Текст книги "Свеча в буре (ЛП)"

Автор книги: Морган Хауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

42

До места, где стояли женщина и дети, было всего сорок шагов, но Йим это расстояние показалось гораздо большим. Она медленно и молча пересекла пустое поле, чувствуя легкое головокружение. Увидев ее, незнакомцы уставились на нее. Йим чувствовала их взгляды, но была слишком измучена, чтобы читать их. К тому же она поддалась пассивности и чувствовала себя неспособной уклониться от того, что бы ни решила сделать женщина.

– Куври! Рени! В дом! – сказала женщина.

– Мама, – сказал детский голосок, – что с ней?

– Она попала в беду. А теперь идите!

Когда дочери вбежали в хижину, женщина повернулась, чтобы посмотреть, как приближается Йим. Когда Йим был уже в нескольких шагах, женщина заговорила.

– Зачем ты здесь? Что ты ищешь?

– Доброты.

– В наши дни это редкость. Зачем уходить из дома, чтобы искать ее?

– У меня нет дома.

Женщина посмотрела на пухлый живот Йим.

– Ну, у тебя был мужчина. Где он?

– Погиб во время междоусобицы.

– Вражда закончилась еще осенью.

– Скажи это тем, кто убил моего мужа и сжег наш дом.

– И как долго ты скиталась?

– Я потеряла счет дням. Кажется, целую вечность. Ты... ты хочешь, чтобы я ушла?

Женщина некоторое время молча смотрела на Йим, прежде чем ответить.

– Нет. Это не понравится моему мужу, но пройдемте в дом. Клянусь кругом, ты просто красавица.

Йим почувствовала холодок при упоминании жетона Пожирателя, но было уже слишком поздно что-либо предпринимать, кроме как скрывать свою тревогу и надеяться, что вера женщины была столь же мягкой, как и вера домочадцев Деврена. Действительно, женщина казалась доброжелательной. Когда Йим начала шататься на ногах, женщина поддержала ее, и от этой простой заботы слезы благодарности потекли по грязным щекам Йим. Женщина заметила это и мягко произнесла.

– Я Тарен, дорогая. Как тебя зовут?

– Мириен.

– Ты говоришь не так, как здешние жители.

– Я с севера, но мой муж был из Аверена.

– Он был фалкенцем?

Йим предположила, что Тарен имеет в виду клан. Учитывая недавнюю вражду, вопрос показался ей весьма уместным.

– Я не знаю, – ответила Йим. – Мы никогда не говорили об этом.

Во взгляде Тарен отразилось недоверие, но она не стала оспаривать ответ Йим.

– А когда ты в последний раз ела?

– Сегодня утром я нашла немного грибов.

– Я имею в виду нормальную еду.

– Там был мертвый заяц. Я съела его сырым, – сказала Йим. – Это было три дня назад.

– О, бедняжка.

Куври и Рени с волнением ждали в хижине, и оба сразу заговорили.

– Мама! Мама! Кто она?

– Она умирает?

– У нее есть ребенок?

– Она нищая?

– Разбойница?

– Она стала сумасшедшей?

– Девочки, девочки, дайте мне немного отдохнуть! – сказала Тарен. – Это Мириен, и она не собирается умирать или грабить нас. А просить о милости – не то же самое, что умолять.

– А па? – спросила старшая девочка.

– Мы узнаем, когда он вернется домой.

Затем Тарен подвела Йим к единственному матрасу в однокомнатной хижине. Он был сделан из рулонов соломы, перевязанных веревкой. На нем лежало рваное одеяло.

– Отдыхай, Мириен. Я разогрею кашу.

– Спасибо, Тарен. Кар... э-э... Благослови тебя Господь.

Тарен ничего не ответила. Вместо этого она налила немного воды в горшок, в котором, судя по всему, была холодная каша, немного помешала и поставила горшок на огонь. Когда все было готово, она разбудила Йим. Тарен подвела гостью к скамье у грубого стола, поставила перед ней деревянную миску и зачерпнула из горшка немного каши. Каша получилась комковатой и водянистой, но Йим с удовольствием ее отведала. Две маленькие девочки, видимо, не привыкшие к чужакам, смотрели на нее с широко раскрытыми глазами. Йим старалась есть аккуратно, но поскольку ложки у нее не было, ей приходилось поднимать миску и отпивать глоток. Когда миска практически опустела, Йим поддалась голоду и зачерпнула пальцами последние кусочки, к большому восторгу младшей девочки.

Йим надеялась, что Тарен наполнит миску, но та забрала ее.

– Лучше не есть слишком много сразу, – сказала она. – А вечером, когда придет мой муж, будет вечерний ужин.

– Он сеет? – спросила Йим.

– Нет, он нашел другую работу. Почему бы не отдохнуть еще немного?

Йим заглянула в глаза Тарен, чтобы понять ее мысли. Она не нашла в них обмана, но обнаружила беспокойство. Ее муж беспокоит ее, подумала Йим. Может, и мне стоит беспокоиться? Йим поняла, что, каким бы ни был ответ, она не в состоянии уйти. К тому же уже почти наступили сумерки. Она легла на соломенный матрас и, несмотря на беспокойство, задремала. Йим проснулась только тогда, когда услышала, как Куври и Рени выходят из хижины.

– Па! Па! – кричал одна из них. – Там внутри бродячая женщина!

– У нее будет ребенок, па, – сказала другая почти умоляющим тоном.

– Тарен! – крикнул мужской голос. – Что это девочки мне говорят?

Тарен поспешно вышел из хижины. И тут Йим услышала низкий, напряженный голос Тарена, смешанный с более громким и резким. Она быстро поднялась, чтобы почистить руками свою потрепанную одежду и разложить ее так, чтобы дыры не бросались в глаза. Йим только успела закончить, как услышала тяжелые и быстрые шаги. Не было сомнений, чьи это шаги.

В открытую дверь ворвался краснолицый мужчина и уставился на Йим. Его рот открылся, но из него не вырвалось ни звука. Вместо этого мужчина просто уставился на неё, и выражение его лица изменилось. На его лице промелькнуло удивление, сменившееся волнением, которое он попытался скрыть.

– Добро пожаловать, девушка. Добро пожаловать в мой дом. Моя женщина говорит, что вы проделали тяжелый путь.

– Так и есть, отец.

– Нет, нет. Зови меня Камиш. И оставайся с нами, пока не вернутся твои силы.

В этот момент в хижину вошла Тарен, ее лицо было бледным и напряженным. Камиш приветствовал ее.

– Моя дорогая, ты была права. Было бы жестоко выгнать девушку. Действительно жестоко, и я этого не сделаю.

Облегчение и удивление озарили черты лица Тарен.

– Я рада, муж. Искренне рада.

– Хорошо, – сказал Камиш. – Тогда решено.

Когда подали вечерний суп, Камиш был в веселом настроении. Он не был разговорчивым человеком, но его хорошее настроение располагало семью к общению. Пока готовилось блюдо, он отправил дочерей за кореньями и настоял, чтобы жена положила в кипящий котел немного копченого мяса. Судя по реакции Тарена, последнее было редким лакомством. Если трапеза должна была быть праздничной, то для Йим ужас испортил ее вкус. В отличие от добросердечной Тарен и ее невинных детей, ее было не обмануть. Один взгляд в глаза Камиша подтвердил ее опасения: завтра он предаст ее.

Йим пыталась уснуть, устроившись между двумя хозяевами на семейной кровати. Камиш настоял на этом, хотя это означало, что его дети были изгнаны на грязный пол хижины. Они были не в восторге от этого, но слишком боялись отца, чтобы жаловаться. Йим тоже была напугана. Что сделает со мной Камиш? Выдаст меня лорду Бахлу? Свяжет меня? Единственная надежда была на то, чтобы убедить его в том, что она не подозревает о своей опасности. Во время трапезы и после нее она изо всех сил старалась казаться благодарной и спокойной. Неужели он одурачен? Похоже, чтобы узнать это, ей придется дождаться утра.

Первый намек Йим на то, что ей это удалось, прозвучал, когда Камиш проснулся перед рассветом. Хотя Йим уже давно проснулась, она притворилась спящей, слушая, как он тихо одевается. Когда он вышел из дома, она бросилась к доске, на которой Тарен готовила еду, и схватила лежавший на ней нож. Затем Йим вернулась на матрас и притворилась спящей. Тарен вскоре проснулась и встала, чтобы положить спящих дочерей на кровать. Пока Тарен ходила по хижине, Йим продолжал прислушиваться, нет ли признаков возвращения Камиша.

Время тянулось, пока Йим наконец не решила, что можно вставать. Тарен улыбнулась, увидев, что Йим проснулась.

– Доброе утро, Мириен.

– Чем занимается твой муж? – спросила Йим.

Тарен, казалось, была озадачена резким тоном Йим.

– Что?

– Вы сказали, что он не сажает. Так чем же он занимается?

– Он водит солдат. Они платят ему зерном.

Йим показала спрятанный нож и взмахнула им.

– Прости меня, Тарен. Правда. Но мне нужна еда.

Тарен уставилась на нож, растерянная и испуганная.

– Мириен, что...

Йим угрожающе взмахнула ножом, хотя ей было не по себе.

– Я серьезно, Тарен! Отдай мне зерно и коренья, и сделай это немедленно!

– Почему?

– Твой муж предаст меня, и я должна буду бежать на юг. Для этого мне понадобится еда. А также кремень и железо. Я не хочу причинять вреда ни тебе, ни твоим детям, но я в отчаянии.

Тарен начала дрожать.

– Мне придется выкопать корни из кургана.

– Тогда только зерно. Все, что у тебя есть.

– Пожалуйста, – сказала Тарен. – Мои дети.

– Тогда оставь немного, но поторопись!

Когда женщина в панике бросилась выполнять просьбу, Йим почувствовала облегчение от того, что дети Тарен все еще спят и не видят, как расплачиваются за доброту их матери. Пока Йим наблюдала за Тарен, она боролась с нарастающей паникой. Она не знала, куда идти и как избежать поимки. Единственная стратегия заключалась в том, чтобы покзать, будто она идет на юг, а потом повернуть на север, как только она скроется из виду Тарена.

Тарен взяла мешок с зерном и высыпала немного в пустой котелок. Затем она подняла мешок.

– Этого достаточно?

– Хорошо, хорошо, – сказал Йим. – Теперь кремень и железо.

Тарен достала эти предметы, положила их в мешок и подошла к Йим.

– Пожалуйста, это мой единственный нож.

– Прости, но он мне нужнее.

Тарен протянула мешок, и когда Йим потянулась за ним, Тарен ухватила нож. Йим нанесла дикий удар и порезала Тарену голую руку. Женщина вскрикнула от боли, разбудив своих дочерей. Девочки заплакали от ужаса, увидев, как их мать схватилась за порезанную руку. Кровь уже текла между пальцами.

Йим было противно от того, что она сделала. Но еще больше ее тревожило то, что она почувствовала внезапное возбуждение, когда лезвие задело плоть. Чувство удовольствия от чужой боли противоречило всему ее существу, и все же она это сделала. Йим чувствовала себя гораздо более виноватой, чем когда пила кровь зайца, и гораздо более запятнанной.

– Иди! – крикнула Тарен. – Уходи! Что бы ты ни сделала, это должно быть мерзко и нечестиво!

И Йим убежала из хижины, от своего поступка и от детей, которые плакали о своей раненой матери.

43

Истинный путь не широк и не прям,

и по обе стороны его лежит пропасть.

                                    Свиток Карм

Йим бежала так, как позволяло ее состояние, а это было не очень быстро. Войдя в лес и скрывшись из виду, она повернула на восток. На севере возвышался холм. Его высота казалась логичным местом для бегства, но Йим не хотелось подниматься. Она уже устала и проголодалась, а день только начался. К тому же она была так убита горем и обескуражена, что любая попытка казалась ей непосильной. Поэтому она бодро зашагала на восток, стараясь скрыть следы, но слишком вяло, чтобы сделать это как следует.

К полудню Йим обогнула восточную оконечность холма и смогла отправиться на север. Она прошла совсем немного, прежде чем лес закончился. Йим стояла на его опушке и смотрела на открытую местность за его пределами. До недавнего вторжения это были сельскохозяйственные угодья, отмеченные в основном невысокими каменными пограничными стенами. Ни одна из хижин или других построек не уцелела, а большинство превратилось в почерневшие обломки. Поля и луга зарастали сорняками, но этот процесс начался совсем недавно, так что укрытий на них было мало. Было несколько мест для укрытия – сады, лесопосадки и руины, – но чтобы добраться до них, Йим должна была пересечь открытую местность.

Йим поняла, что предстоящий путь будет чередоваться с безопасностью и беззащитностью. Мешок с зерном означал, что она может отказаться от дневных поисков пищи, по крайней мере на время. Бегство казалось вполне осуществимым, и это придавало Йим уверенности. Все, что мне теперь нужно, – это место, где можно спрятаться и отдохнуть до вечера. Йим предполагала, что может спрятаться в лесу, но он был открытым, а подлесок – еще тонким и молодым. Он выглядел слишком скудным, чтобы обеспечить реальное укрытие. Йим осмотрела местность впереди и заметила почерневшую хижину с провалившейся крышей. Ей уже доводилось спасаться от обнаружения именно в таких местах.

Это было не близко, но она могла поторопиться. Йим решила, что так и сделает, и побежала по заросшему сорняками полю.

Когда Йим бежала, она чувствовала прилив бодрости, который возникает при активных действиях. Она мчалась к безопасности, хотя и более неуклюже и медленно, чем ей хотелось бы. Тем не менее, когда она приблизилась к цели, это было похоже на завершение первого важного шага. Сгоревшая хижина была уже совсем рядом, когда к мягкому шлепку ее ног по земле добавился еще один звук – стук копыт! Йим обернулась, и ее ликование сменилось отчаянием. Из леса выходили вооруженные люди в сопровождении Камиша. Среди них был закованный в броню всадник, который галопом мчался к ней. Он уже намного опережал наступающих пеших воинов.

Йим перестала бежать. Хижина больше не представляла собой значимую цель. Она уронила мешок с зерном. Он не мог поддержать ее. Пригодился только нож. Она не надеялась одолеть закованного в броню и опытного противника, но могла использовать лезвие на себе. Повернувшись лицом к встречному всаднику, она расстегнула плащ. Лохмотья едва прикрывали ее, и под дырами виднелось округлое пространство плоти. Ухватившись обеими руками за рукоять кухонного ножа Тарена, она направила его лезвие на сына лорда Бахла и на себя.

Это казалось таким быстрым способом покончить с ним. Один-единственный удар предопределит ее судьбу и положит конец роду Бахла. Дрожащими руками Йим прижала острие клинка к коже. Место удара начало кровоточить. Всего один удар, сказала она себе. Одно легкое движение. Но все оказалось не так просто, как она думала. Йим изо всех сил старалась собрать волю в кулак.

Незаметно для нее всадник сошел с коня.

– Миледи! – быстро сказал он. – Умоляю вас, пожалуйста, не надо!

Испугавшись, Йим взглянула на мужчину. Обе его руки были подняты и пусты, как будто он сдавался.

– Пожалуйста, моя милостивая госпожа, не причиняйте себе вреда! Ваши страдания закончились. Мы здесь только для того, чтобы защитить и помочь вам.

– Я не глупышка, чтобы так легко попасться в ловушку! – сказала Йим, поднимая клинок, чтобы вонзить его.

– Ты – почтенная мать моего будущего господина, – ответил мужчина с серьезным лицом. – Я скорее умру, чем причиню тебе вред.

– Ты не причинишь мне вреда, – сказала Йим, поднимая нож еще выше. – Я сама могу это сделать.

Она опустила лезвие вниз.

Йим ожидала жгучей боли. Она почувствовала лишь вспышку стали, звонкий звук и толчок, когда нож вылетел из ее руки. Солдат убрал меч в ножны почти так же быстро, как и достал его. Йим была ошеломлена стремительностью происходящего. Он так же быстр, как Хонус! Затем солдат схватил ее.

Йим сопротивлялась, когда мужчина обхватил ее своими бронированными руками, но делала это вполсилы. Солдат, в свою очередь, был настолько мягок, насколько это было возможно, но при этом сдерживал ее.

– Миледи, успокойтесь. Мы не желаем вам зла. Ваша безопасность и комфорт – наша единственная забота.

К этому времени прибежали товарищи солдата. Вскоре еще больше рук держали Йим, хотя и нежно. С нее сняли плащ, чтобы связать запястья за спиной. Веревка была мягкой и гладкой, но узлы держались крепко. Грязный и рваный плащ Йим заменили на такой же, как у солдат. Мужчина поднял серебряную флягу.

– Не желаете ли медового вина, миледи?

Когда Йим кивнула, мужчина деликатно поднес флягу к ее губам и вытер подбородок, когда она закончила.

– Она леди? – спросил Камиш одного из солдат, в его голосе отразилось недоумение.

– Да, несомненно.

Камиш ухмыльнулся.

– Ну, она не выглядит таковой. Когда я получу свое золото?

– Когда за ней придет повозка.

– И когда же?

– Скоро. Долго ждать не придется.

К Йим подошел высокий солдат, чьи доспехи были украшены более тщательно, чем у других мужчин.

– Я капитан Тхак, миледи. Вы будете моей подопечной на некоторое время. Я сожалею, что должен заставить вас пройти еще немного, пока мы не достигнем подходящего места для лагеря. Там мы возведем павильон, где вы сможете с комфортом отдохнуть до прибытия транспорта.

– Куда?

– В Железный дворец, резиденцию вашего сына.

– Возможно, у меня будет дочь, – ответила Йим.

Капитан усмехнулся:

– Нет, нет, миледи. Уже шесть поколений подряд это всегда был сын.

– И не называй меня «миледи»!» – огрызнулась Йим. – Зови меня Кармаматус.

Лицо капитана покраснело.

– Это не подходит, – сказал он отрывистым тоном. Затем он снова стал заботливым. – Не желает ли миледи немного хлеба и сыра перед отъездом? Это солдатская еда, но, возможно, вы плохо ужинали в последнее время.

– Поесть было бы неплохо.

– Тогда я попрошу человека накормить вас.

Пришел солдат с грубым черствым хлебом и куском сыра, таким твердым, что ему понадобился кинжал, чтобы отламывать куски. Он не развязал руки Йим, несмотря на ее обещания вести себя хорошо, но кормил ее, как домашнюю птицу. Йим ела кусочки хлеба и сыра, запивая их глотками медового вина, пока не почувствовала себя сытой. Когда она закончила, солдаты повели ее на северо-запад, пока не дошли до берега крошечной речушки. Там солдаты остановились, и, когда они начали разбивать лагерь, всадник ускакал галопом. Йим почти не сомневалась, что он отправился нести благую весть лорду Бахлу и Святейшему Горму.

Шатер Йим оказался слишком низкой палаткой, чтобы в ней можно было стоять. Внутри на земле было расстелено несколько одеял. Йим пришлось заходить в него, неловко ступая на коленях. Капитан Тхак последовал за ней.

– Ложитесь на спину, миледи.

Когда Йим подчинилась, она увидела, что капитан держит в руках крепкий деревянный прут длиной примерно с вытянутую руку. На обоих концах были железные обручи с петлей на одной стороне и замком на другой. Он схватил одну из лодыжек Йим и запер ее в обруче. Закрепив вторую лодыжку, Йим произнес.

– Так вот как ты обращаешься со своей госпожой. Мне что, мочиться? Я с ребенком и часто делаю воду.

– Этим делом будет заниматься мужчина, – ответил Тхак. – Он будет кормить, одевать и купать тебя. Но не волнуйся, сначала я его ослеплю.

– Какое варварство! – сказала Йим. – Раз уж Лорду Бахлу было угодно показать меня голой, то моя скромность не должна стоить человеку зрения.

Тхак усмехнулся.

– Я был на том ужине. Но тогда ты была всего лишь шлюхой, а не сосудом для наследника. Воля лорда Бахла ясна. Этот человек должен лишиться глаз.

– Я лучше обмочусь.

Тхак позволил себе немного презрения.

– Хорошо, что так, но с тобой будут обращаться как с леди, несмотря ни на что.

Через некоторое время в палатку Йим вошел солдат. На нем не было ни доспехов, ни оружия. Как и опасалась Йим, его голова была обмотана повязкой, окровавленной на глазах. Коснувшись лодыжки Йим, он поклонился в ее сторону.

– Приветствую вас, миледи. Меня зовут Финар. Для меня будет честью служить вам.

Он пошарил руками по палатке, пока не нащупал горшок с кипящей водой. Финар затащил его внутрь и закрыл заслонку.

– Капитан Тхак сказал, что тебе нужно помыться.

Пока Йим ждала, когда ее отвезут в Железный дворец, она вела жизнь в тревожном безделье. Финар всегда был рядом с ней, и она постепенно привыкла к его навязчивому присутствию. Мужчина редко говорил и был настолько угрюм, насколько это можно было ожидать от человека, ослепленного для того, чтобы ловить женскую мочу. Солдаты где-то нашли для Йим одежду получше, и она носила чистую смену, хорошо сшитую и почти новую. Обедала она самой лучшей едой, которую могли достать мужчины. В основном это была простая еда, но обильная и значительно превосходящая сырую зайчатину и мускусную капусту. Она ела с руки Финара, поскольку ее запястья всегда были связаны за спиной.

Йим чувствовала, что ее существование похоже на жизнь ягненка, которого откармливают для пиршества. Все ее балование было не просто так. Несмотря на учтивое обращение, Йим не питала иллюзий, что ее ценят, она была лишь сосудом для чего-то, что было. Именно поэтому ее держали на привязи днем и ночью, чтобы она не могла сделать ничего, что могло бы поставить под угрозу драгоценного наследника Бахла. А когда я его рожу, что будет потом? Йим посмотрела на свой растущий живот. Ей не придется долго ждать, чтобы узнать это.

***

Торопливость всадника сначала насторожила Хонуса. Хорошие солдаты берегут своих скакунов, подгоняя их только в случае необходимости, а Железные гвардейцы были хорошими солдатами. Соответственно, любопытство Хонуса разгорелось, но он не стал делать поспешных выводов. Вместо этого он продолжил наблюдать за крепостью. Всадник мог предупреждать о наступлении врага, скором прибытии свежих войск или пленении Йим. Реакция лорда Бахла была бы показательна.

Всадник прибыл поздно вечером, и весь остаток дня Хонус не заметил ничего необычного. Лишь на следующее утро из крепости выехала повозка. Она выглядела как повозка с припасами, которую переделали, установив над ней палатку. По тому, с какой легкостью две лошади тянули повозку, Хонус понял, что она не была тяжело нагружена. Несмотря на кажущееся отсутствие груза, повозка хорошо охранялась. За ней маршировали два десятка пеших солдат. Впереди шел конный проводник в сопровождении двух конных офицеров. Судя по золоченым доспехам одного из офицеров, Хонус решил, что тот, скорее всего, генерал. Однако самым важным показалось присутствие в отряде священника.

Хонус никогда раньше не видел священника, но он казался важной персоной. Он ехал на великолепном черном коне, его черные одеяния и плащ казались богато сшитыми даже на расстоянии, а железный кулон Пожирателя висел на замысловатой золотой цепи. То, что священник был включен в компанию, заставило Хонуса сделать вывод, что ее цель не военная. Повозка и сопровождающие ее войска направились на восток, в противоположную сторону от Железного дворца. Может, Йим попала в плен? – задался вопросом Хонус. А повозка предназначена для нее?

Хонус колебался, стоит ли ему проследить за повозкой или продолжить наблюдение за крепостью. У него было мало фактов, чтобы принять решение. Все, что он знал наверняка, – это то, что повозка отъехала в сопровождении войск и священника. Размышляя о том, что это означает, Хонус опасался, что, нарушив вахту, он может пропустить то, чего ждал всю зиму, – знак о местонахождении Йим. Впрочем, не исключено, что он только что стал свидетелем этого знака, и бездействие обречет Йим на гибель. Если повозка предназначалась ей, у него не было никакой уверенности, что она вернется в крепость.

Когда наступил вечер, Хонус еще не решил, что делать. Хотя следы повозки было легко обнаружить на опустевшем от военных действий ландшафте, он понимал, что не должен откладывать решение надолго. Хонус размышлял над этим вопросом, пока проделывал долгий путь, чтобы позаботиться о своей украденной лошади. Он поставил коня в заброшенной усадьбе за болотом. Это строение представляло собой не более чем четыре неполных стены, заросшие лианами. Хонус посещал его только под покровом темноты, и добрался до него чуть позже полуночи.

Хонус подходил к строению с осторожностью, ведь он не знал, раскрыт ли его секрет. Добравшись до развалин, он заглянул в пустое окно, чтобы проверить внутреннее убранство, прежде чем войти внутрь. Кто-то стоял перед импровизированным стойлом. Хонус едва мог различить его фигуру в темноте. Он скрылся из виду и подкрался к другому окну, чтобы рассмотреть его поближе.

Хонус медленно продвигался вперед, не издавая ни звука, но когда он поднял голову, фигура уже приблизилась на расстояние нескольких шагов к тому месту, где он стоял. Перед ним стояла темноволосая женщина с такими же темными глазами. Хонус крикнул «Йим» голосом, выражающим тревогу: она была забрызгана кровью с головы до босых ног. Из-за этого ее белое платье казалось темным.

Женщина покачала головой. Подняв окровавленную руку и указывая на восток, она начала исчезать. Она становилась все прозрачнее и прозрачнее, пока не исчезла совсем, оставив на земле лишь иней в знак своего визита.

Хонус сразу понял, что должен следовать за повозкой. Тот факт, что Карм – он был уверен, что эта женщина и есть богиня, – была вся в крови, привел его в замешательство, но он выкинул эту мысль из головы. Его долгое, одинокое бдение закончилось. Хонус накормил лошадь, оседлал ее и повел в ночь. Он не собирался ехать в темноте, но хотел быть подальше от крепости, когда уедет утром. Хонус считал, что вся его жизнь была подготовкой к предстоящей задаче, и взялся за нее с полной самоотдачей. Шансы были слишком велики, но он был уверен в себе, как человек, для которого наступил решающий момент. Карм послала его на восток, чтобы он проявил ее гнев, и он сделает все возможное, чтобы выполнить свою роль.