Текст книги "Предрассветные миражи"

Автор книги: Ника Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

– Ничего, заработают. Да и потом, зачем твоим мозгам на это работать – у тебя ведь есть я, пользуйся, пока разрешаю.

Кира не всегда понимала, насколько сильна доля правды в словах Андрея. Ей казалось, что он просто ленится сделать что-то, выходящее за рамки обыденного. Она судила по себе, со своей колокольни. Но ведь Андрей никогда не сопротивлялся и соглашался с ней, он знал, что она старается ради него, для его же блага, он ценил это! Тогда почему? Почему оказалось, что все было не так, как казалось? Почему?

Глава 4

– Кира, но неужели ты ничего не подозревала?

– А что я могла подозревать? Нонна, ну вот скажи, что я могла подозревать, когда все складывалось так хорошо?

– Ну не знаю. Может, он изменился, или вы ссориться стали часто, или еще что. Тебе лучше знать.

– Ты так думаешь? А я вот не знаю. Всякое было между нами, но ничего такого, что заставило бы меня подумать о разрыве.

– Не может же быть так, чтобы ни с того ни с сего человек взял и наплевал на то хорошее, что имел. Должна быть причина!

– Наверное, я слишком увлеклась тем, что устраивала его жизнь. И не заметила, как он давно уже устраивает ее сам, без меня, а я стараюсь впустую, для несуществующего уже мужа. И еще…

Она замолчала.

– Пожалуй, самой большой ошибкой было то, что я не до конца впускала его в свою жизнь. Зато слишком глубоко влезала в его. Но уже поздно об этом сожалеть.

– Но, Кира, разве тебе было что скрывать? Он же и так все знал о тебе! Такую кристально честную и преданную жену еще поискать!

– Понятие о честности, как ни странно, такое же относительное, как и все остальное.

Нонна сидела с подругой уже второй час и все пыталась понять, как посреди жаркого лета может выпасть снег. Она совсем раскисла. Она всегда с восхищением смотрела на Ладыниных. «Если есть такие пары, то институту брака в ближайшем будущем ничего не грозит», – любила говорить она о Кире с Андреем. Взаимопонимание, полная общность всего. А теперь… Ощущение было такое, что разбилась любимая чашка, при покупке которой в магазине тебя уверяли, что она сделана из небьющегося стекла. Разочарование от того, что тебя обманули, огорчение от потери идеала. Нонна чувствовала себя так, словно это ее бросили, у нее отняли кусочек уверенности и счастья. Причем сделали это совершенно неожиданно. Как же, должно быть, ощущала себя Кира? Но Кира держалась под стать железной леди. Хотя глаза утонули в синеве кругов, а уголки губ иногда начинали дрожать, хозяйка быстро брала себя в руки, и на ее лице вновь появлялась маска благополучия.

В данный момент шок был настолько велик, что Кира не собиралась обсуждать ни с кем, даже с Нонной, все свои мысли. Но вопрос подруги всколыхнул в памяти множество событий, крупных и мелких, напомнил о разных вехах их совместной с Андреем жизни. Подозревала ли она на самом деле? Если бы ее спросили вчера, то ответом стало твердое «нет». Но сегодня… Сегодня она уже не могла сказать этого с такой уверенностью. Наверное, подозревала. Вернее, были причины заподозрить неладное, ухватить это неладное, когда оно только-только взошло, выявить, вырвать с корнем, убрать из их жизни. Но дурацкая самоуверенность Киры в собственном счастье и постоянстве Андрея ослепила ее. Она не захотела увидеть бледные тени надвигающегося кризиса. Да и тогда показалось, что тени промелькнули и улетучились, не оставив и следа. Казалось, беспокоиться не о чем. Тени от облаков, приплывших издалека. С другого полушария. Принесших в своих густых массах сомнения, беспорядочные вихри мыслей и даже депрессию. Но ведь они все это пережили вдвоем, рука об руку, они ведь смогли преодолеть все трудности, возникшие тогда. Ведь все было позади! Киру захлестнуло отчаяние.

– Помнишь его поездку в Папуа?

Она спросила, не глядя Нонну. Словно разговаривала сама с собой.

– В Папуа? Ну да, а при чем тут…

– Я думаю, кризис зародился после этого. Или во время. Даже не знаю.

– Нет, постой… – Нонна сморщила лоб, вспоминая то время. – Это же было давно. И я же видела его после этого, он ничуть не изменился, и у вас все было хорошо.

– Да нет. Именно после этого все пошло не так. Появились недомолвки. Мне казалось, мы то отдаляемся, то вновь сближаемся, но, видимо, на самом деле настоящего сближения так и не произошло.

– Господи, да все ссорятся! Сама знаешь, как я со своим ругаюсь – насмерть! И ничего, потом отходим. Это же не повод…

– Дело не в этом. Он изменился. Вместо моего мужа из Папуа вернулся другой человек. Чужой. Непонятный. С другой планеты.

Это было первое по настоящему ответственное задание, свалившееся на голову Андрея совершенно неожиданно. К тому времени он уже вел значительную часть дел по Тихоокеанскому региону, шла подготовка к крупным переговорам на правительственном уровне в Канберре, в Австралии. Все в отделе носились как угорелые, занятые по горло подготовкой к важной встрече. Кира в эти дни Андрея вообще старалась не трогать, видя, какой он нервный и уставший. Но он сам частенько обращался к ней с просьбой подыскать какие-нибудь факты из литературы, подготовить вырезки из газет, отсортировать соответствующие исторические события, чтобы «украсить» сухую политическую справку и анализ ситуации «живыми» фактами. Так и получилось, что и Кира оказалась вовлечена в эту суматоху. Высокое начальство из МИДа тоже должно было поехать на этот конгресс, посольские в Канберре, должно быть, дневали и ночевали на работе, готовясь к событию. Такая занятость персонала обернулась для Ладынина совершенно неожиданной стороной.

В тот день Андрей появился дома в обеденное время, чего с ним обычно не случалось.

– Что-то случилось? – встревожилась Кира, поцеловав мужа в дверях.

– Да нет, просто паспорт понадобился.

Однако вид у него был определенно взбудораженный.

– Неприятности, или наоборот?

– Служебные дела. Успею кофе выпить. Сделаешь?

Кира кивнула и направилась на кухню, недоумевая, отчего у ее мужа такой странный вид. Возбужденный и озадаченный одновременно. Пока он жевал бутерброд, она управилась с кофе и присела рядом с ним за стол.

– Так в чем дело? Зачем тебе паспорт?

Андрей промычал что-то невнятное, указывая на полный рот. Кира послушно ждала, пока он прожует, накаляясь при этом от любопытства.

– Я еду в командировку, – разродился наконец Ладынин.

– Куда?

– Не поверишь, если скажу. На край света.

– А именно?

У Киры загорелись глаза. Андрея отправляют в командировку! Значит, его дела на самом деле пошли в гору!

– В Папуа – Новую Гвинею.

– Куда?

Она переспросила не потому, что не знала, что это за страна. Просто она не могла поверить своим ушам, заранее настроившись услышать, что муж едет со всей делегацией в Австралию.

– В Папуа. Новую. Гвинею.

– Зачем?

– Ясное дело – не отдыхать. Слушай, там долгая история. И запутанная. Я еще сам не все выяснил. А мне бежать надо. Вечером расскажу, ладно, зая?

– Нет, не пущу! Я же умру до вечера от любопытства!

– Не умирай, солнце, что я буду без тебя делать?

– А ты жесток, Ладынин, посадил на крючок и убегаешь?

– До вечера!

Андрей чмокнул жену и умчался на работу. Пришел вечером поздно, но Кира, снедаемая любопытством и успевшая к тому времени перерыть весь Интернет в поисках информации про Папуа – Новую Гвинею, спать и не собиралась. Будучи женщиной понятливой, она все же дала мужу сначала поужинать, а уж потом приготовилась выслушать всю историю. Кира даже никогда не задумывалась о том, что Андрей, возможно, не все ей рассказывает, так как некоторые дела находятся под грифом секретности. Она не сомневалась, что ей он рассказывает абсолютно все. В принципе, так оно и было. Почти. И на этот раз Андрей выложил Кире всю историю. Оказалось, что на территории Папуа находилась русская пара, подданные Российской Федерации, попавшие в какую-то передрягу. Точнее, в передрягу попала только женщина, а ее муж обратился в посольство в Канберре за помощью. И Андрея посылают туда разбираться с этим делом.

– Подожди, подожди, – Кира потерла лоб, – ничего не понимаю. Почему тебя-то посылают? Почему не из посольства, это же ближе будет, дешевле, да они и должны этим заниматься.

– Я тоже не понял сначала. Когда мне шеф сказал: «Неси паспорт, отдадим на визу в австралийское посольство», я было подумал, что меня включили в состав делегации в Канберру. Зелотов, увидев мое радостное выражение лица, аж рассмеялся. Говорит: «Мы тебя в самое интересное место на Земле отправляем, в ПНГ!» Я так опешил, что не мог даже поначалу и слова вымолвить.

– И что оказалось?

– Оказалось, что все в посольстве настолько заняты подготовкой к встрече делегаций, что не могут выехать в Порт Морсби, где и сидит эта бедовая парочка. А в отделе тоже люди нужны на месте: вдруг что случится. А я, как среднее звено, могу и съездить. Тем более это тоже теоретически входит в круг моих обязанностей.

Кира сосредоточенно слушала и обдумывала слова мужа. Ситуация выходила неординарная, но явно в пользу Андрея. Раз посылают именно его, значит, его на самом деле метят на должность в посольстве – это раз. Ему доверяют, он на хорошем счету – это два. Зелотов явно к нему благоволит, иначе мог бы выбрать кого угодно – это три.

– Ты хоть понимаешь, как это здорово? – Она положила ладони на колени мужа, заглянув ему в глаза. – Ты понимаешь, какой это для тебя скачок, какой шанс вырваться вперед в короткие сроки?

– Да я и сам с трудом поверил. Но, с другой стороны, я ведь тоже не бомж с улицы. Я в этом регионе разбираюсь, с делами освоился, почему бы и не меня послать?

Кира с сомнением покачала головой. Нет, он не понимает. Он думает, что это просто заслуженно полученное задание. Но ведь его мог получить кто угодно, отодвинув Ладынина в сторону. Все-таки дружба с Алевтиной Зелотовой начала приносить свои плоды. Каким бы гением ни был Андрей, а поддержка с тыла ему просто необходима. Кира мысленно похвалила себя за правильно выбранную тактику, но вслух лишь поддержала мужа.

– Ой, Андрей, лично я никогда не сомневалась в твоих способностях. Было бы странно, если бы для этой миссии выбрали кого-нибудь другого. Но они ведь не идиоты. Кстати, ты так и не рассказал, в какие неприятности влипла эта парочка и что вообще за парочка? Что они там делают?

Андрей потер кончик носа, как он обычно делал, когда сомневался даже в своих собственных мыслях.

– Да понимаешь, какое-то странное дело. Никто ничего толком объяснить не может, но известно, что есть необходимость послать туда нашего представителя. Парочка – муж с женой, некие Глеб и Кристина Кристаллинские, проживают в Папуа уже около восьми лет, по крайней мере он, она присоединилась позже.

– И что они там делают, в этом Богом забытом крае? – Кира не могла удержать сарказма в голосе. Судя по информации в Интернете и в литературе, край этот совершенно дикий и далекий от цивилизации. Что могут нормальные люди делать в такой стране восемь лет? Ну на дайвинг съездить – еще понятно, но восемь лет?

– Он, насколько мне известно, владеет или совладеет там местечком для аквалангистов, она… – тут Андрей опять потер кончик носа, – она вообще непонятно что там делает, но что-то такое, что взбесило местные власти, и в итоге она сейчас под арестом.

– В тюрьме? С ума сойти.

Можно было представить, какие тюрьмы могут там быть!

– Пока нет. Вроде бы из-за того, что иностранка, ее пока держат в каком-то полицейском участке, но требуют, чтобы мы вмешались и уладили вопрос, иначе отправят в тюрьму. А там – вообще неизвестно что будет.

Легли они в тот вечер очень поздно. У Киры был в запасе еще миллион вопросов, но Ладынин и сам не мог толком объяснить, что он собирается там делать. Такие инциденты непросто уладить, даже когда в стране есть посольство или консульство, а тут… Он будет один, совершенно без поддержки. Зелотов уверил его, что конфликты в ПНГ улаживаются легко: необходимо только найти людей, с кем надо переговорить, соблюсти кое-какие формальности, чтобы ублажить местные власти, и все решится.

– Ты только эту парочку потом присмири, особенно дамочку. Лучше всего добиться ее депортации. Надеюсь, она никогда больше туда не вернется.

Что именно она там нарушила, было не совсем ясно. Но в стране, где царит беззаконие, грань между законом и его нарушением нащупать практически невозможно. Андрей нервничал перед поездкой, так как понимал, что от того, как он справится с заданием, зависит его дальнейшая карьера.

Он все воспринимал очень серьезно и скрупулезно готовился к миссии. Будучи молодым и неопытным дипломатом, он все еще не понимал, что одну и ту же карту можно разыграть по-разному. Что с плохой картой можно великолепно блефовать и выиграть, а с хорошей – оказаться в дураках. Он не знал, что в политике неважно, какими картами ты играешь. Главное, кого оставить в победителях в данном случае. Какой ценой, справедливо или нет, логично или необъяснимо – все это неважно. Марионетки не только люди-карты, но и сами игроки. Управляют ими хозяева заведения, создавая иллюзию свободно текущей игры. Именно они ведут разговоры за спинами игроков. И надо проработать много лет в своей области, чтобы понять это и не питать иллюзий. А у Андрея все еще теплилась надежда спасти пусть не весь мир, но хотя бы кусочек своими руками. И Кира тоже верила в это, отправляя мужа в ответственную командировку. И ужасно гордилась тем, что именно он едет улаживать конфликт в такой момент.

– Андрей поехал в Папуа – Новую Гвинею, – важно сообщала она знакомым. – Какое-то важное дело, ответственная миссия, совершенно неожиданно.

– Не боишься, что его там папуасы съедят? – смеялась Нонна.

– У тебя устаревшие сведения, – с поучительным видом парировала Кира. – Каннибализм там давно не в моде. Пережитки прошлого. В столице, в Порту Морсби, вполне прилично. Он звонил, говорит, гостиница очень даже ничего, еда тоже. Правда, небезопасно, он на машине только с шофером ездит и только в те места, где есть охрана. Так что ничего страшного.

– Неужели ни капельки не волнуешься?

Кира вздохнула. Глупый вопрос.

– Конечно, волнуюсь. Если бы твой муж уехал в такую глушь, ты бы не волновалась? Но что делать, работа!

Нонна раскопала информацию, что Порт Морсби занимает первое место по криминальности среди всех столиц мира.

– Спасибо, успокоила! – поблагодарила Кира.

Она, однако, все равно старалась держать себя в руках. Андрей звонил редко, рассказывал мало. Те электронные сообщения, которые он посылал (там даже Интернет оказался в наличии!), были весьма скупыми. Кира понимала, что он не может написать или сказать все, что хочет. В конце концов, информация была служебной, он не мог разбрасываться ею налево и направо. Да и писатель из Андрея был никакой. Недаром Кира помогала ему составлять отчеты и информационные справки.

Она терпеливо ждала его приезда. За время его отсутствия с Кирой произошел странный инцидент. Она с родителями поехала навестить бабушку. Бабушка жила в Подмосковье, вела свое хозяйство, несмотря на свои восемьдесят пять лет. Энергичная жизнелюбка, она и в старости не теряла задора. Видимо, Кира и Светлана Георгиевна пошли в нее. Хотя Кирина мама всегда говорила, что у бабушки в таком преклонном возрасте больше энергии, чем у нее в пятьдесят.

– Вот, мама, смотри, мы тебе тут кое-что привезли вкусненького, куда положить?

– Да мне ничего не надо, Светочка, у меня все есть. Да и Слава недавно заезжал, много чего привез.

Дядя Слава, одинокий добряк-балагур, жил недалеко от матери и исправно навещал ее. Несмотря на то что своей семьи у него не было, он предпочитал жить один, отдельно от матери, вызывая этим постоянные нарекания сестры. Только бабушка никогда не упрекала его в этом и всегда делала вид, что прекрасно справляется сама.

– Ну все равно, мама, ты говори, если что надо. – Светлана Георгиевна выложила продукты и критически оглядела содержимое холодильника.

– Да ты садись, – отодвинула табуретку бабушка, – расскажи, как дела? Как у Вити дела идут? Никуда пока не посылают?

Пока мама сплетничала с бабушкой «за жизнь», Кира ходила по дому и разглядывала безделушки, складываемые в шкафы на протяжении многих лет. От комода пахло стариной. Такой запах встретишь только в доме пожилых людей. Кира втянула воздух, он напомнил ей о днях, проведенных в бабушкином доме в детстве. От воспоминаний веяло напряжением – она отчетливо вспомнила, что бабушка всегда словно жалела ее, оберегала от чего-то.

Заинтересовавшись украшенным росписью пасхальным яйцом, она вытащила его, чтобы рассмотреть поближе, и уронила. Оно закатилось под комод. Пришлось ложиться на пол и шарить рукой по пыльному полу. Рука наткнулась на картонную коробку. В ней оказались старые семейные фотографии, которые по каким-то причинам не попали в легендарный семейный альбом. Кира улыбнулась, разглядывая себя в детстве, маму-школьницу, родительскую свадьбу. Все лица были знакомы, кроме одного – в маленьком медальоне с фарфоровой крышечкой красовалось лицо маленького ребенка. Ему на фотографии было около года. Чем-то лицо малыша напоминало детские фотографии Киры, но это была явно не она.

– Кто это, бабушка?

Кира протянула медальон.

– Дай-ка погляжу… – Бабушка прищурилась, поднесла медальон поближе к глазам. Потом посмотрела на побледневшую Светлану. – Это кто-то из родственников наших, даже и не помню уже. Может, Слава в детстве.

– Да, точно, это Слава, – подхватила Светлана Георгиевна.

– Дядя Слава? – Кира недоверчиво пригляделась. – Да нет, не похож. Больше на меня похож, но это не я. Да и снимок не такой старый. Ты посмотри на ваши детские фотографии – они совсем по-другому выглядят.

– Да нет, это он, просто фотография хорошо сохранилась.

– Мама, я же не слепая. Не похож этот ребенок на дядю.

– Тогда не знаю. Давайте, что ли, обед накрывать? – Мама многозначительно посмотрела на бабушку. Та закрыла медальон и отдала его Кире.

– Положи обратно, деточка, может, вспомню потом. Что ты хочешь – старость не радость!

Кира направилась к комоду, но по пути решила спрятать медальон у себя в кармане. Что-то странное связано с ним. Реакция мамы озадачила ее, и Кира намеревалась вернуться к этому разговору попозже.

Однако попытки вновь заговорить об этом вызвали неожиданную вспышку раздражения у матери.

– Что ты вдруг вздумала копаться в старых фотографиях? Откуда мне упомнить, кто это? Вот пристала!

– Но вы же не можете не помнить своих родственников? Если это кто-то из нашей семьи, ты должна узнать его.

– Я не знаю. Похож на Славу. Может, и не он. Что ты от меня хочешь? Я не могу знать всех, чьи фотографии бабушка в своих закромах хранит!

Кира не стала настаивать. В голове вертелось что-то смутное, она никак не могла сосредоточиться и ухватить эту мысль. Решила спросить дядю Славу при встрече. Больше всего ее смущало то, что ей самой это лицо казалось знакомым. Но попытки вспомнить ни к чему не привели.

Глава 5

Изначально планировалось, что Андрей пробудет в Папуа неделю, максимум две, однако он задержался и, когда приехал, выглядел страшно усталым и каким-то странным. Несмотря на то что с заданием он вроде бы справился, радости в его настроении не ощущалось. Совершенно. Кира даже не нашла времени поделиться с ним своей находкой в бабушкином доме, настолько не в себе был Андрей. Да и вопрос этот так и оставался невыясненным. То, что родители что-то скрывают, у нее уже не вызывало сомнения. Дядя Слава и бабушка прикидывались, что совершенно не помнят, кто это. Мама каждый раз бледнела, немела, бормотала что-то несуразное, невнятное. Но самое главное, что и отец тоже что-то знал. Даже такой дипломат, как он, не смог скрыть эмоций, когда увидел лицо того ребенка. Но потом тоже сделал вид, что ничего не знает.

Кира злилась. Она не знала, с какого конца подступиться. С одной стороны, утверждать, что этот ребенок имеет отношение к их семье, она не могла – не было никаких фактов. Но на уровне интуиции она была уверена – все знают, кто это, но скрывают. Из-за этого Кира даже несколько отдалилась от родителей. А тут еще Андрей в таком состоянии приехал.

Трое суток он вообще отмалчивался, ссылаясь на усталость и акклиматизацию после долгого перелета. Но Кира видела, что дело тут не только в усталости. Раздражение ее росло, но к Андрею подходить было все равно бесполезно. На все вопросы он отвечал отрывистыми «да», «нет», «все в порядке».

После трех бессонных дней, в течение которых он все бродил по дому и молчал, да еще с сестрой встретился разок, Андрею позвонили. Он сорвался на работу с лиловыми синяками под глазами, часа через четыре вернулся и уснул как убитый. Просто свалился в кровать и отключился. Проспал часов двадцать, но, когда проснулся, выглядел намного лучше и бодрее.

– Ну что, покушать есть в доме? – спросил он как ни в чем не бывало.

Кира поспешно накрыла на стол. Замороженные пельмени дожидались своего часа еще со дня прибытия Андрея и теперь, сваренные, ароматно дымились на столе рядом с чашечкой со сметаной и мелко нарезанным лучком.

– Вкуснотища!!! Наконец-то до домашней еды добрался. Меня от этих морских гадов уже тошнит.

Андрей с аппетитом набросился на еду и съел втрое больше того, что съедал обычно.

– Ладынин, ты случаем не заболел? – Кира старалась придать своему тону шутливый оттенок, хотя на самом деле именно так и думала. – Может, малярию там какую-нибудь прихватил, а?

– Нет, – продолжал уплетать пельмени Андрей, – просто устал и перенервничал. Но теперь все в порядке.

Напившись чаю, он с блаженством растянулся на диване.

– Хорошо быть дома! Нет, правда, знаешь, хорошо быть дома.

– Что, так тяжко пришлось?

– Как тебе сказать… – В глазах Андрея опять появился отблеск того странного света, с которым он приехал. – Не совсем то, что я ожидал. Страна интересная, вообще не соответствует тому, что о ней пишут в Сети и в книгах. Люди как люди, много иностранцев, красивая природа. Много всяких ресторанов, в основном азиатских. Готовят вкусно, но долго на такой пище с непривычки не продержишься.

– Что, совсем нет европейской пищи?

– Есть, но все равно… Пельменей там не найдешь!

Андрей засмеялся, и Кира вздохнула с облегчением. Пришел в себя. Он еще долго рассказывал об отеле, где остановился, о городе, где жил, о местных нравах, но саму тему своего задания обходил стороной. Кира, привыкшая быть в курсе всего, в конце концов не удержалась:

– Ну а… эти, Кристаллинские, что с ними? Уладил?

– Уладил.

Ответ последовал незамедлительно, но внимательная Кира не пропустила легкую тень, пробежавшую по лицу мужа.

– А почему задержался?

– Переговоры заняли больше времени, чем предполагалось.

– Они выехали из Папуа?

– Пока нет. Но вот-вот выедут, насколько мне известно.

– Но ты же планировал организовать их выезд, разве не за этим ты поехал?

– Не совсем. Главное было уладить конфликт. Он улажен. Все.

Кира вскипела:

– А почему ты так сухо отвечаешь? С каких пор ты мне не доверяешь? Я, в конце концов, тут извелась вся! Толком не звонил, не писал, приехал сам не свой, не разговаривал нормально три дня, больной какой-то, ничего не рассказываешь, как это понимать?

– Кирунчик, зайка, – Андрей положил голову ей на колени, – ты хочешь, чтобы мы поехали в Австралию?

– Почему ты спрашиваешь? Что, может все отмениться? Что-то не так? Зелотов воду мутит?

– Да нет, не мутит, – Ладынин невесело усмехнулся. – Мутную воду уже не замутишь.

– Что ты имеешь в виду?

– Политика. Чем больше погрязаешь в ней, тем больше понимаешь, что тебе понадобится фильтр для чистого воздуха.

– Но ты же не ожидал, что все будет гладко и чисто, как на школьном экзамене?

Кира почувствовала, как в ней шевельнулось чувство некоторого превосходства. Она-то с детства наслышана о работе отца и иллюзий по этому поводу испытывала гораздо меньше, чем Андрей. Муж вдруг представился ей наивным мальчиком в ставших короткими детских штанишках, наконец-то раскрывший глаза на мир, в котором он живет. Что бы там ни случилось, видимо, это послужило неплохим уроком для Андрея. Если он мечтает о карьере дипломата, он должен быть готов ко всяким ситуациям.

Позже она все-таки выяснила, что Кристаллинская вмешалась там в дела между правительством и гуманитарными организациями, вроде бы узнала больше того, что должна была, задела чьи-то интересы и была за это, естественно, наказана. Разве можно в такой стране совать свой нос в такие дела? Деньги – они и в Папуа деньги, и те, кто ими ворочает, не любят чужаков со стороны. Видно, эта Кристаллинская просто охотница за приключениями, не обладавшая при этом особым умом. По крайней мере, у Киры, со слов Андрея, сложилось о ней именно такое впечатление.

Неприятности Кристаллинской с правительством Андрей уладил, начальство вроде бы осталось довольно. Правда, все решилось несколько странным образом. Андрей рассказал Кире, что, когда уже все было практически улажено, ему вдруг велели отступить в сторону и не делать никаких движений. Хотя оставались еще кое-какие моменты, касающиеся улаживания ее отъезда, ему дали приказ не вмешиваться. Приказ был ничем не обоснован и поставил Андрея в тупик. Он все же замял неприятную ситуацию, но вплоть до отъезда ему так и не дали «добро» на активное вмешательство, в итоге он уехал, фактически не окончив дело. В Москве ему сказали, что он все сделал, как того требовала ситуация, его действиями чрезвычайно довольны, а Кристаллинские вскоре из Папуа благополучно выехали.

Жизнь потекла своим чередом. Вскоре тяжело заболела Кирина бабушка. Инсульт. Ее положили в больницу, но она все просилась домой, говорила, что все равно скоро умрет, хочет умереть дома, а не в казенной палате. Светлана Георгиевна уверяла, что врачи дают благоприятный прогноз и бабушке стоит еще немного подлечиться. Кира же бабушке поверила. Она навещала ее практически каждый день, словно боялась упустить время, жадно пользуясь последними минутами общения с ней. За день перед смертью бабушка сама попросила Киру приехать к ней пораньше утром и облегчила свою душу.

– Надо же, Кирушка, как жизнь все на свои места ставит.

– О чем ты, бабуля?

– О медальоне том. Не зря ты его нашла. Ничего случайного в нашем мире нет.

– Так ты вспомнила, кто это?

– Да я и не забывала. И мама твоя знает, только сказать боится. Не хочет рану бередить.

Кира молчала. Она знала, знала, что от нее что-то скрывают! Зачем они все врали столько времени?

– У твоих родителей был еще один ребенок. Антоша. Он родился после тебя. Он болел с рождения, потом умер. Это его фотография.

– Умер? А сколько ему было лет?

– Чуть больше годика. Мама тогда так переживала, что в больницу слегла. Говорить об этом не могла. И ты переживала, хоть и маленькая была. Вот и решили, что не будут больше о нем говорить, чтобы ни тебя, ни Свету не травмировать.

– Странно это все. Столько лет прошло, и до сих пор никто не в силах о нем вспоминать?

– Получается, что так. Ты же видела, как у Светочки лицо перекосилось, когда увидела у тебя в руках фотографию. Пойми ее, деточка, и не осуждай. Она все силы бросила на тебя, ради тебя и мужа жила, а боль свою постаралась поглубже запрятать. Обещай мне не мучить ее прошлым, обещаешь? Пожалей ее.

Кира кивнула и судорожно сжала бабушкину сухую прохладную руку.

На похоронах она рыдала больше всех. Те, кто думал, что она убивается по бабушке, были правы лишь отчасти. Найденная у бабушки фотография брата разблокировала ее память. Она вспомнила. Вспомнила все, что было связано с этим мальчиком. Все, что так старательно скрывали от нее родители. Больше вопросов не было. Была лишь боль, скручивающая, острая, тайная. Она понимала, почему никто не решался с ней об этом говорить. Даже вспомнив всю правду, она и сама теперь не могла найти в себе силы даже заикнуться об этом. Убийца. Она – невольная убийца своего маленького брата. Лучше бы она никогда так и не вспомнила этого. А теперь с этим придется жить, смотреть в глаза отцу с матерью, учить жизни мужа, стараться делать вид, что у нее все хорошо. Никто не должен об этом узнать. Никто не поймет ее, не поверит, ее осудят и отторгнут. Кира была уверена, что даже Андрей отторгнет ее, если узнает. А потому она с утроенной силой бросила всю энергию на поддержание своего имиджа хорошей жены. Как неосознанно она постоянно пыталась загладить вину перед родителями, так теперь, но уже сознательно, она старалась доказать, прежде всего себе, что не позволит воспоминаниям уничтожить и ее жизнь. Слезы на похоронах стали единственным проявлением ее горя на публике.

Андрей вышел на работу. Теперь уже назначение Ладынина в посольство в Австралию не вызывало никаких сомнений, и даже витали слухи, что в ближайшие месяца три им объявят об этом. Андрей стал больше времени проводить дома: читал, выискивал какую-то информацию в Интернете, а иногда просто лежал, задумчиво уставившись в потолок. С Кирой он был по-прежнему нежен и внимателен, а Кира, в свою очередь, мягко взялась за «укрепление», как она выражалась, его характера. Нет-нет да и заводила разговоры о том, как нелегко вертеться в мире политиков, как иногда приходится жертвовать некоторыми своими принципами ради глобальных планов. Андрей кивал, соглашался, но Киру тревожило отсутствие энтузиазма в его настроении. Она никогда не считала мужа слабаком и тряпкой, но боялась, что его представление о работе дипломата несколько идеализировано.

Прошли обещанные три месяца, а о назначении никто не заикался. Хотя постоянно намекали.

– Послушай, зая, ты не думаешь, что тебе надо поговорить с Зелотовым? Алевтина, честно говоря, не в курсе, я и так и так спрашивала, она ничего не знает.

– Ты спросила Алевтину? Зачем? – Андрей поджал губы. – Ты же знаешь, Кира, прекрасно знаешь, как я ненавижу кого-то просить об услуге.

– А я и не просила никого. Просто спросила, нет ли новостей. Может, просто тебе ничего пока не говорят.

– Да это прямой намек на просьбу о содействии! Мол, а не знаете ли вы чего, а не поможете ли… Ты же понимаешь, что она все это Зелотову передаст? Ты же подставляешь меня!

Андрей осекся, увидев огорченное лицо жены.

– Ну ладно, не обижайся, Кирунчик. Ты же меня знаешь, не дадут – и ладно. Займусь чем-нибудь другим.

– Опять ты за свое, – вздохнула Кира, благодушно принимая поцелуй. – Уйду, уйду. Как капризный ребенок. Раз уж бьешь в одну точку, так добивай. Но за нос себя водить не давай.

– Что-то мне все это малость осточертело.

– Это заметно. А если заметно мне, то и другие не пропустят. И как бы это не сыграло против тебя. Думаешь, мало желающих поехать на Зеленый континент? Сам знаешь сколько. Раз уж ты попал в обойму, не выпади, дорогой. И давай выше нос и больше запала!