Текст книги "Предчувствие (СИ)"

Автор книги: Наташа Джейсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 41 страниц)

7.2

Тригонометрия проходит на удивление спокойно. Учитель, узнав, что мы студентки по обмену, реагирует максимально дружелюбно: позволяет нам сесть рядом и настоятельно просит задавать вопросы, если мы что-то не поймем. А после дает тест, но обещает не ставить оценки всему классу, желая лишь проверить остаточные знания.

Язык математики оказывается международным, как и английский. Только здесь языкового барьера у нас нет.

Но уже на следующий урок я иду как на казнь – он не совпадает с расписанием никого из нас, как и четвертый. В классе меня ждет сюрприз. Дерек, увидев меня, дружелюбно машет рукой, а после и вовсе, обаятельно улыбнувшись, меняется местами с девушкой справа от моей парты.

Удача покидает меня уже урок спустя. Кажется, судьбе было мало, что геометрия наименее любимый мной предмет. Под ободряющие слова Дерека, который проводил меня до нужного класса, я захожу в кабинет и сталкиваюсь взглядами с Дэном. Никогда не видела такого резкого перехода эмоций. Мгновение – и улыбка превращается в ледяной айсберг. Его недобрая усмешка заставляет меня стиснуть губы в улыбке. Он не стремится пересесть поближе, и это одновременно вызывает горечь и облегчение. Уж лучше бы я была здесь совсем одна.

Геометрия – все та же математика. Учитель раздает нам листы с материалами для урока и без линейки рисует на доске какие-то фигуры. Только тогда я вспоминаю теорему, которую мы проходили когда-то в школе. Я с облегчением принимаюсь за дело, но замираю как вкопанная, едва начинаю записывать условия задачи. Здесь нет метров или сантиметров. И я даже не помню, как называются меры длины здесь, на другом материке. Какая градация? Учебников нет, телефоном пользоваться нельзя. Неужели меня сейчас вновь выгонят с урока? Или определят на уровень ниже? Я не выдержу еще одного похода к секретарю. Да еще и под конвоем Дэна.

Всматриваюсь в выданный лист, пытаясь найти закономерности. Это меры длины, значит должны быть футы и что-то там. Мне казалось, что это дюймы, но вместо этого всюду вижу какие-то инчи. Инч – это больше или меньше фута?

Задача вся в инчах. Осторожно принимаюсь решать. Это же математика. Пусть даже инчей будет миллион, каждая цифра – все равно математика.

Едва принимаюсь за дело, и цифры складываются одна к другой. Я довольно улыбаюсь, получив ответ. Лучше бы я щеку себе прикусила и разрыдалась.

– Мисс Джейсон, все получилось?

Страх подобен ведру ледяной воды.

– Да, – тихо произношу, испуганно глядя на учителя.

– Покажете, что у вас получилось? – жестом приглашает он меня к доске.

Медленно встаю, судорожно сжимая в руке лист, и принимаюсь за дело. Медлю, когда надо написать слово «дано». Я по привычке написала его по-русски. А на английском как будет? Сжав губы, опускаю его. Оно ведь не самое главное. Может, у нас так принято?

Однако действительно так принято, видимо, только у нас. Учитель заинтересованно рассматривает оформление задачи. А еще, кажется, его впечатлило мое умножение столбиком. Бросив короткий взгляд на класс, я нахожу у многих на партах калькуляторы. Что это за математика, где самостоятельно не умеют считать?

С инчами я не напортачила, и я возвращаюсь на место под восторженные слова учителя, который что-то начинает рассказывать про принятые способы решения задач. По пути бросаю быстрый взгляд на Дэна, который внимательно, но без прежней злобы, смотрит на меня.

После окончания урока наступает ланч, и я, идя следом за парнем, решаюсь наконец задать вопрос:

– Дэн? – парень оборачивается ко мне, не замедляя шаг. – Что такое инч? Это больше фута?

Парень удивленно приподнимает брови и внезапно разражается смехом. Испуганно гляжу на него, не понимая.

– А я уж было поверил, что ты гений геометрии, – говорит он, ухмыляясь. – Это дюйм. Как ты вообще смогла получить правильный ответ?

Черт. Хочется провалиться сквозь землю. Лучше бы нашла в интернете.

Ланч и остаток дня проходят спокойно. Я иду следом за парнем сквозь толпу голодных ребят. Без понятия, как здесь можно кого-то найти. Однако у Дэна это получается. Он провожает меня до столика у стены с большими панорамными окнами, где уже собрались девчонки. Не сказав ни слова, он достает телефон и уходит прочь. Садясь на стул, замечаю, как к нему подходит Дерек с термостаканом в руке, и они исчезают в другой части многолюдной и шумной столовой.

– Мы как раз тебя ждали. Кира – интриганка. Сказала, что у вас двоих случилось что-то интересное, – жалуется Яна, скрестив руки.

– Ага, и без тебя отказалась рассказывать, – добавляет Катя, отпивая из бумажного стаканчика.

Бросаю быстрый взгляд на Сандру, но та загадочно молчит.

– Начинайте без меня, – хмурясь, смотрю на заполненный подносами стол. – Где здесь дают еду? – отодвигаю стул, но Кира тянет меня за рукав, заставляя обратно опуститься.

– Мы тебе уже взяли, – Кира пододвигает ко мне тарелку с чем-то, напоминающим разваливающийся со всех сторон бургер.

В школе в России я всегда ходила обедать. Пока все приносили с собой что-то или покупали в буфете булочки, я заказывала каждый день горячее блюдо. Наша перемена длилась всего пятнадцать минут. Здесь же от получасового ланча я ожидала несколько… иного.

Сандра замечает мое недовольство.

– Он вкусный, привереда.

– И сытный. Я сейчас лопну, – Яна отодвигает тарелку с недоеденным бургером.

– Столько программ про ожирение в Америке, а они кормят детей бургерами в школе, – возмущенно произношу, оглядывая столовую.

– Может, это единственная еда, которую дети готовы съесть? – философски замечает Катя, проследив за моим взглядом. – У нас в школе только старшеклассники ели горячее. Остальных заставляли, забыла?

– Хватит отвлекаться! Что там у вас произошло? – перебивает Яна.

Подруги заставляют нас с Кирой в подробностях рассказать все детали происшествия на первом уроке. Оказывается, Катя и Сандра только вернулись с урока у этой мегеры. Она их не выгнала. Однако косые взгляды смогли удивить ничего не знающих подруг, которые списали это на то, что она просто плохой учитель. И море домашки стало подтверждением этому.

– Это что, мне одной повезло с учителем английского? У нас такой милый парень… – мечтательно произносит Яна, вызывая у нас улыбку.

– И почему я не удивлена? – повернув голову в мою с Кирой сторону, усмехается Сандра.

– Ой-ой, завидуй.

– Нас записали к какому-то мужчине, вроде, – задумчиво произношу, залезая в сумку.

– Он, наверное, только из универа, – замечает Яна, выхватывая расписание из моих рук. – Да, это он. Мистер Эндрюс. Нам домашку не задал. Милаха. Фил о нем хорошо отзывался. И…

– Фил? – прищурившись, переспрашиваю, и щеки подруги тут же заливаются краской.

– Да, вчера в кафе был. У нас с ним общий английский, физика и еще какой-то предмет. Кстати, его дом прямо напротив нашего! Я договорилась с ним, чтобы он подвозил нас иногда, – довольно тараторит Яна, мастерски скрывая смущение и переводя тему.

– Класс, – поднимает палец вверх Катя. – Сэкономим на такси.

– Все мы вряд ли поместимся в его машину, – с сомнением отвечает Яна.

– Минус одна машина – это уже неплохая экономия.

7.3

Урок русского, как это ни странно, единственный урок, который заставляет меня чувствовать себя странно. Кроме Сандры и Яны вместе с нами в классе еще Дэн, который демонстративно уходит на последнюю парту, но я стараюсь забыть о его присутствии. Странность не в этом. Это время, когда русскую речь не только внимательно слушают, но и активно пытаются понять. Ощущаю себя голой. Словно мои мысли вдруг оказались у всех на виду. И все же так приятно слышать и понимать каждое слово. У учительницы иногда проскальзывает небольшой акцент, к которому постепенно привыкаешь. Все занятие она втягивает нас в игры. И тут же выявился самый главный минус – ни меня, ни Сандру, ни Яну не ставили в одну пару, чтобы потренировать задание. Чувствую себя неловко, когда отыгрываю ситуацию, в которой надо узнать дорогу – это все так нелепо.

После занятия учитель задерживает нас и просит принести наш учебник русского на следующее занятие с ней. Кажется, ее это действительно заинтересовало.

К концу дня домашних заданий становится почти столько, сколько предметов у нас каждый день. Ну, за исключением русского и английского. Я искренне надеюсь, что мистер Эндрюс был милым не только с классом Яны, и завтра нам с Кирой не влетит. Еще одно посещение секретариата, думаю, закончится катастрофой.

Последней выхожу из класса, но в коридорах шумно практически так же, как и во время коротких перемен. Дэна нигде не видно, и я облегченно выдыхаю.

– Мне надо к стенду, – заявляет Яна, направляясь к лестнице.

– К какому? – недоуменно спрашиваю, идя следом.

– Он в главном холле на первом этаже. Там должны висеть списки для записи в кружки.

– Я тоже хочу, – тут же откликается Сандра.

Стендом оказывается широкая угловатая колонна, к которой со всех четырех сторон были прикреплены листы А4. Яна, вооружившись карандашом, сразу же бросается к листу со школьным театром. Хихикая, она отходит дальше и оставляет свое имя на листе с черлиндингом.

– А если попадешь? Что со спортом делать будешь? – напоминаю я ей, заглядывая из-за ее плеча в лист.

– Главное попасть. Это же черлидинг, – хмыкает девушка, переходя на другую сторону стенда.

Звонок телефона отрывает меня от заявки в кружок издателей – это Кира и Катя потеряли нас. Полминуты – и они подходят.

– Мы вас ждем, ждем, а вы тут зависаете, – возмущается недовольная Катя, останавливаясь рядом с Яной.

– Мы только пришли, – оправдывается Сандра, вчитываясь в строки на очередном листе с левой стороны стенда. – О, тут есть хор. Может, попробуем вступить?

– В хор? Ну нет, – с отвращением в голосе вклинивается Катя, подходя ближе.

– Помните, мы смотрели Glee? Это должно быть весело, – напоминает Сандра.

– О, давайте! – выглядывает из-за угла Яна. – Вписывай нас.

– Я пас. Мы крутая группа, а не третьесортный школьный хор, —возмущается Катя, надувшись отходя в сторону.

– Я тоже не хочу. Нам и некогда. Давайте не будем распыляться, – поддерживаю подругу.

На глаза попадается лист с театром.

– Яна, блин!

Возмущенно смотрю на подругу, выглядывающую из-за угла с невинным взглядом.

– Вам стоит попробовать. Тебе же так нравится «Классный мюзикл», – заискивающе начинает она, но я, не дослушав, переворачиваю карандаш и стираю свое имя из списка.

– Что попробовать? – заглядывает в листок Катя и взрывается смехом. Проходящая мимо компания девушек недоуменно оборачивается в нашу сторону. Наверное, со стороны мы похожи на летающих вокруг улья пчел.

– А что, я не против, – хмыкает Сандра.

– Меня сотри, – просит Кира работающую ластиком Катю. – А у вас осталось два часа до проб.

– Что? – кажется, Яна этого не ожидала, и теперь я хихикаю, наблюдая за их с Сандрой растерянными лицами.

* * *

Школа в Америке – это не просто место получения знаний. Кажется, что именно она заботится о внеучебном досуге каждого подростка в этом городе. Пока Джейн паникует, Сандра собирает всех и уводит в спокойное место. Как я поняла, они хотят попробовать вспомнить текст, который по ролям заставляли нас учить в школе. В сложившейся ситуации это неплохое решение.

– В крайнем случае можете спеть «Schoolnever sleep», – предлагаю одну из наших песен, текст которой похож на диалог.

– Это театр! – возмущается Яна, активно набирая что-то на экране смартфона. – Песня будет действительно крайним случаем.

– Ну ладно, ее можно разыграть как сценку, – предлагает компромисс Катя, устало опускаясь на газон возле дерева.

Совместными усилиями нам удается найти нужный диалог, но возникает новая проблема – Сандра и Джейн учили одну и ту же роль. Короткая перепалка заканчивается выяснением того, что обе забыли слова. Конечно, текст учили несколько лет назад.

Чувствую, как напряжение поднимается все выше. Бессмысленные споры раздражают. Не могу сидеть. Не могу стоять. И это отвратительное ощущение пустой траты времени. У меня не получается быть хорошей подругой.

Нервозность первой замечает Кира и без лишних слов отправляет меня домой, а я благодарна ей за это.

У себя в комнате я почти сразу же сажусь за уроки. Заданий так много, что прошедшее время я замечаю лишь тогда, когда становится слишком темно, чтобы писать. Потянувшись, включаю настольную лампу. Задания для российской и американской школ выполняю поочередно. Внимательно прочитав учебник по геометрии, нахожу на форзаце краткое перечисление мер американской системы. Фотографирую информацию и отправляю вместе с выполненными задачами учительнице математики. Если нам надо знать что-то еще, лучше об этом узнать заранее, а не во время следующего урока.

Дверной звонок раздается, когда я почти доделала последний слайд презентации. Как не вовремя! Отрываюсь от экрана и едва ли не бегом спускаюсь вниз. В дверях – Дэн.

– Что? —спрашиваю, пытаясь скрыть недовольство. Он тоже не лучится радостью при виде меня.

– Идем, тебя подруги потеряли, – бурчит он, спускаясь на дорожку, спрятав руки в карманах джинсов.

– Стой! – окрикиваю его торопливо, поеживаясь от порыва прохладного ветра. – Я не могу сейчас…

Он медленно оборачивается, смотря снизу вверх.

– Что не так снова? – раздраженно выплевывает он, склонив голову на бок.

– Мне осталось немного доделать.

– Домашку?

Мгновение – и он уже, взлетев по ступеням на крыльцо, стоит рядом так близко, что я делаю шаг назад. Он вновь ухмыляется, и мне хочется его ударить чем-нибудь тяжелым, лишь бы стереть ее с его лица.

– Снова променяла друзей на одиночество? Как скучно ты живешь, – ехидно произносит он, склонившись к моему уху, а после обходит, проходя в гостиную. – Заканчивай скорее, я не собираюсь здесь торчать весь вечер.

– Так проваливай, неженка, – произношу, не сдержавшись. – Я сама приеду.

– А мне нравится, как ты пробуешь язвить, – произносит он довольным голосом, опустившись на диван. – Я не вернусь туда один. Проиграть учебникам? Не-а. Но тебе действительно лучше поторопиться. А то люди не так поймут наше долгое совместное отсутствие.

Смысл его слов доходит, когда я уже оказываюсь в своей комнате. Щеки горят от злости. Придурок.

Закончив с работой и сменив кофту на более теплую, я спускаюсь вниз, где на диване расселся мой нежданный гость. Он так и не уехал. Я не особо на это надеялась, но… было бы неплохо. В этот раз он больше ничего не говорит, а просто молча выходит на улицу.

Когда мы приезжаем к месту назначения, я едва удерживаю разочарованный вздох. Суши. Кажется, сегодня я осталась без ужина.

Обреченно захожу внутрь следом за парнем в просторный светлый зал, заполненный многочисленными квадратными столикам, штук пять из которых были сдвинуты в левом конце зала. Там и собралась компания школьников. На столах – настоящий бардак. Коробки из-под суши, деревянные палочки, васаби, размазанное по столешнице, баночки с соусами, одну из которых, судя по коричневым разводам справа, кто-то успел разлить. Несколько парней и девушек стоят и о чем-то беседуют, активно жестикулируя. Остальные слушают сидя, а несколько парней среди них сидят на стульях как на лошади – верхом. Первой замечает меня Кира, которая, подперев голову рукой, до этого внимательно слушала незнакомую мне девушку. Бросив взгляд в мою сторону, она словно встрепенулась.

– О, Наташа! А ты как тут оказалась?

– Дэн привез, – коротко отвечаю, пододвигая ближайший пустой стул.

– Да? Так вот куда он уехал. А мы ему сказали, что ты не любишь японскую кухню.

– Здесь же все собрались общаться, – говорю, натягивая на лицо улыбку.

Это правда. Общение на английском нужно, пусть и хочется спрятаться в норку от каждого непонятного звука.

Едва я занимаю место, подруга поворачивается ко мне.

– Это Саманта, – приветственно киваю девушке с темно-русыми длинными косами и получаю в ответ улыбку. – Она спрашивает, не хотим ли мы выступить у нее на вечеринке, – продолжает Кира на английском, обращаясь ко мне. В ее голосе чувствуется какая-то скованность.

– Завтра⁈ – выпаливаю на русском, а после, спохватившись, повторяю на английском.

– Нет. Завтра вечеринка у Кортни, – звонко смеется девушка, откинувшись на стуле. – Моя вечеринка на следующей неделе. У меня будет день рождения. Я была бы очень рада, если бы вы пришли!

Переглядываюсь с Кирой, пытаясь понять ее мысли.

– Я ничего не могу сказать тебе сейчас. Мы скажем остальным девочкам и сообщим тебе о решении.

– Хорошо. Но вы все равно приходите!

– Что, споешь нам, Лия? Или сыграешь на фортепиано?

Его голос превращает мою улыбку в искусственную. Дэн стоит за моей спиной и кладет руку на плечо. Резко стряхиваю ее, оборачиваясь.

– Размечтался, – выдавливаю сладко, пронзая его насквозь взглядом.

– Что, не умеешь? – встает напротив, ухмыляясь правым уголком губ, а после ставит передо мной бумажный стаканчик. – Это чай, а не коньяк. И даже не виски. Честное слово. – От его напускной честности мне хочется вмазать ему по наглой морде. Подмигнув кому-то, Дэн уходит к другой части компании, оставив после себя чувство пустоты, незавершенности и злости на саму себя.

7.4

Я не удивляюсь, что девочки дружно говорят «да» идее выступить на дне рождения. Кто бы отказался? Наверное, я, но, к счастью, все это понимают и без моего уточнения, поэтому выбирают песни без моего завывания. Подруги же хотят просто повеселиться. А, может, преследуют какие-то иные, неизвестные мне цели.

Субботний день равно хаос. Да, именно таким становится день подготовки к «Первой Американской Школьной Вечеринке». Я не хочу даже говорить об этих утомительных сборах. Скажу только, что мы даже ездили в ТЦ. Но это было полезно. Теперь я понимаю все прелести проживания с лучшими подругами. Например, наряд мне выбирали голосованием, в котором мой голос не учитывался. Стоя перед зеркалом в комнате Сандры в новом нежно-розовом платье с юбкой-солнце, которая была словно накрахмаленная, я принимаю решение и, улыбнувшись, ухожу переодеваться. Появляюсь перед подругами я лишь на подъездной дорожке – в черных брюках, ботильонах и топе с кружевом на груди, держа в руках ветровку – и, не дожидаясь возмущенных криков, первая запрыгиваю в такси.

Лучше бы я вообще осталась дома.

Но я этого не делаю. Наоборот, слушая возмущенные вопли Яны с заднего места, понимаю, что еду туда в том числе и для нее. Для нее и для других эта вечеринка опасна, если хотя бы один из фильмов, сериалов или книг показали правду. Я же туда еду скучать.

Вечеринка должна была начаться в семь, но мы – боже, как неловко! – заявились самые первые без десяти минут. Еще никого не было, кроме самой хозяйки Кортни – девушки с крашенными в апельсиново-рыжий цвет волосами, которая была в обычном домашнем костюме (и я не преминула это довольно подчеркнуть наряженным в пух и прах подругам, которых, впрочем, это не впечатлило). Мы успеваем дойти до кухни, когда открывается одна из дверей, и с заднего двора, кряхтя и едва переступая через порог, заходит пара студентов. В их руках – огромная металлическая бочка. У них такие красные лица! Кажется, бочка весит тонну. И, кажется, я догадываюсь, что там внутри.

Кире и мне хозяйка поручает раскладывать закуски. Три огромные многоразовые пластиковые сумки, наполненные сухариками, чипсами и всякой другой вкусной, но такой вредной пищей. Открыв первую сумку, ловлю выпавшую из нее упаковку с красными пластиковыми стаканчиками.

Как в сериалах.

Люди начинают прибывать примерно через час. Разом появляется так много ребят, что недавно просторная гостиная дома Кортни становится похожа на муравейник.

Музыка включается резко и сразу очень громко. Басы заставляют вибрировать внутренности, и я, недовольно морщась, забираю с кухни миску с чипсами и занимаю место на небольшом низеньком и очень неудобном диванчике, который кто-то сдвинул в угол комнаты. Чипсина. Вижу Катю и Киру. Чипсина. Яна танцует рядом со светловолосым парнем, с которым раньше я ее видела в кафе. Это тот самый Фил? Ее не смущает алое платье. Чипсина. А вот Кортни. Теперь она тоже в платье. Чипсина. Эрик склоняется к уху незнакомой мне девушки со светлыми короткими волосами. Резко перевожу взгляд, заметив, как его губы коснулись ее. Кажется, сегодня он не приглядывает за Сандрой. А где она? Чипсина.

Верчу головой, осматривая каждого человека в комнате. Кира. Катя. Яна и Фил. Сандры в этой комнате точно нет. И усидеть на месте тоже не получается. Резко встаю, оставив миску с недоеденными чипсами на диване. Не успеваю сделать и шаг, как замираю, едва не врезавшись в появившегося из ниоткуда Дэна.

Наверное, тут должна быть чипсина.

– Ты не видел Сандру? – выпаливаю, прежде чем он успевает что-либо сказать.

– Она была на кухне минуту назад, – с явным недоумением Дэн смотрит на меня.

Облегчение похоже на упавший с души камень, и я, выдохнув, несмело улыбаюсь. Теперь можно вернуться к чипсам.

– Держи, – Дэн сует в руки мне красный стаканчик, в котором плещется что-то темное. – Это кола.

– С-спасибо, – неуверенно произношу, ощущая неловкость, и отпиваю.

После первого глотка остается горькое послевкусие. Чувствую, как сердце замирает, а после ухает куда-то вниз. Поднимаю испуганный взгляд на парня, который продолжает внимательно смотреть на меня.

– Ты добавил в колу… алкоголь? – медленно произношу тихим голосом, и замечаю, как уголок его губ ползет вверх.

Хрусть.

Слова мне больше не нужны. Виски обдает жаром.

Он сделал это. Не хочу в это верить, однако его насмешливый взгляд разбивает надежду на мелкие осколки. Дэн преступил черту и сделал это нарочно. Ведь я говорила ему, что никогда не собираюсь пить.

– Ненавижу, – шепчу, не стремясь перекричать грохот веселья.

Пальцы дрожат от подкатывающей паники. Пихаю стаканчик обратно Дэну. Капли попадают ему на руки, но мне плевать, что он кричит мне вслед. Времени нет. Реальность уже меняется. Все звуки слышу словно через трубу откуда-то издалека – и это находясь в самом эпицентре вечеринки в гостиной. Пробираюсь сквозь толпы танцующих, неконтролирующих себя подростков, когда перед глазами словно появляется легкая дымка тумана. Сердце бешено стучит где-то в пятках. Начинается. Ускоряюсь, протискиваясь вперед, слыша позади возмущенные крики. Все это уже не важно. Где же выход⁈

Выбегаю в прохладную темноту, когда картинки перед глазами начинают накладываться одна на другую. Тихая ночная улица, позади – наполненный музыкой и весельем дом. Но сквозь эту картинку прорывается образ горящего на шоссе туристического автобуса. И пронзительные, наполненные болью крики пострадавших.

Мои ночные кошмары становятся реальностью.

Ноги дрожат, я делаю несколько неуверенных шагов куда-то в сторону от двери и съезжаю по стене дома на пол, прижимаю колени к глазам. Картинка не двигается с места. Она не исчезает и тогда, когда закрываю глаза – напротив, становится еще отчетливее и реалистичнее. Я не могу контролировать свое тело и свою душу из-за алкоголя в крови. Теперь я не принадлежу сама себе.

Всю свою жизнь я ненавидела алкоголь. В моих снах я так часто оказывалась в местах трагедий, виной которых стали высокоградусные напитки. И страдали отнюдь не только те, кто выпивал. Становясь животными, они наносили вред другим людям. Аварии, драки, даже упавший самолет. Реки крови были прямым следствием употребления напитка, которые многие считали только развлечением.

Это отбило всякое желание пить, но остальных мои речи не убедили – они не видели те же картинки, что и я.

Однако человек, который не пьет и твердо заявляет об этом, такая прекрасная мишень. Это было на дне рождении Яны в прошлом году. Подруга убедила маму поставить нам на стол бутылку шампанского. Одна бутылка на пятерых – ничего плохого не будет. Или на четверых – я же отказалась. Но после одной из игр в моем стакане сок вдруг изменил свой вкус. Кашель, сморщенное лицо, новый стакан сока залпом – уже без алкогольной добавки. Девочки посмеялись, успокоили меня, поздравили с посвящением. И все бы хорошо, если бы не ночные кошмары, которые возникли внезапно вместо лиц подруг. Это было слишком неожиданно. И очень страшно. Знакомое место в один миг превратилось в место бойни. Чувствовала касания рук, но не могла пробудиться. Как хорошо, что из взрослых никого не было дома. Время тянулось медленно, крики напуганных подруг сливались со стонами боли. Когда я пришла в себя, праздник был безнадежно испорчен. Отказ от алкоголя стал теперь обязательным и воспринимался более серьезно. Жаль, что это все равно не изменило отношение подруг к нему.

Дэн не знал о последствиях, как и подруги. Но они, ребячась, не пытались меня задеть, в отличие от него. Он знал, что я не буду в восторге, и сделал это умышленно, ведь уже делал намеки, которые ослабили бдительность. Вот только не все шутки имеют веселое окончание. Он не думал о последствиях своих действий.