю. – Нонна задумалась. По ее мнению, Кира мужа недооценивала. Нонна всегда восторгалась их браком, их взаимопониманием, стабильностью, особенно пока сама не вышла замуж. После обретения собственного опыта она понемногу стала замечать, что в ее семье пусть и не всегда так мирно и спокойно (Вадим иногда любил «выпустить пар», и Нонна не уступала), зато в итоге они всегда мирились, не оставляя невысказанным ничего, что могло бы накапливаться и отравлять их жизнь в дальнейшем. А между Кирой и Андреем иногда ощущалась некая недосказанность. Они умело гасили ссоры, особенно мастерски владела этим Кира, уходя от конфликтов. Но когда почва для конфликтов есть, а выхода взаимным претензиям нет, рано или поздно они все равно скажутся так или иначе. Кира на это возражала, что чаще всего повод для конфликта существует лишь на момент конфликта, и если сконцентрироваться на нем, то он выйдет за рамки одного мгновения, а если обойти, то так и останется в прошлом. Возможно, она была права, но Нонне казалось, что Андрей временами витает в мире собственных фантазий, уносящих его куда-то в неопределенном направлении, в мире, о котором Кира не подозревает только потому, что не имеет желания туда заглянуть.
Как и в какой форме до Андрея дошла информация о том, что Кира встречается с Глебом, осталось загадкой. Но факт есть факт – он узнал. И разозлился не на шутку. Кира даже не ожидала, что Андрей может так разозлиться. Гроза разразилась как раз в один из тех ласковых летних вечеров, который Кира провела с Глебом в чудесном загородном ресторанчике на природе, где подавали лопатку молодого барашка, запеченную на углях, с ледяной водочкой. Глеб предложил это место, предупредив по дороге, что хозяин ресторана человек капризный, признает только своих. И если Кире не понравится его еда, лучше этого не показывать.
– Обижаете, Глеб! – рассмеялась в ответ Кира. – Разве я похожа на того, кто способен расстроить хозяина?
– Нет, – улыбнулся Глеб, – пожалуй, даже слишком не похожа. Может, тебе было бы полезно иногда давать волю эмоциям?
Кира перестала улыбаться и помолчала, прежде чем ответить.
– Почему вы это сказали?
– Ты и сама знаешь. У тебя ведь намного больше сокровищ в сердце, чем ты показываешь людям. Не трудно?
– Что?
– Держать все время себя под контролем? В рамках?
– Вы не правы. Я не позирую. Я говорю то, что думаю.
– Хорошо, пусть будет так.
Глеб улыбался, время от времени отвлекаясь от дороги и с доброй снисходительностью поглядывая на Киру, как на милое дитя, неумело скрывающее свои мысли. До ресторанчика они ехали почти два часа, и Кира уже успела пожалеть, что согласилась. Но место того стоило. На берегу реки, в окружении прохладного леса расположились невысокие деревянные столы с резными скамейками. Рядом с ними, на глазах посетителей, жарились на углях мясо и рыба. Людей было немного, обстановка напоминала больше частный пикничок, чем ресторан, настолько было уютно и по-свойски. Глеб, увидев хозяина, радостно поприветствовал его. Тот кивнул, но подошел позже, когда они уже уселись за стол.
– Как поживаешь, цыган? – спросил он Глеба.
– Пойдет. Как сам-то, дед?
Хозяин, такой же высокий, крепкий и спортивный, как Глеб, с пышной седой шевелюрой и бородой, улыбнулся и по-дружески обнял Глеба.
– Тоже пойдет.
– Это Кира, Дед, мой друг, и мы ужасно голодны.
– Мы дружим семьями, – зачем-то промямлила она.
Кира немного смутилась под пристальным взглядом хозяина. «Интересно, за кого он меня принял?» – подумала она.
– Что будем? Ну, тебе, как всегда, твое любимое, а даме?
– А что у нас в качестве любимого? – поинтересовалась Кира.
– Лопатка ягненка. Кстати, сегодня у нас поленья еловые, так что аромат – закачаетесь.
– Тогда и мне «любимого».
– По полной программе?
Глеб кивнул. Хозяин удалился отдать распоряжения.
– Мой очень хороший друг. Когда-то вместе альпинизмом занимались. Его уже тогда дедом все называли за рано поседевшие волосы. Так и закрепилось за ним прозвище.
– А вас, значит, цыганом прозвали?
– А меня цыганом. Я ведь уже вечность по свету мотаюсь.
– Не надоело?
– Нет. Но, наверное, уже пора на оседлую жизнь переходить.
В глазах его отразилась тень грусти, но тут же исчезла.
– У каждого периода жизни есть свое правильное время. И очередность. В моей – настала очередь успокоиться. А в твоей все только начинается, и я завидую тебе. По-хорошему завидую, но все же завидую. Ты еще не понимаешь. И дай бог, никогда не поймешь. Ты очень хочешь, чтобы твой муж получил эту работу в посольстве, правда ведь?
Кира пожала плечами. Что есть, то есть, зачем он спрашивает о том, что и так ясно.
– Думаешь, это твое? Это то, чего ты хочешь больше всего в жизни?
– Не делайте из меня циника и материалиста, Глеб. Ведь за этим назначением стоит намного больше, чем просто карьера. Возможности, уверенность, будущее семьи, детей. Может, через пару лет я буду хотеть другого, но сейчас… Сейчас да, я очень хочу, чтобы Андрей получил то, что хочет.
– Чего кто хочет?
– Мы оба. О-Б-А.
Официант принес глиняное блюдо с шипящим мясом и запотевший графин с водкой. Подошел Дед, разлил водку в две рюмки.
– А что наливаем даме?
– Тоже водки, – не моргнув, ответила Кира, не желающая разочаровать хозяина.
Дед недоверчиво усмехнулся, но наполнил третью рюмку.
– Твоя фирменная?
– А то!
Дед протянул рюмки гостям.
– Ну, будем!
Он одобрительно хмыкнул, заметив, как Кира храбро опрокинула рюмку до дна.
– Еще по одной?
Почему-то этот вполне естественный вопрос Глеба вызвал у хозяина странный взгляд. Он с некоторой тревогой посмотрел на друга, но ничего не сказал и вновь наполнил миниатюрные рюмочки.
– Не буду мешать, отведайте мясца и не говорите потом, что проглотили языки! Пойду, сыграю для вас что-нибудь на гитаре.
– Давай из наших старых, любимых.
– Будет сделано, цыган.
– Молодец, тест прошла, – рассмеялся Глеб, дождавшись, когда Дед отойдет.
– Старалась. Хотя чуть слезы не брызнули, я не привыкла так водку пить.
– Я заметил. И он заметил. Но оценил, что старалась.
– А почему он…
– Про вторую забеспокоился? Так я же за рулем! За тебя боится. – Глеб сделал движение рукой, словно хотел коснуться ее щеки, но так и не коснулся, лишь пристально посмотрел ей в глаза. – Пусть тебя это не беспокоит. В такой красивой, умной, очаровательной головке вообще не место беспокойству.
Кира опустила глаза. От потока нежности, исходящего от Глеба, ей становилось грустно-пронзительно и неловко. Словно человек обнажал перед ней свое сердце, а она вовсе не хотела заглядывать так глубоко.
Расправившись с мясом, Кира вернулась к разговору об Андрее. В принципе, это и была основная цель встречи. Она уже несколько раз обсуждала с Глебом вопрос о статье. К ее удивлению, он все прекрасно понял. И даже не сопротивлялся, когда она попросила его помочь. Правда, он сразу сказал, что с Кристиной Кире лучше не встречаться, он сам все уладит, сам разберется.
– Не волнуйся, Кира, все образуется. Раз для тебя это так важно, значит, придумаем что-нибудь.
Она не настаивала на деталях, дала ему время, выжидала. А сегодня перед встречей он сказал ей, что появилась информация, которая может оказаться полезной. Ради этого Кира готова была не только за город поехать, но и на край света. Спокойствие Глеба по этому вопросу даже удивляло ее. То ли он действительно смотрел на всю эту историю как на не касающееся его недоразумение, то ли ради Киры готов был помочь и имел для этого возможности.
– Кстати, о назначении в посольстве, – начала Кира и вновь поймала на себе проницательный взгляд Глеба.
– Не терпится узнать, что я раскопал?
– Ну вы же сами заинтриговали меня.
– Вот интересно, Кира, пришла бы ты сегодня, если бы я не бросил этот нехитрый крючок?
– Ну зачем вы так, Глеб? – тихо произнесла Кира.
Глеб вздохнул. Кире показалось, что морщины на его лбу сделались еще глубже.
– И ты, милая, и я понимаем, насколько для тебя это важно. И я не осуждаю тебя. Знаешь, я даже восхищен твоей решимостью помочь мужу. Правда, ты не хочешь признаться, что для тебя это даже более важно, чем для твоего мужа, но это уже второстепенно. Как и я, старый дурак, в этой истории лишь второстепенное, если не третьестепенное лицо.
– Зря вы так…
– Нет, Кирочка, не зря. Я знаю, зачем ты здесь. Впрочем, я даже рад, что благодаря этой истории я встретил тебя. Не знаю, что будет, когда все это закончится, но пока я могу просто наслаждаться твоим присутствием, твоей молодостью, энергией. Я и сам не могу объяснить, почему мне так хорошо рядом с тобой. Просто хорошо, и все.
– Глеб, не надо об этом. У нас семьи, мы не должны…
– А мы ничего и не делаем из того, что не должны. Просто дружим, не так ли?
Она кивнула. Скорее бы переменить тему. Не хотелось вдаваться в то, что ей и самой не до конца было понятно. Глеб уловил ее мысли.
– Ах да, вернемся к статье. Кристина узнала, что ее информатор не просто подкинул ей информацию, а сделал это по заказу.
– И кто заказчик?
– Некто Алекс Ливанов, бизнесмен, бывший русский подданный, живет в Австралии, но имеет свой интерес в российском нефтебизнесе.
– Зачем же ему делать так, чтобы сорвались инвестиции?
– В том-то все и дело. Эти инвестиции были нужны его конкуренту, Николаю Вельченко, который хотел использовать часть инвестиций для развития своего проекта. Ты ведь понимаешь, что у этого человека большие связи в правительстве, и он способствовал этим переговорам об инвестициях и мандате. Да и многие получили бы выгоду от этих денег.
– А что в итоге получит Ливанов?
– Получит карт-бланш на начало своего бизнес-проекта в России. Ведь если у Вельченко не хватит средств, он не сможет и шагу сделать, вот тут-то и появится Ливанов со своими вложениями. А кто вкладывает, тот и получает дивиденды. Теперь ясно?
– Ясно.
А ларчик просто открывался. И как это никто не догадался, что Кристину могли так использовать? Да она и сама, дуреха, решила, что ей помогают за правду бороться, а ею сыграли, как козырной картой.
– А можно будет об этом написать? Или запустить информацию в СМИ?
– Надо подумать. В принципе, Кристина и сама разозлилась, что стала невольной пособницей в грязном деле. Может, она и придумает что-нибудь. Пока не знаю.
– Главное, написать о том, кто передал информацию. Главное, чтобы доказать, что это не Андрей.
Кира воодушевилась. Информатор найден, Андрею есть чем крыть. А уж как это все представить, придумать можно. Теперь придется посоветоваться с папой, он ей поможет обойти подводные камни, не обидеть никого в правительстве и обелить мужа.
– За это можно и выпить! – воскликнула она. – Зовите вашего друга, выпьем вместе его фирменной водочки.
– Да нет, пожалуй, на сегодня хватит. Я ведь и вправду за рулем. Хотя тебе можно. Тебе все можно!
Глядя на ее настроение, Глеб тоже развеселился. Стал рассказывать про свои путешествия, вспомнил последние годы в ПНГ.
– Твой муж ничего не успел увидеть. Он побывал только в столице. А ведь там в провинциях такая красота! Представляешь, там есть город Рабаул, рядом с которым действующий вулкан. Окрестности вулкана покрыты двухметровым слоем пепла, а земля такая горячая, что вода в океане кипит у берегов. Прямо пузырится! Ты такое видела?
– Нет, я кипящую воду только в чайнике наблюдала, – засмеялась Кира.
– Ты многое потеряла. Океан и чайник – несравнимые вещи.
– Да уж, это все равно что сравнить скалу и стремянку на шесть ступенек, – вставил подошедший хозяин.
Кира взглянула на часы. Пора собираться. Еще два часа на дорогу до дома, приедут совсем поздно.
– Пора? – заметил ее движение Глеб.
Кира кивнула. Они поблагодарили хозяина и встали из-за стола.
– Ты иди к машине, я сейчас.
Кира села в машину, наблюдая за тем, как Глеб и Дед что-то серьезно обсуждают. При этом Глеб все пожимал плечами, а Дед неодобрительно хмурился. Потом хозяин крепко обнял его, задержав в объятиях, хлопнул по плечу и, махнув рукой, ушел не оглядываясь.
– Чем вы его так расстроили?
– Тебе показалось. – Глеб завел машину и включил музыку на всю громкость.
По дороге Кира все пыталась развеселить Глеба, но тот лишь мягко улыбался. Когда они подъехали к дому, он вышел и открыл ей дверцу машины.
– Созвонимся. Как только я узнаю что-нибудь еще для Андрея, я позвоню.
Казалось, что он торопится распрощаться.
– Я чем-то вас обидела или вы плохо себя чувствуете?
– Какие обиды, Кирочка! Просто уже поздно и тебе, наверное, пора домой.
– Я только хотела сказать, что…
– Да?
– Что я тоже дорожу нашей дружбой. И дело не в статье. И еще, когда все закончится, я надеюсь, что наша дружба продолжится.
– Милая Кира, ты даже не знаешь, о чем говоришь. Когда все закончится, все и закончится. Впрочем, не будем о грустном. И спасибо за твои слова.
Он как-то странно, неуверенной походкой обошел машину и сел за руль, едва слышно охнув.
– Вы точно себя хорошо чувствуете?
– На все сто!
Он улыбался, когда уезжал. Кира тоже шла домой довольная тем, что дело сдвинулось.
А дома ее встретил разъяренный муж, который, как оказалось, даже не сомневался в том, с кем она провела вечер. Кто сообщил ему, что Кира встречается с Глебом, он так и не сказал. Зато сказал много чего другого о том, что она сошла с ума, что нарушает все рамки приличия, что за его спиной крутит непонятные дела.
– Да я же ради тебя, Андрей, как ты не понимаешь? Я же не на свидания с ним хожу, мы обсуждаем, как можно тебе помочь!
– А с какой стати он хочет мне помочь? Он мне кто – брат, сват? Он – муж Кристины, он на ее стороне. И единственной причиной, по которой он может захотеть мне помочь, это чтобы сделать тебе приятное, потешить твое самолюбие.
– Да при чем тут мое самолюбие?
– Потому что тебе ну о-о-очень хочется проявить себя в этой истории.
– А что делать, если ты не собираешься палец о палец ударить? Спокойно смотреть, как ты уходишь на дно болота?
– Это мое дело, что я делаю, а что нет. И я тебя не просил вмешиваться.
– Я твоя жена и сделаю все ради тебя. Даже если ты меня об этом не просишь, ясно?
– Тогда будь добра, как моя жена, не крутить романы с чужими мужьями, особенно прикрываясь благими намерениями. Хотя… Посмотри на свое счастливое лицо – не похоже, что ты пришла с деловой встречи.
– Дурачок ты, Андрей. Я довольна, потому что пришла не с пустыми руками. Есть очень любопытная информация о том, кто на самом деле втянул твою журналистку в эту гнусную историю.
– Да я и слушать не хочу, что там тебе твой ухажер наплел. Он готов даже выдумать что-нибудь, лишь бы тебе услужить. А ты и рада.
– Андрей, перестань. Ну перестань молоть чушь. Я же для тебя…
– Кира, остановись на мгновение и читай по моим губам: мне не нужна твоя помощь, мне не нужно твое вмешательство, мне не нравится, что ты встречаешься с Глебом, ты и сама не понимаешь, во что втягиваешь себя и его, и последнее – я справлюсь сам. Повторить еще раз?
Кира поджала губы и сжала пальцы в кулаки, чтобы не наорать на мужа. Она никогда не позволяла себе опускаться до банальных скандалов и не хотела допустить этого и сейчас. Хотя провокация налицо. Она старается ради него, сделала всю основную работу, а он тут Отелло изображает! Даже если ей и нравится Глеб, она никогда бы не позволила себе дать волю этой симпатии и вовлечься в настоящий роман. Как Андрей этого не понимает? Это же игра! И игра, стоящая свеч. Нет чтобы помочь, обсудить все и разложить по полочкам, а он… Надо взять себя в руки.
– Андрей, – как можно спокойнее произнесла Кира, – ты не прав. Попробуй трезво взглянуть на происходящее. Мы – одна команда, я на твоей стороне, и ты это знаешь. Твоя ревность абсолютно безосновательна. Давай лучше обсудим то, что я узнала.
– Ты не хочешь меня услышать, да, Кира? Ты слышишь только себя? Уйди в сторону. Я сам разберусь.
– Как ты разберешься, если ты сидишь целыми днями дома?
– Ты так часто отсутствуешь, что даже не знаешь, дома я или нет. И потом, мне не надо бегать по городу и крутить романы, чтобы защищать свои интересы. Если бы ты хотя бы была искренна со своим ухажером, а то ведь играешь в Мату Хари, не думая ни о ком, кроме себя.
Андрей ухмыльнулся так, что Кире сделалось не по себе.
– Знаешь что, дорогой, это уж слишком!
Она хлопнула дверью. В голове мелькнули слова Нонны о том, что Андрею не понравятся ее отношения с Глебом. Ну и пусть. Она не привыкла останавливаться на полпути. Она доведет это дело до конца, и он еще ей ножки будет готов целовать от благодарности. А Глеб… С Глебом тоже как-нибудь уладится.
На следующий день она заехала к родителям, хотела посоветоваться с отцом по поводу полученной от Глеба информации. Отца дома еще не было, и мама уговорила ее подождать и почаевничать. Мама сразу уловила что-то неладное.
– Все в порядке?
– Да, мама. Все хорошо.
– У Андрея как?
– Продвигается.
– В какую сторону?
– В хорошую сторону, в хорошую, мама. Что ты все время так спрашиваешь, словно готова услышать плохое? Ты до сих пор не веришь, что мы с Андреем справимся с любыми неприятностями?
– Кирочка, да при чем здесь это? Что ты завелась? Если все так распрекрасно, почему ты такая хмурая? Расскажи, я же не враг тебе, поддержу, помогу.
– Поможешь? Если действительно хочешь помочь, то лучше расскажи наконец, что за ребенка вы с отцом от меня скрываете!
Кира сама не знала, как у нее вылетели эти слова. Она вовсе не собиралась их говорить!
Светлана Георгиевна охнула и села на стул. Лицо ее перекосилось от боли, руки взметнулись к губам, словно удерживая слова, готовые сорваться с них. Кире сделалось не по себе. Она никогда не видела маму такой. Ей стало стыдно за свои резкие слова.
– Мама, мамочка, ну что ты… Не надо так, тебе сейчас плохо станет. Ну успокойся! Принести корвалол?
Светлана Георгиевна затрясла головой, не отводя рук от губ.
– Ну не хочешь говорить об этом, не надо, только не плачь.
Кира уже была не рада, что затеяла этот разговор.
– Ты все-таки узнала…
Голос мамы звучал глухо, без эмоций.
– Я знаю, это было неправильно. Не надо было скрывать от тебя.
– Мне бабушка все рассказала.
– Рассказала, что у тебя был младший брат? Да, я сама должна была тебе рассказать об Антоше. Но не могла. Просто не могла и все.
– Что с ним случилось? – тихо спросила Кира. Она хотела услышать это от матери. Хотела увидеть ее глаза, когда она произнесет, что ее дочь – убийца.
– Он умер. – Мать не смотрела на нее. – Ему было полтора года.
– А… а почему? – Кира смотрела на маму застывшими глазами. – Почему, мама?
– Он был болен. Порок сердца. Врожденный. У него не было шансов выжить.
Кира замолчала. Да, она ожидала такого ответа. Мама не собирается говорить всей правды.
– Но почему вы все молчали об этом? Это как-то связано со мной, да?
Мать испуганно посмотрела на нее и схватила за плечи.
– Нет, нет! Совсем нет! Просто мне было так больно, я так любила его, я так… так переживала, когда лишилась его. Я не могла ни с кем говорить об этом, даже с папой, долгое время запрещала даже упоминать при мне его имя, уничтожила все фотографии. Каждый раз, если кто-то заговаривал об Антоше, у меня случалась истерика. И о нем перестали говорить. Только из-за меня перестали, потому что я не справлялась с этим. Но это никак, поверь мне, никак не связано с тобой. Мне и сейчас тяжело не только говорить, но и думать об этом. Хотя прошло столько лет…
Кира смотрела, как мама рыдает, и заплакала вместе с ней.
– Прости меня, мамочка, прости, я больше не буду, обещаю тебе, никогда не буду заговаривать об этом! Только если ты сама захочешь. Прости меня!
Она уткнулась ей в колени и крепко обхватила ее обеими руками. Они проплакали так до прихода отца. Так он и застал их – обнявшимися, с красными опухшими глазами.
