Текст книги "Предчувствие (СИ)"

Автор книги: Наташа Джейсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 41 страниц)

12.7

– Вы молодцы, это было круто, – Долон присаживается на стол с ноутбуком, раскрасневшийся не меньше моих подруг. – Эти кадры точно войдут в альбом. Эпично!

– Я рада.

– Что теперь?

– Отдых, – застегиваю сумку ноутбука и иду к караоке.

– Помочь?

Мы вместе отключаем микрофоны, когда перед нами вновь оказывается Саманта.

– Можете оставить один микрофон? Лучше без шнура, – просит девушка.

Заметив что-то в толпе, Долон исчезает, включая по дороге фотоаппарат. Я остаюсь совершенно одна в этом заполненном людьми доме. Спрятав сумку с компьютером подальше, чтобы на нее ненароком не пролили что-нибудь, оглядываюсь вокруг, пытаясь найти подруг, однако девочки словно растворились в толпе.

Медленно лавирую между отдыхающими, переходя из комнаты в комнату. Теперь, после выступления, едва ли многие узнают меня, проходящую мимо. Теперь я обычная гостья, и меня это вполне устраивает. На кухне я нахожу закрытую коробку яблочного сока. Отпивая напиток, замечаю ряды коробок с алкоголем у стены. События прошлой недели не повторятся. Я не позволю себя больше обмануть.

Выпив стакан, наливаю еще один и выхожу из кухни, отправляясь в новое приключение. С опаской обхожу ребят с красными стаканами. Кажется, что прошла целая вечность, однако все случилось лишь неделю назад. Как все могло так кардинально измениться всего за семь дней? Я помню, как осознала свою ненависть по отношении к Дэну. Как пыталась ее приглушить – как обычно. И как он все портил раз за разом, заставляя меня ощущать новые грани чувств. Шлюха, дева в беде, дура, в которую втрескался такой парень, клуша, которая ничего не умеет и строит из себя невесть кого. Каждый день – маленькая пытка, и это притом, что было и без того трудно так, что, не переставая, проклинала тот момент, когда уговаривала подруг поехать учиться. Чувствовать себя второсортной – паршиво.

Обхожу очередную компанию, которая, едва я прохожу мимо, взрывается смехом. Неужели они каждые выходные устраивают такое развлечение? Определенно, законы с запретом алкоголя для подростков тут не работают.

Сворачиваю налево и едва не врезаюсь в Дэна, который хватает меня за плечи и в одно мгновение притягивает к себе. Что на него опять нашло? Раздражение змейкой проскальзывает по всему телу.

– Отпусти, – предупреждающе говорю я, пытаясь оттолкнуть его, но он слишком крепко сжимает меня в объятиях.

– Давай поговорим, – шепчет он в районе уха, вызывая толпу мурашек.

– В последний раз предупреждаю, – дыхание перехватывает, я ощущаю запах его кожи и начинаю паниковать еще больше.

Толчок. И он разжимает объятия. Я оступаюсь, но не успеваю улететь далеко. Дэн уже придерживает меня за талию – и когда только успел? Краем глаза вижу, как на нас обращаются взгляды находящихся рядом ребят. И шепот. Надеюсь, что не о на…

– Прекрати общаться с Долоном.

– С ума сошел? – хмыкаю, хватаясь рукой за его предплечье.

– Его не будет рядом, и я прекращу – обещаю, – предлагает он. От его слов холодная ярость начинает закипать прямо в венах.

– Это вызов? – сталкиваюсь взглядом с его глазами, не намереваясь сдаваться.

– Это компромисс.

Он проводит рукой по прядке у лица и заправляет ее за ухо. Его лицо оказывается запретно близко. Позади раздается чей-то свист и редкие хлопки, смущающие слишком сильно. Придурок. О чем вообще могут подумать все эти люди, когда видят нас, стоящих так близко

Достаю кулаком до его солнечного сплетения и с силой давлю, заставляя его отступить.

– Пошел к черту, – шепчу ядовито, но в ответ получаю лишь кривую ухмылку. Парень снова подносит свою ладонь к моему лицу, но я бью по его запястью, протестуя. Хватит выступлений на сегодня. И ухожу, протиснувшись мимо стоящих рядом подростков.

Я снова остаюсь одна в этой толпе незнакомцев. Подруг и след простыл. Смотрю на экран телефона – нет пропущенных, а времени еще слишком мало для того, чтобы они уже отправились домой. Где же они⁈

Музыка дурманит. Под такую только танцевать, но одна среди пьющих ребят я не решаюсь начать двигаться. Вот ведь парадокс – на вечеринке никто не танцует.

На новенький белоснежный диван, стоящий у окна, кто-то пролил какой-то напиток. Коричневая жижа некрасиво расплывается из-под красного стакана. Кажется, хозяева будут не рады такому сюрпризу. Осторожно опускаюсь на подлокотник. Может, девочки ищут меня, пока я ищу их? И мы ходим по кругу? Тогда лучше кому-нибудь остановиться.

Комната, в которой и расположился диван, собрала в себе наибольшее количество веселящихся. В самом центре в кружок уселись не меньше десяти человек. Их окружили друзья и просто любопытствующие. Ребята играли в бутылочку. Улюлюканье, писки, крики и просто гвалт – целая какофония звуков, которая перекрывала играющую фоном музыку. А играли они на поцелуи, притом участь не избегала никого. Смущающиеся выпавшие пары заставляли дружно, хором выполнять условие игры.

Со своего места на подлокотнике мне не было видно движения бутылочки, но тех, кто должен был выполнить задание, заметить было легко – им приходилось вставать в круг.

Некоторые присоединялись уже в процессе игры – просто раздвигали сидящих ребят и опускались рядом – никогда не думала, что так можно.

Однако наблюдать за игрой постепенно становится скучно. Чужие откровенные поцелуи смущают, и я, поднявшись с места, протискиваюсь у стены обратно в холл, где кто-то вслед за нами начал осваивать караоке. Я не могу похвастаться красивым голосом, однако слух улавливает фальшь исполнителя, который и не стремится петь профессионально.

Этот дом достаточно большой для такой вечеринки. Я вновь оказываюсь рядом с лестницей, которая так будоражит воображение. Прислушавшись, слышу разговоры и смех наверху, поэтому медленно начинаю подниматься, проводя правой рукой по перилам. В доме с такой лестницей только и представлять себя принцессой. Вот на мне легкое, достаточно пышное платье кремового цвета, завитые в локоны волосы, туфельки на каблуке, которые словно делают ножку меньше. Шаг. Второй. Третий. Хотя принцессам больше свойственно спускаться по таким лестницам, чем подниматься наверх. Интересно, почему так? Хотя… их, скорее всего, поднимают наверх на руках принцы.

12.8

Поднявшись наверх, попадаю в еще один большой холл, забитый, как и внизу, веселящимися гостями. В коридорах, расходящихся в разные стороны, тоже есть люди. Но, на удивление, нет никого у ограждения лестницы, куда я так стремилась попасть. Бортик чуть выше уровня талии, вероятно для того, чтобы не произошел несчастный случай. Облокачиваюсь на него, опираясь руками, и наконец-то смотрю вниз. Можно продолжить представлять себя принцессой в замке. Все же такие вечеринки – это совсем не мое.

Внизу меж тем людей становится все больше. Среди танцующих снуют совсем маленькие дети – вероятно из средней школы. У нас в России на таких вечеринках я не бывала: все-таки квартира – это не большой двухэтажный дом. Незнакомцев, как мне известно, могут пригласить на вписки, но даже там вряд ли соберется вся молодежь города.

– Минуту внимания! – неожиданно раздается мужской голос, усиленный микрофоном.

Кажется, кто-то забрал его у певцов караоке. Музыка становится тише. Люди стали потихоньку выбираться из холла и гостиной к лестнице.

– Будет что-то еще?

– Что происходит?

– Может, кто-то из соседей вызвал полицию…

Перешептывания вокруг заставляют меня с любопытством и тревогой переминаться на месте. Ребята рядом тоже стали выглядывать вниз. Попасть в полицейский участок никто не хотел, а мне и подавно было нельзя – за это могут и выслать.

– О, Татка, ты тут! – вдруг слышу знакомый голос, и Яна тычет мне пальцем в бок, заставляя подскочить на месте.

– Мы уже думали, ты решила уйти домой, – говорит подошедшая следом Кира, скрестив руки на груди.

– А я думала, что это вы уже убежали домой. Весь первый этаж обошла…

– О, так мы на второй сразу же поднялись. Нас тут затянули в такую классную игру, – тараторит Яна, но вдруг внизу начинается движение.

Толпа расступается, пропуская в центр зала у подножия лестницы Дэна с микрофоном в руках. Тревога медленно растекается по венам, а внутри неприятно что-то сжимается. Это не к добру. Я настороженно наблюдаю за парнем.

– Прекрасная хозяйка этого вечера позволила украсть несколько минут ее праздника. Я хочу рассказать вам об одном человеке… – произносит он, и толпа начинает гудеть.

Кажется, они понимают, что сейчас будет, в отличие от меня.

– Она всего за две недели смогла полностью лишить меня покоя.

И снова одобрительный гул. Крепко сжимаю перила.

– Она словно огонь, который так и норовит спалить дотла все вокруг и сжечь заживо, но как бы ни старалась – остается только согревающее тепло. Она завораживает, словно языки пламени. А уж сколько в ней загадок! Честное слово, каждый раз она открывается с разных сторон. Поражает в самое сердце.

Улюлюканье и свист раздаются отовсюду, а я стою как на иголках. Надо уйти, скрыться в дальней комнате. Но подруги стоят слишком близко. Краем глаза вижу, как Сандра и Джейн с разных сторон поворачиваются в мою сторону.

– Ребята, учтите, это сокровище мое. И никому его я не отдам.

Поддерживающий гул опаляет щеки. Сердце начинает биться чаще, ощущаю пульсацию в висках и солнечном сплетении. Это не просто объявление. Это чертово признание.

– Но, как я уже сказал, она не сдается так просто. Поэтому я прошу вашей помощи и поддержки. Возможно, так она признает, наконец, что я настроен серьезно и не отступлю.

Внимательно смотрю на Дэна, и тут наши взгляды пересекаются. Что-то едва уловимо меняется в его глазах. Сердце екает.

Пусть это будет паранойя. Пусть это лишь ошибка.

– Лия!

Джейн не удерживается и восклицает «Я же говорила!», привлекая внимание стоящих рядом ребят. Русская речь делает нас узнаваемыми, и все тут же находят нас, безошибочно определяя в толпе.

Пол не расходится подо мной. Весь этот позор мне придется пережить публично. Крепко стискиваю зубы, надеясь испепелить взглядом парня.

– Иди ко мне.

– Иди! Иди! Иди! – начинают скандировать внизу.

Вот ведь придурок. Теперь он хочет окончательно стать в глазах других несчастным влюбленным, сделав из меня непонимающую своего «счастья» бесчувственную девчонку, которая только и умеет, что разбивать чужие сердца. Хотя есть и другой исход – согласиться играть по его правилам.

Ни за что.

Буду стоять и никуда не выйду. Пусть сам позорится. Козел.

Однако у него оказались свои помощники и мои предательницы.

– Иди уже, – толкает меня в спину Яна. Мой возмущенный взгляд ударяется словно о стенку и разбивается в дребезги.

Подруги не верят, что он просто играет на чувствах.

Обаятельный придурок.

Я тебя уничтожу.

Первый шаг дается мне с трудом. Только сейчас я замечаю, как крепко вцепилась в поручень. Кто-то отступает на моем пути, кого-то мне приходится огибать.

Шепот и скандирование усиливаются, едва я появляюсь у всех на глазах на самом верху лестницы. Вновь ловлю его пронзительный взгляд и спешно спускаюсь вниз. Я так хотела почувствовать себя принцессой. Вот только я все-таки не она. Спускаюсь быстро, совсем не женственно, лишь бы скорее избавиться от изучающих взглядов. Мгновение – и я внизу.

Волнение накатывает волнами, а пульсация в солнечном сплетении становится все сильнее.

Да начнется театр абсурда.

– Лия… я не могу перестать думать о тебе, – его пропитанные ложью слова сопровождает одобрительный гул. Парень смотрит прямо в глаза, не подавая виду, насколько он сам в них не верит.

Лишь бы не ухмыльнуться. Спокойствие, Наташа. Он накажет сам себя за то, что продолжает играть на моих чувствах.

– Я хочу постоянно быть рядом с тобой и оберегать от разных придурков, которые втираются к тебе в доверие. Ты такая доверчивая, малышка.

Да черт возьми! Чем ему не угодил Долон? Что за дикое преувеличение? Он что-то не так понял? Он вообще слышит себя?

– Дай мне один шанс, – парень делает шаг в сторону и берет из рук какого-то парня из толпы нежно-розовую розу с длинным стеблем, протягивая мне. – Позволь быть рядом лишь один вечер на балу.

Гости вновь одобрительно гудят. Они как будто не замечают, что я вовсе не счастлива от этой сопливой псевдоромантики.

– Соглашайся! Соглашайся!

Они начинают скандировать, своими словами все сильнее давя на мой выбор.

Зачем он так настойчиво зовет меня? Для чего так давить? Он поспорил на меня? В чем мотив? Я пытаюсь прочитать ответ на его непроницаемом лице, но терплю поражение.

Делаю глубокий вдох. Ужасно трудно смотреть так долго в глаза человеку, который прилюдно, но незаметно для них, тебя искусно унижает.

12.9

Едва я приоткрываю рот, как все почти одновременно замолкают.

– Я… удивлена и не понимаю. У нас… не такие хорошие отношения. Мне приятно, но нет.

Рука с цветком на секунду замирает, а после грустно опускается вниз.

Я старательно пытаюсь изобразить печаль, но я не Яна-актриса. В моих глазах парень отчетливо видит мои истинные чувства.

Ты действительно думал, что я не смогу? Даже после того, как я чуть не выпрыгнула из машины?

В его глазах застывает непонятная мне эмоция. Кажется, мне удалось сбить с него спесь. Он оказался не готов к такому повороту событий, однако всеми силами старается удержать ситуацию в своих руках. Его внешнее спокойствие и отсутствие эмоций на лице начинают пугать, и я делаю маленький шаг назад.

Толпа разочарованно гудит. Кто-то выкручивает музыку на всю громкость, и теперь она больно бьет по ушам.

Неожиданно Дэн оживает. Он порывисто, не глядя, сует кому-то стоящему рядом микрофон и цветок, а после резким движением хватает меня за запястье.

– Иди за мной, – холодно говорит он и тянет в пустой коридор справа.

Его хватка слишком крепка. Рука начинает гореть в его стальном захвате. Мы пробираемся сквозь продолживших веселиться ребят и неожиданно оказываемся в тихом месте. Кажется, здесь хозяева стирают: у одной из стен виднеется что-то, похожее на двухуровневую стиральную машинку[1]. Времени, чтобы осмотреться, мне не дают. Парень резким движением разворачивает меня. Бац – и я врезаюсь спиной в стену. Бум. Руки парня упираются с двух сторон от моей головы. Внутри что-то предательски екает и словно обрывается, падая вниз.

Его лицо оказывается на расстоянии вытянутой руки. Несмотря на полумрак я вижу, как горят от ярости его синие глаза. Так мало пространства…

– Почему ты не согласилась? – низким голосом спрашивает он, и я в очередной раз ощущаю себя загнанным в угол кроликом, которого вот-вот съест дикий зверь.

– А почему я должна соглашаться? – тихо, но четко говорю, не отводя взгляда, скрывая испуг. – Зачем ты притащил меня сюда?

– Почему ты не согласилась? – тем же тоном повторяет он, заставляя все внутри сжаться.

– Да что ты привязался к этому балу⁈ Что за шоу ты тут устроил? Еще не надоело издеваться? – яростно выкрикиваю я, пытаясь продумать план, как поскорее отсюда исчезнуть.

Дэн затихает на несколько секунд, но в его глазах что-то опять неуловимо меняется.

– Ты должна была влюбиться в меня, – говорит он, постепенно понижая громкость своего голоса до шепота. – Но в итоге я влюбился в тебя сам.

Что он несет?

Он резко приближается, притягивает меня к себе, прижимает, целуя крепко, отчаянно, руками обнимая мое лицо. Я колочу его кулаками, пытаясь отстраниться хоть на сантиметр. Он пробует поймать мои руки, и в этот момент я успеваю оттолкнуть его.

– Хватит! – выкрикиваю, возвращая взглядом всю ярость, прижимая на несколько секунд руку тыльной стороной к губам, словно защищаясь от нового нападения.

Дэн отступает лишь на полшага и бросает на меня полный безумия взгляд.

Мне страшно. И ужасно обидно. Почему он продолжает так поступать со мной? Зачем играет со мной? В глазах собирается влага, которую я больше не могу контролировать.

– Прекрати! – голос дрожит, хотя я пытаюсь придать ему твердости, – Здесь никого нет. Так для кого весь этот спектакль?

– Вот именно. Здесь никого нет, – шепчет он, становясь слишком серьезным. – Ты думаешь, что я все еще играю⁈

Дыхание перехватывает, а внутри что-то замирает, вмиг переворачивая с ног на голову события последних двух недель. Он звучит слишком искренне и абсурдно одновременно.

Возможно ли за такой короткий срок так сильно изменить свое отношение к кому-либо? И… когда он перестал играть? Когда это стало реальностью для него?

Парень продолжает пронзительно на меня смотреть. Дэн ждет мою реакцию, но я в растерянности. Неожиданно он поднимает руку и подносит к моему лицу, из-за чего я дергаюсь, отступаю назад и снова врезаюсь спиной в стену.

– Слезинка, – шепотом поясняет он и проводит большим пальцем по щеке, вытирая мокрый след. Я стою, боясь пошевелиться.

Что делать? Как я должна реагировать на это? Что я чувствую?

Поднимаю на него недоверчиво-испуганный взгляд, затаив дыхание. Паника поднимается все выше и выше, заполняя меня всю.

Я не знаю, что делать с этим Дэном. Голова и сердце хором кричат о том, что надо бежать.

Я дергаюсь влево в попытке сбежать, но успеваю сделать лишь шаг, когда его руки обхватывают мои плечи. Спиной чувствую, насколько он выше, шире и сильнее меня. Просто так мне не выбраться из этой клетки.

– Тише, – шепчет он мне на ухо, касаясь подбородком моего плеча, сжимая руки на моей талии все сильнее. – Не убегай. Тебе все равно не убежать от меня.

– Как я могу тебе верить? – тихо говорю, радуясь тому, что мне не нужно смотреть в его глаза. – Я не доверяю тебе.

Его горькая усмешка.

– Не доверяй. Не влюбляйся. Это не нужно. Я не требую взаимности. Я не для этого признавался. Просто хочу, чтобы ты знала. Хочу быть рядом.

– Зачем тебе это?

– Свин должен знать свое место. Ты – моя.

– Я не твоя, – возмущенно говорю я, пытаясь освободиться из его объятий. – Я – своя собственная.

Дэн поворачивает меня к себе, кладя руки на мои предплечья. Мои глаза оказываются чуть ниже линии его губ.

– Моя.

– Нет. Долон хороший куратор. В отличие от тебя он не издевается надо мной.

– Ты просто не видишь со стороны его взгляды. Все его мысли – на его лице. Ты для него как самый последний и самый вкусный на свете желудь для голодного кабана, – раздраженно говорит он, убирая руки с моей талии. Пальцами он заправляет мне за ухо выбившуюся прядку.

– Забавно, – его слова неожиданно рождают на моем лице улыбку.

Воображение в деталях нарисовало картинку свиньи и желудя, который висит на дереве по имени Дэн.

– Что? – вскидывает он брови вверх от недоумения.

– Ты, кажется, и правда ревнуешь.

Делаю шаг в сторону, а после, склонив голову, поворачиваюсь к нему.

– Вот только твои чувства не взаимны.

– И пусть.

– Твоя ревность – это твои проблемы.

– Просто держись подальше от Свина, и все будет как прежде.

– Как это – прежде? Снова будешь играть со мной? – ядовитая усмешка слетает с губ. Его слова возвращают к реальности, и я перестаю снова ему верить.

– Я не врал там, при всех. Это чертовски сложно – держаться от тебя на расстоянии. Где ты, что с тобой, в порядке ли ты…

– Тогда когда все изменилось⁈ – спрашиваю в отчаянии.

– На прошлой неделе. Когда из-за меня ты оказалась в беде.

Картинки прошлых выходных яркими пятнами возникают в сознании, и я закрываю глаза, надеясь перестать их видеть. Мне удается взять себя в руки за пару вдохов.

– Тогда это всего лишь вина.

– Ах если бы, – его губы растягиваются в улыбке, обнажая белоснежные зубы. – Я тебя слишком хорошо узнал за эту неделю.

– Уверен? – ухмылка вновь появляется на лице. Кажется, я готова стать для него самым ужасным человеком.

– Конечно, – без раздумий отвечает он, подходя близко-близко. – Сейчас ты не боишься. Не меня. Быть настоящей. Дерзкой, колючей, эмоциональной, живой. Даже подруги не видели такую сторону тебя. Я прав?

Слова пронзают словно спицы, оставляя от моей защиты один сплошной дуршлаг. А ведь действительно, с остальными людьми я совершенно другая…

– Ты не можешь принуждать меня, – твердо говорю, возвращая тему разговора в ту сферу, где я ее могу контролировать. Бросаю порывистый взгляд, скрестив руки на груди. – Он мой куратор.

– Это сложно. Свинтус слишком раздражает, – бубнит себе под нос он, зля меня еще больше.

– Свинстон. Долон Свинстон. Прекрати коверкать его фамилию! Это низко. Не имеет значения, рядом он или нет. И ты не имеешь права приставать ко мне у всех на глазах! – взрываюсь я.

– А не у всех на глазах можно? – смотрит на меня, делая шаг, а в глазах – смешинки. Обаятельный придурок.

– Нет! – вспыхиваю, отстраняясь.

– Ладно. Я не буду проявлять свои чувства при всех, если свинтус не будет провоцировать, – ставит условие, подходя при этом все ближе. – Пожалуйста, держись от него подальше. Я не шучу. Он плохой… человек.

Так и слышу, как он добавляет «свин». Придурок.

– Я сама решу, хороший он или нет, – гордо произношу, бросая на него пронзительный взгляд напоследок.

– Отлично. Это не мешает мне быть рядом, верно?

Он уходит, оставив меня одну в темноте. Закрываю глаза ладонями, пальцами зарываясь в волосы, и устало опускаюсь на пол. Все происходящее кажется таким безумным для этой реальности.

Игры Дэна на самом деле направлены не на меня, а на свинтуса… тьфу, Долона. События прошлой недели подсказывают, что догадка верна. Дэн начинал играть во влюбленного каждый раз, когда Долон оказывался рядом. Что-то они не поделили. Может, и правда спор? Но тогда откуда столько серьезности? И еще… нет, надо забыть как страшный сон этот чертов поцелуй.

Голова пухнет от вопросов, ответов на которые у меня нет, а воображение вновь раз за разом рисует произошедшую ранее сцену.

Я выхожу вновь к гостям, которые, надеюсь, уже успели забыть о разыгравшейся на их глазах драме. А вот мои подруги явно все помнят. Обегаю взглядом веселящихся ребят, но не чувствую ни желания, ни сил искать девочек. Да и теперь я слишком далека от веселья, поэтому, никому не говоря, вызываю такси и уезжаю домой, где сразу же прячусь под одеяло, надеясь забыться.

[1] Это стиральная машина и сушилка, стоящие друг на друге – прим. автора