Текст книги "Пятая попытка для обреченной вдовы (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава 11.

– О, дорогая! Наконец-то! – стоило мне ступить на порог гостиной, как на меня ринулась фарфоровая блондинка: белые кудри, огромные голубые глаза, аккуратный носик и маленький круглый алый рот. Её точёная фигурка была облачена в зефирное голубое платье, что мягко облепило меня со всех сторон, стоило ей меня приобнять, окутывая стойким ванильным ароматом. – Я так переживала, так переживала… – вздохнула она, отстранившись и вытащив из рукава тонкий кружевной платочек, прикоснувшись им к уголкам своих кукольных глаз. – Думала сегодня навестить тебя, но ты уже выписалась... Это ужасно эксцентрично – бросить лечение, чтобы помчаться на фабрику! – не забыла укорить она меня. – Ну что же мы стоим?! Скорее проходи! – уверенно потянула за руку по направлению к дивану. – Может, выпьем чаю? Нет, лучше чашечку крепкого кофе, ты же его любишь. Ах да, ты же всё забыла… – тараторила она, не давая мне вставить и слово, но, может, это и к лучшему. Мне сейчас хотелось выругаться, отчего её нежные ушки точно скрутились бы в трубочку. – Сюзан сказала, что ты сегодня выезжала без меня в банк. Дорогая, ты должна сейчас особенно беречь свою репутацию! Сплетни разносятся вместе с ветром, а имя твоего папеньки сейчас на грани скандала. Что будет, если он умрёт?! Не забывай, что репутация для девушки из высшего общества превыше всего.

– Как я могу забыть, когда мне твердят это на каждом углу? – саркастически протянула я, но она подоплёку не расслышала, продолжая щебетать:

– Тебе обязательно нужно появиться на прощании… Боже, как это ужасно! Такой молодой, такой молодой… – сокрушалась она, качая головой. – Прими мои искренние соболезнования… Ах, надо было свадьбу назначать хотя бы на пару месяцев раньше. Тогда бы ты уже была вдовой – это бы упростило тебе жизнь…

У меня начинал подёргиваться глаз, а на языке вертелось немалое количество язвительных комментариев, но я сдержалась. Вместо этого – молчала, стиснув зубы и крепко вцепившись пальцами в ткань платья.

– Была бы вдовой – делала бы, что хотела. А главное – деньги стали бы твоими! – с мечтательным видом похлопывала она меня по ладони.

– Патрисия, – не выдержав, я оборвала её меркантильный щебет. – Деньги, безусловно, важны, но не такой ценой, – резко высказалась. Женщина, словно испуганная птичка, поджала ладони к себе и глупо хлопала ресницами. Видно, соображала она туго, ведь даже когда горничная принесла кофе, та сидела, не шевелясь и слегка нахмурив лоб.

– Я тебе очень благодарна за беспокойство, – сбавила я оборот, – но сейчас нужно действовать не так, как от меня ожидает общество, иначе я могу остаться не у дел, без денег, без связей. Вот этого как раз «приличное» общество и не простит. Если я сохраню деньги семьи, да ещё и приумножу, то они с радостью закроют глаза на все мои выходки. А теперь – извини, – выпив одним глотком чёрный кофе, я отставила чашечку, – мне пора идти.

– Я с тобой, – подхватилась она, словно выйдя из транса.

– Не стоит, – всё ещё мягко пыталась ей отказать.

– Стоит. Твой папенька выплачивал… выплачивает мне приличную сумму за то, чтобы я берегла твою репутацию, – гордо вскинула она голову. Я же, глядя на неё, никак не могла понять, почему именно она стала моей дуэньей. Никого более уважаемого и умного не нашлось, почему эта блондинка?

– Госпожа, к вам герцог Кеннингтон, – дворецкий подкрался незаметно, заставляя меня нервно вздрогнуть и обернуться на него. В его вытянутой руке замер серебряный поднос с карточкой, где было витиевато выведено: «Кеннингтон». Словно одно только это имя должно открывать любые двери.

Я же, нахмурившись, смотрела на эту карточку, как на таракана, чувствуя подвох.

– Герцог? Собственной персоной?! – эмоционально выдохнула Патрисия. – Скорее зови его, Эндрю. Не дело заставлять его ждать!

К чести дворецкого, он не шелохнулся, ожидая моего решения.

– Зови, – вздохнув, решила его принять, прекрасно понимая, что человек с титулом герцога может не простить отказа. – Я его знаю? – стоило дворецкому отойти, тут же обратилась к Патрисии.

– Нет. Насколько я знаю, – нахмурила она свои милые бровки. – Может быть, ты и была представлена, ведь папенька исправно выводил тебя в свет, но близко вы точно не общались. Да какая разница, это же герцог Кеннингтон! – восторженно защебетала она, поправляя складки платья. Потому я с интересом прислушалась к упругим уверенным шагам, что стремительно приближались.

Светловолосый мужчина был высок и статен. Его зелёные глаза и лёгкий изгиб улыбки показались мне знакомыми, как и цепкий взгляд, что легко пробежался по Патрисии и остановился на мне. Мозг сам провёл параллели, я со вздохом была вынуждена с ним согласиться. Передо мной, несомненно, стоял родственник короля.

– Госпожа Фоксгейт, – сократив расстояние, он галантно поклонился, – примите мои соболезнования по поводу утраты вашего жениха. Несомненно, это огромная потеря не только для вас, но и для будущего нашей страны. Он был яркой личностью, которой больше не суждено сверкать. Что касается вашего отца, то он – крепкий мужчина, и я верю, что в скором времени вновь присоединится к вам.

– Благодарю, – проговорила я, глупо приседая и в то же время надеясь, что это отдалённо напоминает книксен.

– Надеюсь, я не потревожил вас, заявившись без предупреждения?

– Нет, – проговорила с заминкой после того, как Патриция громко кашлянула, – позвольте представить мою дуэнью – Патриция Дювон.

– Очарован, – склонился он перед ней, на что женщина заалела, приседая в изящном книксене. У неё он вышел в разы привлекательней.

– Присоединитесь к нам? Кофе? – взяла на себя роль радушной хозяйки Патриция, пока я мысленно завывала. Мне ехать нужно!

– Было бы прекрасно. Я предпочитаю с молоком, – тут же воспользовался ситуацией герцог, присаживаясь напротив.

– Не хочу показаться грубой, но я должна вас покинуть. К сожалению, мне сейчас нужно быть в другом месте, – добавив в голос наигранной сладости, я с сожалением вздохнула.

– Как же так?! – возмущённо впилась в меня взглядом блондинка.

– Тогда, если позволите, прошу всего пять минут вашего времени, – герцог внезапно отбросил светский тон.

– Конечно. Составите мне компанию в саду? – кинула взгляд на двери, выходящие на террасу. Я заметила, что к особняку прилегает ухоженный сад, но заглянуть туда всё не было времени. Так почему не убить сразу двух зайцев?

– С удовольствием, – откликнулся мужчина, поднимаясь, – надеюсь, вы доверяете мне и королю, пославшему меня сюда, – обратился он к Патрисии, что поднялась вместе с нами, – и позволите побыть нам наедине. Конечно же, вы прекрасно сможете видеть нас в окно.

Говорил он с мягкой обворожительной улыбкой, отчего женщина таяла. И как только её можно было взять на роль поборницы морали?!

– Так вас прислал король? – перешла я сразу к делу, как только мы вышли в сад, который оказался настоящей жемчужиной.

Узкие гравийные дорожки извивались между цветущими клумбами, где медово благоухали розы, кусты лаванды и пионы. Тонкие стволы кипарисов и стриженые липы образовывали зелёные коридоры, а у подножия мраморных ваз порхали яркие бабочки. Где-то журчал небольшой фонтан, к которому стекались птицы – синицы, трясогузки и даже пара горлиц. Тёплый воздух дрожал от солнечных бликов и тонкого аромата цветущей акации. Природа не разделяла моих забот, проживая своё лучшее время – лето.

– Надеюсь, вы доверяете мне… и королю, который послал меня, – заметил герцог, когда мы вышли на аллею.

– Несомненно. Разве у меня может быть иной выбор?! Значит, вы – та самая помощь, которую обещал король? – мой взгляд оценивающе проскользил по этому щеголю, гадая, как он может мне помочь.

– Выходит – так, – немногословно улыбнулся он мне.

– Я думала, он поговорит с банкиром… – тихо буркнула, но мужчина, как назло, услышал и возмутился:

– Но я же лучше банкира!

– Да? В чём? Как вы можете мне помочь в сложившейся ситуации? – вопрошала я.

– Вам не нужно переживать. Я уже велел своему юристу и управляющему заняться фабрикой. Можете быть за неё спокойны.

Взглянув в его глаза – ясные, уверенные, с лёгкой тенью самодовольства, я с ужасом поняла, что он искренне считает, что облагодетельствовал меня.

– Как же деньги? Банкир даст вам доступ?

– К сожалению, нет, – поморщился он, – Беранже – старый упрямец. Но если понадобится, он спокойно выдаст мне заём.

– Конечно, вы же мужчина, – ядовито протянула я, все ещё не смирившись с местными нравами.

– Конечно! Для меня открыты любые двери! А уж когда я заинтересован, то преград и в помине нет.

– В чём же кроется причина вашей заинтересованности? – остановившись, я смотрела прямо ему в глаза, ожидая ответ.

– Что? Прошу прощения?

– Вы сказали, что заинтересованы, но в чём именно кроется причина вашей неизвестно откуда взявшейся тяги к благотворительности?

– Вы всегда так прямолинейны? – сбившись с толку, он отбросил маску и поинтересовался с настоящим любопытством в голосе.

– Не знаю, вряд ли, – пожала плечами, не отступая, – нынешние обстоятельства способствуют. Так вы не ответили: что пообещал вам король?

– Может, он направил меня к вам по доброте душевной?

Чуть склонив голову к плечу, мужчина с прищуром рассматривал меня. Оценивал, взвешивал каждое моё слово, а я всё больше утверждалась, что мне его помощь не нужна. Боюсь, цена за его услуги будет непомерной.

Хамить не стала, искренне отвечая на поставленный вопрос. В конце концов, я же не дура, чтобы сказать, что не верю в королевскую милость.

– Может, – обронила, продолжая свой путь. – Давайте вернёмся в дом и там продолжим, – быстрыми шагами направилась к дому, видя, как Патрисия моментально отбежала от окна, где пристально за нами наблюдала. – Вы пока присаживайтесь, выпейте кофе, а мне нужно припудрить носик, – не дожидаясь ответа, пролетела через гостиную, оставляя герцога наедине с дуэньей. Думаю, она сможет занять его на некоторое время.

Звонко цокая каблучками, я пересекла коридор, но не поспешила в ванную комнату, как думали мои гости, а заглянула в кабинет, где меня дожидалась уже собравшаяся Онора в компании слуги, который будет нашей охраной – крепкий мускулистый парень с ладонями, словно лопаты. Приложит одним кулаком – прямая дорога на остров Милосердия в лечебницу, а если двумя, то сразу на кладбище. А это не говоря о том, что его коричневый сюртук топорщился в районе талии, где были припасены особые сюрпризы для несговорчивых.

– Быстро. Уезжаем, – скомандовала я. Дважды повторять не пришлось.

Во дворе меня дожидался отцовский экипаж с верными нам слугами. В компании Оноры и охранника мы вместе с украшениями загрузились внутрь и направились к ювелиру.

Я ощущала, как девушка бросала на меня заинтересованные взгляды. Наверняка она была в курсе, что ко мне заявился герцог.

– Спрашивай, – обронила я, жадно вглядываясь в окно, стремясь впитать в себя этот город: улицы, людей, повадки.

– Герцог Кеннингтон – кузен короля, – не стала она таиться, – его помощь была бы кстати.

– Только цена у неё для меня неподъёмная. Зачем кому-то спасать фабрику? Перенимать на себя управление, привлекать юристов… просто так? Вряд ли. Тут может быть только один исход – фабрика будет его. Со мной или без меня. Ни один из вариантов мне не нравится.

– Он – герой, обласкан светом, богат и красив, так может быть, вариант «с вами» – не самый плохой? – девушка улавливала всё на лету, вызывая у меня уважение.

– Что-то мужчины рядом со мной не задерживаются, Онора… – тяжко вздохнула я.

– Так может, все они были не те? – вмешался молчаливый слуга, но тут же смутился: – Прошу прощения, госпожа…

Я же не ответила, мысленно вопрошая: а как найти и не потерять того самого?

Глава 12.

Впервые в этой жизни мне действительно повезло. Сразу и без оговорок. Господин Левуатье оказался не то что другом Кристель – он был очень предан ей. Не просто ювелир, а талантливый художник, нашедший в ней свою музу. Он был искренним и чутким, у меня не зародилось даже сомнения, что мужчина лицемерит. Он выписал мне чек, пообещав сохранить для меня большую часть украшений, а для некоторых комплектов найти достойных владельцев, готовых заплатить ещё более щедрые суммы. И всё это – в ближайшие дни.

Я была одновременно тронута и расстроена. Мне претило ему врать, потому под предлогом того, что нужно ехать на прощание, я покинула мужчину, не задержавшись даже на чашку чая.

В ломбарде уже никто не заботился о моих чувствах. Да и цену давали унизительно маленькую, но выбора не было. Я с тоской наблюдала, как приёмщик черкает металл на оборотной стороне украшений, делая пометки. Тоска и вина за то, что не смогла всё это сохранить, пытались пробраться в душу, но я задавила их в зародыше. Ценить нужно только живых. Остальное – приходящее. Придёт день, и я не просто восстановлю коллекцию украшений своей предшественницы, а приумножу её.

Онору я высадила у ворот фабрики вместе с охранником. Только после этого направилась домой – к моему потерянному жениху, ощущая себя опустошённой.

Кристель потеряла жениха, а я знала, что значит терять любимых. Горькие воспоминания накатывали волна за волной, воскрешая в памяти чувства, которые я бы предпочла забыть.

Потому, когда прибыла на место, мои глаза были красными взаправду, а чувство потери – искренним.

Особняк Грейвстоунов был стар и величественен, хоть и видал на своём веку лучшие времена. Я за свою жизнь научилась на глаз определять, когда у людей финансовые проблемы, но они предпочитают делать вид, что всё прекрасно. Вот и здесь за ухоженной аллеей перед домом виднелись запущенные заросли кустарников и деревьев, что уже давно требовали стрижки умелой рукой садовника, на чьи услуги не было средств.

Зайдя внутрь, я отметила взглядом мощную деревянную мебель из тёмного дуба, сделанную век назад. Всё ещё в прекрасном состоянии, но давно не в моде. По своему дому я могла судить, что нынче в почёте лёгкость и утончённость. Поместье было построено с размахом, но стены были непозволительно голы. Кое-где остались следы от картин, что были сняты и, скорее всего, проданы.

Грустные выводы напрашивались сами собой: по любви ли должен был состояться брак? Не искал ли жених Кристель выгоды, как и мой четвёртый муж?.. Обида острой иглой кольнула сердце – за неё и за себя.

– Кристель, моя дорогая! – тонкий срывающийся голос заставил меня обернуться. Высокая измождённая женщина в трауре, облачённая в чёрное от макушки до пят, стояла с чуть дрожащими руками, словно в порыве заключить меня в объятия. Лицо её было бледно, глаза – заплаканы.

– Госпожа Грейвстоун, – проговорила я, чуть склонив голову. – Мои искренние соболезнования. Его смерть – невосполнимая утрата.

– Ах, дитя моё… – она приложила кружевной платок к глазам. – Вы были так близки… почти семья. Я… я не знаю, как теперь быть.

– Вы – сильная женщина, мадам. Я уверена, вы найдёте путь, как всегда находили, – вежливо отозвалась, не давая эмоциям вырваться наружу.

– Семья… да, именно так я всегда к вам относилась. Мы с моим сыном много обсуждали ваше будущее. Он был столь вдохновлён вашей мягкостью, вашей преданностью, вашей утончённой красотой… – она склонила голову, будто принося печальный реверанс воспоминаниям. Мне не оставалось ничего иного, как предаться печали вместе с ней. – Побудьте со мной, – взяла она меня за руку. – Вы почти его жена, вам следует, как и мне, принимать гостей.

Я не нашла, что возразить, и потому, под руку с ней, медленно прогуливалась по залу, полному холодных мужчин и лживых женщин. Я чувствовала, как на мне с жадным интересом останавливаются взгляды – они искали поводы для сплетен. Им было всё равно на погибшего, их интересовал только протокол и то время, которое они обязаны провести в этом доме.

Их лицемерие раздражало меня до дрожи. Как и слова, что якобы должны приносить утешение, но звучали пусто и сухо. Я вспоминала похороны второго супруга – те же напыщенные речи, те же вкрадчивые взгляды, а за ними скрывался один-единственный вопрос: кому и что достанется. Тогда, как и сейчас, скорбящие были хищниками в овечьих шкурах. Меня начинало подташнивать от их фальши, но возможности уединиться не представлялось, и я спасалась, переводя взгляд на картины и фотографии на стенах.

Среди них особенно выделялись фотографии, точнее – изображения, странным образом напоминавшие старые снимки из моего мира, но живые. Они двигались. Не больше пары секунд – лёгкое движение до момента съёмки и чуть-чуть – после. Волшебство, да и только.

– Каким же он был красивым… – пробормотала госпожа Грейвстоун, заметив, как я задержалась у одной из рамок.

На ней был высокий худощавый мужчина – не старше меня, со жгучими глазами и уверенной улыбкой. Он позировал, облокотившись на борт корабля, на фоне плывущих облаков. Вдали мелькали силуэты дам, одна из которых на мгновение появлялась на снимке с яркой сумочкой, напоминающей павлинье перо.

– Это он возвращался из Альбиона. Служба была окончена…

Женщина вновь всхлипнула, и я почти машинально обняла её за плечи, кивая, будто разделяла её чувства. Внутри всё сжималось.

Когда я думала, что гости уже подошли к концу, и можно с чистой совестью улизнуть, из сада в дом вынырнули два джентльмена в компании девицы, до ужаса напоминающей госпожу Грейвстоун, только на двадцать лет моложе, и сразу направились к нам.

– Госпожа Фоксгейт, – произнёс герцог Кеннингтон с вежливой, но чересчур широкой улыбкой. – Примите мои соболезнования. Мне искренне жаль вашего жениха, – склонил он голову. И как только здесь оказался?! Я же оставила его с зефиркой!

– Несомненно, он был выдающимся молодым человеком, – вступил Блейкмор. – Это невосполнимая потеря не только для вас, но и для всей страны. Он был слишком молод, чтобы его звезда погасла. Но, как известно, судьба забирает лучших раньше всех…

Он говорил удивительно многословно для человека, который привык иметь дело со смертью.

– А вы были знакомы? – я не смогла скрыть яда в голосе, прожигая его взглядом. Ну, что поделать, если только один его вид выводит меня из себя. Я сразу становлюсь в стойку, готовая защищаться.

– Увы, не довелось, – печально качнул он головой.

– Дорогая, ты, наверное, не знаешь, но этот господин – славный сын рода Блейкмор, – мягко попыталась урезонить меня матушка умершего жениха. – Они всегда стояли на защите нашего королевства. Он ведёт расследование случившейся трагедии… – женщина не сдержалась и вновь расплакалась, прижимаясь к моему плечу.

– Матушка, полно вам, – попыталась вмешаться её дочь, та самая, что сопровождала джентльменов в саду. Она шагнула ближе, но это только усилило плач матери, которая была не в силах справиться с горем, что вновь и вновь накрывало её.

– Пойдёмте, госпожа Грейвстоун, вам нужно немного отдохнуть, – я старалась говорить мягко, словно с ребёнком, ведь прекрасно понимала, что горе ещё долго будет преследовать её, а держать лицо в такие моменты бывает очень сложно, и нужны люди, которые просто позволят выплеснуться эмоциям и поддержат в своих объятиях.

Стрельнув на мужчин недовольным взглядом, я отметила, что дочурка не спешит идти за маменькой, предпочитая их компанию.

Блейкмор задумчиво смотрел мне вслед, почти без неприязни, в то время как Кеннингтон провожал взглядом с неприкрытым интересом. Вот привязались же на мою голову!

Женщина совсем повесила голову, но, благодаря подоспевшей горничной, я нашла нужную комнату и помогла ей прилечь. Оглядевшись, поняла, что здесь всё было гораздо плачевнее, чем даже в доме. Обои выцвели, а мебель давно не обновлялась, хотя портьеры и балдахин были новенькими. От них шёл нежный запах лаванды.

В очередной раз в голову закралась мысль, что всё же это был бы брак не по любви, отчего я не сдержалась и скривилась.

– Он любил тебя, Кристель! – с внезапной силой женщина схватила меня за ладонь. – Знаю, что ты многое сейчас не помнишь, оттого может показаться, что мой мальчик был охотником за приданым, но это не так. Он цепко хватался за жизнь, отучился в колледже, получая стипендию его величества. Ему для этого пришлось проглотить свою гордость, ты же не представляешь, как сложно юному главе некогда блистательного рода заявить во всеуслышанье, что у нас нет денег, и пройти конкурс на стипендию вместе с детьми нуворишей, а то и вовсе горожан, – она говорила с искренним жаром, отчего я чувствовала, как зарождается сочувствие – не к мужчине, которого я не знала, а к матери, так отчаянно цепляющейся за память о нём. – После он поступил на службу в посольский корпус. Пять лет провёл в Альбионе и сумел построить стремительную карьеру. Когда мой сын вернулся на родину, у него уже были связи и сбережения. Пара удачных вложений позволили нам выдохнуть и даже сделать небольшой ремонт… У него бы всё получилось, Кристель, – взяв из рук горничной стакан с жидкостью, в которую та накапала успокоительные капли, несостоявшаяся свекровь залпом осушила его. – Мы бы и Элизу выдали замуж, и младшему смогли бы помочь пробиться в свет, – с грустью провожала свои не сбывшиеся мечты.

– Ещё всё получится, – откликнулась я.

– Вряд ли, – расположилась женщина на подушках. – Только ты нас не забывай, Кристель, заглядывай иногда… Будем вместе вспоминать моего мальчика.

– Конечно…

– А где кольцо? – удивлённо заметила она пропажу, подскакивая.

– Не знаю, – облизнув губы, я старалась подобрать нужные слова, но успокоительное начало действовать, и её веки постепенно стали смеживаться, – но я обязательно его найду, – обратилась к уже спящей женщине.

Передав её в руки горничной, я покинула спальню, спеша оставить и дом, пропитанный утратами и тоской.

– Опять спешите? – голос Кеннингтона нагнал меня на лестничной площадке. Слегка постукивая перчатками по бедру, он также спускался со второго этажа.

– Вы? Я была порядком удивлена, встретив вас здесь.

– Ну да, по-вашему, я должен был проводить время в компании вашей чрезмерно «строгой» дуэньи, – фыркнул он совсем не аристократично. – Как-то не так я представлял благодарность за свою помощь.

– За помощь?! А я её у вас просила?

– Хотите сказать, что она вам не нужна?! – насмешливо выгнул он бровь, нависая надо мной.

– Очень нуждаюсь! Но не в такой, какую вы предлагаете! – я резко поднялась по ступенькам, чтобы хоть немного сгладить разницу в росте. – Вы спросили меня: «Кристель, как я могу тебе помочь?» А король спросил, нужен ли мне такой помощник, который придёт и заберёт фабрику отца, отстранив меня, словно, я – так… пыль под вашими ногами?!

– Всё не так…

– Так! – наседала я. – Мне очень нужна помощь, чтобы, когда очнулся папенька, я могла ему вручить его же дело жизни! А не сообщить, как, пока он был без сознания, я оказалась настолько беспомощна, что у нас забрали всё. И мы теперь должны герцогу Кеннингтону. И, боюсь, долг неподъёмный! Такой помощи мне не нужно! Я лучше буду грызть землю, не спать ночами, но фабрика останется в моей семье!

– Никто не собирается отнимать у вас фабрику, откуда такие мысли? Просто хотим помочь…

– Да неужели?! Что я должна буду вам? Вы поможете, возьмёте фабрику в лоно своих предприятий, не отдавать же потом обратно? Какой законный способ оставить её? Моя свобода… – последнее я крикнула в запале, но по тому, как он смутился, поняла, что попала в цель.

– Между прочим, все незамужние девушки королевства почли бы это за честь! – рыкнул он в ответ, лелея задетую гордость.

– Я – не все! Я потеряю свою свободу только по любви! А потому вашу помощь больше не предлагайте! – я эмоционально развернулась, всплеснув юбками, и помчалась прочь, негодуя. У девушки только умер жених, а ей нового нашли!