Текст книги "Пятая попытка для обреченной вдовы (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Пролог

«Young and Beautiful» тихо играло в динамиках моей машины, громко цепляя и без того натянутые нервы.

Я не раз гневила судьбу. Кричала, что лучше бы я умерла, или молила о смерти, шептала в ночи, как мне эта жизнь не мила, глотая слёзы, вспоминала былое и медленно умирала в душе.

Но только теперь я поняла, что всё это неправда. Я хочу жить, несмотря ни на что. Несмотря на боль, печаль, разлуку, что мне никогда не преодолеть.

Мне нравилось в одиночестве неспеша пить чёрный кофе по утрам и ломать свежий ароматный круассан на кусочки, медленно отправляя их в рот, чтобы обязательно крошки прилипали к пальцам; отдаваться до полного изнеможения любимой работе; нравилось чувствовать лучи солнца на лице и порывы ветра на губах. Мне нравилось пить чай, а иногда и что покрепче, раз в месяц у подруги на маленькой кухне и смотреть, как быстро растут её дети; мне нравилось видеть, как разрастается сеть моих фитнес-центров; нравилось дышать озоном после дождя по весне, слушать шорох листьев в осеннем парке; нравился смог большого города и шум переполненных улиц.

Оказывается, ради этого стоило жить. Но, как бывает довольно часто в нашей жизни, это осознание пришло слишком поздно…

Я крепче перехватывала руль и в очередной раз с остервенением давила педаль тормоза, что проваливалась и никак не реагировала на мои суматошные движения. Передача тоже чихать хотела на мои резкие действия, как и ручник, а ведь я забрала машину с ТО только вчера. Как могло сломаться всё и сразу?!

Это наводило на определённые мысли, вот только если я не выживу, то смысла в них нет.

Стрелка спидометра продолжала движение, ведь машина наращивала скорость на спуске. Я старательно пыталась вспомнить, есть ли на этом участке дороги аварийный улавливатель, и не могла… Его здесь не было.

Мне всегда нравилась это дорога: обрыв с одной стороны, а с другой – гора. Красивейший вид на город завораживал. Ели казались здесь исполинскими, а небо – таким близким… протяни руку и коснёшься белых облаков. А до чего здесь был сладок воздух! Я всегда открывала окно, глубоко вдыхая и наслаждаясь видом малюсеньких небоскребов и элитных высоток, что настроили в предгорье.

Вот только дорога узкая и извилистая… и когда машина теряет управление и несётся вниз на всех парах, шансов выжить практически не остаётся.

Сердце бешено долбилось в груди, разгоняя кровь. Адреналин переполнял меня, когда я на скорости входила в извилистые затяжные повороты. Может, я ещё и выживу?

Мне везло; никто не ехал навстречу, и, вылетая на встречку, я никого не цепляла, хоть периодически и долбила ладонью сигнал, предупреждая.

На удивление, у меня не было истерики, мысли были ясными и чёткими, в отличие от смазанной природы за окном.

Всё напускное исчезло, словно шелуха, оголяя голый нерв правды – я не хотела умирать.

Крепче цепляясь за руль, я изо всех сил старалась входить в повороты. Моя ласточка трещала, но держалась.

Я почти спустилась… Эта мысль на мгновение ослабила моё сосредоточенное внимание, даря надежду, а ведь впереди был ещё один резкий поворот…

Из-за поворота выехала красная машина. Музыка громко играла, а водитель, весело смеясь, посматривал за плечо, где на заднем сидении бесились дети, не слыша моего сигнала.

«По полям, по полям синий трактор едет к нам,

У него в прицепе кто-то песенку поёт…»

Зрение словно обострилось. Я видела два забавных личика. Девчонка лет восьми и пацанёнок около четырёх, цепко прикреплённый ремнями к детскому автокреслу, что не мешало ему при этом проворно ёрзать и размахивать руками, цепляя за уши сидящую между ними собаку – золотистого ретривера – ещё одну мою несбывшуюся мечту.

Им было хорошо и весело. Впереди предстояло ещё полдня на природе с любящими родителями и собакой.

Мамочка заметила мою несущуюся машину первой. Её взгляд сконцентрировался на мне, а улыбка сползла с лица вместе со всеми красками жизни. Отец-водитель вздрогнул, вернув взгляд на дорогу. Собака истошно залаяла, перекрывая аудиосистему.

Ужас за долю секунды наполнил их до краёв, как и меня.

Я никогда не была праведницей, но чужую жизнь чтила.

Тело приняло решение раньше, чем осознал разум.

Я резко вывернула руль, и мою машину вынесло за ограждение. Мгновение полёта было подобно абсолютной свободе, но и она не длится вечно. Я прикрыла веки, не желая видеть свой конец. Вместо этого ощутила резкую боль, что буквально разрывала моё тело. Запах железа, бензина, хвои и крови сносил обоняние, в то время как перед глазами было лицо навсегда оставшегося молодым парня.

В моей жизни было много мужчин, но только за его образ цеплялся умирающий разум.

– Лёша, – выдохнула я, прежде чем потеряла сознание навсегда.

Машину, врезавшуюся в вековую сосну, стремительно охватывал огонь. Позади на дороге громко плакали дети и лаяла, нервничая, собака, пока мать звонила спасателям. Мужчина, схватив огнетушитель, пытался спуститься к машине.

– Не смей! Не надо! – в истерике кричала его жена, пока жизнь покидала немолодое тело женщины-водителя.

Глава 1.

За пять часов до аварии

– Ах… Да… Ещё… Сильнее… – женские ненасытные стоны раздавались из моей спальни. Я медленно двигалась на их зов, пока по щеке одиноко катилась слеза.

Дверь была приоткрыта, и в зеркальных дверях шифоньера было прекрасно видно, как мой прекрасный обнажённый супруг изо всех сил наслаждается супружеским долгом… только не со своей женой, а с молоденькой фитнес-тренером. Он отдавался этому занятию с особой тщательностью, полностью заполняя её собой. Их обнажённые тела прекрасно смотрелись на моих серых шёлковых простынях, что я с особой нежностью выбирала для нашей спальни. Я искренне надеялась, что в этот раз у меня получится стать счастливой, получится создать семью, что в этот раз я обязательно рожу ребёночка; откладывать дальше было невозможно, мне и так уже говорили, что мой поезд ушёл. И вот… через месяц после свадьбы у меня опять разрывалось сердце от боли.

Я стояла, прислонившись к холодной стене, и слушала, как под их стоны разбиваются мои мечты.

Наверное, стоило бы зайти и за волосы выволочь изменщиков, но… я так устала от того, что моё сердце всегда должно разбиваться, а мечты – рушиться, что решила не мараться. Вместо этого достала телефон и заглянула в приложение домашних видеокамер. Как и следовало ожидать – отключены.

А ведь уже такое как-то было, Артём тогда уговорил меня списать это на скачок электричества, глюк техники или же на проблемы связи. Я, как полная дура, повелась.

Он их выключил вручную, ну, а я включила и тихо покинула дом. Сев в машину, отъехала на пару кварталов и принялась ждать. Я включила приложение, наблюдая, как мужчина которого я полюбила и которому доверила своё разбитое сердце, растаптывает его осколки в пыль. Уверенные в безопасности, они не остановились на спальне. Я и не знала, каким ненасытным может быть мой молодой супруг: и в спальне, и в гостиной на диване, и даже около стены в прихожей… Слава технике, об этом теперь узнает и мой юрист; развод обещал быть быстрым.

Вот только что делать с сердцем, которое трепыхалось раненой птицей в груди? Каждую секунду, что тратила на запись, я мучила его, медленно погибая. Воздуха не доставало, когда я, тихо рыдая, хватала его ртом. Я заламывала руки, выла, билась руками об руль, но запись вела.

За что так со мной жизнь?! Есть женщины, что не желают ни любви, ни детей и без проблем это получают, я же – та, что всю жизнь провела в гонке за призрачным счастьем, но никак не могла насладиться победой.

Сорок четыре года – ни любви, ни детей, ни семьи…

Еле как запихнув чувства внутрь себя, под замок, я утёрла слёзы, сбросила запись Юрию Александровичу – моему юристу – и завела мотор.

Двадцать лет подряд я каждый месяц навещала свою подругу и только сегодня впервые решила перенести встречу и устроить супругу сюрприз. Вот только, похоже, у него они получаются лучше… А может, просто нельзя нарушать традиции?

Натянув улыбку, я звонила в ворота до боли знакомой дачи. Шли годы, у меня менялись мужья, но неизменным оставалось только то, что оплакивать очередную потерю я приходила сюда. Лена – моя лучшая подруга – давно поселилась здесь на постояннку, превратив это место в уютное семейное гнездо.

– Кристина? – распахнув калитку, удивилась подруга. Миловидная, с аккуратной стрижкой-каре и мягкой улыбкой, она всегда была моим катализатором. Если до этого я сдерживала эмоции, то сейчас, стоило её увидеть, как губы затряслись.

– Боже, что случилось? Что-то с Артёмом?.. – сипло выдохнула она, раскрывая объятия.

– Нет, – прошептала я, шагнув к ней и вдыхая сладкий аромат малины, что шёл от её кожи, – он жив и здоров, в этот раз умираю я.

– Ну что за глупости?! – еле сдерживая себя, протянула Лена и повела меня по дорожке в дом.

Здесь воздух был сладок и свеж, но мне было не до этого. Рыдания разрывали мне душу. Сквозь всхлипы я раскрыла неприглядную правду.

– Кобель! – припечатала на мою исповедь Ленка. – Не реви! Он не достоин твоих слёз! Надеюсь, когда ты застала их, мозги не растеряла и сделала пару фоточек.

– Обижаешь, – криво улыбнулась я, – у меня даже есть видео, и они уже у юриста.

– Лен, ну почему я? Я же всё для него делала! Где в этой жизни справедливость?! – заходила я на новый круг.

– Ох, не знаю – не знаю, почему жизнь так к тебе не справедлива. А что касается Артёма… блин, подруга, тебе же все говорили, что он молод.

– А я уже старая?! – взвилась, не ожидая такого удара от подруги.

– Не заводись! Кто, если не я, тебе это скажет? – огрызнулась она. – Ты и сама знаешь, что любишь не столько его, сколько саму идею, что у тебя будет семья.

– А разве это плохо? Я ведь не много прошу… да и насчёт Артёма ты ошибаешься. Люблю я его… Может, не той сумасшедшей любовью, как любят в молодости, но глубокой, и оттого мне так больно!

– Ох, Кристи… Хочешь, мы возьмём биту и расколошматим его новую тачку? Он в ней души не чает.

– Нет. Жалко. Я ведь купила.

– Верно! Вот же козёл, даже зло выместить не на чем, ничего своего не принёс.

– А может, глаза его тёлке выцарапать? – вполне серьёзно предложил тринадцатилетний сын Ленки – Пашка.

– Думаешь, папа тебя по головке погладит за такое предложение? – прищурилась подруга, пока я вытирала слёзы. – И вообще, что ты тут делаешь? Мы специально в спальню ушли от вездесущих ушей.

– Ма, ты возмущаешься на весь дом, сложно не услышать, что Тёмыч – козёл.

– Сколько раз говорила, не зови его так!

– Почему? Он сам говорил мне так его звать. И вообще, мам, завязывайте. Я вам уже чаю налил и торт порезал, – не дожидаясь ответа, он развернулся и хлопнул дверью.

– Торт? – удивлённо взглянула я на Ленку.

– Ага, – хмыкнула она, – новый телефон хочет. Уже неделю готовит, драит, в магазин бегает, за мелкой смотрит без истерик. Образцовый сын! Даже не жалко купить телефон, вот только обидно, что энтузиазм сразу пропадёт. Пойдём воспользуемся моментом?

– Пойдём, – слёзы улеглись сами собой. Удивительно, Пашка готовит?! Я его же только недавно на руках качала, а он уже советы даёт, да на стол накрывает.

Я с опаской заходила на кухню, отмечая, как грациозно двигается парень. В прошлый мой приезд он больше напоминал увальня, а сейчас вытянулся на пару сантиметров и двигался гораздо увереннее. Как быстро время летит, и дети растут…

Шоколадный блинный торт, посыпанный шоколадной крошкой, терпеливо ждал на середине стола на красивом блюде. Ленка доставала его только по праздникам, а вот Пашка церемониться с ним не стал. Я видела, как подруга с трудом прикусывает язык, чтобы не возмутиться, но держится. Мы аккуратно присели за круглый стол, давая парню полную свободу. Он заварил чай в красивом чайнике, что большую часть года стоял в серванте, и поставил к нему милые чашечки, расписанные весенними цветами. Тарелочки он так же выбрал парадно-выходные и даже не пожалел сил, чтобы залезть за столовым серебром, взяв оттуда десертные вилочки.

– Дамы, ваш чай готов, – наигранно поклонился он нам, довольно окидывая стол взглядом; получилось, словно с картинки. Переглянувшись с Ленкой, я отметила, как в её глазах встали слёзы, которые она постаралась украдкой смахнуть.

– Ма-а, не нравится?

– Что ты, сыночек, всё чудесно! – спохватилась она, притягивая его к себе.

– Ну ма-а, я причёску утром делал! – отмахивался от неё Пашка, при этом сам к ней наклоняясь. В его глазах всё ещё плескался детский восторг, который вот-вот исчезнет под натиском взрослой жизни. У меня вновь засвербело в носу, а слёзы стали застить глаза.

– Ну тётя Тина, ну что это такое?! Завязывайте! Хотите, я взломаю его социальную сеть и удалю аккаунты? Он же у вас нарцисс!

– И откуда только таких слов нахватался? – проворчала в ответ, отвлекаясь на тарелочку с блинным тортом. Красиво, но я этот десерт никогда не понимала.

– Ну вы даёте, сейчас в интернете всё можно найти и узнать! Ну, пробуйте! – нетерпеливо заявил он, я же, взглянув на него, видела перед собой целую жизнь.

Ленка уверенно взяла вилку и с восторгом отправила первый кусочек в рот.

– Блин, сын! Это класс! – растеклась она в комплиментах.

– А вы, тётя Тина? – впился он в меня требовательным взглядом, явно считая мать не авторитетом в судействе его кулинарных способностей. Я же криво улыбнулась и отломила кусочек, решив также расплыться в ложных комплиментах, но каково же было моё удивление, когда я поняла, что это и правда вкусно.

– Чёрт, Пашка! Это действительно вкусно! – на эмоциях выпалила я. – У меня так не получилось!

Было время, когда я неплохо готовила. И когда этот блинный торт стал модным на видеохостинге, я также попыталась сделать его в домашних условиях. Ведь блины я всегда пекла отменные: тонкие, кружевные и… абсолютно непригодные для торта, как показал опыт. Пашка же, не зная премудростей того, как должны выглядеть настоящие блины, испёк толстоватые и немного суховатые блинчики, которые с лёгкостью пропитал взбитыми сливками. Торт вышел изумительный, нежный, с ярким шоколадным вкусом.

– Как же так?! – изумилась я.

– Тебе помешал твой прошлый опыт, чтобы сделать идеальный торт, – философски заметила Ленка, доедая кусок.

– Наверное… Пашка, если мама не купит тебе телефон, то я подкину деньжат. Ты заслужил!

– Спасибо, тётя Тина! – взвизгнул он, теряя образ самостоятельного парня. – Ну, тогда я пошёл! Вот, я тут ещё достал… – нырнув в холодильник, он вытащил небольшую бутылку.

– Паша! – возмутилась подруга.

– Мама, спокойствие! Я ничего не видел, ничего не знаю! Мелкая проснётся, – я ею займусь! – после чего он поспешил покинуть кухню, закрыв за собой дверь.

– Вот же, паршивец самостоятельный! – качнула головой Ленка, добавляя в чай немного коньяка.

– Нет, я за рулём.

– Я по ложечке, пока говорим, всё из крови уже выветрится. К тому же это в медицинских целях – для поднятия градуса настроения! А то я прямо чувствую, как к нам подбираются депрессия и болячки… – подмигнув, она убрала бутылку в шкаф и достала из холодильника колбасу и сыр, я же тем временем медленно мешала ложкой чай. Я не помнила, положила ли сахар, но это монотонное движение успокаивало мой разум, вплоть до того момента, когда зазвенел мой телефон.

«Артём».

– Ответишь? – спросила Ленка, ставя тарелку с нарезкой передо мной.

– Не хочу, – выдохнула я устало. Сил никаких не осталось, меня захватила апатия.

– Тогда к чёрту его! – Ленка схватила телефон и сбросила вызов, а после перевела его в беззвучный режим. – Пусть понервничает!

– Не понимаю, зачем он так со мной? У нас ведь всё было хорошо! Мы только вернулись из медового месяца…

– И ты окунулась с головой в дела.

– Конечно! Как иначе? Меня почти три недели не было, но я же каждый вечер дома! К тому же, он не упрекал меня, заботился обо мне. Вон, даже мой мерин на ТО к другу загнал; ты же знаешь, что я вечно забываю, когда пора масло менять, фильтра, когда – колодки… Не понимаю, Лен. Он же после развода ничего не получит! Он сам предложил брачный контракт! Зачем он мне изменил?!

– Крис, есть люди, которым просто мало одной, хотят больше, и это даже не значит, что он не любит, просто он…

– Кобель, – припечатала я и глотнула уже подстывший чай. – Ох, Лен! Как же мне быть?! Как я себя соберу?!

– Как всегда. В этот раз случай даже проще; все живы. Ты пошлёшь Тёмочку к чертям, оставив его с голым задом, а потом мы окружим тебя заботой и поможем пережить и это, как всегда…

– Похоже, я обречена на одиночество.

– Ну что ты?! Ты ещё кого-нибудь встретишь… – неуверенно протянула Ленка. Встретившись с ней взглядом, я поняла, что она в это уже не верит.

– Знаешь, у меня было четыре попытки создать своё счастье… пожалуй, на этом остановлюсь.

– Крис…

– Не отговаривай меня. Больше никаких мужчин в моей жизни!

Отвернувшись, я скользнула взглядом по стене, увешанной фотографиями. По ней можно было отследить течение жизни моей подруги и её семьи, а также поворотный момент моей. Тогда, когда жизнь обрекла меня.

Я нашла взглядом старую фотографию со свадьбы Ленки. Двадцать лет прошло, а воспоминания в моей голове свежи, словно это было вчера.

Глава 2.

На этом фото были изображены абсолютно счастливые молодые и их друзья. Я моментально отыскала себя взглядом: жёлтое короткое платье, высоченные шпильки, тонкие выщипанные брови, которые теперь не в моде, и широченная улыбка на губах. Кажется, так я больше никогда не улыбалась. На моей тонкой талии – широкая ладонь Лёхи. Он прижимал меня к себе до неприличия близко, но всем плевать, мы тогда быль пьяны и не алкоголем, а молодостью и ощущением того, что мы только начинаем жить. Его разноцветные глаза светились счастьем, как и мои.

Лёша и Андрей – Ленкин муж – только закончили университет МВД и с пылом, свойственным юности, пытались пробиться на службе. Конечно, они были юнцами, и отношение к ним было соответствующее, но судьба им благоволила; за месяц до свадьбы ребятам удалось взлететь. Парни проявили героизм при облаве на преступную группировку: спасли заложника. Старшие оперативники говорили, что они заговорённые, раз без единой царапины вышли из той мясорубки, умудрившись прихватить с собой потерпевших. В тот день я думала, что у меня сердце разорвётся от испуга. Мне выбранный им путь не нравился, но я старалась принять его. Ведь от любви не уйдёшь, а Лёшу я любила до безумия. Казалось, его не станет, – и весь мир для меня рухнет, земля остановится или сердце перестанет биться от горя.

А Лёшка только посмеивался: «Кристи, всё у нас будет хорошо! Мы ещё будем старенькими смеяться над твоими страхами». Ах, Лёха-Лёха!

Мы дружили с детства, я ждала его из армии, ждала, когда на последнем курсе он сделает мне предложение… С тех пор я никогда так ничего не ждала. Казалось, даже двадцать лет спустя я помню запах его кожи – аромат выглаженного хлопка; помню, как он пах после тренировки потом или после долгого напряжённого рабочего дня, – тогда к аромату кожи примешивался горький запах табака. Меня это никогда не раздражало, а только дурманило.

На Ленкиной свадьбе мы гуляли практически до утра. Шумные, молодые, счастливые, мы вышли встречать рассвет. Я куталась в его пиджак, а он целовал меня хмельными губами, прикусывал мочку уха и шептал моё имя. Я же, словно котёнок, куталась в его любви. Друзья смеялись: кто здесь истинные молодожёны?! Но нам было плевать. Только сейчас я понимаю, что мы словно чувствовали и спешили жить, наслаждаться каждой секундой и быть счастливыми. Я до сих пор помню его влюблённый взгляд на себе…

«Эй, герой!» – оклик, который изменил мою жизнь. Мы не были к нему готовы. Стояли на набережной, убаюканные предрассветным спокойствием. Почему мы с Лёшкой стояли с краю? Почему он откликнулся и сделал к нему шаг? Почему мы не уехали раньше, ведь хотели сбежать?! Эти вопросы до сих пор иногда посещают мою голову.

Один из преступников, что не был в тот день, когда накрыли ОПГ, решил отомстить. Что у него было в голове? Зачем? Для чего? Почему тянул? Я не понимала до сих пор. Но в то проклятое утро он пришёл с макаровым и выпустил пять пуль в моего Лёшу, три другие попали в парней, что ринулись его обезвреживать.

Спустя двадцать лет я до сих пор помню аромат пороха и крови, как я цеплялась за рухнувшего наземь мужа, как рыдала над его телом.

– Кристи, прости. Не быть нам старенькими… – прохрипел он с пузырьками крови на губах.

Его разноцветные глаза устремили свой неподвижный взор на рассветное небо и стали медленно угасать. Из уголка губ бежала тёплой струйкой алая кровь, а сердце перестало биться ещё до того, как приехала скорая.

Даже сейчас, вспоминая его, моё сердце замирало, а в уголках глаз собирались слёзы.

Мне тогда казалось, что и моё сердце остановится, разорвётся на части, но нет… Через год я научилась заново дышать, а ещё через год даже снова начала жить. Правда, смех стал тише, жесты – не такими яркими, а при слове «герой» я постоянно вздрагивала. Если бы не Андрей и Лена, я бы не выкарабкалась. Они вытянули меня и вернули к жизни, даже пытались свести с коллегами, но опера с тех пор для меня под запретом. Я решила как можно дальше отстраниться от этих людей, понимая, что второй раз такое не переживу.

Именно тогда я встретилась с Романом. Я не могу сказать, что любила его на разрыв аорты, такое в жизни бывает только раз, но всё равно я его любила. Он заставлял меня улыбаться, отогревая замёрзшее сердце. Мужчина относился ко мне как к королеве, дарил охапками розы, дорогие шубы и бриллианты. У него был свой небольшой бизнес, что позволил мне вести непривычную для меня жизнь. Он был напорист, а я, наученная прошлым опытом, не стала откладывать своё счастье. Мы поженились через три месяца после знакомства, и я сразу задумалась о ребёночке. Не хотела больше ждать лучшего момента… Ах, если бы знать!

Через полгода, когда мы собирались на какой-то из больно важных приёмов, на которые муж стал возить меня после свадьбы, приговаривая, что он теперь – примерный семьянин, и можно задуматься о карьере в политике, я забыла сумочку в спальне и поспешила вернуться. Рома же решил прогреть чёртову машину.

Взрывная волна выбила окна в спальне, осыпав меня мелкими осколками и лишив ещё одной возможности на счастье. Ко днищу его шестисотого мерса была прикреплена взрывчатка.

В этот раз я собрала себя быстрее, ведь оказалось, что если не поторопиться, то можно оказаться выкинутой и из собственной квартиры. Бизнес-партнёры Ромы подсуетились. Бизнес полностью перешёл в их руки, а со счетов исчезли деньги. На меня попытались повесить несуществующие долги и отобрать квартиру, но мне повезло, что в наследство от Лёши мне достались верные друзья и отличные опера, которые к тому времени продвинулись по службе. Деньги со счетов хоть и исчезли бесследно, но бизнес они вернули, одного партнёра даже посадили, доказав, что это он заказал Рому.

Страшные люди и опасный мир. С ними я так же больше не желала иметь дел, потому продала Ромкин бизнес за меньшую сумму. Мне тогда было главное – уцелеть, ломать копья на амбразурах я не желала. Вот только следующие семь лет посвятила тому, что на вырученные деньги купила пентхаус в охраняемом ЖК, открыла фитнес-клуб, а затем и салон красоты. К тридцати четырём я полностью увязла в работе, была при деньгах, но абсолютно одинока. Тут меня вновь настигло желание стать счастливой и родить ребёночка.

Моё знакомство с Александром было чистой насмешкой судьбы, он выбивался из круга моих знакомых. Профессор не пил, не курил, был порядочным трусом, тёмными делишками не баловался, во мне души не чаял, и я позволила ему меня любить, а после свадьбы и сама отогрелась в этой простой и понятной жизни, полюбив его. Он был далёк от криминального мира и с органами правопорядка не связывался. Жил в своём уютном мирке, где преобладали цифры, теоремы и различные загадки. За рулём автомобиля никогда не сидел, что было для меня несомненным плюсом: к машинам в то время я старалась не подходить, а если же приходилось, то меня охватывала паника. На моё счастье, мой фитнес-центр, как и салон красоты, находились на первом этаже элитки, в которой располагался мой же пентхаус. Муж же на работу ездил на велосипеде. Идеальный мужчина! Как самый ответственный из всех встреченных мною за эту жизнь людей, он ездил в светоотражающем жилете, с сигналом, в шлеме, даже налокотники надевал, только это не спасло, когда он ранним утром направился на первую пару, а его сбил возвращающийся с бурной ночи мажор. Тому хоть бы хны, а супруга у меня вновь не стало. С тех пор я не любила велосипеды, зато страх перед машинами поборола.

Казалось, судьба не желает мне счастья…

Но вот после сорока я вновь поддалась на жаркие ухаживания молодого фитнес-тренера. Он был младше меня на десять лет, хорош собой, накачан и казался чистым как дитя. Искренним, доверчивым… лицемером.

– Эй, подруга… Ты как? – еле коснулась моей руки Ленка, выдёргивая из вязкого болота воспоминаний. Медленно коснувшись лица, я поняла, что слёз больше нет, и желания лить их – тоже. Внутри было пусто и спокойно.

– Дура я, Ленка. Уже за сорок, а всё верю, что и на моей улице проедет поезд счастья. Ничему меня жизнь не учит! Но в остальном всё хорошо… Правда, всё хорошо! – постаралась развеять сомнения, что отчётливо виделись на расстроенном лице подруги. – Не понимаю, что я так разревелась. Ну – предал, ну – выгоню… А так – все живы!..

– Это гормоны, Крис. Ты же начала процедуру ЭКО, – понятливо кивнула Ленка, а я замерла.

– Ведь точно, врач предупреждала, что я могу быть более эмоциональной, чем обычно. Вот же Тёма засранец! Мы могли быть так счастливы! – взвилась я от обиды, только сейчас отчётливо понимая, что, наверное, его я-таки не любила. Иначе почему боль стихла? Дня не прошло, а я могу мыслить здраво и даже представляю свою жизнь после него. – Поеду я… Надо выгнать засранца, – стала собираться.

– Может, останешься? – удивлённо подхватилась подруга. – У тебя сейчас этап отрицания, а как он пройдёт, так опять плохо будет.

– Нет, Лен. Я своих мужей вспомнила и поняла, что не будет. Знаешь, как рукой сняло. Пусто, звонко, но не больно. Я даже ещё сегодня поработать успею.

– Да как же так?! Не уходи. Вечером с работы Андрей придёт, шашлык пожарим. Оставайся, Кристин!

– Нет, не уговаривай! Ещё полдня впереди, дел переделаю, да и тебя отвлекать не буду. Хватит уже, а то столько лет у меня жилеткой работаешь.

– Дура ты, Крис! Друзья на то и даны! – обиженно буркнула она, крепко меня обнимая.

– Кстати, вот… торт был шикарный! Пашка заслужил! – вытащила я из сумки приличную пачку купюр. – Должно хватит ему на телефон!

– Кристина, – недовольно поджала губы Ленка, – сколько раз говорить, что нам твои деньги не нужны.

– А сколько раз говорить, что мне их тратить не на кого? К тому же, это Пашке. Не хочешь на телефон, положи ему на счёт, – подмигнула я ей, выходя за порог.

– Крис, нехорошее у меня что-то предчувствие, – выдохнула она мне на ухо, когда обнимала около машины.

– Не волнуйся. Всё у меня будет хорошо!

Сев за руль, я включила случайную песню: заиграла «Young and Beautiful». Музыка обволакивала, а перед взором вставали разноцветные глаза Лёхи, а вместе с ними – и ком в горле по былому. Аккуратно тронувшись, я быстро проехала жилой массив и выехала на единственную дорогу, что могла вывести с этой горы.

День был чудесный, ярко светило солнце, когда я поняла, что управление машины отказывает.