Текст книги "Пятая попытка для обреченной вдовы (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Эпилог

Шесть месяцев спустя

За магическую дуэль нас сослали следующим утром.

Герцога отправили вместе с дипломатическим корпусом в Альбион, а нас – на одинокий остров Пербало в нескольких милях от южного побережья. Правда, перед отбытием нам пришлось пожениться, но, проснувшись утром, я не чувствовала страха. Я была рада стать его женой и сама надела кольцо на пальчик, став госпожой Блэйкмор. Папенька всплакнул, но я велела ему время зря не терять и приглядеться к Оноре. Для вида он тогда возмутился, но уже через месяц заявил, что сделал ей предложение, и они поженятся, как только мы вернёмся.

Вот только возвращаться не хотелось. Здесь я была счастлива.

Стоя на скале, нависающей над бушующим океаном, я как никогда наслаждалась этой стихией. Было в зимней воде нечто захватывающее. Его гладь была свинцовой, с белыми барашками волн, таящая в себе тысячи секретов и тайн, собственно, как и человеческие души.

На этом острове жили всего пара тысяч человек, они были рыбаками и ныряльщиками, которые добывали редкие ингредиенты для накопителей и зелий. Под островом находился один из сильнейших магических источников шести королевств. Он дарил морским обитателям уникальные свойства, а тех уже потом вылавливали люди.

Внутри острова находился заповедный лес, что так же питался магией из источника. Именно там был королевский коттедж, куда нас сослали. Лекс сказал, что два века назад его велела построить королева-мать Анхелика, которая любила сбегать из шумной столицы и проводить здесь свои магические эксперименты. По сей день её лаборатория впечатляла. Даже маленькое кладбище нашлось. Будь его воля, Лекс бы жил там… но он же не один в ссылке.

Вдыхая солёный морской воздух с примесью йода и рыбы, я ласково гладила свой округлившийся живот и подставляла лицо под нескончаемые потоки ветра.

– Не простудись, – ласково шепнул Лекс на ушко, накидывая на мои плечи свой тёплый плащ, – зимний океан непредсказуем…

– Всё будет хорошо, – уверенно произнесла я, опираясь на его грудь и вскидывая голову, чтобы поцеловать его в колючий подбородок. – Корабль прибыл?

– Да. И капитан не предрасположен к долгим ожиданиям. Шторма, сама понимаешь…

– Так может, останемся ещё?.. – с надеждой взглянула я в его льдистые глаза, которые теперь полнились любовью.

– Нет, малышка, нельзя, – ласково погладил он мой живот, и ему в ладонь тут же толкнулась ножка нашего ребёнка, – срок уже большой, лекари беспокоятся, что потом качка может спровоцировать роды. Мы не можем так рисковать!

– Так можно родить и здесь… – с любовью кинула я взгляд на островок, где была абсолютно счастлива последние полгода.

– Твой папенька сойдёт с ума. А Арден не простит, если не увидит его сразу после рождения. Ты же помнишь, он решил стать крестным… К тому же, ты и сама вся в мыслях о фабрике. Я же знаю, как ты хочешь туда вернуться!

– Стройка подходит к концу. К тому же пора открывать садик… – тут же начала перечислять, что меня тревожит, и замерла, взглянув в его смеющиеся глаза. – Подловил! – ухмыльнулась я, переплетая наши пальцы. – Но может, хотя бы на эту ночь побудем здесь? – игривая улыбка растеклась по моим губам, а как я выяснила, перед ней он не может устоять…

Эта ссылка стала благословением для нашего брака. Не было постоянных тревог о чём-то или ком-то, здесь были только мы. Мы постепенно узнавали друг друга, сплетаясь корнями. Я рассказала про своё попадание, и Лекс как никто другой понял меня, ведь частичка его души была послана ему теми же самыми голосами.

Если суждено, то даже разные миры не станут преградами. Родные души всегда найдут друг друга.

Эпилог (от Кристины)

Я несколько раз переписывала этот отрывок, решая, в конечном итоге, просто заглянуть в один день новой Кристины, где она будет счастлива, и мы сможем за неё порадоваться.

Кристина

Утренний туман стелился по изумрудному лугу, скрывая в своей прохладной дымке колыхающиеся стебли трав. Сквозь сырой воздух тянуло терпким ароматом нагретых вчерашним солнцем берёз и сладковатым запахом дикой земляники на опушке. Вдалеке, над прудом, уже вспыхивали золотые блики, и гул пчёл смешивался с бодрым щебетом жаворонков.

Мой скакун довольно перебирала копытами в ожидании, когда я пущу её в галоп.

– Потерпи, милый. Мне пока нельзя, – потрепала я его шею.

Врач и так хваталась за сердце стоило мне проговориться, что я продолжаю привычные прогулки на лошади на пятом-то месяце беременности… Я не испытывала того страха и пиетете перед своим состоянием, что другие. Во время в котором я родилась с этим было проще.

Отмахнувшись от воспоминаний о прошлой жизни, что замелькали перед моими глазами, я обернулась.

–Крис, ты опять?! – обеспокоенный Глеб из-за всех сил спешил ко мне, оседлав самую спокойную лошадь из моей конюшне – Земляничку.

Освоившись в этом мире, я решила заняться тем, что умею и купила несколько гектаров земли и открыла загородный клуб. Здесь были не только гостиница, ресторан, но и конюшня. Я обладала безупречным вкусом, умела управлять богатым домом и знала всё о лошадях, это помогло быстро встать мне на ноги. Сейчас моя конюшня гремит не только на всю страну.

– Доктор сказала, что мне нужен покой и спокойствие…

– Поэтому ты вскарабкалась на самую страшную зверюгу, что у тебя есть?!

Конь – моя прелесть, недовольно скосил на него глаз, но и звуком не выдал, что хоть чем-то недоволен. В последнее время, он был покладист и спокоен, словно и сам прекрасно понимал моё положение. А потом люди говорят, что это только животные…

– Не преувеличивай, Глеб! Это всего лишь прогулка, мне полезно дышать свежим воздух и наслаждаться красотой этой земли! – подмигнула я, ожидая, когда он по выработанной привычке поравняется со мной, чтобы помочь слезть с коня. С этим мне действительно стала необходима помощь.

Он не разочаровал меня, спрыгнув сам, он тут же поспешил ко мне протягивая руки и недовольно смотря на моего коня.

– Милая, вроде уже взрослая женщина, но в душе ты такой ещё ребёнок… – выдохнул он, но вместо того, чтобы слушать наставления, я коснулась его губ поцелуем. Отчего супруг тут же растерял свой запал и окунулся с головой в иной омут, сводящий с ума и обещающий обоим блаженство.

– Всё же, как же я рад, что твой бывший оказался козлом! – выдохнул он мне в макушку, крепко прижимая к себе.

– Не поверишь, но я, кажется, тоже… – прикрыв глаза, я чувствовала на сердце тепло и спокойствие рядом с ним. Ни с кем мне не было так хорошо. В прошлой жизни, я даже не догадывалась, что может быть так…

Когда я впервые открыла глаза в этом мире, то думала, что сойду с ума. Моё попадание казалось немыслимым, а предстоящая жизнь виделась, как нечто тёмное и непроглядное. И если бы не Алёна – подруга настоящей Кристины, то я бы не вышла из больницы, отправившись в смирительной рубашке в лечебницу. Но она поддержала меня, не дав провалиться в пучину безумия, мягко познакомила с этим миром, не теряя надежды, что однажды я вспомню жизнь до аварии. Увы, я это сделать не смогла, но зато из-за всех сил старалась любить её также, как и настоящая Кристина. И кажется, мне это удалось.

Именно благодаря подруге и её мужу я выжила. Её супруг обратился к бывшему сослуживцу – Глебу, что, уйдя из органов открыл частное охранное агентство.

Глеб стал моей тенью и предотвратил еще одно покушение на мою жизнь. Артём оказался не просто изменщиком. Он сговорился за моей спиной о продаже фитнес клуба и из-за всех сил старался стать его новым владельцем. Бывший муж намеревался передать его криминальному авторитету, который уже считал, что дело сделано. Вот только был маленький нюанс – я очень хотела жить!

Теперь Артём отбывал свой одиннадцатилетний срок в колонии, а авторитет нарвался на то, что готовил для меня – ещё одну случайную аварию.

– Крис, я говорил, как сильно я люблю тебя?

– Не припомню, – лукаво стрельнула я в него взглядом.

– Плутишка! – уличил он меня, – но раз ты забыла, то придется мне тебе напомнить – я люблю тебя и нашего малыша! – подхватив на руки, он аккуратно закружил меня, вызывая мой счастливый смех.

Когда я только поняла, что Кристина была на шестнадцать лет меня старше, то это практически вогнало меня в депрессию, ведь казалось бы, что я потеряла… Но позже я переосмыслила ситуацию, если бы я не попала вместо неё, то просто бы умерла и не было бы этого шанса, мужчины и крохотной жизни, что сейчас пинает ножкой у меня под сердцем.

Я была любима, богата и могла делать всё, что пожелаю.

Единственное, о чем я всё ещё печалилась – это об отце, молясь богам, чтобы Кристина полюбила его также, как я люблю её Алёну.

– Я люблю тебя, Глеб! Ты залечил все мои раны… и показал, что значит надёжное плечо.

Невошедшие сцены (Лекс и Арден)

При написании книги не все задуманные сцены нашли своё место. Какие-то были отброшены за ненадобностью и с чистой совестью отправлены в корзину, но некоторые всё же нравятся мне, и потому я решила позволить им увидеть свет.

– Куришь? Отвратительно! – Арден резко захлопнул за собой дверь кабинета.

Под широкой улыбкой он прятал дурное настроение, вызванное бессонной ночью и парочкой упрямых идиотов, что он с честью называл не просто своими друзьями, а семьёй.

– С каких пор ты решил тянуть эту гадость? – с отвращением посмотрел он на тлеющую сигарету в руках друга.

– Я вдыхаю аромат. Он… кажется мне знакомым. Словно привет с того света. – Мне никогда не нравились твои некромантские причуды! – шагнул он к нему, властно глядя в глаза. – Выбрось. И не смей больше возвращаться к этому. Оставь прошлое позади, было ли это в этой жизни или в иной.

В его голосе звучала сила крови, и некромант неохотно подчинился, сжимая зубы. Сигарета полетела в сторону. Она стала ему противна, а все далёкие желания стихли.

– Ты давал клятву, – хрипло прошипел Лекс, – что не будешь…

– Ты тоже клялся мне в верности! Мне и королевству, – на отмошь ударял Арден словами, – и что же?! Ты какого-то огненного духа принял вызов на дуэль, хотя знаешь, что я запретил их! Ты хоть понимаешь, что умрёшь?

– Это моя жизнь, я должен защитить честь…

– Ошибаешься! Твоя жизнь принадлежит мне и королевству! – прорычал Арден. – И знай: в смерти мало чести. Ты, Лекс, это знаешь лучше других.

Некромант сжал кулаки, но не ответил. В его глазах метнулась обида, упрямство, и всё же он молчал, помня, что перед ним не просто друг, а король Браксурии.

– Ты думаешь, что я хочу унизить тебя? – голос Ардена неожиданно смягчился, стал тише, глубже. – Нет, Лекс. Я хочу, чтобы ты жил. И не только я… Ты о Кристель подумал?

– Я думаю о ней каждую минуту…

– Вот только явно не о том! Четырежды она была помолвлена. Словно злой рок преследует её – женихи её не любили, использовали, погибали… Думаешь, она может справиться с очередной потерей?! Действительно так думаешь?! Нет! Я видел её состояние, то горе и страх, что наполняют её…

– Она знает? – сокрушенно протянул Лекс. – Я не хотел…

– Эгоист! Хотел спокойно умереть, оставив нас расхлёбывать то, что вы заварили с Себастьяном! – уличил он.

– Всё не так…

– Так! – резко оборвал Арден, – если ты этого не видишь, то значит, я тебе переоценил! Но достаточно! Я предупреждал, что за дуэль я буду изгонять… Ты знал. Так, что собирай вещи, на рассвете ты отправляешься в ссылку.

– Что? – пораженно протянул Лекс.

– Я приговариваю тебе Александр Блэйкмор к ссылке на острове Пербало, – официально заявил король. – Только ты… и твоя жена.

– Но я не женат…

– Значит на рассвете исправим. Не зря же я велел привести храмовника в особняк Кайроса. Ему, как и мне, не понравилось, что ты заставил его дочь плакать… Боюсь, что тесть тебе ещё это припомнит! – злорадно заключил Арден.

Невошедшие сцены (Кристель и первый жених)

– Госпожа Фоксгейт! Кристель! – гуляя в парке, послышался оклик незнакомца. Остановившись, я медленно обернулась, придерживая Ру, что хотела остановить энтузиазм незнакомого мужчины. После нашего возвращения, Лекс снова приставил её ко мне.

Затормозив коня около меня, молодой мужчина резко спрыгнул.

– Как же ты хороша и не меняешься! – по-свойски заявил он, отчего мои брови удивленно взлетели вверх. – Кристель… – протянул он, заставляя меня всё сильнее хмуриться.

Парень был хорош собой, но вряд ли старше меня. Его голубые глаза искрились смехом, а золотистые волосы падали на загорелый лоб, намекая, что ещё совсем недавно он прожигал жизнь на тёплом побережье.

– Господин, вы, наверное, не слышали, но я потеряла память после страшной трагедии на фабрике отца… Я вас не знаю, – осторожно заключила я, не зная, то ли он вправду мой хороший знакомый, то ли сумасшедший, который может накинуться в любой момент. – К тому же, я теперь госпожа Блейкмор.

– Прости, я не подумал… Думал, меня-то ты вспомнишь. Я – Эдмонд, – смутился он.

– Эдмонд? И только?

– Конечно, титулы прилагается, но это ты и сама узнаешь. Сюзан просветит, – кивнул он в сторону засмущавшейся горничной. – Для тебя же я всегда был и надеюсь, что останусь просто Эдмондом. Мы росли вместе и даже должны были пожениться… Только я подвёл и женился на другой.

– А-а, так вы жених номер один, – с ещё большим интересом стала всматриваться я в его высокую, но худую фигуру.

– Что есть, то есть… А вон там моя Анабель, – указал он в сторону коляски, что медленно двигалась к пруду. Молодая женщина с двумя детьми радостно махали нам руками. Яркие рыжие волосы троицы упрямо выбивались из причесок в то время, как звонкий смех нарушал светский покой парка. Они не вписывались в размеренную картинку, были живыми и яркими.

– Она не подвластна условностям… – констатировала я, и если бы не ноющая боль внизу живота, то может быть даже восхитилась.

– Нет! Именно за это я её и полюбил. Я хотел бы, чтобы вы с ней познакомились. Теперь, когда и ты замужем, я смею надеяться, что вы подружитесь, – нерешительно произнёс он. – Ты мой друг, Кристель, всегда была и я хотел бы, чтобы мы не потеряли это прекрасное чувство…

– Я… подумаю, – заключила я, чувствую, как ребёнок толкнулся так резко, что дыхание сбилось, и я стиснула зубы.

– Я рад это слышать. Дед простил меня и принял нас с женой, так что я буду надеяться, что если ты решишь возобновить дружбу, то пригласишь нас, помнится ты всегда была радушной хозяйкой…

– Может быть, – заявила я на выдохе.

Мысленно поминая незадачливого бывшего, я мечтала скорее от него отделаться, а не расточать любезности. Кажется, у меня начинались роды…

Невошедшие сцены (Кристель и Кайрос)

Сын неуклюже пытался отгрызть зажим для галстука у отца, а тот только умилялся.

– Какой молодец! Вот, что значит делец от рождения! Весь в меня!

– Не преувеличивай, папенька! У него всего лишь чешутся зубки, – фыркнула я, давая сигнал няне забрать малыша.

– О, нет! Это мой внук! Никому не отдам! – отмахнулся он от рук услужливой женщины, – думаешь, зачем я приехал? Конечно, чтобы понянчится с самым умным мальчиком в королевстве!

– А я думала, чтобы обсудить расширение фабрики… – протянула я, насмешливо наблюдая, как великий Кайрос Фоксгейт расплывается в руках семимесячного бутуза.

– Это скучно! К тому же, я уверен, что ты уже всё решила и моё вмешательство не нужно, – отмахнулся он от деловых тем.

Я же хоть и умилялась, была в раздумьях. Меня до сих пор преследовали флэшбеки от общения с Зефиркой. И был один червячок, что настырно грыз мне душу, кое-что в её словах или в словах папеньки не сходилось…

– Ты хотела поговорить не о фабрике, словно прочитал он мои мысли, – серьёзно взглянул он на меня, а после передал внука няне, что поспешила удалиться.

– Неужели Лекс тебя обижает? – встал он в стойку.

– Что? Нет, конечно!

– Тогда, что с тобой?

– Давай, пройдёмся по саду, – предложила я, указывая в сторону открытых дверей на веранду.

Поздняя осень раскрасила деревья и кустарники и хоть морозы не тронут эти края, дни становились прохладными.

– Что тебя тревожит, Кристель? – задал вопрос папенька, стоило нам чуть отойти от дома.

– Папенька, помните тогда в больнице, когда вы пришли в себя и Лекс допрашивал вас… вы ведь соврали!

– Ты что-то вспомнила?

– Нет, – отрицательно качнула я головой, – лекарь Варшлоу считает, что воспоминания утрачены безвозвратно.

– Почему ты вспомнила об этом сейчас? Прошло уже полтора года… – вздохнул он.

– Потому что периодически я думаю об этом… К тому же, Патрисия тогда сказала, что я пошла на сделку с ней, а это значит, что я знала правду о своём женихе задолго до того дня. Да, и вам тогда так ловко стало плохо…

Слова давались тяжело, но в то же время, недосказанность всегда меня убивала, она разжигала в моей душе пожар сомнений.

– Ты оставила в тот день записку…

– Записку? – удивилась я, – в материалах следствия она не значится, и я ничего не находила.

– Ты думаешь, я дурак, чтобы оставлять компромат на свою единственную дочь? – усмехнулся он, – я сжёг её прежде, чем рвануть за вами…

– И что же там говорилось?

– Что твоя помолвка фикция, что тебе надоело играть по чужим правилам и хоть тебя принудили, ты собираешься восстановить справедливость. А также, ты говорила, что любишь меня и просила не поминать тебя плохим словом…

– Что? – сердце учащенно забилось в груди, а руки взмокли.

– В тот день, когда я гнал лошадей, я молился всем богам, чтобы они сохранили твою жизнь. Я обещал, что если ты останешься жива, то я буду лучшим родителем для тебя! Ты не помнишь, но я всегда был занят и даже тогда, когда тебе понадобилась помощь, я не доглядел, ведь погрузился с головой в свои разработки. Если бы я был хоть чуточку внимательнее… – сокрушался он, – Ты должна была провести этого мерзавца к моим работам. Там был замок на крови, нужна была твоя или моя…

– Я подожгла фабрику, – констатировала сокрушенно я.

– Не специально. Тогда действительно завязалась драка, думаю, ты хотела убить его после. Ты взяла карманный револьвер. Жаль, что ты не помнишь удивленное лицо своего недожениха, когда ты наставила его на него.

– Я выстрелила?

– Нет, малышка. Ты – добрая девочка. И не смогла спустить курок, а жаль…

– Зачем ты соврал тогда Лексу, всё не так уж и страшно…

– Потому что, по факту, ты знала о готовившимся заговоре. И хоть была под давлением, но ты согласилась им помогать… Для закона не важно, заставили ли тебя или ты пошла на это сама, передумала или шла до конца… Ты просто была не готова к таким играм и это моя вина. Я должен был предусмотреть такой исход…

Мы погрузились в молчание, я размышляла о справедливости и законе, понимая, что порой это не одно и то же.

– Но как ты смог соврать? – прикусив губу, я вновь осмелилась спросить у отца. – Там ведь был менталист…

– Милая, а что есть правда?

– Это… случившиеся события.

– И всё же каждый видит их по-своему. У каждого своя правда. Главное – верить в ту, что выбрал сам. То, что я рассказал – это моя правда и тебе следует помнить только её. Всё остальное это только тень, что остаётся позади нас.

Конец