Текст книги "Предчувствие (СИ)"

Автор книги: Наташа Джейсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 41 страниц)

24.3

После дороги мы с девочками почти сразу расходимся по своим комнатам, давая друг другу возможность отдохнуть. Разбирая вещи, я нахожу в сумке камеру и, присев на стул, листаю получившиеся файлы. На многих видео стоп-кадром замерла Джейн. Надеюсь, мы успели заснять не только ее, иначе влог из этого материала вряд ли выйдет.

Отложив камеру, я успеваю выполнить свою вечернюю рутину прежде чем уйти в царство кошмаров. В этот раз утро наступает как будто бы даже быстро, но идти в школу совсем нет желания. Опять уроки, суета, вечное испытание английским. Я даю слабости одолеть себя всего на несколько минут, а потом все же поднимаюсь с кровати и начинаю новую неделю.

За эти выходные школа неожиданно меняется. В коридорах и на уроках начинают говорить про Хэллоуин, до которого остается всего пара недель. Хотя это будет обычный учебный день, руководство школы не запрещает ребятам организовать свой праздник, и он опять не особо похож на привычные нам. Здесь не будет концерта, постановок и номеров для учителей – школьный комитет распространяет билеты на очередные танцы.

И черлидерш снова привлекают к помощи организаторам, как и футболистов, о чем я узнаю в первый же учебный день. Лейла ловит меня в большой перерыв в столовой и уводит от подруг на скамейку во дворе, завалив расспросами о путешествии – оказывается, она видела фотографии, которые Джейн успевала публиковать в соцсетях.

– Боже, как же я вам завидую, – с улыбкой вздыхает девушка, откладывая в сторону пустой контейнер для еды. – Тоже хочу на выходные смотаться куда-нибудь, но родаки никуда не отпустят, да и затратно это. Скоро Хэллоуин, надо о костюме думать.

Я поднимаю глаза вверх, рассматривая затянутое облаками небо и подставляя лицо все еще теплому ветру.

– Ты уже решила, кем нарядиться? Мы с девочками еще даже не обсуждали эту тему…

Лейла в очередной раз демонстрирует мне свою открытость. Она не только раскрывает несколько своих идей (Мэрилин Монро и Круэлла), показывая вариации на телефоне, но и предлагает вместе отправиться на поиски нарядов. Она спокойно реагирует и на то, что с собой я могу взять подруг.

– Когда поедем? – спрашивает она, заглядывая в календарь. – Только не сегодня, в среду или пятницу – нас опять припахали украшать зал. Ты тоже сегодня будешь?

– Нет, я ушла из клуба издателей, – мотаю головой, тоже открывая расписание. – У меня физкультура во вторник и четверг после уроков, а в остальные дни я свободна.

– Тогда в выходные? Только надо будет железно все купить, иначе я останусь без костюма, в следующие выходные у нас опять игра…

Мы сидим на улице, пока не доносится первый звонок, и мы расходимся по классам. Я уже предвкушаю, как расскажу обо всем девочкам, но куча домашней работы заставляет забыть об этом. Уроки пролетают, домашки задают неожиданно много. Уставшая, я выхожу из школы, желая лишь одного – поскорее оказаться дома.

На улице впереди на дорожке я замечаю знакомые светлые волосы и зову Киру, бодро шагающую в сторону дома. Девушка останавливается и ждет меня.

– У тебя разве нет ничего сегодня? – спрашиваю подругу, подбегая к ней прямо через газон, который к середине октября начинает немного желтеть.

– Всегда нет. А ты чего?

– А у меня уже нет. Я же отказалась от издательского кружка.

В глазах подруги вижу понимание. Мы, не сговариваясь, решаем идти домой пешком, хотя почти сразу я жалею об этом – порывы холодного ветра крайне неприятно касаются кожи, а куртка не способна закрыть оголенную шею. Я застегиваю ее до упора и втягиваю в себя шею, думая лишь об одном: «Только бы не заболеть».

Уже свернув на улицу, на которой стоит наш дом, я вспоминаю о данном ранее обещании.

– Сейчас отправим письмо директрисе?

– Да, давай, – неуверенно отвечает Кира, хватаясь за ремешок рюкзака, висевший на одном плече подруги.

Дома мы договариваемся встретиться в моей комнате после того, как оставим вещи. Я успеваю заглянуть в ванную, чтобы помыть руки, но когда возвращаюсь к себе, Кира уже стоит в дверном проеме, не решаясь зайти в комнату без хозяйки.

– Идем, сейчас комп включу, – киваю ей, приглашая присесть на кровать.

Взяв ноутбук, мы забираемся на постель, усаживаемся поудобнее и замираем перед чистым окошком электронной почты, не зная, с чего начать непростое письмо. Мы предлагаем различные варианты, но все они кажутся кривыми и неубедительными. Боясь отправить не тот вариант, мы переходим к сочинению письма в текстовый документ.

– Не, это бред, – перечитав очередной вариант, выносит вердикт Кира.

– Давай напишем так, как есть. Хочешь домой, переживаешь за семью, передумала участвовать.

– Мы это уже в других вариантах писали, – мотает головой подруга, нахмурившись.

Я жму несколько раз на энтер, создавая новые абзацы-отступы, и набираю еще один вариант:

'Уважаемая Ксения Александровна!

Кира Абрамова передумала участвовать в программе и хочет вернуться домой. Она тяжело переносит разлуку с родными и решительно настроена уехать в Россию. Скажите, пожалуйста, что нужно ей сделать? Достаточно ли купить билеты или требуется сделать что-то еще?

С уважением, Н. Джейсон'

– Ну как? – поглядываю на подругу. – Через действия они поймут, что все серьезно, и ты готова в любой момент купить билет, чтобы сбежать, но согласна сотрудничать, чтобы провести все официально.

Девушка просит мышку и листает все написанные ранее варианты. В итоге она соглашается, что последний самый удачный, и я вставляю его в поле письма, вбиваю тему и выбираю адресата. Пробежавшись в последний раз по тексту, я вновь обращаюсь к подруге:

– Отправляем?

Кира молча кивает, и я тут же жму на кнопку, лишая нас последнего шанса отступить. Всё, дело сделано. И тут же жившие ранее сомнения сменяются другими, дарят новые поводы для тревоги и чувства сожаления. Мы так и не посоветовались с остальными, теперь все может рухнуть и для «Ab0». Всё не будет так, как было прежде.

– Эй, не грусти, – говорит Кира, когда я закрываю крышку ноутбука и тяжело вздыхаю. – Спасибо, что поддержала меня.

Подруга приобнимает меня за плечо, а после бодро соскакивает с кровати.

– Идем обедать и мороженое есть. Стресс нужно заесть чем-нибудь вкусненьким.

Мы успеваем не только перекусить, но и начинаем делать домашку прежде чем домой возвращаются уставшие Джейн и Сандра. Они приносят с собой шум и суету, которые заставляют Киру остановиться и отложить выполнение заданий на вечер. Подруга собирает свои вещи и уходит к себе. Впрочем, и мне удается сделать совсем немного. Едва они появляются в комнате, я слышу хлопок входной двери, и в комнату буквально вваливается Кейт. Девушка обессиленно опускается на диван позади меня и, раздраженная, пересказывает о неудачной тренировке. Кортни на занятиях по волейболу случайно зарядила по голове Кейт, что «аж искры из глаз полетели!»

– Надо будет и ей так «случайно» вдарить в следующий раз, – зло бубнит подруга, потирая затылок.

– Она еще за Лию не получила, – напоминает Сандра, поглядывая в мою сторону из кресла напротив.

– Точно! Давайте устроим ей «темную». Будет знать, что нас лучше не трогать. Мы не груши для битья! – подхватывает Джейн, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Подруга всегда готова влипнуть в неприятности.

Я закрываю учебник и складываю в стопку листы черновиков, а затем поднимаюсь с коленей, на которых сидела перед журнальным столиком, но едва разгибаюсь. Ноги затекли и теперь с притоком крови я чувствую покалывание каждой клеточкой.

– Забудьте. Кортни уже извинилась. Тогда было недопонимание, а сейчас…

– Случайность, ага, – скептично хмыкает Сандра, скрестив руки на груди.

– За случайно бьют отчаянно, – кровожадно улыбается Джейн, дергая бровями.

– Да ну, хватит. Мы не дикари, – начинаю сердиться, хоть и понимаю, что все это лишь шутка.

24.4

Закончив с домашкой, я ухожу к себе в комнату и вновь пытаюсь заняться музыкой, но тонна мыслей в голове мешает сосредоточиться. Я непроизвольно продолжаю возвращаться к событиям последних дней и отвлекаюсь от творческого процесса. Потратив впустую несколько часов, я, наконец, сдаюсь, и выключаю компьютер. Не сегодня.

Сидя за столом и смотря в окно, за которым уже стало совершенно темно, я прислушиваюсь к звукам дома, но слышу лишь тишину. Встав, я неаккуратно задергиваю штору и выхожу из комнаты, чтобы проверить подруг. Дверь в комнату Сандры открыта, плюс она самая ближайшая к моей, поэтому я подкрадываюсь и заглядываю сначала туда. Подруга не замечает меня. Она лежит на кровати в наушниках и с телефоном в руках.

– Ой, мам, не начинай, – тянет вдруг она, и я ухожу, решая не мешать семейному разговору.

В комнате Кейт я нахожу подругу почти точно в такой же позе, что и Сандру. Девушка лежит в наушниках на кровати, но смотрит какое-то видео и тоже не замечает меня. В свою очередь в комнате Джейн я слышу шум воды, а у Киры все оказывается погружено во тьму. Свет, падающий из коридора, позволяет разглядеть пустую кровать, но из ванной не доносится ни света, ни звуков. Ухватившись за это, я решаю спуститься вниз – может, Кира пошла перекусить. Но первый этаж, как и комната девушки, окутали ночь и тишина.

– Кира? – зову подругу, спускаясь с включенным на телефоне фонариком вниз.

Ничего. Я прохожу на кухню и включаю свет там, но, как и ожидалось, там никого нет. В гостиной тоже пустота – приходится включить свет и там. В смятении я возвращаюсь в прихожую, чтобы проверить обувь, как тут открывается входная дверь, и я едва ли не нос-к-носу сталкиваюсь с девушкой. Она то ли расстроена, то ли сердита – я не успеваю разглядеть и хоть что-то сказать. Кира резко сбрасывает обувь и тут же поднимается наверх. Я молчаливо перевожу взгляд на открытую дверь и теперь замечаю стоящего на крыльце Дерека, на которого жалко смотреть. Кажется, я застала что-то, не предназначенное для моих глаз. Смущение уже готово расползтись. Я приветливо машу рукой парню, но он все еще какой-то задумчивый. Пользуясь его медлительностью, я вдеваю ноги в ближайшие тапочки и выхожу на крыльцо, тихо прикрывая за собой дверь.

– Не знаю, что между вами произошло, но не злись на нее. Она все еще не привыкла, – говорю я осторожно, переминаясь с ноги на ногу.

Выйти в домашней одежде на улицу было плохой идеей, руки моментально покрываются мурашками, но я не решаюсь вернуться обратно.

– Я об этом с ней как раз и хотел поговорить, но она не слушает меня, – раздосадовано говорит Дерек, спускаясь на дорожку и поворачиваясь ко мне.

– И вряд ли услышит, – с сожалением выдавливаю, вспоминая отправленное письмо. Чтобы немного согреться, я скрещиваю руки на груди.

– Многие проблемы можно решить в ходе диалога, – безапелляционно чеканит парень.

Его твердая позиция заставляет только вздохнуть. Что делать, если обе стороны не хотят принимать друг друга и обижаются? Надо ли мне встревать между ними и решать чужие проблемы, когда об этом не просили? Наверное, мне надо было бы действительно просто уйти в дом, но что-то внутри не позволяет. Слова Дерека словно попадают не в Киру, а в меня саму, и я хочу объяснить…

– Она была готова раньше услышать от тебя правду, но ты ее скрывал. Я понимаю, – приходится повысить чуть голос, когда вижу, что парень готовится возразить, – понимаю, почему вы не могли. Но она тоже наверняка тебе сказала много всего, чего не сказала бы первому встречному. Она открыла свою душу и узнала, что с ней честны не были. Но все это не столь важно на самом деле.

Мне надоедает стоять, и я, плюнув на холод, опускаюсь на ступеньку крыльца. Теперь на Дерека я смотрю снизу вверх, а не наоборот, и так чувствую себя намного комфортнее.

– А что же важно? – парень испытующе глядит на меня, внимательно слушая.

– Она боится вашего мира. Она боится того, что вы умеете. Она боится за свою семью…

Смешок слетает с губ парня, и я возмущенно поднимаю вновь на него глаза, но внезапно вижу, что Дереку совсем не весело. Плечи парня опущены, а на лицо опустилась горечь. Наконец, он садится рядом со мной, а я немного пододвигаюсь, чтобы нам обоим хватило места.

– Семья… – тихо говорит парень и смотрит на свои пальцы, сложенные в замок. – У меня нет семьи, но мне всегда казалось, что я понимаю, что это. Моих родителей убили люди, когда я был младенцем. Они помогали Кейси, когда все произошло. Она не бросила меня. Воспитала, вырастила. Она уникальная. Знаешь, – Дерек вдруг поворачивается ко мне, – такой другой на свете нет. Она так любит жизнь. Она намного старше меня и повидала столько мерзости, но смогла сохранить чистоту сердца. Не знаю, какой должна быть мама, но она по-своему заботилась обо мне. Кейси научила меня, что жизнь людей меня не касается. Со временем они, как и мы, пройдут эволюцию. Мы не хуже. Да, мы отличаемся, но мы – это ваше будущее, через сотни или тысячи лет. Я родился таким, меня не обращали. Я не могу изменить свою суть, не могу стать человеком, как вы. Но Кире, – парень кивает на закрытую дверь, – хочется невозможного. Я мог бы отказаться от кураторства, но и это не смогло бы ее успокоить, да?

Его откровения я слушаю, заставляя себя изо всех сил молчать, не перебивать, поэтому, когда он вдруг обращается ко мне, я почти застигнута врасплох.

– Просто представь себя на ее месте. Представь, что есть кто-то, кто за считанные секунды может оказаться возле… Кейси и убить ее, – я произношу имя его матери неуверенно, пробуя его на вкус, но парень перебивает меня.

– Это невозможно. Кейси бессмертна.

– Окей. Тогда просто – важный человек или не человек в твоей жизни. Он может погибнуть, он в опасности, и ты и глазом моргнуть не успеешь. Ваши силы с нападающим не равны. Что бы ты сделал?

Дерек пронзительно смотрит мне прямо в глаза, и я замечаю, что что-то в его взгляде меняется.

– Вот. Кажется, ты начинаешь понимать. Кира боится, и это нормально. Она не контролирует ситуацию и единственная, кто смотрит на вас как на угрозу. Для нее семья и страх за них важнее, чем мы все, и теперь ее вряд ли кто-то остановит.

– Но ведь согласно ее же логике, мы очень легко можем их найти, если захотим, – иронизирует парень, прислоняясь к перилам. – Мы можем воспользоваться ее страхом.

– Даже если вы это сделаете, она будет чувствовать, что сделала все правильно. Здесь она не может их спасти…

– И там не сможет.

– Но там у нее шансов больше, не находишь?

Некоторое время мы молчим, слушая тишину, повисшую в воздухе. Холод пронизывает все сильнее, и Дерек, кажется, замечает это. Внезапно он поднимается с места и протягивает мне руку.

– Получается, ситуация безвыходная просто потому, что она – человек, а я – потенциальный убийца ее семьи из-за своей сущности. И зачем я только ввязался в это.

Теперь уже смешок слетает с моих губ.

– Не дави на нее. Однажды она поймет, что ошибалась, и доверие вернется.

– Ладно. А пока, раз я убийца, пойду и съем чью-нибудь семью. Твои в каком доме живут?

Парень настаивает на том, чтобы я поскорее вошла в дом, а сам растворяется в ночи, так как я не вижу его машину на подъездной дорожке или где-то поблизости. Затворив за собой дверь, я вновь оказываюсь в тепле, которое приятно обнимает меня со всех сторон. Вот только внутри остается капля тревоги из-за сложившейся ситуации. Я мотаю головой, отказываясь даже представлять, как отреагирует Дерек на новость об отъезде Киры. С этим будет справляться я из будущего, и я ей не завидую.

24.5

Следующим утром перед учебой я проверяю в телефоне почтовый ящик, но нахожу только спам. Отправленное накануне письмо точно доставлено, но вот прочитано ли? Я смотрю на часы, прикидывая время, и тревожусь еще сильнее. А вдруг ответ так и не поступит? Вдруг, мы ошиблись в адресе? Или директриса и вовсе не читает письма? Или сообщение отправилось в спам? Что делать, если ничего не изменится?

На кухне за завтраком мы пересекаемся с Кирой взглядами. Подруга пристально смотрит, пытаясь без слов задать понятный мне вопрос, но я лишь незаметно мотаю головой и тут же зачерпываю ложкой овсянку.

В течение дня я то и дело проверяю телефон, но ничего не меняется. Как же я не люблю неизвестность и подвисшее состояние! Оно так выматывает, что, только встретившись с Лейлой на уроке, я вспоминаю про забытое обещание, и от этого настроение падает еще ниже, а тревожность возрастает. Я ведь так и не сказала ничего подругам про покупку костюмов. Чтобы избежать неудобных ответов, в итоге я трусливо сбегаю после урока, крикнув подошедшей Лейле про дела. От всей ситуации так неловко, хочется навсегда вычеркнуть из памяти этот момент, но он совсем свежий и продолжает пульсировать в воспоминаниях этого безумно долгого дня. Я не люблю лгать, но сейчас ложь будет совсем очевидна. В итоге половину перерыва я прячусь в туалете, а потом, забежав в столовую, наскоро ем под удивленные взгляды подруг.

– Все в порядке? – интересуется Сандра, пододвигая ко мне стакан с водой по моей просьбе.

– Да, я тут… кое-что вспомнила…

Я рассказываю подругам о заманчивом предложении Лейлы, но получаю не совсем ту реакцию, что ожидала.

– А мы вообще собираемся отмечать этот Хэллоуин? – в интонации Кейт я слышу презрение, которое неожиданно задевает. – У нас будет свой повод для праздника.

Мы синхронно смотрим на Киру, которая в смущении тут же неловко поеживается.

– Может, закатим свою вечеринку? Совершеннолетие как никак, —поддерживает Сандра, приобнимая будущую именинницу, которая в отчаянии смотрит на меня.

Да уж, это будет скорее вечеринка-прощание, при этом о такой маленькой детали пока никто не знает. Насколько нужно привлекать к этому внимание?

– Эй, одно другому не мешает! – возмущается Джейн, отодвигая пустые подносы на край стола. – Вы с ума сошли? Это же Хэллоуин в Америке! Вы как хотите, а я такое ни за что не пропущу!

Прозвеневший первый звонок мешает нам продолжить разговор, а затем вмешиваются и кружки. Лишь вечером, собравшись традиционно в гостиной за домашкой, мы вновь устраиваем дискуссию, но так и не приходим к единому мнению. В итоге я и Джейн поддерживаем идею с нарядами, Кейт все так же резко против, а Сандра находится в раздумьях. По ее задумчивому взгляду я понимаю, что еще не все потеряно. А вот Кира решительно избегает ответа на поставленный вопрос. Вместо этого она отвлекает меня под предлогом вопроса по заданию по английскому, и мы вместе достаточно нагло у всех на виду в очередной раз проверяем почту. Ничего. Это затишье опять оживляет червячок беспокойства внутри меня. Я осторожно смотрю на подругу, но та словно уходит в себя. Наверняка расстроилась.

Мы не получаем ответ и на следующий день, и через день тоже. В почтовом ящике только море домашки. Неизвестность сводит с ума и дает в полной мере почувствовать свое бессилие. Я не знаю, что делать дальше. Кира как будто еще больше замыкается в себе. Ее хмурое настроение замечаю теперь не только я, но и подруги. Девочки задают вопросы, но это не помогает. В один из вечеров, который мы традиционно проводим в гостиной, они вновь заводят разговор о приближающемся дне рождении Киры. Джейн пытает подругу в попытках узнать, что она хочет получить в подарок, но короткое «ничего» в итоге заставляет взорваться Кейт, терпение которой оказалось краткосрочным. Она вываливает все свое недовольство так опально, что Кира лишь встает и гордо поднимается к себе. Хлопок двери отчетливо слышен на первом этаже. В этот момент я мечтаю, чтобы все поскорее закончилось, и неожиданно для самой себя понимаю: если директриса не примет решение, я подарю билеты домой Кире, и будь что будет.

После этого мне становится намного лучше. В какой-то степени я даже больше не жду ответа. Мысли занимает картина того, как Кира откроет мой подарок и поймет, что в нем. Распрощавшись с подругами, я запираюсь у себя в комнате, забираюсь с ноутбуком на кровать и изучаю сайты с билетами, прикидывая, каким путем ей будет проще и быстрее вернуться. Сайты услужливо подсказывают различные вариации, путая меня еще больше.

Перехожу со страницы на страницу – и неожиданная мысль-догадка взрывается фейерверком. Возможно, из-за пожара, директриса не торопится с ответом! Документы сгорели, помещения наверняка повреждены. Мама во время одного из наших разговоров говорила, что половина здания закрыта, а часть классов распределили по другим школам. И Дэн там, в Лос-Анджелесе, говорил, что это помешает нам… Что… нам не дадут вернуться?..

Я пытаюсь вспомнить его слова, которые теперь пропитаны не просто тревогой за несдержанное обещание… Дэн сказал, что нам было бы лучше вернуться домой, но нам не дадут… и пожар…

Картинка неожиданно объединяется. Дэн и остальные кураторы пришли в нашу школу и устроили пожар. Дэн сказал, что так было нужно. Кому? Выше них только эта их Кейси. Это нужно ей? Зачем? Зачем какой-то их Кейси сжигать наши документы? Как я сразу не поняла? Было так много открытий, так много переживаний, что истина спряталась… и Дэн, получается, сделал подсказку, нарочно или нет.