Текст книги "Предчувствие (СИ)"

Автор книги: Наташа Джейсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 41 страниц)

2.2

С девочками я встречаюсь у ворот школы, и мы вместе направляемся искать наш класс.

– О, а вот и наши звезды!

Андрей. Парень стоит с правой стороны от крыльца и с усмешкой глядит в нашу сторону.

– Завидуй молча, Корнеев, – бросает ему в ответ Катя, демонстративно вздернув подбородок.

– Ребята, детский сад за школой, – Елена Дмитриевна спускается с крыльца и подходит к нам. – Все собрались?

– Нет Лены и Маши, – оперативно докладывает староста.

– Это их проблемы, спросят или сами передадите. Перейдем к делу, не будем занимать друг у друга время. Завтра линейка в десять, за пятнадцать минут всем быть на месте, наш класс будет там же, где мы сейчас находимся. После торжественной части вы поведете первоклашек в их классы. Нам достался «Б», они будут стоять слева от нас. Прошу вас, не пугайте детей! Не деритесь, их всем должно хватить. Корнеев, Алексеев! – резко повышает голос классный руководитель, от чего мы все вздрагиваем. Хотя не было ничего удивительного в этом: два друга болтают и смеются, заглушая слова учителя. Кажется, за лето ничего не изменилось. – После собрания пойдете вместе со мной. Надо как раз учебники принести из библиотеки.

– Есть! – шутливо отдает честь Андрей, в толпе раздается смех.

– Клоуны, – усмехается Елена Дмитриевна. – А теперь немного отвлечемся. Завтра наши девочки – Сандра, Кира, Катя, Яна и Наташа – не смогут присутствовать на своей последней школьной линейке. Завтра девочки летят на весь учебный год учиться в Америку.

– Как⁈

– Что⁈

– Почему они⁈

– С чего вдруг они⁈

– Я тоже хочу!

– Тишина! – Елене Дмитриевне вновь приходится повышать голос. И лишь когда все замолкают, продолжает. – Месяц назад я позвонила каждому из вас с просьбой прийти на собрание в школу. Кто откликнулся, тот и поехал.

– А я? – возмущенный Андрей делает шаг вперед. – Я тоже пришел!

– А тебе надо подтягивать английский, Андрюша, – толкает его в бок Оля.

– Девочки смогли пройти конкурсный отбор. Весь учебный год им придется находиться в Америке. Не думайте, что это так легко…

– А где? В каком городе? Нью-Йорк? Лос-Анджелес? – оживляется Рома Алексеев.

И лишь этот вопрос заставляет меня почувствовать себя неловко. Америка – звучит эпично, пока не узнаешь детали.

– Город Ф в штате Орегон, прямо у побережья Тихого океана, —рапортую я, переминаясь с ноги на ногу.

– Он хоть большой?

– Не особо, но мы можем путешествовать.

Все мои слова отлиты из оптимизма высшей пробы. Едва ли это смогло впечатлить одноклассников. Я отчетливо слышу среди шептавшихся слово «деревня».

– Каким бы город ни был, главное, что там в школе изучают русский язык, и хотя на нем не будут говорить постоянно… но уж лучше это, чем ничего. Девочки, во сколько у вас вылет?

– В пять из нашего аэропорта, в восемь – из Москвы, а из Франкфурта – в четыре?.. – неуверенно заканчивает на вопросительной ноте Сандра, посмотрев на меня.

– В половине четвертого по местному, здесь на час больше будет, – подхватывает Кира. – В Америке будет шесть вечера, когда мы прилетим. А здесь – четыре часа ночи. И там еще до самого города ехать часа три на машине, вроде.

– Же-е-есть! – протягивает Рома. – Не, я лучше тут останусь.

– Так тебя там никто и не ждет, Алексеев, – усмехается Елена Дмитриевна. – Вы, получается, и шенгенскую визу делали?

– Да, там немецкие самолеты часто летают, да и французские, вроде, тоже, на обратном пути может снова придется так лететь.

– Неудобно, – сочувствует классная руководитель, – зато есть другие плюсы. Спонсоры вашей программы очень щедрые. Будете проживать в большом доме. Ксения Александровна просила также передать, что компьютеры уже находятся в доме, так что вам не нужно везти лишнюю тяжесть. А стипендиальные карты я вам отдам в классе. Ну что же, давайте пожелаем нашим девочкам удачно долететь! И до завтра! Без пятнадцати девять чтобы были на месте, – грозно, но с улыбкой на лице добавляет Елена Дмитриевна. – Алексеев, Корнеев, а вы никуда не уходите. Учебники ждут! Пойдемте!

Проходя по знакомым коридорам, поднимаясь по такой тихой сейчас лестнице, я пытаюсь осознать, что всё это я не увижу еще как минимум девять месяцев. Однако понимание не приходит. Внутри плещется лишь пустота. Буду ли я скучать? Может быть. Но не сейчас. Сейчас еще не время для грустных мыслей.

То, что Елена Дмитриевна переживает, я понимаю лишь тогда, когда, отозвав меня в сторону, она просит написать мой электронный адрес и взамен дает свой.

– Контролируй подруг. Ты самая ответственная, я на тебя рассчитываю. Никто не будет там за вами присматривать, и никто не будет заставлять готовиться. А без этого будет ой как непросто. С ЕГЭ лучше не шутить, особенно в данной ситуации. Я буду отправлять вам задания по своему предмету, другие учителя сделают то же самое. Выполняйте все вовремя, контроль будет вполне реальным, как и оценки. У вас там не будет репетиторов, как у ребят здесь, так что не ленитесь. Эта поездка не гарант вашего поступления в университет ни в Америке, ни в России, так что придется поработать. Если что-то не понимаете – пищите сразу, будете разбирать материал с нами.

Уже на выходе из класса мы сталкиваемся с Андреем и Ромой, которые держат в руках учебники по биологии и физике.

– Фотки выкладывайте, чтобы мы тут завидовали вам. Пока, девчонки! В пять, увы, вас провожать не приеду. Катюха, буду скучать!

Мы улыбаемся в ответ, а Катя закатывает глаза. Андрей ее порядком выводил из себя во время учебы.

2.3

Ощущение, что я что-то упускаю, что-то забыла, не покидает меня ни на минуту с тех пор, как в полночь прозвенел будильник. Из-за сборов пришлось лечь спать позднее, но еще очень трудно заснуть, когда чемоданное настроение продолжает бить по вискам словно по барабанам. Из-за волнения я не ощущаю усталости и не выполняю норму сна, а это означает, что в любой момент долгого перемещения я могу заснуть, и будет очень хорошо, если это произойдет на земле, а не в воздухе во время зоны турбулентности.

Что же не так? Переходники есть. Провода все взяла. Телефон заряжен. Наушники в кармане сумки. Фотоаппарат и флешки подготовлены. Документы в сумке. Чемодан плотно набит. Что же я могла забыть? Самое обидное – вспомнить об этом уже на другом континенте, но вот только вернуться за оставленной вещью я точно не смогу, а с почтой еще пока ничего не ясно. Обхожу квартиру несколько раз, рассматриваю корешки книг, заглядываю под кровать. Наверное, я себя слишком накручиваю. В последний момент хочу все же сложить тетради со своими рассказами, но, вспомнив, как забиты чемоданы, оставляю все, как есть.

Пока ждем прибытия такси (в третьем часу ночи другой транспорт и не найти), родные ищут место, чтобы сесть. Проводить меня вышли даже бабушка и кошка Соня, которая садится в уголке, словно понимая, что происходит.

– Как выйдете из самолета – сразу мне напишешь смску, – напутствует мама. – И как выдастся возможность – тоже. Даже просто о том, чем занимаетесь.

– Я поняла, мам. Но в Портленд мы прилетим, когда здесь будет четыре часа ночи, – заметила я.

Это уже не первые наставления мамы за последние сутки. Порядком выматывало слушать это снова и снова, но краем сознания я понимаю, что эти повторения мне на пользу. Уж очень я люблю все забывать.

– Ну и пусть. Черканешь пару строк, что добрались. И когда уже приедете в город – тоже напиши. Я уже спать не буду.

– Хорошо, мам. Если не забуду.

– А ты не забудь! – строго говорит мама, поглядывая на мой вибрирующий телефон. – И чтобы звук включила. Чтобы не было так, как здесь!

Я лишь киваю в ответ, параллельно снимаю с блокировки экран смартфона и открываю надоедливый вибрирующий диалог. Девочки в общей беседе отписывались о своем местоположении. Сандра уже заехала на такси за Кирой, которая не хотела, чтобы ее провожали родные, которым рано вставать на линейку. А Яна вместе с мамой должна забрать по пути Катю, у которой родители не смогли отпроситься с работы, однако мама и дочка все еще никак не могли выйти из дома, потому что кто-то, цитирую, «копуша».

Телефон издает сигнал, который звучит как последняя трель. Такси уже у дома. Пора.

Подъезжая к аэропорту, замечаю у главного входа в здание знакомые фигуры. Сандра, поеживаясь от холода в джинсовой куртке, что-то говорит присевшей, чтобы завязать шнурок на кедах, Кире.

– Это они? – спрашивает папа, сидящий на переднем сидении рядом с водителем.

Наверное, он единственный в нашей компании, кто в такое время чувствует себя бодро. Он – жаворонок, который легко встает с первыми лучами солнца. И хотя рассвет сегодня должен начаться где-то на середине пути между нашим городом и Москвой, и я уже предвкушаю красивые виды с высоты, где даже не летают птицы, папа – привычный человек к ранним подъемам. Работая в транспортной компании, он встает рано и зимой, и летом. Скорее всего, папа уедет, не дождавшись момента, когда самолет поднимется в небо – работа ждать не будет, как и люди.

Младший брат что-то бурчит себе под нос, а мама, сидящая между нами, шикает, отчего тот закатывает глаза. Но я уже не прислушиваюсь к их словам, а внимательно смотрю в окно.

– Да, Сандра с мамой и Кирой. Яна с Катей еще в пути, – докладываю я, убирая телефон в карман, и, едва машина останавливается, проворно вылезаю в ночь. Улыбка моментально расплывается на моем лице, едва подруги замечают нас.

Опаздывающие прибывают примерно через пять минут, и Яна, едва пройдя через рамки металлоискателя, махнув нам приветственно рукой, уходит в единственное работающее в данный момент кафе. И ей действительно не помешает кофе – уж слишком легко она оделась: джинсовые шорты, топ и накинутая сверху кожаная куртка. Может, именно из-за споров по поводу одежды они так долго выходили из дома?

Пока родители вместе с Кирой и Катей ходят упаковывать чемоданы, я, Сандра и Яна находим свободное место у стены. Аэропорт довольно маленький, сидячие места только в зоне ожидания. А здесь же в нашем распоряжении лишь пол. Скинув сумки на пол, я облегченно выдыхаю. Ручная кладь весит, вероятно, все десять килограммов, что разрешены для провоза в салоне.

2.4

Сандра задумчиво смотрит на снующих туда-сюда в ожидании начала регистрации людей, а потом, будто о чем-то вспомнив, присаживается на корточки, резким движением открывает замок на своей сумке (молния издает звонкое «вжик») и начинает что-то искать, аккуратно перебирая конверты с документами.

– Мы про наклейки забыли! Хотели же их на чемоданы наклеить, – раздосадовано говорит подруга, вытаскивая нужный конверт.

И правда. Для того чтобы сразу найти свой чемодан, мы решили прибегнуть к этой маленькой хитрости. Когда я летом посещала курсы, нам давали специальные ярко-зеленые ремни, которые мы должны были закрепить на чемодане, однако мой в процессе перелета благополучно потерялся. Я не расстроилась, однако так было действительно удобнее. Но так как ремней в этот раз у нас не было, появилась идея использовать наклейки. Да, вероятность, что они не отвалятся, крайне мала, однако попытка – не пытка.

– Наклеим на пленку?.. – после небольшой паузы предлагает Яна, в ее голосе звучит капля сомнения. Ее кофе уже давно закончился, и теперь девушка вертела в руках пустой стаканчик.

Когда родители возвращаются с чемоданами, я понимаю, что наклейки в таком виде мы бы в любом случае не рассмотрели. Хорошо, что сквозь несколько слоев пленки виден цвет чемодана.

Объявление о начале регистрации на рейс раздается подобно грому. Времени с семьей остается все меньше, и это начинает немного пугать. Но я стараюсь отогнать тревожные мысли и первой пробираюсь ко все больше и больше растущей очереди. Я оказываюсь шестой, предупредив заранее стоящих позади меня людей, что подруги со мной. Папа стоит поблизости, ставить чемодан на весы будет он. Время на миг останавливается. В ожидании поглядываю на подруг, которые постепенно встают рядом со мной. Не понимаю, как они не волнуются, не переживают. Я бы места себе не нашла, пока не оказалась бы в очереди.

Двадцатикилограммовый чемодан успешно отправляется к самолету, а я верчу в руке посадочные талоны. Мы заранее предупреждаем девушку, выдающую билеты, что наши пять мест должны быть рядом, и она с улыбкой оформляет их на два перелета. А вот с третьим было тяжелее. Во Франкфурте нам предстоит переехать из одного терминала в другой, получив при этом багаж. Пятичасовое пребывание в аэропорту такими темпами обещает пройти быстро.

– Только никуда не выходите! Вдруг вылет перенесут или еще что-нибудь случится? – требует мама Яны, и остальные присутствовавшие с нами родители соглашаются. Яна корчит недовольную мордочку – вероятно, слова ее мамы были сказаны не просто так. Неужели действительно планировала? Хотя я на всякий случай прихватила с собой оставшиеся после курсов семьдесят евро. Сайты с информацией об авиакомпании, которая совершала перелеты из Франкфурта в Портленд, обещали платный багаж, длительный перелет без питания, что сильно встревожило родителей. И хотя мама подготовила приличное количество еды для перекуса, на борт с ней во Франкфурте уже точно не пустят, если не заставят все оставить в Москве.

Толпа медленно тянется на второй этаж, где после металлических рамок располагается зона ожидания и дьюти фри, и мы следуем за ней. Последние объятия, последние напутствия. В голове – пустота, я не ощущаю никаких эмоций, чего не скажешь о маме, которая едва ли не плачет.

– Обязательно пиши смски, где вы и как вы. И когда приедете!

– Коне-ечно, – усмехаюсь я, отходя в сторону.

Катя и Кира тоже не избежали объятий, вероятно, они не ожидали такого от родителей, но воспринимают это хорошо. Все-таки одним отправляться в путь, когда у остальных есть провожающие, немного грустно.

Переглядываясь с Сандрой, я киваю ей и первой делаю шаг в сторону комнатки с металлическими рамками. Едва разрешают забрать сумку – облегченно вздыхаю. Этот страх, что что-то не понравится проверяющим, очень сложно искоренить. Отхожу на пару шагов и оборачиваюсь, ставлю ручную кладь на пол. Несколько минут точно придется подождать. Мама машет рукой, брат подглядывает с краю, папа стоит чуть в стороне, но внимательно наблюдает за всем происходящим. И вот Яна последней из нас проходит внутрь. Всё, пора идти дальше. Машу рукой в последний раз и заставляю себя идти дальше. А эмоций все нет. Помню, как в детстве плакала, когда дядя увозил меня в соседний город к бабушке без мамы и папы, как я тогда пыталась сдержать слезы – и не получалось. А теперь пустота. Определенно выросла.

2.5

Свободных мест в зале ожидания достаточно, и мы сразу же занимаем ближайшие два ряда кресел. Еще около получаса до начала посадки, минут сорок до вылета.

Заняться было катастрофически нечем. Подруги некоторое время рассматривают зону дьюти фри, в которой не было ничего примечательного: пара кофеен и магазинчиков. Мне вспомнился аэропорт в Москве: там-то есть, где пройтись и что посмотреть.

Во время ожидания мы договариваемся, кто где будет сидеть в самолете. Это первый полет для девочек, практически все хотят оказаться возле иллюминатора. За исключением Сандры.

– Вы смерти моей хотите? Я и так высоты боюсь! – наотрез отказывается она, глядя на нас испуганными глазами.

Этому противопоставить было нечего. Только сейчас, присмотревшись к подруге, я замечаю, что руки ее подрагивают. Мои тоже дрожат, но скорее от нетерпения и волнения. До этого момента я сталкивалась только со своими собственными фобиями, и мне известно, что настоящий страх – это очень тяжело. Это моментально леденеющие пальцы и отнимающиеся руки, охватываемый в один миг ужас, неконтролируемые движения и действия. Нужно много времени, чтобы научиться хотя бы чуть-чуть возвращать себе власть над разумом.

– Как же ты решилась поехать с нами? Ты ведь знала, что в США можно добраться только самолетом, по воде нас не отправили бы! – беспардонная Катя недоуменно смотрит на Сандру и задает тот вопрос, который волнует и меня. Неужели, только за компанию?

– В тот момент я не думала об этом. Позже осознала. Высота. Да еще эти крушения самолетов… – девушка ежится.

– Это обычный страх перед первым полетом, – ободряюще говорю я, посмотрев на Сандру. – Я помню, как в июле улетала отсюда. Заняла место возле иллюминатора, а потом осознала, что я сделала. Рядом сидел какой-то дедушка. Он по одному моему виду понял, что это мой первый полет. И весь час до Москвы разговаривал со мной, объяснял, что и как. Страшно было только во время разгона. И то скорее от осознания, что набрана огромная скорость для взлета. А потом стало… сюрреалистично? Ничего не менялось, кроме вида за окном. Не верилось, что я лечу. И тем более не понимала, что это такая огромная высота. Да и ты вряд ли вспомнишь хотя бы одну новость о падении самолета, который летел из нашего города в Москву. То же и с остальными авиакомпаниями. Если не хочешь рядом с иллюминатором, попробуй место по центру. Посмотришь сначала, насколько все страшно. Может, у тебя боязнь высоты на открытом пространстве, а в самолете все будет нормально.

Я чувствую, что говорю не то. Что если этот страх реальность, а не ее воображение? Это может закончиться плохо. В глазах Сандры я замечаю капельку любопытства. Вижу, что она хочет попробовать.

Ожидание первого перелета не было утомительным, да и продлилось оно не слишком долго. Еще несколько минут – и объявляется посадка. Яна достает смартфон и, пока никто не видит, фотографирует стоящие в ожидании самолеты и выкладывает фото в соцсеть, пока еще доступен местный тариф. Удивительно, я даже не поинтересовалась, куда еще летят в ближайшие часы люди – обычно любопытство выхватывает каждую деталь и сохраняет их надолго в памяти.

В такой ранний час желающих отправиться в Москву оказалось много. Сама бы я вряд ли полетела на самолете, если бы не оплаченные программой билеты – на поезде выходит значительно дешевле, хотя и не так быстро.

Как мы и договорились, Сандра занимает место посередине. У одного иллюминатора размещается Кира, на ряду впереди нас это место достается Кате – девушка скептически относится к идее смотреть на «скучные» облака и предпочла провести на желанном всеми месте самый короткий перелет. Рядом с ней оказывается Яна. Я более чем уверена, что подружки поменяются местами уже в воздухе.

Самолет трогается с места, и Сандра вжимается в кресло. Какая скорость! Все внутри уже привычно сжимается от страха, но одновременно по телу растекается удовольствие. Потрясающая гамма чувств.

Момента взлета мы не чувствуем – огромная махина с нами на борту очень плавно отрывается от земли и взмывает в небо. Сандра с опаской поглядывает в сторону иллюминатора – и не видит ничего, кроме неба. Уши начинает немного закладывать, но для этого были припасены сочные конфетки.

– Вау, круто! – донесся с ряда впереди нас восторженный голос Яны, которая, перегнувшись через ручку кресла и доставляя неудобства Кате, снимает на камеру телефона свой первый полет.

– О, это же *** мост, – с ярким удивлением в голосе говорит Кира, прильнув к стеклу. – Такой маленький. Сан, хочешь посмотреть?

– На обратном пути, – подруга все еще напряжена. Судя по всему, она пытается прислушаться к себе, но глядя на нее, я понимаю: все лучше, чем я могла себе представить. Девушка не выглядит так, будто испытывает животный ужас, признаков истерики тоже не было. Когда самолет набрал высоту, и нам разрешают расстегнуть ремни, Кира, подмигнув мне, протискивается к проходу.

– Сан, ты как? Ощущаешь высоту? – оборачивается к нам Яна.

– Вроде нет, – осторожно проговаривает девушка.

– Сядь пока на место Киры. Посмотри, как оно, – предложила Катя.

Медленно отстегнув ревень, Сандра, сделав предварительно глубокий вдох, занимает место у иллюминатора и бросает взгляд наружу.

– Это… облака⁈ Мы над облаками⁈ – обернувшись, она бросает изумленный взгляд на нас и встречает наши улыбки и объектив камеры Яны. Она успела тихонько включить смартфон и заснять этот важный и довольно забавный момент.

Я не могу не радоваться, что фобия Сандры не проявилась в самолете, хотя действительно нельзя исключать того факта, что на открытой площадке она не возникнет вновь (Позднее девушка признается, что дома успела выпить таблетку успокоительного, и мы долго спорим, могла ли она действовать целые сутки на протяжении всех наших перелетов). При этом я уверена, что подруга даже пытаться не будет подняться на открытые площадки, чтобы испытать судьбу. Хотя она все же решается и соглашается занять место у окна во время следующего перелета во Франкфурт. Другой желающей оказывается Яна, которая с таким же нетерпением ожидает и перелет через океан.