Текст книги "Предчувствие (СИ)"

Автор книги: Наташа Джейсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 41 страниц)

6.4

Клубы заканчивают свое представление, и напоследок какой-то парень в красной футболке подбегает к ведущему и отбирает микрофон.

– А теперь все идем в кафе на набережной! Продолжим знакомство, новички! – и убегает.

Входные двери у зала широкие, но собравшихся слишком много для того, чтобы просто выйти без пробок. Ребята стараются не толкаться, но кто-то все-таки умудряется наступить мне на ногу. Балетка слетает с ноги, вынуждая остановиться. Подруги идут дальше, не заметив моего исчезновения.

– Ой, прости. Ты в порядке? – обращается ко мне виновница с участием. – Ты ведь Лия из Ab0?

– Да, это я. Все в порядке, – всунув ногу в балетку, медленно произношу, внутренне сжавшись.

– Можно сделать фото? – и, не дожидаясь ответа, она спешно отворачивается, отдавая свой телефон другой девушке, и встает рядом. Щелк. Щелк.

– Спасибо! У вас классные песни!

Последние слова она произносит, полностью погрузившись в изображение на своем экране. Девушка исчезает так же спешно, как появилась, оставив после себя чувство опустошенности. Ощущение, что меня сейчас использовали. Ее на самом деле не интересовало, какая я, что чувствую и что вообще делаю в группе. Есть только фото, на котором теперь будет отметка с группой, которую здесь знают.

У выхода из зала замечаю Катю и Дэна, который уже успел сменить свой костюм.

– Наконец-то! Мы уже решили, что тебя затоптали, и теперь придется отскабливать с пола, – переглядывается с парнем усмехающаяся Катя, заметив меня.

– А где все?

– Наверное, на пути к сытой жизни, – с философским видом отметила Катя. Дэн не сдерживает улыбку, но она отнюдь не дружелюбная, в глазах насмешка. – Пока тебя дождешься, можно умереть с голоду.

– Так можете ехать. Я домой поеду, не хочу в кафе.

– Тю! Мы тебя столько ждали не для этого. Идем, – хватает меня за руку Катя, но мне удается устоять на месте.

– Я правда не хочу туда. Там будет слишком много…

– Ты боишься людей? – вопросительно изгибает бровь Дэн, своим взглядом заставляя бурлить кровь. – Социофобка? Нас ты тоже боишься?

– Нет, – плотно сжав челюсти, четко отчеканиваю, разозлившись. – Хорошо. Поехали, – первой выхожу из зала, слыша позади голос Дэна:

– И к чему весь этот спектакль?

– Ничего ты не понимаешь, так драматичнее, – шепчет в ответ Катя.

– А-а. Я далек от этого.

– Мотай на ус. Пригодится в будущем.

– Осталось только отрастить усы.

Пока мы добираемся до кафе, я мечтаю исчезнуть с заднего сидения машины Дэна. Кондиционер работает слишком сильно, пальцы замерзли так, словно я на легком морозе оказалась без перчаток. Но этим двоим словно и не холодно, и я молчу, проклиная себя за то, что так быстро сдалась. Теперь я мерзну здесь и переживаю не самые лучшие мгновения. А сколько их еще будет? Катя занимает пассажирское место рядом с водителем. Они оба словно мои родители, которые поймали провинившуюся в чем-то меня, объявили о наказании и везут исполнять его. И еще они слишком веселые. Хохот, веселые нотки в их голосах, дружеские толчки в бок – я ощущаю себя самым угрюмым человеком на свете. И режущий слух смех раздражает своим напоминанием, что я сама виновата, что не веселюсь вместе с ними. Я ведь сама определяю свое настроение. А отношение Дэна – ерунда. У него наверняка есть причина для этого. Может, тоже нет настроения? Заставили возиться со мной, такой скучной для него. Может, он хотел быть куратором Кати? И та девочка с телефоном тоже не причина для того, чтобы расстраиваться. Если даже я не могла предсказать такую реакцию, то как она могла представить, что я буду чувствовать? Тем более я бы тоже захотела сделать фото с Дэном Рэдклиффом, если бы увидела его на улице.

Облегченно выдыхаю. Улыбка появляется на моем лице, но застывает, когда, подъезжая, я слышу раскаты попсовой музыки на набережной. Даже гадать не нужно, что нам надо попасть в самый эпицентр.

Внутри все оказывается цивильно. Я первой захожу внутрь и замираю у двери, пытаясь сориентироваться. Не так много учеников, как мне казалось, собралось продолжить отмечать начало учебного года общей компанией. Однако те, кто доехал, собрались в один большой круг возле сдвинутых в центр столов. Подруги действительно здесь и уже общаются с другими ребятами. Замечаю Яну, которая, активно жестикулируя, пытается что-то сказать сидящему рядом парню. Он смотрит на нее с явным непониманием во взгляде, продолжая улыбаться. Девушка сжимает руки в кулаки, больно впиваясь своими длинными ноготками в ладони. Идея загорается в ее глазах – и она открывает свою небольшую, но вместительную сумочку, находит в кармашке ручку и, вытянув салфетку из держателя, принимается рисовать что-то.

– Ты чего стоишь здесь? – с недоумением говорит вошедшая следом Катя и садится на свободный стул. – Всем привет!

Постепенно атмосфера увлекает. Я расслабляюсь, когда понимаю, что никто из присутствующих не смотрит на нас как на объект для фото. Все ребята находятся примерно в такой же ситуации – они впервые в старшей школе. Но в отличие от нас они друг друга хотя бы немного знают. Да и представление о школе у них явно взято не из фильмов и сериалов.

Приятным сюрпризом становится появление старшеклассников. Они вваливаются в кафе одной большой компанией. Некоторые девочки все еще в форме команды поддержки. Пара ребят уходит к администраторам и, вернувшись, они ставят на столы гору картонных коробок с пиццей. Запах специй и свежеиспеченного теста такой яркий и сочный, что я буквально ощущаю вкус на языке.

Дерек появляется словно из ниоткуда и ставит передо мной и Катей высокие бокалы с каким-то кислотно-зеленым напитком.

– Это что? Алкоголь? – спрашиваю, с опаской глядя на бокал.

– Нет, нам бы не продали алкоголь. Нам нет двадцати одного года, – спешно возражает парень, садясь напротив. – Это обычный фруктовый коктейль.

– Что, хочется напиться? – дразнит меня Дэн, сидящий неподалеку.

– Да, очень, – отрезаю, подвигая стакан ближе. – Сейчас как напьюсь.

– Лия хорошая девочка и не пьет алкоголь, – перемешивая трубочкой напиток, с улыбкой объясняет Катя.

– У вас в России подростки так легко могут купить себе алкоголь? —удивленно вздергивает брови вверх Дерек, привлекая своими словами внимание проходящей мимо черлидерши.

– Нет. Если только кто-то из совершеннолетних купит. Родители могут купить на праздник. Но не много.

– Водку, – убежденно говорит болельщица, садясь рядом с Катей. Ее слова подобны взрыву абсурда. Смех начинает душить меня, и мы с Катей даем ему волю. Девушка вздрагивает от неожиданности.

– Я знаю, что водку пьют обычно только на свадьбах и похоронах. И то чуть-чуть, – отсмеявшись, обхватываю бокал двумя руками, сцепив пальцы.

– А с родителями максимум можно выпить бокал шампанского на Новый год, – продолжает Катя, отпивая из стакана. – Вкусно.

– У нас алкоголь иногда бывает на вечеринках, – отмечает черлидерша, барабаня пальцами по столешнице. – Если студенты приходят, они приносят пиво. Кстати! В эту субботу вечеринка у Кортни, приходите!

6.5

Посиделки в кафе длятся несколько часов. Весь энтузиазм, появившийся во время поездки, покидает меня. Я больше не пытаюсь говорить по-английски. Чем больше иностранной речи вокруг, тем сильнее становится страх. На слух удается понять едва ли половину из сказанного. Даже просто смысл иногда остается непонятен. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что обращаю внимание только на действия и реакцию остальных участников разговора. Это ка-таст-ро-фа. Что же будет в школе? Зачем я вообще это затеяла?

Бросаю короткие взгляды на Катю, но подруга никак своим видом не показывает своего отсутствия в беседе. Больше того – она очень ловко переводит разговор на свои любимые ужастики и с восторгом выплескивает на собеседников набор восторженных прилагательных.

Коктейль давно закончился, пицца – тоже. Тарелка с чипсами практически на исходе. Нажимаю на кнопку, и экран телефона, лежащего рядом, загорается, отображая время.

– Эй, идите сюда! Мы собираемся играть в «мафию», – окликают нас с другой стороны кафе. Ребята вокруг будто только и ждали этого. Они резко прекращают разговоры. Парни, подхватив стулья, отправляются в другую часть кафе.

– Ты идешь? – оборачивается ко мне Катя, поднимаясь с места.

– Нет, я не буду играть.

– Как обычно будешь смотреть? – иронично произносит подруга, а затем, не дожидаясь ответа, сразу переключается: – Дерек, мой стул не захватишь? Спасибо!

Голоса готовящихся играть ребят сливаются в один сплошной шум, в котором не получается разобрать ни слова. Решение принято верное. Лучше сидеть в стороне, чем опозориться.

Экран телефона загорается. Уже не замечаю, как на автомате нажимаю на кнопку, проверяя время, которое тянется со скоростью улитки. Сколько раундов они должны сыграть, чтобы устать? Делаю глубокий вдох, и тут кто-то касается моего плеча, заставляя резко повернуться. Дэн.

– Пошли, отвезу тебя домой, – кивает он в сторону выхода, беря со стола свой телефон.

Замедляюсь в нерешительности, когда подхожу к машине. Интересно, он сильно разозлится, если я сяду сзади? Парень, словно угадывая мои мысли, открывает дверь с водительской стороны и бросает пристальный взгляд на меня, заставляя поежиться.

– Быстрее, – торопит он, садясь в машину.

Мы едем в полной тишине. Он не включает даже радио. Молчание угнетает. Набираю сообщение подругам и отправляю в общий чат на случай, если они потеряют меня.

– Спасибо, – осторожно выдавливаю из себя, опустив голову, когда машина уже мчится по пустой дороге.

– Из тебя выйдет отличная актриса, – хмыкает парень, поворачивая налево.

– Что? – в замешательстве смотрю на него.

– Ты мастерски показала всем, как их общество не подходит для тебя. Оставалось только зевнуть напоказ.

Слова жалят, но я могу это выдержать.

– Я не хотела туда ехать, если ты забыл, – недоуменно поднимаю брови, откидываясь на спинку сидения.

– Не оправдывайся. Тебя, видимо, родители не научили быть вежливой.

Все внутри начинает закипать, протестуя. Парень, ты умеешь делать больно словами, но и я не промах. Пытаюсь сдержать ядовитые слова, прикусив щеку, но не выдерживаю, едва он останавливается возле дома.

– А тебя родители научили быть таким злым? – произношу, отстегивая ремень и спешно выбираясь из машины.

Успеваю сделать пару шагов по дорожке, как слышу хлопок двери. Мгновение, и его рука хватает меня за предплечье, заставляя остановиться и повернуться к нему.

– Эй, аккуратнее! – выкрикиваю испуганно, косясь на телефон, который я едва не выронила.

– Злой? Отлично, так тому и быть. Но не приплетай сюда мою семью.

– А тебе, значит, можно…?

Я не успеваю договорить, как чувствую вибрацию. Экран телефона загорается от входящего звонка, высвечивая фотографию и подпись «мамуля».

– Ой, прости, мне надо поговорить о пропущенных уроках вежливости с моими родителями, – ядовито произношу, вырывая руку, и едва ли не бегом бросаюсь к входной двери. Уже зайдя внутрь, незаметно оборачиваюсь. Дэн медленно подходит к машине и вдруг резко, с силой пинает колесо. Глухой писк – и шину начинает сдувать.

Испуганно в спешке захлопываю дверь и, закрыв замок, прислоняюсь к ней и соскальзываю на пол. Сердце бьется так часто, что я, ощущая его пульсацию, прикладываю руку к груди, пытаясь успокоиться. Страх сменяется недоумением. Что это было? Неужели он настолько сильно меня ненавидит?

Лишь спустя несколько минут вспоминаю про звонок мамы. Включаю wi-fi и спешно звоню в соцсети.

– Привет!

– Снова телефон на беззвучном? Сколько раз тебе повторять…

– Да нет, я просто только домой пришла, хотела с домашнего интернета перезвонить, чтобы зависаний не было, – перебиваю ее, натягивая на лицо улыбку, скрывая следы недавнего конфликта. Мама должна думать, что у меня все прекрасно.

А Дэн еще поплатится за свои дерзкие слова. Обижать своих близких я не позволю никому.

Глава 7
Преступив черту

Первый раз в последний класс. Никогда не думала, что мой последний класс будет начинаться на другом конце света лишь в окружении четырех близких мне людей. Я просыпаюсь, как и всегда, резко, но этим утром мне не до снов, которые мучили меня всю ночь. Поглядывая на часы, с тяжелым сердцем поднимаюсь, ощущая тяжесть в каждом движении. Хочу домой, но не могу ни сказать об этом, ни сделать что-либо. Чем я вообще думала, когда решила, что провести самый сложный год в другой стране – это отличная идея?

В школу мы добираемся своим ходом – оказывается, это предложил Дерек уже после моего ухода. Я не уверена, знает ли мой куратор об этом, но лишь заняв место в такси, я облегченно выдыхаю. Теперь мне в любом случае не придется терпеть общество Дэна. Думаю, и он не сильно этого желает.

По коридорам школы вместе с подругами прохожу, внутренне сжавшись, ожидая очередного наплыва тех, кто знает нас. На удивление, все проходит спокойно, ребята заняты своими делами и даже почти не оглядываются. Это как-то подозрительно. Надеюсь, это не первые признаки мании величия или преследования.

Девочки расходятся, и я остаюсь с Кирой, с которой у нас общий урок. Однако там мы появляемся эффектно – в сопровождении дежурного учителя. Заблудились, пока искали нужный кабинет. Никогда не думала, что американские школы так сложно устроены. Или это нам так повезло? В любом случае, зашли в кабинет мы уже тогда, когда урок английского переходил от стадии «как провели лето?» к «давайте начнем наш первый урок». Открывшаяся дверь привлекает внимание каждого, и я вновь хочу провалиться сквозь землю. Кира сжимает мою ладонь в знак поддержки – и мы буквально ныряем в океан, наполненный лишь английским языком.

Дежурный учитель, быстро сказав что-то преподавателю, отходит в сторону, пропуская нас вперед. Учительница в сером костюме, стоящая в центре класса, жестом и как будто немного раздраженно просит занять места.

Кабинет выглядит обычным. Даже в сериалах порой показывали необычное положение парт или кучу оборудования. Но это не класс для уроков химии, а просто английский. Одиночные парты стоят друг за другом в пять рядов. У нас в школе тоже есть такие парты в паре кабинетов, но их там расставили в шахматном порядке. Места маловато для учебника и тетрадей, но в целом удобно. А здесь и вовсе учебники не нужны.

Два места в первом ряду – у окна и в соседнем ряду – дожидаются нас. Пока направляюсь к ним, краем глаза замечаю еще несколько пустых столов, но они разбросаны по классу. Пока что я не готова уходить от Киры так далеко. Наши взгляды пересекаются, и я читаю в ее глазах свои мысли. Торопливо занимаю место, опустив канцелярию на стол. Со мной только пенал, тетрадь и словарь, и из-за этого парта кажется пустой. Все-таки без учебников сидеть очень странно.

Едва мы занимаем свои места в полной тишине, как учитель продолжает урок.

Сидеть на первом ряду совершенно некомфортно. Все время кажется, будто кто-то сверлит мой затылок взглядом, но не смею обернуться, сосредотачивая все внимание на учителе. Но и тут все вновь идет совершенно не так.

Речь учителя четкая, но торопливая. Активно жестикулируя, она ходит вдоль первого ряда парт, то восторженно повышая тон, то резко срываясь в самый низ или вовсе переходя на шепот. Лишь когда она берет со стола книгу, смыслы складываются в единую картинку. Она рассказывает биографию какого-то писателя. Но какого? Неуверенно поворачиваю голову в сторону Киры, которая делает то же самое, заметив движение краем глаза.

– Кто это? – проговариваю я беззвучно одними губами. Подруга недоуменно пожимает плечами, и тут раздается резкий стук, от которого мы резко вздрагиваем. Кажется, учитель ударила книгой по столу.

– Девушки, на наших уроках запрещено говорить одновременно с учителем! – возмущенным тоном произносит на английском женщина, нахмурившись.

– Простите. Я не поняла, о ком вы говорите, – поясняю, испуганно подбирая слова.

Если бы я была щенком, от такого взгляда я бы поджала уши, хвост и опустила бы голову. Если бы была страусом – зарыла голову в песок. Но я всего лишь человек и не могу превратиться даже в незаметную точку.

Поджав губы, учитель садится за стол и, достав из стопки листок, начинает писать.

– Как вас зовут? – чопорно произносит она с каменным лицом.

– Natalia Jason.

– Мисс Джейсон. Подойдите сюда, – зовет она, и я, с шумом отодвинув стул, делаю пару шагов в ее сторону, останавливаясь у стола. – Возьмите это и отдайте администратору. Он вам объяснит, что не так. Думаю, мы с вами больше не увидимся. Не забудьте свои вещи.

Смешки раздаются у меня за спиной, заставляя меня сжать крепко зубы. Но они смолкают, едва учитель направляет свой едкий взгляд в сторону класса.

– Вы тоже подойдите, мисс…?

– Абрамова, – четко проговаривает Кира, беря сразу в руки свои вещи.

– Вам тоже следует пройти в администрацию. Покажите это дежурному учителю.

– Хорошо, – как ни в чем не бывало подруга берет лист и направляется к выходу.

Спешно схватив тетрадь и пенал, иду следом, кинув на прощание робкое «goodbye».

Шум закрывающейся двери заставляет удаляющегося по коридору дежурного учителя резко развернуться и направиться в нашу сторону.

– Ну и мегера, – комментирует Кира, шагая рядом. – Что она там понаписала?

– Разговоры… перечить… нарушение… копия? Или копировать. Что? Мы же ничего не копировали, – пробегаюсь глазами по неровному почерку.

Дежурный, взглянув на бланк, пропускает нас, и мы, уточнив дорогу, спускаемся на первый этаж.

Телефон я оставила в шкафчике, Кира и вовсе не брала его с собой в школу, поэтому не удается воспользоваться онлайн-переводчиком. В полном недоумении мы заходим к администратору в уже знакомый кабинет.

Взглянув на бумаги, девушка буквально меняется в лице. Морщины пролегали между бровями, улыбки как не бывало, а взгляд такой пронзительно суровый, что я поеживаюсь.

– Это серьезно. Нужно присутствие ваших представителей.

Приплыли.

– У нас есть только кураторы, – лепечу, ощущая нахлынувшие брызги волнения.

– Как их зовут?

– Я не знаю их фамилии, – слабо улыбается Кира, опускаясь на стоящий рядом стул.

– Я тоже. Знаю только имена. Дерек и Дэниел.

– Дерек, который приходил с вами?

– Да. Что произошло? Нам сказали, что вы объясните.

Но нам вновь ничего не говорят, раздаются только щелчки мыши и кнопок клавиатуры.

Неизвестность пугает. Я с тревогой не перестаю смотреть на Киру. Это я виновата в том, что сейчас она здесь вместе со мной влипла непонятно во что. Что может так обеспокоить всех? Может, отчисление и депортация? Нет, не буду думать об этом. Догадка пугает еще больше.

Мы не знали, что это был наш шанс на спасение…

Один звонок – и уже через несколько минут мой куратор появляется на пороге администрации. Едва увидев меня, он высокомерно ухмыляется, заставляя меня желать вновь провалиться сквозь землю.

– Что ты уже успела натворить? – говорит он, подойдя к нам ближе.

– Не знаю. Нам не говорят.

Еще спустя пару минут к нам присоединяется Дерек, который выглядит не менее серьезно, чем администратор, и тогда мы узнаем страшную правду.

Даже не знаю, смеяться или плакать.

Оказывается, нам вменяется злостное нарушение дисциплины: разговоры, пререкания и даже списывание! Списывание! Еще одно значение слова «copy».

– Что? Я даже слова не сказала! Хотела спросить, о ком идет речь.

– Это грубое нарушение, девушки, – серьезным тоном проговаривает администратор, отрывая взгляд от бумаг. – У нас в школе запрещено списывать…

– Простите, но я не списывала! – абсурдность ситуации выводит из себя, и я, раскрыв тетрадь на первой странице, демонстрирую ее всем. – Вот, смотрите. Пустая! Мы не писали ничего!

– Да, все так, – приходит мне на помощь подруга, показывая нетронутые листы.

– Вы делились информацией в устной форме, – терпеливо начинает пояснять девушка.

– Нет. Я не расслышала имя писателя. Учитель рассказывала биографию, и я не понимала, о ком идет речь. Поэтому хотела уточнить имя!

– А я тоже не разобрала и ничего не поняла, – поддакивает Кира.

– Кто у вас учитель? – задумчиво потирая подбородок, спрашивает Дерек. Едва услышав имя, он переглядывается с Дэном.

– Я все понял. Вышло недопонимание. Этот учитель очень… творческий, – подбирает слова куратор Киры. – Это часть ее задания. Она сначала рассказывает, а потом предлагает отгадать, о ком идет речь. А девушки решили, что не расслышали из-за недостаточного знания языка.

Под заверения Дэна объяснить правила поведения на уроках и после выбора нам нового учителя с «более доступным» английским, мы выходим из администрации под звук разносящегося по коридорам звонка.

Это уже после мы узнали о том, что из-за языкового барьера в американских школах не могут отчислить. Вот только почему-то кто-то (а именно кураторы, а еще точнее мой) не удосужился сообщить об этом, заставив пережить стресс.

Дерек уводит Киру на урок русского, махнув на прощание рукой. Я с тоской провожаю взглядом их удаляющиеся фигуры, которые быстро теряются за спинами других учеников. Хотела бы я, чтобы Дерек был моим куратором, но все, что мне досталось, это ненавидящий меня Дэниел.

Мой куратор не говорит ни слова, пока достает телефон и что-то ищет.

– У меня тригонометрия, – напоминаю ему о своем присутствии, но он едва ли обращает на меня внимание.

– Ага. Идем, – спустя долгую паузу, заблокировав экран смартфона, парень убирает его в карман, делая первый шаг в неизвестность.

– Мне нужно взять другую тетрадь, – говорю ему, тормозя, схватив за предплечье.

Он резко останавливается и, развернувшись, стремительно сокращает расстояние между нами. Я подаюсь назад от удивления, внимательно наблюдая за каждым его движением. Губы парня плотно сжаты, скулы как будто стали резче. Голоса вокруг сливаются в единую стену шума. Его пальцы властно высвобождают тетрадь из моих рук, и я недоуменно поднимаю взгляд на него.

– Ты же сама показала всем пустую тетрадь. Так в чем проблема? В подписи на обложке? – ядовито выплевывает он, пренебрежительно держа тетрадь за кончик корешка. – В нашей школе все пользуются тетрадями в линейку. Даже на уроках математики.

Внимательно слушаю, непроизвольно опустив голову. Я знала это. Читала статьи о школах в Америке. В этой стране просто не продавались другие тетради. Только в линейку. Поэтому мы привезли несколько с собой.

– Так что сегодня можешь пользоваться ей, а после уроков прогуляешься до супермаркета. Хотя, может, она так и останется пустой. Кто знает, сколько раз нас еще сегодня вызовут в администрацию. Зачем вообще приехала сюда? Чтобы доставлять неудобства другим?

Гнев и обида сталкиваются подобно двум разъяренным тиграм, запуская своими химическими реакциями внутренний вулкан эмоций. Пальцы с силой впиваются в ладонь, болью возвращая меня к реальности. Я не могу потерять контроль. Нельзя кричать и тем более нельзя плакать. Не здесь. Не при нем. Сжав зубы, выхватываю тетрадь и, не оборачиваясь, ухожу прочь. Сколько драмы из-за одного придурка. В голове красным огоньком, не переставая, пульсирует лишь одна мысль: «Домой. Не могу больше это терпеть». Но как? Ответов нет.

Стоящую в коридоре Сандру я замечаю далеко не сразу. Увидев меня, она отлипает от стены и идет мне навстречу.

– Ну, как прошел первый урок? – ее жизнерадостный тон после всего негатива последнего часа кажется словно с другой планеты.

– Отлично. Чуть не отчислили, – произношу со слабой улыбкой.

– ЧТО⁈