Текст книги "Предчувствие (СИ)"

Автор книги: Наташа Джейсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 41 страниц)

8.2

Большую перемену я встречаю обреченно. Подруги будут ждать объяснений моего исчезновения, и кафетерий школы – не лучшее место для того, чтобы рассказать им всю правду. Максимально медленно собираю свои вещи и выхожу почти самая последняя. Дэна уже нет. Наверное, я действительно придумала себе слишком много. Нужно меньше драматизировать.

Утром я не успела оставить вещи в шкафчике, поэтому первым делом направляюсь туда. В коридорах, на лестнице, как и утром, много подростков.

Медленно иду вдоль шкафчиков, всматриваясь в цифры на металлических дверцах. Уверена, что мой стоит у этой стены, но когда ящиков так много, сложно найти нужный «где-то в середине, но не совсем». Стоящие здесь ученики провожают меня взглядами, и, даже пройдя дальше, я чувствую, как они пытаются проделать в моей спине дыры. Еще немного, и я буду готова закрыть наш видеоблог. Однако я забываю обо всем уже спустя мгновение. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, едва вижу знакомые цифры «164».

Открыв дверцу, оглядываюсь и замираю. Десяток шкафчиков дальше по коридору у противоположной стены открывает, с силой дернув дверцу, свой шкафчик мой бывший куратор Дэн. Он небрежно закидывает тетрадь на полку, и я спешно отвожу взгляд, боясь быть пойманной за подглядыванием.

Бережно ставлю рюкзак вниз. Чуть замешкавшись, складываю во внутренний кармашек выключенный еще перед первым уроком телефон. Напоследок вытягиваю со дна сумки бутылку с водой, приготовленную с вечера. Но едва я захлопываю дверцу, резко замираю на месте из-за неожиданного препятствия.

Передо мной, яростно сверля взглядом, стоит Кортни и еще три неизвестные мне девушки. В руках каждой – бумажные стаканчики с газировкой.

– Я приглашала всех на вечеринку не для того, чтобы занимались непристойностями.

– Что? – переспрашиваю, с опаской следя за стаканами.

– Что слышала, стерва. Вся школа знает, чем вы занимались у меня дома! – повышает голос девушка.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – выпаливаю, внимательно вслушиваясь в каждое сказанное бегло слово. Кажется, дело серьезное.

– Всем все известно! Вы переспали в комнате моих родителей! Шлюха!

Я не успеваю ничего ответить. Кортни делает резкий рывок – и содержимое ее стакана оказывается на мне. Холодная липкая жидкость стекает по волосам. Лицо все мокрое. Я успеваю зажмуриться, но жидкость попадает в уголки глаз, которые тут же начинает щипать. Белоснежный свитер окрашивают яркая оранжевая клякса прямо на груди и миллион брызгов вокруг. Глаза горят, слезы предательски закипают от обиды и газировки, но, подняв взгляд, вижу лишь улыбки

– Прости, нечаянно, – с сарказмом произносит Кортни, небрежно зажав стаканчик между большим и указательным пальцами.

Я пытаюсь выйти из круга, но девушки не двигаются с места и продолжают стоять неприступной стеной. Последние крупицы самообладания исчезают с первой слезинкой из горящих глаз. Так можно лишиться зрения! Почему они не понимают, что натворили?

– Тебе следовало проверить информацию, а не просто доверять сплетням. Я думала, ты адекватный человек, – выдавливаю из себя, незаметно отвинчивая крышку. Девушка тоже не успевает среагировать. Одно движение, ее испуг в глазах за миг до – и выплескиваю ей в лицо воду. Но это бутылка, а не стакан с широкими краями. Ее подруги отскакивают назад, расплескивая вокруг свои напитки и освобождая, наконец, мне проход.

Ждать больше не получается, и я, бросив бутылку, перехожу на бег, стремясь быстрее оказаться в туалете. Но следующее препятствие возникает уже через пару метров. Дэн хватает меня за руку, останавливая.

– Отпусти, – яростно выдыхаю, пытаясь расцепить его пальцы.

– Подожди.

– Отпусти меня! – срываюсь на крик, с ненавистью глядя на него.

А ведь это он мог рассказать этот бред всей школе.

Дэн, словно заметив что-то, разжимает пальцы, и я бегу так, как, наверное, не бегала никогда на уроках физкультуры. Чудом я не пропускаю нужную дверь и влетаю в туалет, сразу же включая воду. С остервенением промываю глаза, которые постепенно начинают болеть уже от воды. Приблизив лицо к висящему над раковинами длинному зеркалу, едва не уткнувшись в него носом, разглядываю свои покрасневшие белки глаз. К счастью, сосуды не полопались, и я вижу все вокруг так же хорошо, как и прежде. Но волосы и свитер… В туалете никого, и я даю волю слезам, пока пытаюсь промыть от сахара волосы. Жидкое мыло не поддается моим манипуляциям, и слезы текут вновь против моей воли. Дышать становится труднее, но всхлип тонет в шуме воды.

Один чертов стакан с алкоголем – и проблемы растут как снежный ком. Теперь понятно, что означали те взгляды в классах и коридорах. Клеймо доступной девушки – а ведь я думала, что хуже быть не может.

В итоге намочена каждая прядь, будто я только вылезла из душа. Я отжимаю волосы без полотенца прямо руками, но с кончиков продолжают падать капельки. Собираю их в хвост резинкой, которая всегда надета на правую руку. Только обычно она требуется во время приемов пищи…

Стягиваю испачканный свитер и едва сдерживаю стон. Нити пропитались насквозь, оставив след даже на белоснежном лифе. Я не могу раздеться догола в незакрывающемся туалете. Бросаю свитер пятном под струю воды, а сама вновь пытаюсь разобраться с мылом. Минута – и я пытаюсь отмыть лиф и тело от липкости, и лишь когда пигмент сходит с нижнего белья, приступаю к свитеру. Вода не смогла отмыть пятно с красителями, но мыло избавляется от него, и я начинаю приободряться. Кто-то открывает дверь, но тут же закрывает, увидев меня. Испугались, наверное.

Свитер отстиран, но возникает новая проблема. Я не могу его отжать достаточно сильно. И я совершенно не представляю, как в нем ходить. В нашей школе, если возникает проблема с одеждой, звонят домой и просят принести что-нибудь. Или и вовсе отправляют домой переодеваться. Но здесь такая строгая система, даже пропуск занятий больше определенного количества раз грозит отчислением. В книгах проблемы с одеждой решались дополнительным комплектом одежды в ящике или же спортивной формой. У меня нет ни того, ни другого. И телефон остался в ящике…

Но ведь сейчас большой перерыв. Может, удастся уговорить администрацию отпустить меня…

Дрожащими руками расправляю свитер и просовываю левую руку в мокрый рукав. По коже моментально начинают бежать мурашки от соприкосновения с влажными нитями, которые успели заметно остыть на воздухе.

Дверь вновь открывается, и я от неожиданности делаю шаг назад, прижимая к груди свитер, закрывая грудь. Вошедшая незнакомая девушка в синем платье окидывает меня странным взглядом.

– Лия Джейсон? Тебе просили передать, – она протягивает мне черный квадратный мягкий предмет и уходит.

8.3

Расправив ткань, я нахожу толстовку-кенгуру, которая кажется очень объемной. Стягиваю мокрый рукав и надеваю неожиданное спасение. Вырез больше, чем хотелось бы, но в рамках приличий. Кофта велика мне на несколько размеров. Рукава длинноваты, но я смело закатываю их. Толстовка становится туникой по длине, но мне уже все равно. Это лучше, чем просвечивающий мокрый свитер. Надо будет поблагодарить подруг за помощь.

Посмотрев напоследок в зеркало, выхожу из туалета и, сделав шаг, останавливаюсь. В метре от двери, прислонившись спиной к стене, стоит Дэн. Парень одет в темную футболку, и в этот момент я все начинаю понимать. Это его толстовка.

На звук он сначала поворачивает голову, а после, заметив меня, оказывается прямо передо мной. Внутри все сжимается от досады. Он осматривает меня критичным взглядом, и я, выдохнув, начинаю говорить первой, нарушая неловкое молчание.

– Спасибо, – произношу, опустив голову.

Все внутри стягивает от стыда за ту ситуацию, в которой я оказалась.

– Ты в порядке? – с небольшой заминкой неуверенно произносит он.

– Да, – бормочу, собираясь с силами. – Я отдам кофту завтра.

Дэн не уходит, и я решаю уйти первой. Но едва я начинаю обходить его, как парень хватает меня за руку, останавливая. После выходных касания отзываются дрожью и паникой, поэтому я резко вырываюсь.

– Не трогай меня, – произношу предупредительно.

– Ладно, ладно, – спешно произносит он, явно не ожидая такой реакции. – Я поговорил с теми девчонками. Рассказал, как все было.

– Так это был ты, – горько усмехаюсь, сверля взглядом пол.

– Нет, – резко обрывает он меня, с хожу понимая, о чем я думала. – Я не знаю, кто распустил эти грязные сплетни – тот придурок или кто-то с вечеринки. Я помню, в комнату заглядывали. Да и в доме было полно людей, чтобы заметить…

– Стоп. Мне все равно, – прерываю его, чувствуя приближающуюся волну паники.

– Хорошо, – беспрекословно соглашается он. – Я сказал тем девочкам, что тебе стало плохо…

– И почему стало плохо? – вновь смотрю на Дэна со злой усмешкой.

– Я не уточнял, можешь придумать свою версию, – выдавливает парень, прилагая все усилия, чтобы не съязвить.

– Что еще ты им сказал? – выдавливаю, боясь услышать ответ.

– Всё рассказал, – недоуменно отвечает Дэн, склонив голову на бок.

Одно слово, но оно оглушает подобно взрыву. Ощущение, что земля уходит из-под ног, но мне нужно продолжать стоять прямо.

– И про… этого… – голос становится слабым.

– Да, – кивает он.

Отлично. Теперь я не шлюха, а почти жертва изнасилования.

Я вновь пытаюсь уйти, но Дэн делает шаг в сторону, вновь оказываясь передо мной.

– Что не так?

– Всё не так, – говорю устало.

– Объясни, – настаивает он.

– А ты поймешь? – язвительно усмехаюсь, вновь встречаясь с ним взглядом. – Я даже подругам не стала говорить. Эта ситуация на вечеринке… не то, чем бы хотелось хвастать.

– Но об этом надо говорить, – возражает Дэн, делая маленький шаг навстречу. Я отступаю, выставив перед собой руку, определяя дистанцию. Ладонь случайно касается его живота, и я тут же опускаю ее.

– Да. Нужно, – произношу решительно. – И я скажу, что плохо мне стало, потому что какой-то идиот подлил мне на домашней вечеринке у несовершеннолетней алкоголь, которого там быть не должно. Это достойная месть для этой дуры Кортни? А другой идиот, когда мне стало плохо, решил помочь и под этим предлогом чуть не изнасиловал. Но тут пришел первый идиот и выставил его вон, когда тот снимал штаны.

– Наташа, – Дэн поднимает ладонь, жестом прося дать ему слово, но я не обращаю на это внимание.

– Хватит. Я устала с тобой бороться. У меня больше нет на это сил. Все это не важно. Я не хочу стать еще и девочкой, которая напилась. Вся ситуация – моя ошибка. Я не объяснила. Но почему я вообще должна объяснять? – я уже почти кричу, но опомнившись, опускаю голос почти до шепота. – А ты просто глупый подросток. Не важно, переносила бы я алкоголь или нет. Это не имеет значения.

– Послушай, я не…

– Я все понимаю, – вновь не даю ему сказать. – Но я не хочу больше терпеть и спускать все на тормозах. Я не хочу с тобой общаться. Ты тоже не горишь желанием. Ты не мог отказаться от кураторства. Мог бы сразу сказать, что требуется мое слово – и мы бы не мучали друг друга всю эту неделю. И не дошли бы до такого.

Звонок разносится по пустому коридору, возвращая меня к реальности. Из кабинетов начинают выходить ученики. У них только начинается перерыв, но мой уже почти закончился.

Я ухожу, и в этот раз парень не мешает мне.

Глава 9
Новый куратор

Бросив сырой свитер на самое дно шкафчика и спешно сложив тетради для следующих уроков, я прихожу в класс самой первой. Когда появляются первые одноклассники, мышцы непроизвольно напрягаются. Лучше вовсе ни на кого не смотреть, чтобы лишний раз не встречаться с ними взглядом. А, может, они и не смотрят. Я нервно открываю тетрадь с другого конца и начинаю выводить неровные линии, превращая лист в клетки. Рукава толстовки неудобно собираются в складки на самом сгибе кисти, и я закатываю их до локтей, превращаясь по габаритам в плечах в местного футболиста.

– Наташа! Ой, то есть, Лия…

Кира громко восклицает, привлекая внимание всего класса. Мы договорились обращаться друг к другу при всех так, как обращаются к нам все, но Кира – та, с именем которой у остальных появлялись проблемы только тогда, когда его нужно написать. Девушка шумно занимает парту рядом со мной и, бросив на пол рюкзак, поворачивается.

– Что с твоей одеждой? – она недоуменно смотрит на мои рукава.

– Облилась, – коротко отвечаю, закрывая тетрадь.

– Ты поэтому не пришла на обед?

Я киваю, выжидая, но остальные вопросы далеки от того, что вгоняет меня в страх, и я расслабляюсь. Однако после урока страх возвращается вновь. Распрощавшись с Кирой, я иду по шумному коридору в полном одиночестве. Посмотрев вперед, замечаю направляющуюся навстречу мне Кортни, не сводящую с меня взгляда. Стиснув зубы, хочу пройти мимо с каменным лицом, когда слышу:

– Лия, подожди!

Резко останавливаюсь и оборачиваюсь с решительным настроем. Больше я себя в обиду не дам.

– Чего тебе? – произношу немного грубо, смотря на нее холодно.

– Я… я прошу прощения, – эти слова даются ей трудно, но голос, слабый в начале, становится сильнее и громче, заставляя проходящих мимо оборачиваться. – Я была не права, поверив сплетням. Мне жаль, что так вышло. Скажи, если потребуется моя помощь. Надеюсь, мы еще сможем узнать друг друга лучше и подружиться.

Я поражена, услышав эти слова. Всегда казалось, что такие речи можно только прочесть в книгах. Но я точно слышала это, если только это не слуховые галлюцинации!

– Все в порядке, – обескураженно произношу, пытаясь заметить хоть каплю лицемерия, но, кажется, девушка все же говорит искренне.

– Твой свитер испорчен? Давай я оплачу химчистку или куплю новый, – продолжает девушка с беспокойством в голосе.

– Все в порядке, Кортни, – произношу я уже тверже.

– Ладно. Если что – звони, мой номер у тебя есть, – напоследок виновато улыбнувшись, она уходит, оставив меня в растерянности. Надеюсь, она не лицемерила. И, если так, Америка умеет удивлять.

До класса осталось всего два кабинета, но тут я замечаю стоящую в десяти метрах от меня Катю, с которой у нас сейчас должен быть урок. Машу ей рукой, радуясь увидеть знакомое лицо, но улыбка замирает на губах, едва я замечаю ее горящие от возмущения глаза.

– Так это про тебя говорит вся школа! – произносит она свою догадку, едва я поравнялась с ней, и моментально видит подтверждение. От разборок прямо в коридоре меня вновь спасает звонок, и мы вбегаем в класс. Хвала коротким переменам!

– Дома поговорим, – шепчет подруга, проходя мимо меня к своему месту.

Теперь точно от разговора не отвертеться…

9.2

Но я максимально стараюсь отдалить этот момент. После урока я всю короткую перемену торчу в туалете и появляюсь в классе только со вторым звонком. Сандра удивленно переводит изучающий взгляд с меня на Дэна. Она точно узнала его толстовку. Я впервые рада тому, что на этом уроке мне нельзя говорить с ней или Джейн. Вместо этого мне в пару достается рыжеволосая девочка Сьюзан с веснушками на растянутых в улыбке щеках. Мы отыгрываем диалог, а после она на листке бумаги пишет: 'I♥AB0[1]".

Я улыбаюсь, не зная, как на это реагировать. В итоге вывожу банальное 'thank you, we love you too[2]", и она едва ли не светится от счастья.

После урока, наспех закинув вещи в рюкзак, подхожу к Сандре, находящейся ко мне ближе всех.

– У меня сейчас собрание кружка, можете меня не ждать, – тараторю и, махнув на прощание, исчезаю, не давая сказать хоть слово. Кажется, потом на меня обрушится буря.

Кабинет издателей я нахожу на первом этаже в правом крыле корпуса. Всегда было интересно, как все устроено. Про yearbook, или школьные альбомы, наслышаны многие благодаря фильмам и сериалам, но мало где показывают закулисье этого процесса. Реальность оказывается с привкусом приземленности. Меня ожидает небольшая квадратная комната. Вдоль ее стен, образуя свободное пространство посередине, стоят столы, на них – не первой свежести компьютеры. На одной из стен висит школьная доска, но места слишком мало, чтобы это можно было назвать полноценным классом. Хотя в России у нас были такие кабинеты, но мы небольшими группами изучали в них языки. Здесь же даже иностранные языки изучались большим классом.

На доске творится хаос. Множество картинок и листов с текстами висят на магнитах в известном только их составителю порядке. Свободные места перечеркивают стрелочки, нарисованные маркером, которые соединяют некоторые группы, а также различные надписи-заголовки.

В самом центре кабинета расположился широкий стол, на котором, казалось, лежит все содержимое кабинета (кроме того, что уже висит на доске). Стопки книг, исписанные листы бумаги, канцелярия, два фотоаппарата и даже сомбреро.

Когда я вхожу, со звоном дернув за ручку, на меня оборачиваются двое сидящих за компьютерами, одним из которых оказывается Долон, а еще один парень стоит возле доски.

– О, привет! Ты пунктуальна, – мой новый куратор, повернувшись на стуле, машет мне рукой. – Можешь пока присесть. Сейчас все соберутся, и мы начнем.

– Хорошо, – произношу едва слышно и неуверенно обхожу стол, рассматривая лежащие на нем вещи. Руки так и тянутся примерить шляпу, но я сдерживаю порыв, переведя внимание на книги. Оказывается, что это не просто книги, а альбомы прошлых лет, которые, вероятно, были созданы в этих стенах. Я робко, боясь, что это запрещено, открываю тот, что лежит на самом верху, цифры на обложке которого двухлетней давности.

В нашей школе в конце каждого года устраивают типичные фотосессии: одноклассники выстраиваются в три ряда, возвышаясь друг над другом, и по возможности натягивают улыбки. В этот день надо быть обязательно нарядным, то есть в школьной форме.

Здесь же все иначе – почти всюду одиночные фото, а общие – только у кружков. Некоторые действительно напоминают наши, но они более… живые: ребята стоят, выстроившись полукругом, а кто-то лежит на земле, кто-то обнимается. Но особенно много событийных фото – с матчей, выступлений, конкурсов, олимпиад и даже со школьных балов. Сколько надо сил, чтобы сделать такие фото! Сколько мероприятий надо посетить! Ответственность начинает давить, и я трусливо думаю о том, чтобы сбежать, пока еще есть время. Если уйду сейчас, приду домой, разогрею еду и поем… Внезапное озарение сопровождается болезненным напоминанием организма. Желудок неприятно тянет, и я начинаю нервничать, потому что ничего не ела с воскресенья. Долго я не продержусь.

От этих мыслей меня отвлекает резкий звук открывающейся двери, после чего внутрь заходит девушка с короткими светлыми волосами.

– Всем привет! – звонко здоровается она, бросая сумку на и без того заваленный стол.

– Привет! – нестройно приветствуем мы с парнем у доски.

– Я опоздала? – продолжает она, пододвигая к себе ближайший стул.

– Нет, ты вовремя, – оторвавшись от экрана, отвечает ей Долон, подъезжая на стуле к центральному столу. – Вы тоже берите стулья и садитесь. Аманда, оторвись от экрана и дуй к нам!

Собрание-знакомство быстро переходит в обычный рабочий процесс с обсуждением расписаний предстоящих мероприятий и съемок. Голова идет кругом, желудок болезненно сжимается, а я, не переставая, бросаю взгляды на часы. И мои действия не остаются незамеченными.

– Ладно, давайте закругляться на сегодня, – внезапно произносит Долон, и я, встрепенувшись, встречаюсь с ним взглядом. – Лия, задержись на пару минут.

Когда все выходят, а Аманда вновь возвращается за компьютер, я истуканом продолжаю стоять возле стола, не зная, чего ждать от нашего общения почти тет-а-тет. Долон, засунув руки в карманы, наконец поворачивается ко мне, надув в нерешительности щеки.

– Давай пройдемся? Я уже устал тут сидеть, – парень кивает на дверь.

– Ладно, – пожимаю плечами, а после подхватываю рюкзак.

Парень галантно открывает передо мной дверь, пропуская вперед.

Какое-то время я иду впереди него, и дискомфорт от этого вызывает тревогу. Я не понимаю, почему он не догоняет меня, и делаю шаги все короче и короче, пока, наконец, не замечаю его плечо краем глаза.

– Прости, срочное сообщение, – парень вертит в воздухе телефон, объясняясь, и я мысленно проклинаю себя за недогадливость. – Так…

Он хлопает в ладоши, звуком привлекая мое внимание еще больше.

– На самом деле я не очень хорошо понимаю, что я должен делать, – неожиданно выдает он, заставляя меня улыбнуться.

– Я тоже не понимаю, – усмехнувшись, оглядываю полупустой коридор школы. – Мне жаль, что тебя напрягли.

– И чем меня напрягли? Я же не делаю ничего, – хохочет парень, заставляя меня вновь нервничать. – Зато ношу гордое звание куратора. Ладно, шутки шутками. Если у тебя возникнут проблемы, звони – у тебя есть мой номер. Трудности с домашкой – звони. Не можешь заснуть – звони, – я недоуменно смотрю на него, и парень, заметив это, поясняет:

– Я поздно ложусь спать, поэтому меня ты точно не разбудишь, не переживай. И не стесняйся ты так! Я тебя не съем. Пока, – хищно добавляет он, смотря на меня потешным голодным взглядом, и я прыскаю.

– Я просто долго привыкаю ко всему новому.

– Понимаю, но времени на привыкание совсем нет. У нас куча мероприятий, как ты заметила. Придется контактировать с людьми. И они не всегда будут относиться к тебе хорошо. Это нормально.

– Это да, – грустно киваю, вспомнив инцидент с Кортни. Парень, кажется, понимает все с полувзгляда.

– Возможно, я буду бестактным. Я не знаю, стали ли школьные слухи причиной разлада с твоим предыдущим куратором… Но знай, что со мной ты можешь поговорить и об этом. Я не верю ни единому слову, потому что ты слишком милая девушка для всего этого.

– Спасибо. Жаль, что нельзя их все разом развеять в какой-нибудь колонке в школьной газете или, скажем, на информационной страничке в соцсетях, – говорю, чувствуя себя глупо.

О школьной газете с такой рубрикой я когда-то читала в подростковых романах про Лиз и Джесс Уэйкфилд. В этих уже довольно старых книгах еще нет тех технологических достижений, которые произошли за последние десятилетия, однако я все равно любила этот теплый взгляд на американскую школу.

– А это интересная идея! – неожиданно восклицает он, смущая меня еще больше. – Может, что-то и выйдет из этого. И надо срочно придумать что-нибудь, чтобы тебя раскрепостить. Ладно, иди. Ты, наверное, устала.

Поплутав по лабиринту коридоров, мы успели дойти до выхода. Махнув на прощание, парень уходит обратно в школу – вероятно, у него еще остались дела в издательской.

После Дэна простое общение с Долоном вызывало страх, но теперь я спокойна, хотя и не могу пока раскрыться полностью. Нужно больше времени и совместных действий. Сама судьба направила меня в клуб издателей.

[1] Я люблю AB0

[2] Спасибо, мы тоже тебя любим