Текст книги "Пятая попытка для обреченной вдовы (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 23.

Уехать в ту же минуту не вышло, как ни крути, я сиюминутно решила оставить фабрику на два дня. Об этом должен знать управляющий, а там потребовалась моя подпись, да и Бланшар, словно чуял, появился с правками в проект, потому из дверей фабрики я выходила, уже когда на город опускался вечер. Ехать никуда не хотелось, осталось одно желание – принять ванну и лечь в постель пораньше, но я была слишком упряма, чтобы сдаваться перед обычной усталостью.

– Ру, ты же попросила Сюзан собрать мне саквояж и передать кучеру?

– Конечно, вы готовы к поездке и даже больше…

Её ответ и невинно-умиротворённое лицо меня насторожили, и я медленно перевела взгляд на поджидающий экипаж. Не мой экипаж.

Обсидиановая карета мягко впитывала в себя лучи заходящего солнца, а запряжённые чёрной упряжью скелеты лошадей нетерпеливо били копытами.

– Они донесут нас до Онфлёра часов за шесть, – впервые девушка сделала попытку оправдаться, что вызвало у меня улыбку. Иногда мы не в силах противостоять обстоятельствам, но как ведём себя в этих обстоятельствах – это всегда наш выбор. И она понимала, что не права, а это уже хорошо. Ведь к лошадям прилагался поджидавший меня некромант. Он мягко, словно тень, выпрыгнул на улицу и с непроницаемым лицом поклонился, указав на карету.

– Я буду… там, – махнув головой в сторону козел, Ру тут же оставила меня один на один с ним. Ну, а кто я такая, чтобы спорить с некромантом? Хочет ехать со мной – пусть едет! Тем более, Ру сказала, что мы доедем за шесть часов… Потерплю!

Потому, широко оскалившись, я упругим шагом поспешила к карете, ловя удивлённый взгляд мужчины на себе. Не ожидал? То-то!

– Вы, кажется, не удивлены… – ухватив ладонь, чтобы помочь мне взобраться на подножку, крепче, чем необходимо, он позволил себе прямо взглянуть мне в глаза.

– Я давно перестала удивляться мужским странностям. Хочется вам терять со мной время? Пожалуйста! Для себя я вижу только выгоду… говорят, ваши лошади быстры и никогда не устают? Верно?

– Верно…

– Это то, что мне надо! А теперь позвольте, – тепло его ладони раздражало. Оно медленно скользило по моей руке к груди, оседая еле ощутимым беспокойством. Оно сковывало меня, потому я постаралась быстрее от него избавиться, вытянув пальцы из его ладони. Мне казалось, что его хватка была крепкой, но он так легко позволил моей руке ускользнуть… На смену беспокойству вернулось раздражение, которое появлялось, стоило ему только приблизиться ко мне.

– Что было в тех документах? – он следом за мной скользнул в карету и тут же велел трогаться.

– Вы даже не знаете, что там было, но едете со мной? Глупо! Мужчине такого положения не пристало бегать на побегушках.

– Все бегают, дорогая Кристель. Если вы думаете иначе, то ошибаетесь. Вот только причина, которая заставляет таких как я вертеться, иная. Меня беспокоит король и королевство. А сейчас их интересы сводятся к вам и вашему отцу. За Кайрасом я установил надёжную слежку. Днём и ночью его охраняют высшие маги королевства. Так что он не доставляет мне беспокойства, а вот вы… – с выражением взглянув на меня, он со зловещей усмешкой потянулся к чёрному ящику, который я до этого не заметила. В тишине кареты щёлкнули замки, и открылась крышка.

Как пить дать, сейчас достанет какое-то устройство слежения или прослушку…

– Будете? – усмехнувшись, он достал пирожок и протянул его мне.

– Что-о?! – сипло выдохнула я, удивлённо моргнув.

– Дорога дальняя, наговориться успеем, а Ру сказала, что вы не обедали, да и я, честно говоря, тоже. Так что попросил повара собрать нам небольшой перекус. Не хотите пирожок? Есть перепёлки. Но останавливаться до Онфлера я не намерен, так что придётся есть по пути, если не боитесь испачкаться…

– Начнём с пирожков, – потянувшись, я забрала угощение.

– Так зачем мы едем в Онфлёр? – после того, как мы съели по пирожку, он возобновил свои вопросы.

– Честно сказать, сама не знаю. Папенька оплачивает там дом уже несколько лет и явно не хотел это афишировать.

– Ну и что? Может, у него там любовница. Для места, где будут храниться секретные разработки, далековато добираться.

– Как и до любовницы, – парировала в ответ, – я вижу в этом странность, а в своём положении не могу закрыть на это глаза. Чувствую, что должна выяснить, для чего или для кого этот дом… Знаете, за свою жизнь я поняла, что нужно всё-таки прислушиваться к тихому голоску своего чутья, – хмыкнула, вспоминая: когда Артём стал за мной ухаживать, этот голос нашёптывал мне, что с этим молодым красавчиком мне не по пути. Как он там, говнюк? Надеюсь, его наказали! Сейчас глядя в прошлое, я понимала, что я его не так уж сильно любила. Я просто не хотела быть одинокой и хотела семью.

– Интересно… – хмыкнул Блэйкмор.

– Что? – настороженно взглянула на него. Не много ли сболтнула?

– Столько горечи… Будто вам не слегка за двадцать, а может быть, сорок?

– Ну что за глупость? Скажете тоже… – нервно передёрнув плечами, я постаралась улыбнуться как можно беззаботнее. – Мы всё обо мне, да обо мне. Давайте о вас! А то, право, неприлично!

– И что же вы хотите знать?

– Всё! У меня амнезия, вы забыли? Хотя такие качества вашего характера, как паранойя, мнительность и увлечения теориями заговора можете опустить.

– Некромант в десятом поколении, единственный наследник огромного состояния и друг короля, вы это хотели услышать? – насмешливо выгнул он бровь.

– Я бы предпочла что-то более личное… – покусав губу, с сомнением ловила на себе взгляд мужчины. Несмотря на ситуацию, в которой я оказалась, мне действительно было интересно, что он за… фрукт и почему так раздражает. Этот странный коктейль чувств рождал именно то, из-за чего женщины изпокон веков открывают ящик… Любопытство.

Его же взгляд ничего не выражал – холодный, оценивающий, он осматривал меня, ища малейшую трещинку, через которую можно было бы преодолеть мою тонкую броню.

– Как вы подружились с Себастьяном? – спросила я, не дождавшись от него рассказа.

– В академии. С двенадцати лет юноши знатных семейств поступают в магическую академию. Мне несказанно повезло, – саркастически хмыкнул Блэйкмор, – вместе со мной учились принц и его кузен!

– И дружба завязалась с первого дня, – подхватила я.

– Отнюдь. Первые четыре года между нами не ладилось. С некромантами не спешат дружить, дорогая Кристель.

– Почему?

– Говорят, мы холодны и бесчувственны.

– Верю, – не задумываясь, подтвердила его слова.

– Ну вот… если бы у меня было сердце, то мне было бы обидно, – усмехнулся он. – Так что хорошо, что слухи не врут!

– Простите… Но как же вы подружились?

– Когда нам было по шестнадцать, летние каникулы мы проводили на практике. Красота: лес, комары, дикие твари и заговорщики, что, словно грибы, прятались по кустам, – он говорил с иронией, но мне чудились за каждым его словом боль и тоска о былом. – Из нашей группы пятеро погибло, я и сам почти умер, но вместо глупого юнца возродился новый «я», что спас одноклассников, применив своё самое известное заклинание.

– «Чёрную смерть», не так ли?

– Да.

– Мне жаль…

Блэйкмор не смотрел на меня, делая вид, что интересуется стремительно несущимися мимо красотами. Там, за окном, вечер вступил в свои права, окутав мглой природу.

– Не стоит. Это только слова. Я бы на вашем месте вздремнул. Говорят, в последние дни вы много работаете и устаёте, а ведь вам это вредно. Память наверняка не возвращается из-за нагрузок.

– Всё как-то навалилось, и времени не было, – промямлила я, чувствуя, что и вправду устала.

Он лёгким щелчком сбавил мощность светового артефакта, погружая карету в приятный полумрак.

Голова который день пухла от новой информации, а глаза слипались от усталости. Я старательно вертелась, пробуя найти удобную позу. Карета – это вам не самолёт, где есть возможность откинуть седушку. Но взгляд из темноты будоражил, не давая провалиться в глубокий сон.

И когда мне это всё же почти удалось, сквозь сон я почувствовала, что падаю, а надёжные руки подхватывают меня, прижимая к себе. Чистый аромат выглаженного хлопка смешивался с резким ароматом табака. Ну что за ужасная привычка крутить сигары?!

Убаюканная покачиванием кареты и тёплым пленом, я провалилась в сон. Даже когда карета, дёрнувшись, остановилась, я только крепче уцепилась пальцами за мягкую опору.

Солёный аромат прибоя, влажной земли и разгорячённого дневным солнцем камня одурманил меня, погружая в глубокий спокойный сон.

Меня разбудило пение птиц и шелест листвы из окна. Я блаженно потянулась, понимая, что прекрасно выспалась, и широко улыбнулась, но когда, открыв глаза, осмотрелась, то поняла, что нахожусь в незнакомой комнате. Улыбка погасла, а взгляд насторожился. Светлые стены и мебель, три огромных окна, на которых по воле ветра колыхались тонкие занавески – это место дышало южным шиком. Не хватало только моря, шелест которого был отчётливо слышен. Подскочив с постели, я предвкушающе добежала до окна.

Лазурные воды омывали белоснежный пляж, к которому вела тропинка из дома. Хотелось броситься по ней в ласковые воды, но вместо этого я бросилась одеваться и направилась на поиски мужчины. Где я? В Онфлере? Почему не разбудили? И кто, чёрт возьми, меня переодел?!

Глава 24.

– Бросьте дуться, Кристель! Я начинаю думать, что мне следовало самому вас раздеть…

– Ещё не хватало! – возмутилась я. – Ру справилась прекрасно!

– Так в чём причина? Почему вы молчите?

– А у меня должна быть причина? – насмешливо выгнула я бровь, отвлекаясь от местных красот.

Мы ехали в открытом ландо, запряжённом всё теми же скелетами, по ухоженной дороге небольшого городка. Пышные ароматные кусты олеандра росли около домов, раскрашивая городок в белые и розовые цвета.

К своему стыду, в глубине души я бы не отказалась от того, чтобы меня раздел сам мужчина, вот только делиться этим с ним не собиралась. Это желание, появившееся спонтанно нынче утром, пока ещё меня удивляло. Я усиленно искала в себе причины, но не находила. Он же мне не нравится?!

– Нет. Если хотите молчать, то будем молчать. Просто мне казалось, что вы из тех дам, которые не любят тишину.

– Вы ошиблись. В тишине лучше думается, – обронила я, отводя взгляд. Я чувствовала, что он продолжает смотреть на меня с сомнением.

Тем временем наше ландо выехало на уединённую улочку, ведущую к выезду из городка. Буйные кроны смоковниц и платанов, переплетаясь, образовывали густой зелёный туннель, ведущий к небольшому коттеджу. Заприметив его крышу, я растеряла все утренние сомнения, оставив в голове только один вопрос: что или кого прятал отец в этом домике?

Чем шустрее бежали наши кони, тем нервознее я становилась. Внутренний голос нашёптывал, что это важно. Казалось, здесь я могла бы найти ответы на все загадки моей новой жизни. Потому, стоило ландо притормозить, как я была готова сама выпрыгнуть на землю. Вот только Блэйкмор понимал моё нетерпение и ловко спрыгнул раньше, протянув мне руку.

Домик был небольшим, но чистым и ухоженным. Вокруг него росли аккуратно подстриженные кусты и алые розы. Здесь явно жили люди. Но когда мы постучали в дверь, никто не открыл.

– Может быть, дома никого нет?.. – с сомнением и разочарованием протянула я.

– Не спешите… – отрицательно качнул головой некромант, осматриваясь. После чего, решительно ухватив за руку, он потянул меня вдоль дома в сторону заднего двора.

Там на зелёной лужайке отдыхала семья. Мальчонка двух лет неумело гонялся за белой бабочкой, в то время как его беременная матушка сидела в кресле на веранде. Девушка не спеша отламывала спелые ягодки винограда и отправляла их в рот. Она была хороша умиротворённой красотой Мадонны. И, видно, не только я находила это сходство. Мужчина писал её портрет, стоя за мольбертом спиной к нам. Со своего места я видела, что он умело держал кисть, воодушевлённо создавая картину. Его яркий пиджак валялся поодаль, словно он спешил запечатлеть этот момент.

– Чтоб я провалился, – тихо выругался Блэйкмор, останавливая меня. – Я думаю, что мы здесь – лишнее. Давайте уйдём, Кристель. Ничего вы здесь не узнаете!

Взглянув ему в лицо, я отметила, что он был собран и серьёзен. Подозрительность исчезла, а на её место пришли сочувствие и… жалость.

– Вы что, меня жалеете? – удивлённо спросила я, переведя взгляд на двор. – Что же здесь такого?

Вырвав свою руку, я не отступила, а продолжила приближаться к художнику. Может, на его картине есть что-то, что меня удивит? Почему Блэйкмор захотел отсюда уйти?

Некромант остался стоять в тени, в то время как я стремительно приближалась к мужчине. Первым моё приближение заметил мальчик, тыкая в меня пальцем, следом его матушка озадаченно свела брови, и только после этого медленно обернулся художник.

Он был красив, словно ангел. Ярко-голубые глаза были обрамлены густым веером чёрных ресниц, пухлые губы были чётко очерчены, а на щеках играли ямочки, пока он улыбался. Вот только, стоило ему встретиться со мной взглядом, как его улыбка потухла, а в глазах засверкал испуг.

– Кристель?!.. – потерянно выдохнул он, теряя дар речи.

Шестерёнки в моей голове медленно складывали отвратительную картину.

– Предпочитаю, чтобы вы называли меня госпожа Фоксгейт, господин Кюри, – с яростью в голосе протянула я, понимая, что передо мной второй жених настоящей Кристель. Мне так стало за неё обидно, что зачесалась ладонь, желая врезать наглецу.

– Да-да, понимаю… но, может, всё же «Кристель»? Мне, право, так привычней, – он попытался ослепить меня улыбкой, привыкшей, что от неё тают женские сердца. Вот только во мне было столько злости, она кипела в моей крови, толкая выцарапать трусливому козлу глаза, а не поддаваться его чарам.

– А мне привычней оплакивать умершего жениха… Я же не говорю с вами, как с умертвием!

– Понимаю…

– Дорогой… – воскликнула девушка, поднимаясь из своего уютного кресла. Она тревожно положила тонкую ладонь на округлившийся живот и смотрела на нас. Сыночек уже добежал до неё и теперь хватался за её пышную юбку.

– Джози, не волнуйся. Это моя заказчица. Нам нужно срочно обсудить её заказ! – крикнул он ей, и она доверчиво тут же присела в кресло, потянувшись за виноградом. – Отойдём, Кр… госпожа Фоксгейт?

– Пожалуй, – холодно обронила я, следуя за ним по еле заметной тропинке. Она вела со двора к калитке, прятавшейся за кустом вьющихся роз, а затем – к побережью. Шум волн становился громче, вместе с насыщенным запахом моря. Мужчина не спешил начинать разговор, то ли надеясь, что мою злость охладит природа, то ли – что я сама всё скажу.

Вот только бриз трепал мои волосы, что лезли в рот, а на губах скапливалась соль. Мне здесь не нравилось, раздражало, и я хотела уйти.

– Ты, наверное, гадаешь, как такое могло случиться, – слегка пафосно, в поэтическом духе протянул бывший жених, заложив руки за спину.

Он с удовольствием подставил лицо ветру, глядя вдаль. Знает, паршивец, что так особенно хорош, и впечатлительные девушки могут растаять. Не на ту нарвался!

– Отчего же? Я прекрасно понимаю, что здесь происходит! Мой любящий папаша предложил вам денег, чтобы вы, мой дорогой любящий жених, исчезли. А вы и рады стараться!

– Кристель, откуда столько злости?! – возмутился он.

– Госпожа Фоксгейт! Еще раз перейдёте черту, господин Кюри, и я найму пару крепких парней, которые утащат вас на своём судёнышке в море. А там… вас уже никто не найдёт! – чеканя каждое слово, я надвигалась на него, заставляя того испуганно отступать.

– Я не узнаю вас…

– И слава… богам! Не хотелось бы всю жизнь прожить дура-дурой.

– Это не так. Ты умная, добрая, отзывчивая…

– Так почему же вы такую прекрасную меня бросили за две недели до свадьбы? И ладно бы просто бросили, а исчезли?! Я ведь горевала, пока вы здесь… – я не находила слов. Все мои мысли стекались к современным ругательствам, а никак не к воспитанной речи.

– Ваш отец, – зло рыкнул он, впервые показав зубки, – может быть очень настойчив. Иногда ему сложно отказать!

– Ну да, я вижу, насколько сложно… Хороший дом у моря, который он несколько лет оплачивает, содержание… Почему вы не пришли и не сказали мне в глаза, что свадьбы не будет?! Будьте хоть раз со мной честны!

– Я испугался, – сглотнув, прошептал он.

– А потом? – прикрыв глаза, я с трудом цедила сквозь зубы.

– Мои дела шли неважно. Картины не покупались, а стихи не печатались. Сейчас же цена на мои труды разительно возросла. Я пишу картины, и их периодически выставляют на продажу мои друзья, будто это мои старые труды.

– Так обманщиков много… – констатировала я, понимая, что Кристель жила во лжи.

– Ох, Кристель, – схватил он меня в объятия, – и дня не прошло, чтобы я не пожалел о содеянном. Прости меня!

– Ну да, конечно! Я видела ваши сожаления! Его маленькие ножки бегают по двору, а вторая пара ножек готовится родиться. Не несите ерунды, Кюри. Вы мне противны! – вырвалась я из его объятий, тяжело дыша. – Вам нужны были только деньги, вы меня никогда не любили!

– Крис…

– Не смейте произносить моё имя!

– Я вас люблю! Только вас! – упал он передо мной на колени, хватаясь за мою юбку и целуя её.

– Да что же это такое?! За что это всё мне?! – возмутилась я. – Вы любите деньги! Не спорьте! Ваши жалкие попытки убедить меня в своих чувствах сейчас связаны с тем, что ваше финансовое положение шатко. Вы привыкли жить за счёт моего отца.

– Это всё он виноват! – завопил Кюри.

– Насильно впихивал вам свои деньги? – саркастически протянула я, видя, как он, словно болванчик, согласно кивает. – Глупости! У меня к нему, конечно, будет разговор, но это именно вы взяли деньги! Вы забыли меня, стоило вам уехать из столицы, вы тут же завели другую семью!

– А сама? – со злостью воскликнул он, вскакивая. – Всего лишь через год объявила о новой помолвке! – его лицо исказилось гневом, что стало последней каплей. Сжав ладонь в кулак, я с силой замахнулась.

Когда-то, в прошлой жизни, мой первый муж научил меня парочке ударов. Ученье не прошло даром. Я с удовольствием смотрела, как Кюри, согнувшись и завывая, держится за нос, из которого течёт кровь.

– Не смейте больше никогда со мной говорить. И да, я прекращаю выплаты за дом. Вы говорили, что ваши работы теперь продаются? Надеюсь, этого хватит на жизнь вам и вашей семье.

– Не посмеешь!

– Заблуждаетесь! Я могу и сделаю! Вы больше ни дня не будете жить за мой счёт! – развернувшись, я стала стремительно возвращаться. Злость и обида всё ещё кипели во мне, желая найти отдушину.

– Кристель! Кристель! Не смей так уходить! – кричал разгневанный мужчина мне вслед, вызывая во мне единственное чувство – брезгливость. Я пролетела через задний двор, словно стрела, успев бросить всего один взгляд на его жену, которая растерянно хлопала ресницами, глядя мне вслед. Наверное, нужно бы её пожалеть, но она сама вышла за него замуж. Я содержать его семью не буду!

Блэйкмор стоял, прислонившись к ландо, задумчиво постукивая тростью о колесо.

– Быстро вы… – не успел он произнести фразу, как я самостоятельно залетела в экипаж.

– Так и будем стоять или поедем? – рыкнула, вынуждая его забраться следом.

– Я знаю пару парней, которые могут вывезти его в море, – сочувственно протянула молчавшая до этого момента Ру. Она сегодня была нашим извозчиком. – Никаких следов и сожалений!

– Ру! – одёрнул её Блэйкмор. – Езжай!

– Ну, сам – так сам… – протянула она, лихо встряхивая поводья.

Наше ландо стремительно удалялось от уютного коттеджа, где жил бывший жених.

– Как вы? – поинтересовался некромант. Его голос был излишне мягок, что сегодня меня не радовало. Жалость отвратительна!

– Прекрасно! Как ещё может быть?! В его смерти вы меня подозревали? – сверкнула я злым взглядом.

– Вышла ошибка, – смиренно констатировал мужчина.

– Как просто! Всего лишь ошибка! Вы рычали на меня, подозревая во всех смертных грехах, а этот подлец жил здесь припеваючи!

– Кристель, мне кажется, вам нужно успокоиться.

– Вам кажется? Вам кажется? Вам вечно что-то кажется! Я не хочу успокаиваться! – заводилась я. Его спокойствие выводило из себя.

Беда моей предшественницы отзывалась в моём сердце, в моих потерях… Я ведь только хотела обычного женского счастья и уверена, что и она тоже! Разве это много?! Кюри не любил её, как и мой последний муж – Тёма. Им только деньги подавай, а то, что мы к их ногам свои сердца кидали, им было наплевать!

– Самое противное, что папа всё знал. Он купил его! Ну, а мне почему не сказали? Зачем разыгрывать смерть?! Разве сложно было просто сказать мне в глаза: «Он тебя не любит!» И я бы не мучалась горечью утраты!

– Мне очень-очень жаль, Кристель, – протянул некромант, пытаясь взять меня за руку, которую я тут же отдёрнула.

– Жаль? Что вам известно о жалости? Вы – бесчувственный чурбан! – злость требовала выхода и нашла прекрасную цель в лице Блэйкмора. Непробиваемый гад! Он умеет по-настоящему сочувствовать? – Вы ищете в людях только изъяны! Обвиняете! А потом говорите: «Упс, ошибочка вышла!» Словно ваши слова могут что-то изменить! – я энергично тыкала пальцем в его грудь, не замечая, как слёзы скапливаются в глазах.

Мои слова потонули во всхлипах, очищающих душу. Я не остановилась на слабых толчках ладонью в грудь некроманта, а сжала кулачки, изо всех сил колотя его. К чести Блэйкмора, он не выкинул меня из ландо, а терпеливо подставлял свою грудь, а после и вовсе сжал в крепких объятиях.

Аромат его кожи и крепкие руки на плечах меня постепенно успокоили, и я, всхлипнув последний раз, замерла на его груди.

– Я не истеричка, честно… – шепнула.

– Я знаю, Крис. Тебе просто нужно было выплеснуть эмоции, – так же тихо ответил он, продолжая сжимать в крепких объятиях.

Ру выбрала иную дорогу, медленно ведя ландо по заросшим аллеям платанов и смоковниц.