Текст книги "Предрассветные миражи"
Автор книги: Ника Муратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
Глава 27
На раздумья у меня ушло около недели, но с Кристиной я все же встретилась, решив выяснить все из первых рук. Тем более Кире так и не удалось встретиться с самой Кристиной, насколько я поняла, она общалась только с ее мужем.
Разыскать ее оказалось несложно. Как только она узнала, кто звонит, сразу же подошла к телефону и пригласила в гости. Квартира Кристаллинских являла собой образец филиала «Клуба путешественников» Одну из трех комнат хозяева полностью отвели под выставку собранных по всему свету сувениров, предметов искусства, оружия, сумок, костюмов, ракушек. Разукрашенные маски из дерева и глины всех размеров, ожерелья из ракушек и крокодильих зубов, копья, сумки, расшитые свинячьими хвостиками, картины с райскими птицами, водопадами и папуасами в причудливых нарядах, глиняные горшки с незатейливым рисунком – глаза разбегались. С меланезийским артефактом резко контрастировали изделия народного творчества из Юго-Восточной Азии – шелковые сумочки и шарфы, позолоченные скульптурки Будды, посуда с тончайшим узором всех цветов радуги, головные уборы, ожерелья из разноцветных камней и металла навевали воспоминания о моей поездке в Таиланд. Кроме этого посередине комнаты красовался деревянный стол, края и ножки которого были инкрустированы фигурками, изображающими сцены из жизни папуасов, а по углам комнаты возвышались статуи папуасских богов из дерева. Статуи были весьма внушительных размеров и наводили на непривыкшего человека, такого, как я, например, ужас.
Остальные комнаты хоть и содержали в себе элементы обычного быта, также являлись филиалами выставки.
– Это все Глеб, – улыбалась Кристина, видя мой раскрытый от любопытства рот. Она светилась гордостью за мужа. – Столько объездил, уже все не вмещается в нашу квартиру. Я говорю, что скоро придется покупать отдельное помещение специально для его коллекции. Неугомонная душа…
Кристина выглядела точно так же, как и тогда, когда я встретила ее в лагере беженцев. Только без живота. Стройная, невысокая, с распущенными волосами, слегка заколотыми невидимками, она казалось хрупкой и сильной одновременно. Сила угадывалась в глазах, но все остальное в облике отдавало мягкой незащищенной женственностью. Несмотря на синяки под глазами от недосыпа, она держалась бодро. Ребенка я не увидела, он гулял с няней. С фотографий мне улыбался беззубой улыбкой щекастенький карапуз с редкими светлыми волосами и карими, как у матери, глазами.
– Как зовут сына?
– Глеб.
Кристина с любовью посмотрела на фотографию ребенка.
– Наверное, души в нем не чаешь?
– Не то слово. Веришь, я даже не планировала этого ребенка. Думала, пока не время. Да и при моем образе жизни с ребенком тяжело. Но у меня вечно все так получается – незапланированно. Так и с Глебом. Получилось – и все.
– И ты сразу решила, что будешь рожать?
– Ну-у… – она замялась. – Нет, не сразу. Были сомнения. Но недолго. Я слишком люблю его отца, поэтому не могла не дать этому ребенку появиться на свет. Да и возраст у меня… Биочасики тикают. Все один к одному. Раз послал Бог мне этого ребенка, значит, есть в этом смысл. А уж когда родила и увидела эту кроху – сразу все сомнения исчезли без следа. Разве можно не любить такого карапуза?
– Невозможно, – согласилась я.
– Слушай, а что там случилось у Андрея?
Кристина облегчила мне задачу, сама начав разговор. Весть о неприятностях у Андрея дошла до нее конечно же от Киры через Глеба. Я рассказала ей то, что знала.
– Только не думай, что я имею что-то против твоей статьи, – поспешила добавить я. Было бы очень неприятно, если бы Кристина заподозрила меня в этом. – Скажу честно, я даже позавидовала тебе. Статья вышла классной, прими поздравления.
– Спасибо, – смущенно улыбнулась Кристина. – Только вот не думала я, что все так обернется. Это, конечно, мое упущение. Я так увлеклась общей идеей и горячей информацией, что позабыла о месте работы Андрея.
– Знаешь, мне ведь наплевать на его карьеру, для меня важнее, счастлив ли он. Не хотелось бы видеть имя брата втоптанным в грязь.
– Мне бы тоже не хотелось.
Она задумалась, теребя большую перламутровую пуговицу на обтягивающей кофточке.
– Жень, я уже начала выяснять кое-что… Статью, как ты понимаешь, я уже не смогу аннулировать, но Андрею помочь попытаюсь. Я ни в коем случае не хотела портить ему жизнь. Веришь?
Я кивнула. Кристина казалась расстроенной и растерянной. Как ребенок, не рассчитавший свои действия и огорченный причиненным им вредом. Обсуждать, в общем-то, больше было нечего, и я засобиралась.
Провожая меня, Кристина вдруг спросила, что собой представляет Кира.
– Ты о жене Андрея? – спросила я зачем-то, хотя и так все было ясно.
Она кивнула, несколько смущенно глядя мне в глаза.
– Нормальная женщина, немного чересчур рассудительная, а так вроде ничего.
– Она способна причинить человеку боль?
– Почему ты спрашиваешь? Ты об Андрее говоришь? Его она вряд ли обидит. Скорее, не даст в обиду.
– Нет, не о нем. Так способна или нет?
Я растерялась. Откуда мне знать? Киру я недолюбливала, но такие тонкости ее натуры были мне неведомы. Я как-то не задумывалась об этом никогда. Способна ли она причинить боль? По крайней мере, по отношению к Андрею она никогда не проявляла жестокости.
– Я не знаю, Кристина, – пожала я плечами. – Мы, честно говоря, не так уж близки. А почему тебя это волнует?
И тут меня осенило:
– Глеб?
Она не ответила. Значит, Глеб. Неужели она ревнует?
– Ты думаешь, что твой муж…
– Ничего я не думаю. Ладно, забудь, ерунда все это.
Ничего себе – ерунда! Я всю обратную дорогу только об этом и думала. Неужели Кира закрутила роман с Кристаллинским? Вот это номер! Глеба я к тому времени ни разу не видела, но знала, что он намного старше Кристины. В голове не укладывалось, что моя невестка способна на это. Нет, быть такого не могло. Разве что ради того, чтобы вытянуть из Глеба информацию или чтобы заставить его повлиять на Кристину. Эта версия казалась более правдоподобной. Поверить в трезвость ума Киры было куда легче, чем в то, что она смогла бы увлечься чужим мужем. Это я вечно умудрялась влюбляться в тех, кто уже был занят. Но я-то, понятное дело, на штамп в паспорте не смотрю, когда влюбляюсь, а Кира, она не из таких. И тут дело даже не в порядочности – ведь сердцу не прикажешь, и к порядочности это не имеет никакого отношения. Тут дело в том, что ее сердце и ум могли бы возглавить общество по борьбе с алкоголизмом, настолько вечно трезвыми и неспособными на страстное опьянение они казались. Возможно, я не права и говорю все это от предвзятого к ней отношения. Ведь влюбилась же она в Андрюху. Каким бы правильным и плановым ни казался их брак, отрицать, что Кира любит Андрея, у меня бы язык не повернулся.
В аспекте вечной трезвости я Кирой даже восхищалась. Уметь сказать себе вовремя «стоп» – это тоже талант. А послушаться этого самого «стоп» – талант еще больший. Я подобным талантом не обладала. В совсем юные годы я совершенно не умела говорить себе «стоп», даже и не пыталась. И шла напролом, не задумываясь о последствиях. Как же – чувства, страсть, эмоции, захлестывающие с головой, любовь с первого взгляда, от которой перехватывает дыхание. Как можно сказать этому «стоп»? Потом накопился опыт боли. Боль от того, что тебя не так поняли, от того, что тебя бросили, от того, что не ответили на твой порыв, от того, что просто-напросто объект страсти умел сказать себе «стоп», и это шло вразрез с моим неуправляемым цунами. Когда боли накопилось предостаточно, я наконец поняла, что надо научиться говорить себе «стоп». И что вы думаете? Я весьма преуспела. Почувствовав, как бьется мое сердечко при виде какого-нибудь представителя мужского пола, я давала себе время на оценку ситуации – здесь горит зеленый свет или красный. Но, научившись говорить себе «стоп», я так и не научилась слушаться этого сигнала. Скоростная машина моих чувств приостанавливалась перед огромным шлагбаумом и даже давала задний ход, но лишь для того, чтобы разогнаться и врезаться в этот шлагбаум с глупой, неугасаемой надеждой проскочить сквозь него.
Как раз недавно я сильно расшибла себе лоб при подобной попытке проскочить преграду. Причем до сих пор я кружу вокруг шлагбаума, не удовлетворившись полученным уроком и надеясь неизвестно на что. Впрочем, это и неудивительно. У меня все в жизни происходит шиворот-навыворот. Я уже и не удивляюсь. А вот Кириному поступку удивилась – уж больно не похоже на нее это было.
…Андрею я ничего о Кире и Глебе не сказала. Не мое это дело, да ведь я и сама не до конца знала, что происходит.
После моего визита к Кристине дела сдвинулись с мертвой точки. Ее единственная статья заставила зашевелиться довольно большое количество людей. Прежде всего Кристина и Глеб подняли на ноги всех своих знакомых в Папуа и выяснили-таки, каким образом Кристине в руки попала информация о переговорах России и Австралии. Оказалось, ее информатор, Даниель, приезжал отдыхать в клуб аквалангистов, которым владел Глеб, не просто так, а по заданию господина Ливанова, имеющего самую непосредственную заинтересованность в срыве переговоров, чтобы не допустить потока инвестиций в Россию и расчистить себе поле деятельности, убрав конкурента Бельченко. Пьяный дебош и якобы случайно обнародованная Даниелем информация о хитрых русских, использующих свое положение в Совете Безопасности ООН, – все это был спектакль, разыгранный специально для Кристины.
Насчет инвестиций Кристина проверить не могла, но вот разговоры о том, что очень скоро австралийцы получат право вводить свои войска для контроля над ситуацией в некоторые островные государства Тихоокеании, шли уже давно, и она слышала это не раз и из разных источников. Все сходилось. Она решила поделиться этой версией с одним знакомым чиновником в правительстве Папуа. Чиновник проверил ее через свои каналы и сказал Кристине, что все указывает на то, что информация не ложная.
Ливанов все продумал, прежде чем решился использовать Кристаллинскую. Знал он и об ее конфликте с властями, и о ее расследовании по поводу гуманитарной помощи, знал, что именно она заинтересуется подобной информацией и решится опубликовать ее.
Кристина была в ярости. Я ее понимала. К тому же под удар в итоге подставили Андрея. Ее первым порывом было желание тут же написать всю правду – как и что произошло, кто истинные участники закулисной игры двух государств. Как выяснилось, на этом этапе она решила-таки встретиться с Андреем. Выяснилось это от самого Андрея. Он явился ко мне прямо в фотостудию и с порога заявил:
– Мне нужна твоя помощь. Кристина не хочет меня слушать.
– Чем она на этот раз провинилась?
Я уселась на ступени студии, обтянутые черной материей, и оказалась в тени, а Андрей так и остался стоять в центре комнаты, освещенный ярким лучом света. Измученный, бледный вид, усталые глаза.
– Знаешь, Женька, я ведь тебе говорил, что знаю, кто стоит за этой историей.
– Говорил, – кивнула я, затягиваясь сигаретой.
– И говорил, что Кристине нечего совать туда свой нос.
– Угу.
А про себя я подумала, что только наивный может полагать, что Кристина не засунет свой нос туда, куда ей не велят его совать.
– Она все-таки сделала это. И теперь опять заварится каша, и, если я не смогу ее остановить, она нарвется на крупные неприятности. Намного более крупные, чём в Папуа. В России с такими любопытными быстро справляются.
Все это я уже знала. То, что Кристина выяснила насчет роли Бельченко и Ливанова, она мне успела рассказать. Рассказала и о том, что виделась с Андреем. Только, по ее словам, он струсил и не хочет шумихи, не хочет конфликта с властями, даже если это сыграет ему на руку.
– Но ведь ее статья будет тебе на руку? – сказала я.
– И ты туда же! Вы что все, сговорились? Не понимаете, что происходит? Ведь ясное дело, что в МИДе знали обо всем с самого начала, им удобно сделать меня виноватым, все эти возмущения об утечке информации – фарс чистой воды. Конечно, они не ожидали, что Ливанов так использует Кристину, но не знать, откуда ноги растут, они не могли.
– Чего же они ждали от тебя?
– Молчания и послушания. Поэтому я особо и не испугался. Ничего плохого они бы мне не сделали, просто попеняли бы, попугали, но потом закрыли на все глаза. А теперь Кристина со своим правдолюбием собирается писать очередную статью!
– Ну и пусть пишет. Тебе-то что? На этот раз тебя ни в чем не обвинят.
– Женя, ты тормозишь или притворяешься?
– Торможу, конечно, – с готовностью ответила я. На Андрюху я никогда не обижалась.
– Бельченко и заинтересованные власти сожрут Кристину с потрохами. Неужели не понятно? Никто не даст ей выложить всю правду в прессе.
– А может, ты преувеличиваешь?
– Да они уже на нее выходили. Уже!
– А что Кристина?
– Рвется в бой. Говорит, она – не я, на полпути не будет останавливаться. И меня якобы хочет защитить
– А мне она сказала, что повременит, если они не будут трогать тебя.
– Что? Значит, ты обо всем знаешь?
Тут он вскипел:
– И чего ради я тут распинаюсь? Дурака из меня делаешь? Не могла сразу сказать?
– Ну, Андрюха, успокойся. Тебе же надо выговориться!
– И что еще она тебе сказала? Небось, что я трус и подонок, а она – благородная дева, борец за справедливость, спасающая утопающего идиота?
– Ну, положим, дева из нее с ребенком-то уже никакая, но в остальном…
– Женя!
– Шучу, шучу. Остынь. В общем, она сказала, что не будет ничего писать. Но торг идет на твою судьбу. За ее молчание она потребовала твою безопасность.
Андрей уселся прямо на пол студии.
– Значит, они уже вышли на нее. Опять я опоздал, – пробормотал он.
– Они вышли бы на нее в любом случае, и ты это понимаешь. Так что не вини себя.
– Она в опасности. От нее так просто не отстанут.
Андрей недооценивал Кристину. Всегда рассуждая о ней как о безголовой журналистке, он не видел ее силы. Сила эта проходила стальным стержнем сквозь все ее поступки. В те дни мне довелось довольно много общаться с Кристиной, и я поражалась ее отношению к жизни. Стремясь взять от жизни максимум, она при этом никогда не позволяла себе переступать ради этого через чьи-то головы. Узнав, что ее статья может нанести вред Андрею, она ринулась искать и нашла истинных виновников. Ее пытались запугать. Я не стала рассказывать этого Андрюхе, не то бы он точно дров наломал. Но она предусмотрела и это. Отправила весь имеющийся материал знакомому адвокату в Швейцарию. В случае если с Кристиной или членами ее семьи что-то случилось бы, адвокат должен передать материалы в прессу. Так что Кристина постаралась обезопасить себя.
Мой брат, как всегда, не удосужился поговорить ни с ней, ни со своим начальством как следует, а сделал собственные выводы, имеющие весьма сомнительное отношение к реальности. Правда, он попытался еще надавить на Кристину, чтобы она впредь подальше держалась от всей этой истории, но получил такой твердый и мощный отпор, что больше на эту тему не заговаривал. Он заявил мне, что, раз Кристина такая упрямая, пусть делает что хочет. Больше он ее, мол, вытаскивать из передряг не собирается…
Глава 28
После того как Андрей заявил, что видеть больше «эту ненормальную Кристину» не желает, он словно избавился от мешающего ему в жизни груза. Он даже стал ходить на работу, покончив со своими бесконечными больничными и идеями подать заявление об увольнении. Не скажу, что мне нравилось это нынешнее его состояние, но действие для него оказалось явно полезнее бездействия. Разочек он, правда, сорвался. Случилось это на одной из моих вечеринок. Я пригласила несколько друзей и Андрея с Кирой в клуб.
Смотреть на них было весьма интересно. Между ними не было неприятия или ссор, нет, что-то другое невидимой стеной стояло между ними. Причем казалось, что стена эта имеет разный окрас с каждой стороны. В том смысле, что причина отдаления у каждого была своя. Кира, задумчивая, как никогда, молчаливая, рассеянно слушала наши разговоры, пила вино бокал за бокалом, иногда клала Андрею голову на плечо, но мыслями витала явно где-то далеко. Андрей выглядел гораздо собраннее жены, но в движениях его угадывалась некая резкость, несвойственная ему, и даже его комментарии к репликам моих друзей выдавали внутреннюю нервозность. Когда двоих людей объединяет общая проблема или неприятность, эти люди бывают отчуждены от остальных, «непонимающих» их беды, но при этом явственно связаны друг с другом. Взгляды, жесты, соприкосновения как бы сигнализируют: «Я здесь, я с тобой, я понимаю, я чувствую то же, что и ты». Раньше я наблюдала такое между Кирой и Андреем, но в тот вечер они были далеки друг от друга и, самое главное, похоже, даже не замечали этого.
Есть ли универсальные признаки, позволяющие партнеру заметить, что его вторая половина влюбилась или даже просто увлеклась другим человеком? По странной прихоти судьбы, озарение это обычно приходит тогда, когда уже поздно, когда об этом знают все вокруг кроме того, кто должен был бы узнать самым первым. Возьмем, к примеру, Киру – умная, внимательная, все подмечающая женщина, хозяйка судьбы, можно сказать. Почему такая женщина не видит тревожных признаков? Однажды, когда я сама обожглась на собственной невнимательности, я решила провести небольшое расследование и расспросить своих знакомых, как, по их мнению, выглядят эти первые влюбленности и почему их так часто не замечают? Ответы звучали самые разные. Одна знакомая, Диана, привела мне целый набор признаков изменяющего джентльмена: сразу по приходу домой бежит в ванную смывать запахи другой женщины или, наоборот, купается у нее, у любовницы, а домой приходит с запахом чужого мыла на теле. Еще бриться начинает чаще обычного, рубашки и белье нижнее меняет в два раза чаще, и такой вдруг становится внимательный к своему гардеробу, обновки покупает в таком большом количестве, что диву даешься – с чего бы это? А еще поправляться вдруг начинает – кушать-то приходится на два дома. Или, как задержка на работе, так сытый приходит – с коллегами, мол, поужинал. Ага, поужинал. Никогда раньше не ужинал, а теперь вдруг каждый второй вечер. И подарки – подарками жену задаривает, вину заглаживает.
Вот оно как! Одна из подруг на это заметила, что в таком случае верный муж выглядит весьма неаппетитно – не купается, не бреется, ходит в грязном старом белье, вечно голодный и никогда не дарит подарки! Мне все эти признаки показались больше «инструкцией к выявлению наличия любовницы», а не симптомами влюбленного мужчины. Ведь это не одно и то же, хотя и частенько взаимосвязано.
Впрочем, в целом меня эти ответы не устроили. В конце концов, влюбиться – не всегда значит регулярно посещать объект своей влюбленности, и о чувствах можно догадаться не только по чисто бытовым, приземленным признакам. Ведь могут же некоторые поправляться, быть опрятными и делать подарки жене и без «левой» связи! А как же блеск в глазах, приподнятое или, наоборот, упадническое настроение, его резкие перепады, мурлыканье музыки под нос, летящая походка, наполеоновские планы? «А это юношеская романтика, – ответили мне, – не имеющая ничего общего с чувствами зрелого мужчины, обремененного семьей».
Даже не знаю, что и сказать. Странно все это. Ну, допустим даже, что никаких таких романтичных признаков нет, но ведь те самые «бытовые» остаются! Куда смотрят женщины? В результате моего опроса оказалось, смотрят кто куда. Одним просто комфортно быть при муже со всеми вытекающими отсюда последствиями, и поэтому им невыгодно замечать в его поведении ничего экстраординарного. Они видят то, что хотят видеть, и чаще всего по этой причине упорно не замечают, как муж тихо, но верно уплывает из семейного гнездышка. У других у самих рыльце в пушку, и эти представительницы слишком заняты своими любовными заботами, а если и замечают что-либо странное в супруге, то боятся даже спросить – а вдруг их самих начнут уличать? Ах да, есть еще одна категория, самая, на мой взгляд, распространенная. Это пары, утонувшие в набившей оскомину бытовухе. По этому поводу более всего мне понравился ответ одной знакомой женщины, давно живущей в браке и смотрящей на жизнь с мудрым спокойствием гуру.
«Как заметить измену? – улыбнулась она мне с грустной снисходительностью. – Так для этого надо иметь желание приглядываться! А в бытовухе, в монотонности «дом-работа-дети-дом-работа-дети-дом-Новый год-работа-дети» есть одно желание: отдохнуть и выспаться. И хорошо, если муж даже секса не требует, и так голова болит. Бытовуха все на свете убивает. Муж становится больше придатком к дому – починить, прибить, закрутить, – источником денег, а также социальной функцией. А больше и не нужно вроде ничего. Общаться неинтересно, да и времени нет. Разговоры сводятся к минимуму, и только по насущным вопросам, а понятие «романтика» отныне существует только в женских романах и в воспоминаниях давней юности. Где уж тут заметить блеск в глазах, смену настроения, мечтательную улыбку… Запах чужих духов, длительные задержки на работе – это бы, возможно, еще заметила. И то вопрос. А вот командировки на два-три дня вызывают только облегчение – готовить на один рот меньше надо. Правда, – добавила она, – зачастую и мужчина в подобного рода семьях никуда не уходит. Он устает ничуть не меньше. Футбола по телику ему вполне хватает в качестве острых ощущений».
Из чего я заключила, что за своего мужа она не боится.
Что же Кира? Быт их с Андреем еще вроде бы не заел, детей не успели завести. Кира не из тех женщин, что смотрят на измены мужа сквозь пальцы, считая это «чистой физиологией». Что же остается? Чувство комфорта быть при муже и занятость собственными переживаниями? Отчасти. Но скорее, тут главную роль сыграла непоколебимая вера Киры в себя. Она настолько твердо была уверена в том, что Андрей – ее неотъемлемая часть, а она – его, настолько верила, что они созданы друг для друга и Андрей без нее не мыслит и не будет мыслить своей жизни, что и допустить не могла самой возможности существования другой женщины в жизни Андрея. Он не давал ей повода обвинить его в измене. Он не жил на два дома, не спал в двух постелях. Но ведь он изменился, и изменился сильно. Я, видевшая его лишь изредка, замечала перемены, усугубляющиеся в нем со временем, а она, будучи ежедневно рядом с ним, переживая за него, делая все возможное и невозможное ради его (и своего) благополучия, ничего не видела. Как нерадивый садовник, пропустивший первые признаки болезни дерева и потерявший весь урожай, Кира упустила момент. Задолго до той ночи, когда Андрей исчез.
В тот вечер, когда я устроила вечеринку, моего брата, как я уже говорила, прорвало. Кира ушла пораньше, после звонка на мобильный, сославшись на то, что мама плохо себя чувствует. Еще одна странность – раньше она бы ни за что не оставила Андрея даже ради мамы, как минимум, упросила бы его ехать с собой. Да он бы и сам вызвался поехать. Ну да ладно. Остался он один. Принялся тихо напиваться. Я не мешала, хотя видела, что братец мой приближается к состоянию нестояния. Мои друзья тоже не обращали внимания, они у меня вообще весьма демократичные. Что скажешь – творческие натуры! Опрокинув очередную порцию «ершика», Андрюха вдруг громко выпалил:
– Жень, а ведь я соврал тебе.
Все замолчали и уставились на него. Я тоже молча ждала продолжения. Эффект глухого телефона я предполагала, и потому боялась своими вопросами заложить других участников шоу. Если Андрей предполагал, что я не знаю о его так называемой лжи, то это было слишком наивно с его стороны.
– Не такой уж я сильный, как хорохорюсь.
– Что ты еще натворил?
– Я ведь знал о приезде Кристины давно, узнал сразу же, как она прибыла.
– И?
– И ничего. Лучше бы я вообще не знал, что она приехала. Она здесь, рядом, а я даже дотронуться до нее не могу, понимаешь? Мне было намного легче, когда она была далеко, хотя бы в моем сознании, так далеко от меня, что и пытаться добраться не стоило. А когда она приехала, начался ад. Я совершенно потерял голову. И ничего не мог с собой поделать. Я пытался связаться, но она не хотела ни видеть меня, ни даже разговаривать. Я понимаю – семья, муж, ребенок. Безумие какое-то. Женька, это безумие, оно продолжается, оно, как снежный ком, вот-вот поглотит меня полностью, а я не знаю, что делать. И я так виноват перед Кирой.
– А перед ней-то чем?
– Да хотя бы тем, что так страдаю из-за другой женщины. Это ведь измена, как ни крути.
– Тогда мы все регулярно изменяем своим подружкам, – философски заметил Данька, художник, с которым мы работали над очередным фотоколлажем.
Я же молчала, потому что, как всегда, старалась не сказать лишнего и не вмешиваться не в свои дела. Ну и наворочали они с Кирой дел. Если не заглядывать каждому глубоко в душу, то со стороны выходит следующая картина: Кристинин муж любит Киру, Кира любит Андрея, Андрей любит Кристину, А Кристина… А Кристина играет роль темной лошадки, из-за которой вся ситуация выглядит совершенным безумием. Андрей прав. Это безумие. Но я ничего не скажу. Даже если что-то и знаю. И как так оказалось, что я стала поверенной всех тайн? Мне это надо? Я никого не просила рассказывать мне, поверять свои тайны, но вот ведь угораздило же оказаться между ними всеми… Теперь молчи и мучайся от переполняющей голову информации.
– Может, тебе не стоит так уж мучаться, а, Андрюха?
– А что ты предлагаешь? Женька, что ты предлагаешь? Переболеть и забыть?
Этого я предложить не могла. Я привыкла советовать людям то, во что сама верила. А в рецепт «переболеть и забыть» я не верила. Не мое это. Другие люди так и живут, да, и все у них хорошо. И перебаливается, и забывается. Некоторые даже умудряются по новой заболеть и вновь забыть потом. Вон, Кира, например. Она так и думает, что этот рецепт универсален для всех. Думает, что Глеб так же сможет – переболеть и забыть. Правда, она ведь тоже не знает всего… О господи! Ну почему и здесь она не знает того самого главного, единственно важного? Разве она стоит того, чтобы оберегать ее от этого?
Я не Бог и не судья людям. И не хочу давать оценку тому, что произошло между Кирой и Глебом. В конце концов, я даже чувствовала себя отчасти виноватой, потому что именно я дала Кире телефон Кристаллинских. Она убедила меня в своих благих намерениях. Ради Андрея. Его надо спасать. Он твой брат. Я и попалась на эту удочку, хотя сердцем чуяла, что Андрей и сам разберется.
Вообще, театр абсурда. Ведь в это же самое время, пока мой брат и, можно сказать, подруга занимались спасением друг друга, в это же самое время их спасали другие действующие лица – Кира и Глеб. Андрей, кстати, обвинял Киру в том, что Кристина в итоге докопалась до истины. Якобы если бы Кира не нашла Глеба, то и Кристина бы не стала докапываться до правды. Таким образом, виновата была и я в том, что дала телефон Кристаллинских Кире. В общем, как и было сказано, – абсурд на абсурде.
