Текст книги "Пятая попытка для обреченной вдовы (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 35.

«Эмоции никогда не доводят до добра! Какого чёрта отправила Ру в экипаж?!» – мысленно вопрошала я, теребя веревки на руках.

Очнувшись, я поняла, что мои руки и ноги связаны, а шёлковый платок во рту не даёт сказать и слова.

Хоть портьеры и были плотно сомкнуты, я видела, что нахожусь в богатом доме. Мебель была добротная, кровать, на которую меня кинули, – мягкая и застелена парчовым покрывалом, украшена множеством подушек, которые мешали мне принять более удобное положение. Пахло чистотой и лавандой. В этом доме явно кто-то жил…

«Корсак?! Почему он меня украл? И он ли?..»

В голове роились вопросы, пока тело, словно гусеница, извивалось на кровати, пытаясь устроиться поудобнее. Руки были связаны за спиной, и хотя я была худенькой, длинные юбки совсем не помогали перебросить их вперёд. Но, пыхтя и ворча про себя, всё же справилась с этим нелёгким делом, и теперь зло глядела на тугой узел.

Его что, завязывал моряк?! Я такие видела на картинках, когда в детстве открыла книгу по макраме. Помнится, на той странице как раз был изображен матрос… Жаль, что я как открыла, так и закрыла книгу, не завязав ни одного узла. Глядишь, может быть, сейчас смогла бы развязаться без посторонней помощи!

Пальцы, несмотря на узел, бодро шевелились, а вот ног я почти не чувствовала.

«Явно кровообращение пережали, гады!»

С трудом скинув туфли, я постаралась размять ступни и только потом занялась шёлковым платком, больно впившимся в уголки рта.

«Скользкий, засранец!»

Костерила я на все лады так модную в этом времени мужскую часть гардероба. Она сопротивлялась, словно девица на выданье, и стоило мне найти к ней подход, как скрипнула дверь, открываясь.

– Ай-яй… Какая активная! – прицокнула Патрисия, убрав из голоса былую слащавость. Даже Зефиркой звать перехотелось. Я зло следила за тем, как она медленно проходит по комнате. – Правда, миленький домик? Мне его снял влюблённый юнец. Красивый, но глупый… – отодвинув портьеры, она открыла окно. – Свежий воздух прекрасен… К тому же ты можешь кричать здесь, сколько угодно, тебя никто не услышит. Мы в пригороде, юный Корсак снял не просто домик для возлюбленной, но очень хороший коттедж, к которому прилагаются пятнадцать акров земли. Неплохо, правда ведь? – протянула она, с наигранным интересом оборачиваясь ко мне. – Ах, бедняжка! Ответить-то ты не можешь! – уверенно подойдя к кровати, она ловко срезала платок небольшим ножом, который прятала у себя на тонкой щиколотке.

– Ах ты, гадина! Волк в овечьей шкуре! – я рванулась к ней, мечтая вцепиться в её белые лохмы. Но Патрисия лишь медленно расплылась в хищной улыбке.

– Как страшно! – хмыкнула она. – Аж мурашки по коже. Ты мне почти нравишься, Кристель. Такая гордая, такая красивая… почти как я. Такие как мы должны держаться вместе! Если бы не обстоятельства, я бы тебя, может, и пожалела, но… не в этот раз.

– Что же это за раз такой особенный?

– Ты действительно хочешь знать? Или все же оставить тебе надежду на жизнь? – холодно поинтересовалась она, и мой запал тут же погас. Может, мне и не надо знать, что происходит?

– А ты будто оставишь меня в живых? – собравшись с силами, выплюнула я ей в лицо.

– Ну, убивать мне тебя пока не резон.

– Я знаю, что ты стоишь за всем!

– Глупая! Я, похоже, переоценила твои умственные способности… Я – далеко не главная, да и твой ручной некромант и без того объявил на меня охоту. Как только папочка Фоксгейт передаст мне нужные документы, я тут же исчезну. А ты… вернёшься домой. Твой папаша может оказаться весьма мстительным, если с его единственной любимой дочуркой случится беда. Так что если ты не будешь играть на моих нервах и портить мне планы, то вернёшься к нему в целости и сохранности, – откровенно ответила она, и я почувствовала облегчение.

– Он не поведётся и ни за что не предаст короля! – взвилась я.

– Ради тебя-то? Конечно, предаст! Он тебя обожает, – констатировала Патрисия. – У меня всегда его чувства к тебе вызывали зависть, мне бы такого отца, и я никогда бы не стала авантюристкой.

– Предательницей, злодейкой, – уточнила я.

– Поосторожнее, Кристель. Чуть больше осмотрительности, – кинжал в её руке взметнулся к моей щеке, проходясь остриём по тонкой коже и сбивая ритм моего дыхания. – Думаю, твой папенька смирится, если я чуть разукрашу твоё личико, а?

Я молча сверкала злым взглядом, не решаясь откровенно нарываться, но и укротить эмоции не могла.

– Почему Корсак помогает тебе? – всё же не выдержала. Мысль, что ей помогает тот, кто так похож на Лёшу, ранила меня. Но ещё больше меня угнетало, что я сама повелась, позабыв об осторожности, увидев его личико… Дура!

– Он влюблен, Кристель. А когда мужчина без ума, он не думает, не размышляет, не сопоставляет факты… По правде, я бы предпочла герцога, но ты его по-настоящему зацепила, оттого в мои игры он бы играть не стал, а вот пацан пал к моим ногам с первого взгляда… И у него есть всё, что мне сейчас необходимо: деньги, связи, глупость…

«Юнец, только вылетевший из гнезда, богатый, с нужными связями, к тому же получивший верный старт, его голова закружилась от успехов, а тут – красавица Патрисия», – мысленно сокрушилась я.

– Но неужели он не понимает, что предаёт своё королевство?

– Говорю же – влюблённый дурак… Что-то наскучила ты мне, Кристель. Всё тебе разжёвывать надо… Скучно! – резко поднялась она с постели и проверила мои узлы, а потом грациозно отряхнула платье и плавной походкой направилась прочь.

– На тебя же напали, Патрисия. Я видела синяки… – задала я вопрос, что не давал мне покоя.

– Вот видишь, на что мне пришлось пойти, а ты даже не оценила! – театрально всхлипнула она, а потом, громко рассмеявшись, захлопнула дверь.

– Психопатка! – тихо бросила я ей вслед, продолжая мучать узлы.

День клонился к закату. Солнце шустро скатывалось за небольшой холм, который виделся мне из окна.

– Папенька, наверное, волнуется, а что подумал Блэйкмор? Думает, поди, что я сама всё это затеяла. Отослала Ру, сбежала… О-хох, вот это я влипла! – кряхтя, негодовала и теребила веревки, помогая себе зубами. – Она действительно думает, что я не попытаюсь сбежать? Глупая!

Вот только через пару минут я поняла, что Патрисия не так уж и глупа. Под моими дверями раздались шаги, что замерли, оставшись меня сторожить. А когда на небе медленно зажглись звёзды, я всё же справилась с узлом на руках и приступила к освобождению ног. И когда, с трудом одолев последний узел, подкралась к окну, то поняла, что стража стоит и под моими окнами. Но даже если бы её и не было: как выбраться с третьего этажа по абсолютно гладкой стене? Я не знала.

* * *

Я провела в заточении три дня. Со мной никто не говорил, а злодейка-Зефирка больше не заглядывала. Стража исправно сторожила меня, что под окном, что под дверью. Еду заносил молчаливый мужчина сорока лет невзрачной наружности. Такого встретишь на улице – и ни за что не запомнишь, самый обычный: в меру высокий, в меру толстый, но видя, как холодно блеснули его глаза, когда попыталась с ним заговорить, я искренне понадеялась, что нигде его больше и не встречу. Такой молча зарежет, перешагнёт и пойдёт дальше. Потому я варилась в своих мыслях. А, как известно, не стоит женщину оставлять один на один со своими идеями…

Я могла бы связать веревку из простыни и пододеяльника, но, честно сказать, лазанье по канату никогда не было моей сильной стороной, да и что делать со стражником, который поджидал внизу? Падать ему в руки, словно сочный плод, сорвавшийся с ветки? Нет уж!

Потому в моей голове родился более рискованный и опасный план – пожар.

Отужинав, я сделала на кровати куклу из подушек, которые должны были имитировать спящую меня, и приступила к выполнению своего абсолютно безрассудного плана.

Как самому обычному человеку, вместе с едой на ужин мне приносили и свечу. Говорят, ночью внимательность притупляется, и я очень на это надеялась, сминая и раскладывая вырванные листы из томика стихов, что был найден мною здесь же, а также разрывая на полосы тонкую наволочку.

От ужина у меня осталось немного сыра и хлеба. Их я также добавила к бумаге, а маслом пропитала ткань. После этого я плотно закрыла окно и, помолясь не только богу из своего мира, но и здешним, аккуратно поднесла свечу к устроенному мною очагу будущего пожара.

Он разгорался медленно. Сердце в груди бешено колотилось, гоня адреналин по венам. Я несколько раз порывалась всё затушить, но одёргивала себя, не желая быть жертвой.

Пламя лениво лизало смятые листы и тряпки, слабо потрескивая и чадя. В комнате запахло палёной бумагой и горелым маслом, и мне показалось, что дым режет глаза уже от первых язычков огня. Наволочка, пропитанная маслом, начала тлеть быстрее, ярче, и вскоре костерок зашипел и охотно пополз к краю подушки, которую я нарочно подоткнула ногой к очагу.

Огонь становился всё смелее, поднимаясь выше и шире, расползаясь по бумаге и тканям, крошки хлеба чернели и осыпались, сыр вспух и зашкворчал в пламени. Дым густыми клубами поднимался к потолку.

Я разрывалась между паникой и радостью. Быстро смочив тряпку, оставшуюся от наволочки, в тазике для умывания, я приложила её к лицу, продолжая смотреть, как стремительно разрастается огонь. Уже не было сомнений – он вскоре охватит всю комнату. Огонь полз по портьерам, сжирая дорогую ткань, ласкал парчовое покрывало, что мне так понравилось, нещадно чадя.

В комнате становилось невыносимо душно, горло першило, не помогало даже то, что я присела за дверью в противоположной от очага части комнаты. Пламя освещало стены пляшущими отблесками, а дым всё гуще стелился по полу, полз к двери и окну, просачивался в щели.

Я не могла сдержать рвущегося кашля и надеялась, что пожар вот-вот заметят. За дверью встрепенулись, кто-то шумно выругался, а затем послышались шаги и лязг ключей. Дверь отворилась, и огонь, словно огненный демон, рванул вперёд, опаляя дыханием.

– Чтоб тебя! – выругался стражник, активируя заклинание. Я не видела, как, но струя холодного воздуха яркой стрелой помчалась к очагу возгорания. Вот только её силы не хватило, и огонь пожрал её, рождая яркую птичку. Я вспомнила эту красавицу, которую встретила в первый свой день в этом теле. В этот раз она была гораздо мельче и слабее, но упрямо летела на моего стражника, оборачиваясь когтистым и зубастым монстром.

Крик боли стражника напомнил мне, что я засиделась в своём укрытии. Подскочив, я аккуратно выглянула, отмечая, что в его лицо буквально вцепился огненный дух. Мужчина, завывая, обеими руками пытался его отодрать, будучи уже в нескольких метрах от моей двери, и вовсе не глядел на проём. Я рванула прочь, стараясь не шуметь и молясь, чтобы лестница была в нужном направлении.

Мне повезло. Лестница нашлась, но спуститься я смогла всего на один этаж. Тяжёлые шаги неслись мне навстречу.

Сипло дыша, ощущая биение собственного сердца в горле, я в последний момент спряталась на втором этаже, прислонившись к стене. Шаги промчались мимо, на третий этаж. Я могла бы выдохнуть, но неподалёку скрипнула дверь…

Глава 36.

– Что происходит?! Что за шум?! – Патрисия в лёгком пеньюаре скользнула к лестнице, в то время как я, затаив дыхание, молилась об удаче, сжавшись за напольной вазой. Должны же мои чёрные наряды сыграть мне на руку?!

– Пожар в комнате девчонки! – крикнул ей в ответ мужской голос.

– Жива?! – тревога взыграла в её голосе. Неужели, на самом деле беспокоится?! – Её отец согласился на сделку только в её присутствии! Спасайте её! – стукнула она кулачком по перилам лестницы, а после, развернувшись, понеслась к себе в комнату. – Всё самой… ничего никому нельзя доверить! – тихо шипела она, проходя мимо.

Выдохнув, я тут же рванула прочь, не дожидаясь, когда она выйдет вновь, или её люди поймут, что в комнате меня нет. А это будет очень скоро!

Буквально скатившись вниз по лестнице, я с трудом увильнула от встречи со спешившими на подмогу людьми. Откуда у неё столько?! Свернув в коридор для слуг, направилась прочь от парадной лестницы и оказалась на кухне.

– Славу богу! – выдохнула по привычке я, увидев дверь во двор, и ринулась к ней.

Мне уже слышались голоса тревоги. Мои похитители поняли, что это саботаж, и меня нет в комнате. Я слышала их грозные крики, несдержанные выражения, и холодела. Мороз страха скользил по позвонкам, сковывая мою душу. Кажется, я их по-настоящему разозлила.

С трудом открыла дверь, и мне в лицо тут же дыхнул тёплый летний воздух, полный ароматов трав и цветов. Когда выскользнула во двор, я боялась остановиться и осмотреться, потому продолжала свой бег, скрывшись вначале в тени хозяйственной постройки, а потом, обойдя её, нырнула в вишнёвый сад. Мясистые ягоды уже поспели и падали на землю, где я безжалостно топтала их, стремясь уйти от мерещившейся погони.

Я виляла среди стволов небольших деревьев, не замечая своих следов на земле до тех пор, пока бок безжалостно не закололо. Ухватившись за старый ствол рукой, я тяжело дышала, поминая Патрисию, папеньку и всех иже с ними, кто увлекается разработками оружия. Что им мирно не живётся?!

Вот только стоило мне выровнять дыхание, как я услышала шум близкой погони. Звук шагов и хруст веток под их ногами, словно хлыст, подстегнул меня к новому забегу. Рванув с места, я не оборачивалась, боясь увидеть своих преследователей.

Вишнёвые деревья закончились, перейдя в редкий лесок, и мне почудилось, что удача ещё может улыбнуться этой ночью. Она точно уже смотрела на меня, решая, подарить ли свою улыбку, но костлявая рука на моем плече всё определила.

– Куда так спешишь, красавица? – голос, знакомый и оттого страшный, сковал меня, заставляя замереть и не рыпаться в крепкой хватке.

Мужчина, тот самый, что когда-то безжалостно на моих глазах уничтожил моих людей, теперь вернулся за мной.

– Мы с тобой ещё не закончили, – с силой дёрнув, он развернул меня к себе. Его кулак резко попал мне в живот, заставляя, задохнувшись, упасть на землю, и потащил меня к дому.

Отойдя от первоначального испуга и боли, я попыталась сопротивляться: цеплялась руками за ветки, сдирая кожу до крови, хватаясь за землю… но мои попытки были тщетны. Он их не замечал, насвистывая лёгкий мотив незнакомой мне песни. Казалось, даже вороны каркают в небе в такт ему, насмехаясь над моим поражением.

Вскоре он передал моё обмякшее тело менее удачливым наёмникам, которые втащили меня в дом и кинули к подножию лестницы.

– Лестарт, так нельзя! – возмутилась Патрисия, сбегая вниз.

– Да ты что?! – усмехнулся мужчина. – А наряжаться в тряпки и бестолково тратить выделенные тебе деньги и время можно? – огрызнулся он. – Девчонка на месте. Радуйся, что я на ней не отыгрался, знаешь ли, не люблю поздние пробежки.

Его голос удалялся, зато перед глазами замаячили туфельки Зефирки, женщина недовольно прицокнула, разглядывая меня.

– Посмотри на неё! Это что? Кровь! Её отец не обрадуется! – наклонившись, она еле коснулась моего лица.

– Плевать. Увидит, что она дышит, – ему будет достаточно!

Я чувствовала безысходность. Зачем был этот побег? Я ничего не добилась, сделала только хуже. Жгучая боль, напоминая о ссадинах и порезах, растекалась по рукам и ногам, смешиваясь с той, что никак не проходила в животе. Захотелось лечь и лежать, и плевать, что будут делать со мной похитители.

– А ну вставай, нечего разлёживаться! – проворчала Патрисия, оттирая мою кровь о свой изящный платок. – Парни, отнесите её наверх!

– Так… комната сгорела.

– Это что, единственная комната?! – рыкнула она. – Найдите другую! И пусть охранник сидит в комнате, а то один уже досторожился…

Меня бесцеремонно подхватили под руки, стремясь выполнить её приказ, и потащили наверх.

Опять на третий этаж. Открыв первую попавшуюся дверь, меня швырнули в пустующую комнату, на голые деревянные доски, где, свернувшись калачиком, я прижала к животу ноги и тихо заплакала от боли, обиды и страха.

Я постепенно забылась беспокойным сном, вздрагивая и то и дело просыпаясь. Мне мерещился ворон, что бился клювом в закрытое окно.

– Кыш, проклятая птица, не дождёшься моей смерти! – жажда жизни потихоньку оживала, не давая птице виться у меня над головой. Словно при виде этого чёрного ворона во мне поднималась волна сил, заставляющих сердце биться увереннее, а мозг – успокаиваться.

Перед рассветом сон был хоть и беспокойный, но подарил моему измученному телу отдых на пару часов.

* * *

– Эй, вставай! – острый толчок в бок заставил меня с трудом разлепить слипшиеся веки. Область живота до сих пор тянуло, да и руки, стоило ими пошевелить тут же начинали болеть. – Вставай, кому говорю?!

Всё наигранное уважение слетело, словно шелуха, стоило мне попробовать сбежать.

– Встаю… – просипела я, боясь, чтобы в следующий раз он с силой не пнул и без того покалеченное тело.

– Патрисия велела тебя привести. Двигай за мной! – мужчина недовольно покосился, но руки не предложил, оттого мне пришлось самой корячиться и справляться с болью. Мои движения не выглядели грациозными, но гордость заставляла бороться и не сдаваться. Поднявшись, я гордо вскинула голову и, несмотря на боль, пошла плавной походкой.

– Надо же… я думала, после вчерашнего ты не встанешь, – довольно прицокнула Патрисия, стоило мне зайти в гостиную. Женщина, чинно расправив юбки своего нежно-розового платья, попивала чай из тонкого фарфора. – Хочешь чая? – взялась она за чайник, спеша налить маленькую чашечку.

– Зачем ты меня позвала? – выдохнула я, сев напротив. Чашку из её рук приняла, вот только пить не спешила.

– Сказать, что скоро всё закончится. Мы отправляемся в доки на реке, там пройдёт обмен. Надеюсь, твой папенька ничего не выкинет?

– Ты спрашиваешь у меня? – криво усмехнулась я.

– Ты знаешь его, как никто другой.

– Я очень надеюсь, что выкинет! И вас всех схватят королевские службы, а потом казнят, – чуть наклонившись к ней, зло выплюнула слова я.

– Ух! Сколько эмоций! Аж жарко стало, – обмахнулась она ладонью, широко улыбнувшись. – Вот только ничего не выйдет. За папенькой твоим установлена слежка. Он после ссоры с твоим некромантом общаться не стал. Так что не думаю, что королевские службы готовят на нас засаду, да даже если и так… Ты же не думаешь, что мы на самом деле там будем?! – искренне рассмеялась она. – Глупышка! Пей чай!

– Где твой предатель-любовник? – решила перевести тему, не касаясь чая.

– Ох, его как нельзя кстати вызвал папенька. Ослушаться он не мог, вот и отправился, бедненький, на побережье. Три дня пути в одну сторону, потом – в другую, когда он вернётся, меня уже и стыд простынет, а король будет очень на него зол. Он, знаешь ли, любовник так себе… из-за него не стоит рисковать собственной шкурой. Пей чай! – настойчиво повторила она.

– А если не хочу? – с прищуром посмотрела на чашку.

– Тогда те два парня за твоей спиной тебя заставят… Ты всё равно выпьешь, Кристель. Тебе решать, покалечат ли они тебя при этом ещё больше или пощадят твоё жалкое тельце…

Я с ненавистью смотрела на неё, слыша, как сердце неистово бьётся в груди. Вот же гадюку пригрела! Я залпом осушила чуть остывший напиток и, со звоном поставив чашку на столик между нами, стала ждать.

Как и следовало ожидать, перед глазами вновь поплыло, только сознание я не потеряла.

– Что со мной?.. – тягуче произнесла.

– Теперь ты будешь послушно выполнять мои команды. Я, знаешь ли, не планирую за тобой бегать, а мои люди будут заняты. Встань! – скомандовала она, и я тут же подчинилась, слегка пошатнувшись.

– Славная девочка… Сядь!

Я, словно кукла, была послушна её воле, сгорая внутри от боли и уязвлённой гордости. Я со стороны смотрела, как она допивает свой чай, а потом берётся за сумку. Её перья были ярким, но смазанным пятном.

– Что ты делаешь?.. – поинтересовалась я, слыша свой голос будто со стороны.

– Не задавать вопросов я и не сказала, – с досадой протянула Патрисия, – но я люблю поболтать. Готовлю пару проклятий на всякий случай. В моей прелести так удобно прятать иголки заготовок… Женщины – создания нежные и должны иметь пару сюрпризов в сумочке.

– Это ты убила мою служанку…

– Бедняжка, её жертва была напрасной. Мы так ничего и не получили, но, думаю, в том сейфе было пусто. Как ты могла мне соврать?! – обиженно надула она губки. – Хотя, о чём это я?! Ты же врушка! – обличила меня.

– О чём ты?

– Да брось ты делать вид, что ничего не помнишь. Хотя я оценила. Только не поняла, как ты узнала, что Блэйкмор заинтересовался твоими женишками, – задумчиво покосилась она.

– Моими женишками? – вторила я, искренне желая хорошенько её встряхнуть, чтобы она уже выдала правду, а не говорила недомолвками.

– Хорошая идея: «Я ничего не помню»! А потом ещё можно сказать, что ты – это вовсе и не ты, и за прошлые свои действия не отвечаешь… Такой, как ты, этот способ мог бы и подойти. Убийство барона сошло бы тебе с рук практически наверняка. Всё же ты умна. Жаль, что не настолько, чтобы меня переиграть! – расхваливала она себя, а я сидела, словно вкатанная в асфальт тень былой себя. Кристель – убийца! Эта мысль пронеслась в моей голове, подобно шаровой молнии.

– Патрисия, нужно выезжать, – проговорил наёмник, и она тут же подобралась.

– Кристель, молчи и следуй за мной, что бы ни случилось! – велела женщина, поднимаясь.