Текст книги "Предчувствие (СИ)"

Автор книги: Наташа Джейсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 41 страниц)

Глава 13
Новый мир

Несмотря на дикую усталость, мне не удается заснуть так быстро, как хотелось бы. В течение нескольких часов я ворочаюсь с боку на бок, вздрагивая всякий раз, когда сознание подкидывает картинки прошедшего вечера. Я уже начинаю думать об успокоительном, когда слышу звук открывшейся двери.

Вернувшиеся подруги едва ли не сразу появляются на пороге моей комнаты.

– Я же говорила, что она сбежала домой, – слышу чей-то шепот и замираю, боясь выдать себя с потрохами.

– Разбудим?

– А получится ли? – узнаю в сомнении Сандру.

– Интересно же, куда он ее увел.

– И о чем говорили.

– До завтра подождем. Она спит крепко.

Однако даже когда подруги уходят, мне не удается заснуть. Лежу и почти каждый час поднимаю глаза к часам, циферблат которых подсвечивается в темноте. Я запутываюсь в одеяле, а после, когда становится слишком жарко, я подскакиваю и нервно скидываю его прямо на пол, оставаясь лежать на голой простыне. Однако это не охлаждает. Кожа горит огнем. А в это время в голове по миллионному кругу прокручиваются события прошедшего вечера. Мне удается погрузиться в сон лишь под утро, когда небо в окне начинает становиться все светлее. Кошмары, один тяжелее другого, окончательно выматывают. Я просыпаюсь лишь в обед. Голова трещит, а все тело ломит, словно я спала всю ночь в неудобной позе.

Без сил я спускаюсь на кухню, где на мое удивление собрались все девчонки.

– Мы уже думали, ты впала в спячку, – говорит Кейт, запуская микроволновку.

– Почти. Ночка отстой, – наливаю себе стакан воды и сажусь за стойку, подперев рукой голову. Все тело кажется таким тяжелым, но я заставляю себя не ложиться на столешницу.

Джейн пальцами обхватывает чашку и садится прямо напротив меня, испытующе сверля меня взглядом.

– Рассказывай, – подруга наклоняется поближе ко мне, в ее глазах горит огонек любопытство.

– Что рассказывать? – устало бормочу, прислушиваясь к размеренному шуму микроволновки.

– Что было после приглашения? Куда он тебя увел?

– Ничего не было, – смотрю прямо в глаза Джейн, но она мне не верит.

– Врешь. Рассказывай.

– Мы все равно не отстанем, – присоединяется к атаке Сандра, садясь рядом. – Сверху было отлично видно, как вы вдвоем мило исчезли где-то в коридорах.

– Мило? – горькая усмешка слетает с моих губ прежде, чем я успеваю это осознать. – Он мне чуть руку не оторвал, пока тянул за собой.

– Что ему было нужно? – Кира стоит, прислонившись к одной из столешниц и, когда микроволновка начинает пищать, достает тарелку и с приглушенным стуком опускает ее передо мной. Катя, стоящая возле меня, дергает ящик, на островке, откуда раздается металлический звон, и достает ложку.

– Пытался выяснить, почему я не хочу идти с ним на бал.

– И почему же? – выпаливает Джейн, и я с укором смотрю на нее.

– Он всю неделю подкалывает меня этим балом. Почти каждый день звал пойти с ним.

Подруги резко оживают после моих слов. Они вытягивают из меня все подробности, каждую деталь, не давая утаить ничего. Я запинаюсь на поцелуе – и они, почуяв что-то, заставляют меня буквально заново пережить этот неловкий, ужасно смущающий момент. Жар приливает к щекам от их томных вздохов и поздравлений. Они словно не замечают то, что вижу и чувствую я. Хотя в этот момент странного ликования я уже и сама не знаю, что во всей этой ситуации правда. Розыгрыш или реальность? Голова начинает болеть еще сильнее, овсянка не лезет в горло.

Сандра наклоняется ко мне и прикладывает ладонь к моему лбу, сосредоточившись на ощущениях. Подруги болтают, а я не свожу с нее глаз.

– Горячая, – хмурится подруга, отступая. – Лекарства принимала?

– Нет еще, – мотаю головой, ковыряясь ложкой в тарелке.

Сандра уже хочет идти к себе в комнату, когда Кейт из верхнего ящика на кухне достает импровизированную аптечку. Это небольшая коробка из-под обуви, набитая лекарствами. Мне дают таблетку и разводят жаропонижающее. Едва его выпиваю, мне вручают тарелку с кашей и выпроваживают в комнату «соблюдать постельный режим».

Лежа в кровати и смотря в полусне одну из корейских дорам, я чувствую, как медленно жар перетекает в жуткий озноб. Меня трясет от холода, не спасает даже одеяло, оказавшееся слишком тонким. С трудом доползаю до гардеробной, откуда с верхней полки на носочках вытягиваю теплый свитер. Я взяла его с собой на случай внезапных морозов, которые по мнению обеспокоенных родителей могут быть в неизвестном климате. Пряжа кофты приятная на ощупь, и я натягиваю длинные рукава на ладони. Однако во второй раз прилечь не удается. Едва я подхожу к кровати, по дому разносится пение птиц, предупреждающее о внезапном госте.

Я выхожу из комнаты, останавливаюсь наверху лестницы и машу рукой Дереку.

– Привет, – парень разувается и останавливается посреди коридора, смотря на меня. – Все нормально?

– Да, все хорошо, – натягиваю улыбку, садясь на верхнюю ступеньку. – Девчонки снова отвлекают тебя от дел?

– Нет. Я пришел им помочь с вашей российской программой, – парень засовывает руку в карман брюк, перекатываясь с ноги на ногу. Кира выходит из кухни с корзинкой конфет и, заметив меня, останавливается.

– Он сам предложил, – предупреждает она, осторожно обходят Дерека, который делает шаг к стене.

– Да, мне интересно. Никогда не сталкивался с вашей системой обучения, – бодро выдает парень, следя за кем-то в гостиной.

– Домашка легкая, им просто нужно найти на нее время, – оправдываюсь, ощущая вину за свое безделье.

– Да. И мотивацию. Вот я и приехал – мотивировать.

– То есть? – хмурюсь, не понимая.

Взрыв смеха – и Джейн выглядывает из гостиной, взметнув волосами.

– Ну, ты идешь?

– Да, сейчас.

– Что вы тут делаете? – девушка выходит к нам и, посмотрев на верх, замечает меня. – О, Тата. Дерек обещал нас свозить в Голливуд, если мы сделаем домашку.

– Что⁈ – я поднимаюсь с пола от неожиданности. – Вы с ума сошли? Дерек, не слушай их.

– Все нормально, – смеется парень, а после девушка подходит к нему и приобнимает за талию. – Это моя мотивация.

– Мы поедем не сегодня, расслабься, – ухмыляется Джейн, а затем уводит парня, который напоследок успевает мне крикнуть:

– А ты идешь? – парень, тормозя движение, хватается пальцами за прутья перил.

– Нет, я чувствую себя не очень. Не делай все за них!

13.2

Остаток дня я провожу в постели, то погружаясь в свои кошмары, то выныривая из них. Лучше не становится и на следующее утро. По вискам словно кто-то постоянно бьет молотком, а глаза воспалены и болезненно реагируют даже на рассеянный солнечный свет.

– Может, останешься дома? – предлагает Сандра, едва завидев меня на пороге во время завтрака.

– Ты такая бледная, – тянет Кейт, пододвигая в мою сторону тост с шоколадной пастой.

– Это вам не Россия, – усмехаясь, вгрызаюсь в хрустящий хлеб и зажмуриваюсь от удовольствия.

– Давай Дереку позвоним и узнаем, как вызвать врача, – Кира достает телефон и что-то нажимает на экране.

– Здесь врачи домой не приходят, – останавливаю ее, продолжая живать.

– То есть? – удивляется Джейн.

– Здесь простуду не считают причину для пропуска занятий, – поясняю, потирая висок, боль в котором отвлекает от реальности.

– Что, умирать, но идти в школу? Они нормальные? – восклицает Джейн, округляя глаза.

Вместо ответа я набираю номер Долона и включаю громкую связь. Парень быстро берет трубку и развеивает всеобщие сомнения.

– Да, с простудой ходят в школу, если только родители не пишут заявление в администрацию, что ты дома остаешься. Или в скорую обращаются, если что-то серьезное, – поясняет мой куратор

Идти в школу жуть как не хочется. Специально не измеряю температуру, чтобы не расстраиваться, и еду в отдельном такси, надевая на лицо припасенную родителями Кейт медицинскую маску. Однако то ли из-за нее, то ли из-за резких поворотов меня начинает тошнить. Прошу водителя остановиться и облегченно вздыхаю, только выбравшись на свежий воздух и сняв маску. Водитель обеспокоенно вылезает за мной следом, взяв с собой аптечку. Мне с трудом удается его убедить, что все в порядке. Он оставляет мне запечатанную бутылку воды и уезжает. До школы остается пройти лишь одну улицу. Глубоко вдохнув свежий воздух, я медленно иду вперед, подставляя лицо теплому ветру. Возле школы меня ждет обеспокоенная Кира, которая начинает волноваться еще больше, когда я рассказываю о случившемся, но я только отмахиваюсь, успев прийти немного в себя на свежем воздухе.

А вот в здании школы ветра нет. Сидеть в душном классе физически очень сложно. Приходится прикладывать силы, чтобы даже просто держать открытыми глаза. Я почти не слушаю то, что говорят учителя. Английская речь похожа на манную кашу, которую пытаются через тоненькую трубочку пропустить мне в мозг. Слух выхватывает лишь некоторые слова, которые я уже почти не в состоянии связать в единое целое.

Дерек провожает меня внимательным взглядом, когда после совместного урока я ухожу на следующее занятие. Но я едва успеваю положить рюкзак на свою парту, как ко мне подходит Дэниел. Он хватает меня за руку, разворачивая к себе, из-за чего я лишь чудом не падаю на сидящую впереди меня девушку. Парень хмуро осматривает меня с ног до головы. Он пытается приложить ладонь к моей щеке, но я отшатываюсь, округляя глаза. Я нервно сглатываю, вырывая руку.

– Ты чего? – спрашиваю тихо, пытаясь расстегнуть рюкзак. Вместо этого парень хватает мою сумку и закидывает себе на плечо. Краем глаза замечаю замершего в проходе Долона.

Дэниел не удостаивает меня ответа. Вместо этого он дергает меня, заставляя идти за ним.

– Мисс Бритчестер, Лия заболела, у нее жар.

Долон кладет сумку на свою парту и поворачивается к нам, наблюдая.

– О боже. Лия, как ты себя чувствуешь? – участливо интересуется учитель, всплеснув руками.

– Она едва на ногах стоит. Я отведу ее к медсестре, – предупреждает Дэн, подтягивая лямку моего рюкзака повыше.

– Да, конечно. Но у нее же нет опекунов, – спохватывается учитель.

– Так она участница программы. Я отвечаю за нее, – объясняет Дэн.

Он делает первый шаг в сторону двери, когда позади я слышу голос Долона.

– Эй, Уильямс. Вообще-то ее куратор я.

От резкого торможения у меня начинает кружиться голова, и я для удержания равновесия непроизвольно выставляю руку вперед, упираясь в бок Дэна.

– Кажется, тебя не предупредили, – Дэниел ухмыляется, крепко сжимая мою руку. – Ты больше не ее куратор.

Долон продвигается к нам, когда раздается звонок.

– Так, все по местам. Не знаю, кто там из вас ответственный. Дэниел, отведи девушку в медицинский кабинет. Вот, держи пропуск.

Женщина достает из стопки два листочка и, черканув по ним ручкой, отдает их парню.

Я смотрю на Долона и одними губами произношу «Все в порядке, не переживай».

Едва мы отходим от кабинета, я дергаю рукой, напоминая о его захвате.

– Может, отпустишь?

Парень разжимает пальцы и молча идет навстречу дежурному учителю. Дэн протягивает листы за нас обоих, перекидывается парой слов – и мы идем дальше. Я устало плетусь за ним следом, сверля взглядом его спину.

Кабинет медсестры оказывается небольшим квадратным помещением. Помимо стола и стула около одной стены располагается небольшая кушетка, на которую я смотрю довольно скептически из-за ее небольших размеров. Не уверена даже, что я здесь помещусь. А что уж говорить про высоченных парней?

Дэн быстро обрисовывает ситуацию и, присев на свободный стул, передает меня в руки медсестры. Сначала она усаживает меня на эту злосчастную кушетку. Женщина осматривает горло и задает наводящие вопросы, а потом словно невзначай подносит ко лбу бесконтактный термометр. Пара мгновений – и ей известна моя температура – 108 по фаренгейту, и я не совсем понимаю, сколько это в цельсиях[1]. Я с подозрением смотрю на кусок пластика. Таким бесконтактным термометром я еще не пользовалась и поэтому не уверена, что он достоверный.

В этот раз я вновь осознаю, для чего требуется куратор. Хотя медсестра пытается использовать легкие слова, половина терминов оказывается вне поля моего словарного запаса и рассеянного внимания. Когда после вопроса наступает очередная длинная пауза, Дэн начинает переводить.

Я жду, когда мне дадут жаропонижающее, но вместо этого медсестра предлагает мне прилечь, а после, переговорив о чем-то с Дэном, и вовсе уходит.

– Что происходит? – обеспокоенно спрашиваю парня, прислоняясь к стене, которая приятно холодит кожу. Ложиться на эту короткую кушетку совсем не хочется.

– Пошла к директору выяснять, что с тобой делать, – усмехается Дэн, но от его слов сердце уходит в пятки. Видя мой испуганный вид, парень вздыхает и пододвигает стул ко мне поближе.

– Ее беспокоит, что твои родители по ту сторону океана, – добавляет он. – Из школы тебя могут забрать с температурой или родители, или опекун.

– И кто мой опекун? – сухо спрашиваю, болтая ногами.

– Я. Это ее тоже не особо устраивает.

– И не только ее одну, – хмыкаю, ерзая. – Почему не Долон?

– Он больше не твой куратор, я же сказал. Да и он тоже ученик этой школы. Мы можем забрать тебя только после окончания занятий.

– Класс. Тогда пусть даст таблетку, и я пойду обратно.

– Она не может.

Я не подаю вида, что удивилась, но, пусть и самым безразличным тоном, спрашиваю:

– Почему?

– Всегда так было. Нельзя. Даже свои лекарства принимать нельзя без подписанного разрешения родителей и администрации школы.

– Супер. Значит, я здесь надолго.

Я полностью опускаюсь на кушетку. Если вытянуть ноги, край приходится как раз на середину пятки. Виски все еще ноют от боли, и я прикрываю глаза.

– Вообще у меня в машине в аптечке есть лекарство от простуды. Медсестры не будет долго. Я сейчас вернусь.

Дэн уходит, оставляя меня совершенно одну. Приоткрыв веки, я от скуки начинаю рассматривать обстановку. Кабинет светлый, однако действительно слишком маленький – даже в нашей школе он состоит из двух комнат – приемной и процедурной. Там тоже есть кушетки, однако мне не приходилось использовать их по назначению. Разве что садилась в ожидании прививки. А здесь, судя по всему, лекарств нет совсем.

Подоконника здесь тоже нет как такового, однако это не помешало медсестре разместить цветочный горшок прямо на столе. Там же лежит и какой-то журнал, который до нашего приходя, судя по всему, заполнялся медиком. Рядом со стеной стоит небольшой стеллаж, который заставлен аккуратным рядом широких папок. Проходит минут десять, прежде чем дверь снова открывается. От этого звука я вздрагиваю и приподнимаюсь.

Дэн входит и осторожно прикрывает за собой дверь, держа в руках пластиковый красный термостакан. Он протягивает его мне, снова опускаясь на стул. Стакан не горячий, но и не холодный. Я чувствую, как жидкость в нем перемещается при любом наклоне.

– Это жаропонижающее. Пей.

– И часто ты по утрам берешь с собой вместо кофе жаропонижающее? – подозрительно говорю и делаю небольшой глоточек, пробуя лекарство. – Что за вкус?

– А что ты чувствуешь? – парень внимательно наблюдает за мной.

– Как будто в горячий шоколад вместо сахара добавили соль. Ну и мерзость, – сморщившись, делаю очередной глоток. – Может, хватит?

– Давай еще один глоток, – милостиво разрешает парень, вызывая во мне волну негодования, однако я все же послушно отпиваю вновь, с трудом проглатывая противную жидкость.

– Приляг, оно подействует через несколько минут, – Дэн забирает стакан из моих рук, а после достает телефон и утыкается в него, теряя ко мне всякий интерес.

Но я не чувствую эффект. Наоборот, кажется, что это якобы лекарство в разы ухудшает и без того плохое самочувствие. Голова кружится от боли, а сердце начинает биться чаще, с бешеной скоростью разгоняя кровь по организму. Я закрываю глаза, но становится еще хуже, усиливаются в разы все ощущения.

– Когда ты успела заболеть? – внезапно спрашивает Дэн, проводя пальцем по экрану смартфону.

– В субботу ночью, – выдавливаю тихо, наблюдая за его возвышающейся фигурой.

Говорить из лежачего положения становится немного стремно. Я пытаюсь приподняться, но парень тут же жестом возвращает меня обратно, словно все это время пялился не в телефон, а на меня.

– Ты еще куда-то ходила? – меня накрывает легкая волна негодования, но поборов себя, отвечаю:

– Нет. Я пришла домой и легла спать. Почему вообще я должна отчитываться, – бубню я себе под нос, но он как будто не замечает этого.

– Какая ты у меня впечатлительная, – проговаривает он, наклоняясь ко мне.

– Ты мне все нервы истрепал за эти две недели.

Его слова словно напоминают организму, что еще не иссякло второе дыхание, и я вновь сажусь, пытаясь испепелить его взглядом. Однако боль и усталость не уходят, и я на мгновение прикрывают глаза.

– Так было нужно, – коротко отвечает Дэниел. – Ложись.

– У тебя раздвоение личности?

– Нет. Ты еще горячая, ложись, – настаивает он, и я, стиснув зубы, опускаюсь обратно.

– Я тебе игрушка что ли? – скрещиваю руки на груди и поджимаю губы. – Играть не с кем? Найди себе другую девушку.

– Они не ты. Да и ты вечно вляпываешься в неприятности, как я могу тебя одну оставить, – хмыкает парень, склонив голову на бок.

– Я не дева в беде. Меня не надо спасать. Это мои проблемы, и я сама их решу, – говорю я, почти засыпая.

Парень смотрит на меня долгим взглядом, а после резко поднимается с места.

– Хорошо. Тогда я здесь больше не нужен.

И выходит, оставив меня в одиночестве. Его отсутствие ощутимо почти физически, и я злюсь за это на саму себя.

[1] Это 38,8 °C

13.3

Я устало прикрываю глаза лишь на минуту, однако открыв их вновь, я вижу над собой взволнованное лицо медсестры.

– О боже! Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – медленно произношу, прислушиваясь к себе.

Обруч, обхватывающий виски, исчез, оставив после себя лишь легкость, а внутри – море энергии. Я глубоко вдыхаю и, широко открыв глаза, бодро сажусь, бросая взгляд на висящие на стене часы. Прошло десять минут. Кажется, я успела задремать.

– Я уже думала вызывать скорую – я пыталась тебя разбудить, но ты не откликалась. Лежала тут, не подавая признаков жизни. Пульс вот только и прощупывался, да еще и какой бешеный!

– Кажется, я заснула. Зато теперь я чувствую себя гораздо лучше, – говорю, стараясь голосом придать уверенность.

Медсестра недоверчиво подносит ко мне свой термометр, который спустя пару секунд выдает заветную цифру 97,8[1].

– Хм. Странно, – бормочет женщина, нахмурив брови.

Измерив на всякий случай мне давление, медсестра, еще немного помедлив, со звонком все-таки отпускает меня обратно на уроки, выписав с собой какую-то бумажку.

Шумные коридоры действуют дезориентирующе. Некоторое время я стою на одном месте, вертя головой и пытаясь вспомнить дорогу, а после медленно иду просто наугад. Передо мной оказывается небольшая болтливая компания, и я незаметно пристраиваюсь им в хвост. Взрывы смеха с их стороны привлекают внимание других ребят, заставляя меня внутренне собраться. Они выводят меня в главный холл, от чего я едва ли не ликую, а после выходят на улицу. Я поворачиваю в нужном направлении, когда замечаю идущего ко мне серьезного Долона.

– Эй, Лия! – парень машет рукой, привлекая внимание, и я замираю на месте, вопросительно глядя на него.

Уже через мгновение парень стоит рядом. Склонив голову, он молчит, испытующе глядя на меня.

– Ты в порядке?

От этого вопроса уже начинает сводить зубы. Интересно, задавая его, люди здесь просто хотят услышать положительный ответ или получить честный ответ?

– Да, – киваю, а после нетерпеливо продолжаю. – Ты идешь в столовую?

Мы идем к стеклянным дверям, за которыми, кажется, собралась вся жизнь школы.

– Если тебе было так плохо, нужно было сказать мне, – мягко произносит парень, повернув голову в мою сторону.

– Мне не было так плохо, – выделяю интонацией нужное слово. – Это просто простуда. Не переживай.

– Я не могу не переживать. Я твой куратор, – возмущается Долон.

– Эй, я не умирала, – смеюсь, опуская голову. – Мне просто надо было сбить температуру.

Я заглядываю в переполненную столовую через стеклянную дверь, нерешительно держась за ручку двери, но в этот момент Долон перехватывает мою руку.

– Я бы помог. Я твой куратор, доверься мне, – повторяет он, а после открывает передо мной злополучную дверь. – Можешь сегодня не приходить на собрание. Тебе сейчас нужен отдых. Я тебе позвоню.

Парень больше не смотрит на меня. Он вежливо пропускает меня внутрь, а после быстро исчезает в толпе, завидев свою компанию.

После школы я действительно решаю не задерживаться. Дом встречает меня оглушающей тишиной. Пустое здание кажется безжизненным и каким-то чужим. К приходу подруг я даже успеваю сделать всю заданную домашку.

Первой мое вынужденное одиночество прерывает уставшая Кира. Во время обеда она, нанизывая помидор на вилку, внезапно огорашивает меня вопросом:

– Ты не замечала ничего странного за своими кураторами? – произносит она немного задумчиво.

Смешок слетает с моих губ прежде ответа.

– Мои кураторы сами по себе странные. А что?

– Нет, я имею в виду… – Кира останавливается, делая глоток воды. – Они рассказывают тебе о себе? Ну, там о том, чем занимаются в свободное время…

– Футболист и руководитель издательского клуба? – говорю с вопросительными нотками, не понимая.

– Помимо школы, – уточняет подруга сдержанно. – Или о своей семье…

Ее слова должны были поставить меня в тупик, однако все не так просто.

– Если ты забыла, с Дэном мы на ножах. А с Долоном мы не так близки, чтобы обсуждать такие темы.

Пока убираю грязную тарелку в посудомойку, в коридоре открывается входная дверь, которая впускает внутрь остальных подруг.

– Просто мне казалось, что с Дереком я неплохо общаюсь, но он… – девушка замолкает, доставая для пришедших тяжеленную кастрюлю с едой.

– Что?

– … переводит тему разговора. Хотя я ему уже все рассказала о себе, маме и брате. И о вас.

К разговору мы возвращаемся лишь после того, как шумные подружки заканчивают обедать.

[1] 36,6 °C