Текст книги "Предрассветные миражи"

Автор книги: Ника Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9

Когда мама передала приглашение Анны Владимировны на торжество по поводу ее шестидесятилетия, Кира удивилась. Мама дружила с тетей Аней давно, и дети их общались, часто заходили друг к другу в гости. Но с тех пор как Кира вышла замуж, они практически не виделись. И вдруг, после стольких лет, мама сообщает, что тетя Аня настаивает, очень просит, чтобы Кира с Андреем тоже пришли на ее юбилей. Кира поначалу стала отнекиваться, настроение не то, да и Андрею сейчас не до вечеринок, но мама встала на сторону подруги, заявив, что от Киры не убудет, если она уступит желанию давнишнего друга семьи.

Таким образом Кира и Андрей оказались на торжестве Анны Владимировны. Кире показалось, что тетя Аня все время поглядывает куда-то в сторону, ее эффектно подведенные синей подводкой глаза выдавали беспокойство. К тому же она беспрестанно поправляла свои высветленные, пышно взбитые локоны, что ясно свидетельствовало о том, что тетя Аня нервничает.

Причина беспокойства выяснилась очень скоро. Ею оказался Артур, невесть каким образом тоже попавший в число гостей. Скорее всего, его пригласил Ромка, сын тети Ани. Артур был камнем преткновения в отношениях между Светланой Георгиевной и тетей Аней. Именно тетя Аня способствовала знакомству Киры с Артуром. По ее мнению, он являлся блестящей кандидатурой для семнадцатилетней Киры – он уже тогда довольно крепко стоял на ногах, имел свой бизнес, успевал учиться на заочном юридического факультета. Он обладал гипнотически-завораживающим взглядом удава, не сомневающегося в своей правоте и не терпящего и тени сомнения в этом у других. Кира не то чтобы влюбилась в него, но увлеклась, словно азартной игрой. Артур ничем не показывал, нравится ему девушка или нет, и это бедную Киру и смущало и обескураживало. Она просто не знала, как себя с ним вести.

То были времена, когда Кира еще не умела пользоваться своей внешностью, имела определенные комплексы, как и полагается в семнадцать лет, боролась с ними, зависела от мнения окружающих. Артур вовсю пользовался ее слабыми местами, не упускал случая показать ей, что она еще ребенок, не знающий жизни. Доходило до откровенно некрасивых сцен, когда он буквально тыкал ее носом в то, что она не разбирается в напитках, в одежде, в знаменитых брендах и не умеет вести себя с продавщицами дорогих бутиков. В какой-то момент его откровенный диктаторский стиль стал столь очевидным и навязчивым, что его уже невозможно было прикрыть никакими благовидными доводами. Кира, хоть еще и юная особа, все же по природе своей обладала сильным характером. И если она не могла парировать ему и поставить его на место, то только по причине неопытности и легковерности, что такие мужчины знают лучше ее, как жить.

Отношения с Артуром начали утомлять ее, и, по всей видимости, его тоже. К тому же выяснилось, что у Артура параллельно была другая девушка – яркая, экстравагантная особа, о наличии которой тетя Аня знала, но надеялась, что Кира отобьет у нее блестящего жениха.

Кира порвала с ним быстро и окончательно, а Светлана Георгиевна долго не могла простить тете Ане то, что она поставила Киру в такое дурацкое положение.

С тех пор они с Артуром никогда не встречались, нигде не пересекались. Кира была неприятно удивлена, увидев его на юбилее тети Ани. Неужели они до сих пор так близко дружат с эти несносным снобом? Она холодно кивнула ему, осознавая, что хорошо выглядит в своем золотистом атласном платье с низким вырезом, выгодно подчеркивающем ее женственные формы и тонкую талию. Артур, надо признать, тоже выглядел неплохо. Прошедшие годы, судя по всему, прошли для него удачно – лоску стало еще больше, одежда – еще лучше, манера держаться – еще более уверенная и высокомерная, взгляд – еще более насмешливый. Артур не предпринимал никаких попыток подойти и поговорить, хотя мысленно она уже заготавливала различные варианты приветственных фраз, приправленных презрением и насмешкой.

Андрей ничего не заметил, да и замечать-то было нечего. Мама шепнула: «Этот здесь, видела?», передав интонацией все свое отношение к нему. Кира кивнула с деланым равнодушием. Артур то появлялся, то исчезал из зала ресторана, сидел от Киры далеко и даже не пересекался с ней взглядом. Тетя Аня напряженно поглядывала то на Киру, то на Артура, опасаясь неизвестно чего, но, когда увидела, что они держатся друг от друга на безопасном расстоянии, успокоилась. В конце концов Кире надоело думать о нем, и она отвлеклась, а когда вновь вспомнила, то его место уже вновь пустовало.

В какой-то момент Кира почувствовала, что голова ее вот-вот взорвется от гула голосов и шумной музыки. Она спустилась в холл и вышла на улицу. Вечерняя прохлада коснулась лица. Напряжение последних дней не могло не сказаться. Усталость, физическая и ментальная, ощущалась в каждой клеточке тела. Захотелось все бросить и забыть. Тем более что Андрей, похоже, не оценил ее усилий. Он хоть и успокоился, но только из-за того, что Кира вообще перестала говорить на рабочую тему. Возможно, он решил, что она отступила, как он и просил. А может, тоже что-то узнал из своих источников, только ей не говорит, не хочет новой ссоры. Они несколько отдалились друг от друга из-за всей этой истории. Вечера проходили в молчании, а если они и общались, то на темы, не касающиеся работы. Словно заключили негласный договор.

Иногда ей так хотелось рассказать ему о своих переживаниях, приблизить его к себе, показать, что она тоже живая, несовершенная, что ей тоже нужна его поддержка. Но страх оказаться непонятой сковывал ее язык. Страх, что он не поверит в случайность произошедшего, заподозрит, что она из ревности убила брата, обвинит ее в желании добиваться своих целей любыми путями, но ведь это не так! Она просто играла с Антоном и бросила в него какой-то игрушкой! А он упал, стал задыхаться, посинел. Это была лишь неудачная игра, неловкое движение… Она не хотела его убивать…

Кира изолировала Андрея от своего внутреннего мира, но при этом сама хотела жить тем, чем дышит он. Но чувствовала, что до конца ей это не удается.

Киру такое положение дел не устраивало, но, убеждая себя в том, что с разрешением рабочих проблем разрешатся и их семейные проблемы, она терпеливо ждала, когда Глеб даст ей возможность передать Андрею хорошие новости.

Кира вздохнула и нервно затеребила мочку уха. Когда же закончится этот дурацкий период?

– Сбежала ото всех?

Ну вот. Артур. Его еще не хватало. Манерно закурил пахучую сигару. Как это в его стиле!

– Ты за мной следишь?

– А почему я не могу просто выйти подышать свежим воздухом, как и ты?

– Дыши на здоровье. Мне как-то все равно.

– Ты изменилась. Похорошела, стала такой… такой элегантной, уверенной дамой.

– Хочешь сказать, по сравнению с тем, что было?

Он молча улыбнулся.

– И все такая же взрывная.

– Решил устроить вечер воспоминаний?

– Ты все еще дуешься на меня?

Его смех по-прежнему выводил ее из себя.

– У меня хватает дел поважнее, чем копаться в прошлом.

– Да, я в курсе.

Кира насторожилась.

– Не думала, что ты так пристально следишь за моей жизнью.

Артур вынул сигару изо рта и приблизился к ней, предварительно оглянувшись.

– Послушай, Кира, у меня не так много времени, поэтому лучше выложу тебе все сразу. Ты уже достаточно далеко зашла. Пора остановиться.

– О чем ты… – начала она было возмущаться, но он приложил палец к ее губам.

– Замолчи и выслушай. Ты ведь хочешь, чтобы у твоего мужа все было хорошо? Так?

Она кивнула.

– Тогда делай так, как я тебе скажу. Я здесь представляю интересы человека, имя которого тебе известно. Статья, которая так вам насолила, испортила и его планы. Но это временно. Скоро выйдет другая статья, где расскажут о нашем австралийском друге, я только о нем. В статье будет сказано, что он подсунул утку вашей журналистке. Утку, ясно? Все обернется аферой и ложью. Тебя и твоего мужа такой поворот должен устроить. И его начальство тоже.

– Откуда ты знаешь?

– Все согласовано. Или ты еще не поняла, на каком уровне все происходит?

Конечно, поняла. И отец предостерег ее, что если все это правда, то тогда надо быть предельно осторожным. Есть риск, выгораживая Андрея, пересечь дорогу крупным акулам. Скорее всего, именно поэтому Андрея решили сделать козлом отпущения как мелкую сошку – самую безопасную фигуру.

– А что требуется от меня?

Она действительно не понимала: если статью уже заказали, то при чем тут она?

– Наши интересы совпадают. Что сейчас требуется, так это то, чтобы Кристаллинская больше не вмешивалась.

– Как еще она может вмешаться?

– Например, опубликовать свою версию произошедшего. Никому это не надо. Имей в виду, подставу сделали так умно, что передача информации по-любому совпадает со временем пребывания твоего благоверного в Папуа, поэтому, если что, ему не отвертеться.

Кира молчала. Вот сволочи! Все продумали.

– В общем-то, тебе и делать многого не надо. Кристаллинская не дура, она поймет, что ее выпендреж до добра не доведет. Ее предупредят об этом и без тебя, но ты, через своих друзей, вернее, своего друга, играй в ту же игру. Постарайся повлиять на них, чтобы молчали и вообще забыли об этой истории. Это лучшее, что они могут сделать. Договорились? И все будет о’кей.

– Какого друга?

Она хрустнула пальцами. Неприятно ощутить себя марионеткой на ниточке.

– Кира, – Артур ухмыльнулся своей покровительственной ухмылкой, – ты умная женщина, ты же понимаешь, что все твои передвижения известны лицам, которым это интересно. Да и потом, разве тебе есть что скрывать?

Она отвернулась. Действительно, зря спросила. Интересно, это их стараниями Андрей узнал о Глебе или как? В общем-то, план Артура и его боссов выглядел логично. Если Кристина промолчит в ответ на статью, то все сойдет ей с рук. А уж что потом будет с инвестициями и сделкой с Австралией, это не ее дело. Выкрутятся, не маленькие. Зачем только ее, Кирино, участие – не совсем ясно. У них и так достаточно сил и средств, чтобы повлиять на Кристаллинскую. Хотя Глеб как ее муж и как трезвая голова в семье может сыграть не последнюю роль.

– Я все поняла. – Кира старалась держаться спокойно и не показывать, насколько глубоко она уязвлена. – Значит, ты сейчас в нефтебизнесе? Процветаешь?

– Тсс. Без лишних вопросов, пожалуйста. Сюда, кстати, спускается твой муж.

– Только один вопрос – почему именно ты?

– На правах старого друга. Разве это не так? – улыбнулся Артур своей приторной улыбкой и отошел.

Кира смотрела вслед удаляющемуся Артуру. Да, не зря она удивлялась, с чего вдруг тетя Аня так настойчиво приглашала их с Андреем на свой юбилей. Все это подстроено с одной-единственной целью – ради встречи с Артуром. Только к чему такая конспирация? Если бы Артур встретился с ней в любом другом месте, она все поняла бы точно так же, как и сейчас. Впрочем, когда в деле замешаны люди такого уровня, каждый старается обезопасить себя по максимуму. Кристина и так уже выставила многих из них в ужасном свете, теперь они продумывают каждый свой шаг.

– Кира, у меня раскалывается голова. Если хочешь, ты оставайся, а я поеду домой.

Андрей и впрямь выглядел неважно. Да и у Киры настроение испортилось.

– Я, пожалуй, тоже поеду. Только пойду попрощаюсь со всеми.

В такси она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Ее охватило ощущение легкого разочарования. Скоро все закончится. И все наладится. И они, даст бог, уедут в Австралию. Она забудет обо всем. О статье, о разладе с мужем, о маленьком Антошке. Страшная картина посиневшего на ее глазах мальчугана отойдет в дремучее прошлое. Умирающий ребенок, мечущаяся мама, ее залитое слезами лицо. Воспоминания, которые она заблокировала в себе. Детский мозг нашел единственный путь справиться с непосильным стрессом – вычеркнуть из памяти произошедшее. Нельзя винить себя за то, что было не в твоих силах контролировать. Кира не позволит своим воспоминаниям портить свою настоящую жизнь. Тогда она ничего не могла сделать. Зато она контролирует свою жизнь сейчас.

Они уедут. Андрей будет счастлив, и она тоже. Все встанет на свои места. Получалось только, что ее, Кирино, участие в истории со статьей оказалось не таким уж значительным. Она так старалась, столько сил вложила, так радовалась, когда раскопала информацию, а оказывается, что все это время намного более могущественные и заинтересованные лица уже действовали, уже готовили контрнаступление. И тоже на Кристину вышли. И продумали все ходы-выходы. Впрочем, устало подумала она, даже если и так, все равно ее усилия были ненапрасны. Ведь послали же они этого сноба Артура поговорить с ней, значит, ее роль не так уж ничтожна.

Уже позже, когда она поделилась своими мыслями с отцом, он тихо скажет ей, что она не права. Что если бы Кира не заставила Кристаллинскую копаться в этой истории и выявить истинные имена игроков этой политической партии, то, скорее всего, никакой контрстатьи не было бы, все свалили бы на Андрея, сделали бы его единственным виновником инцидента. Только угроза того, что Кристина может захотеть опубликовать еще один материал, упомянув в нем другие громкие имена, заставила этих людей решиться на другой план.

Конечно, это вернуло Кире уверенность в правоте собственных действий. И даже то, что с Глебом они расстались как-то странно, с осадком неясности и смутной тревоги в сердце, даже это не поколебало ее уверенности. Ну если и поколебало, то совсем чуть-чуть и ненадолго.

Во время последней встречи Глеб попросил Киру съездить с ним вновь за город к его другу. Кира отказалась, сославшись, что не может так долго отсутствовать. Тогда Глеб попросил ее проехаться с ним на небольшом катере по Москве-реке.

– Это не займет много времени, Кирочка. Я тебе обещаю.

Голос Глеба, мягкий, бархатный, грустный, заставил Киру устыдиться своей холодности. В конце концов, она ведь сама спровоцировала их встречи, зачем же теперь напрасно обижать человека?

Был ли это катер знакомых Глеба, или он арендовал его, Кира так и не выяснила. Глеб выглядел не очень хорошо, усталые глаза, бледный, только улыбка все такая же бодрая и походка такая же спортивная. Он правил небольшим катером сам, получая от этого явное удовольствие.

– Вы так отдаетесь своим ощущениям, будто у вас никогда больше не будет возможности проехаться по реке! – кричала сквозь ветер и брызги Кира.

– Кто знает, кто знает, Кирочка!

– Почему вы так говорите?

– Я скоро уеду.

– Уедете? Куда? Вы же вроде собирались осесть в Москве? Да и маленький ребенок, Кристина…

– Посмотрим, как все сложится. Поживем – увидим, так ведь говорят?

– Мне будет вас не хватать.

– Не обманывай себя, Кирочка. У тебя впереди большие перемены, новая жизнь, поездки, а мое стариковское присутствие уже начинает тебя утомлять.

– Не говорите глупостей, Глеб.

– Да-да, не отрицай. А вот мне тебя действительно будет не хватать. Сам не знаю, как это случилось… Впрочем, не стану тебя смущать и утомлять своими разговорами. Давай просто насладимся этой поездкой по воде, ветром, брызгами, небом и солнцем уходящего лета.

– Вы неисправимый романтик, Глеб, – улыбнулась Кира. – А куда вы уезжаете?

– А зачем тебе знать, Кира?

Заметив, как она обиженно поджала губы, он засмеялся:

– Какой же ты все-таки ребенок, Кира. Ну хорошо, скажу. На этот раз еду в Тибет. Познавать мир с точки зрения тибетских монахов.

– И семья с вами?

Кира с трудом могла себе представить, что Кристина с маленьким ребенком захочет поехать в тибетский монастырь. Хотя… Такая авантюристка, как она, способна и не на такое.

– Нет, по крайней мере, не сейчас. Да что ты все о будущем, давай о настоящем. Я захватил бутылочку прекрасного шардоне и отличный камамбер, друг привез из Франции, как раз той зрелости, как я люблю. Вот этим и предлагаю заняться!

Во время поездки Кира никак не могла подобрать подходящий момент, чтобы передать слова Артура. Ей казалось, что очередная ее просьба может испортить минуты, которыми так откровенно наслаждался Глеб. В конце концов он сам огорошил ее.

– Тебя и Андрея можно поздравить?

– С чем? – смутилась она. Неужели на ее лице так явно написаны все мысли?

– Я знаю о том, что готовится статья о Ливанове.

– Уже знаете?

– Думаю, узнал раньше тебя. И знаю, чего хотят от Кристины.

Кира вопросительно взглянула на него, ожидая продолжения.

– Не волнуйся. Я всегда говорил тебе, что все будет хорошо. Так и будет.

Она облегченно вздохнула. И объяснять ничего не пришлось. Слава богу, Кристина проявила благоразумие. Сделала она это ради Глеба или ради собственной безопасности – теперь уже все равно. Главное – она не будет препятствовать сильным мира сего.

– Если мы больше никогда не увидимся…

– Почему вы так говорите?

– Просто предполагаю. Если вдруг мы никогда не увидимся больше, я бы хотел тебе пожелать одну вещь.

– Да?

– Я не знаю, что тебя мучает, но ты должна найти в себе силы освободиться от этого. Ты заслуживаешь счастья, ты полна энергии и желания жить, но ты сама себе не даешь возможности наслаждаться жизнью, вдохнуть свободно, без обязательств доказать всем свою состоятельность. Поверь, все и так знают, какая ты замечательная, и любят тебя. Зачем постоянно это доказывать? Что тебя гложет? Я не вправе даже пытаться это узнать, но мне так жаль смотреть, как ты сама себе обрезаешь крылья.

– А если, – медленно проговорила Кира, – если вы не правы?

– В чем именно?

– В том, что у меня нет причин что-то доказывать, добиваться любви?

– Я не могу в это поверить. Я достаточно разбираюсь в людях.

– Но не в моем случае.

Кира посмотрела на Глеба, прищурилась. Почему бы нет? Почему бы не рассказать наконец кому-нибудь о том, что ее гложет? И кто лучше, чем Глеб, тонкий, все чувствующий Глеб, поймет ее? И потом – он уезжает. Ей не придется потом оправдываться перед ним, даже если он не поймет ее.

– Я убила своего младшего брата.

– Ты? Когда?

– Давно. Когда мне было три года. Ему тогда было полтора.

– Как же ты можешь знать, что убила его? Тебе родители это сказали?

– Нет. Они как раз молчали об этом всю жизнь и сейчас скрывают. Говорят, что он болел и умер из-за этого.

– Тогда почему ты так уверена, что виновата ты?

– Я все помню. Помню, как бросила в него какую-то игрушку, он повалился на пол и стал синеть и задыхаться. Помню, как мама бегала вокруг, пытаясь что-то сделать. Трясла его. Помню, как я кричала. Долго, не переставая, до рвоты. Я не помнила этого раньше, потому что не хотела помнить.

– И когда же ты… когда ты все вспомнила?

– Недавно. Я сделала вид, что поверила в историю о его болезни и что ничего другого не помню. Зачем причинять родным боль? Они и так страдали всю жизнь.

– Но почему ты не допускаешь, что твоя память и сейчас играет с тобой злую шутку, искажая воспоминания? Почему ты не веришь версии родителей?

– Потому что я помню, как он умер. Я вспомнила, понимаете? И мне стало, как ни странно, легче. Потому что после этого я поняла, почему всю жизнь испытывала подспудно чувство вины, почему старалась угодить во всем родителям, почему боялась их разочаровать. Заблокировав воспоминания, я запрограммировала себя на искупление вины. Я жила, как робот, повинуясь своим комплексам, а не истинным желаниям. Только теперь я могу посмотреть на себя со стороны. Удивительно, что никто никогда не говорил мне об этом. Так что… – она скривила рот, – рядом с вами стоит робот, Глеб. Чувство вины – страшная штука. Можно сказать, тридцать лет моей жизни выброшены на свалку.

Глеб сочувственно смотрел на ее уставшие глаза.

– Мне все же кажется, что ты не права в том, что держишь это в себе. Кому еще ты рассказала?

– Никому. И вас прошу никому не говорить. Спасибо, что дали мне выговориться. В общем-то, я уже справилась с этим. Я же говорю – мне даже стало легче. Я выплакалась, конечно, но потом поняла, что я ведь не виновата ни в чем, я не сделала это специально, и я уже ничего не могу изменить. Это все в прошлом. А я привыкла жить настоящим. Не думайте, что я схожу с ума. У меня крепкие нервы. Теперь я хочу научиться жить по-новому, без этой занозы в голове. Надеюсь, у меня получится.

– Надеюсь.

Глеб прижал ее к себе на одно мгновение и тут же отпустил.

– Никогда не знаешь, где еще судьба подставит тебе подножку…

– Никогда, – эхом вздохнула Кира.

Попрощались они как-то скомканно. Она не находила слов, он – и не пытался. Просто молча смотрел на нее, держал ее ладонь в своих. Смотрел так, как будто уезжал в Тибет навсегда. Он даже не стал настаивать на том, чтобы проводить ее до дому, как обычно делал. Кира ушла смущенная и растерянная, занятая своими мыслями, где уколы совести за Глеба, тревога за него и грусть от собственных воспоминаний смешались с радостью за Андрея и их будущее, а Глеб все стоял на речной пристани, щурился от лучей заходящего солнца, пряча во взгляде что-то так и непонятое Кирой.

Через некоторое время она получила от Глеба прощальный подарок. Он передал его через третьи руки, увидеться они так и не смогли. Она прорыдала над его посланием не один час и наконец избавилась от мучавшей ее боли. Она никогда не задавалась вопросом, как у него оказался этот документ, она просто верила, что такой человек, как Глеб, может все, если захочет. Откуда ей было знать, что Глебу пришлось подключить друзей из ФСБ, которые перерыли весь архив в поисках заключения о смерти некоего Доронина Антона Викторовича, умершего в возрасте пятнадцати месяцев двадцать шесть лет назад. Все это уже не имело значения. Главным было то, что маленький листок бумаги смог сделать то, что не смог бы сделать ни один психотерапевт в мире – он навсегда примирил Киру с родителями, семейным прошлым и своими воспоминаниями.