Текст книги "Свеча в буре (ЛП)"

Автор книги: Морган Хауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

– Это твои, матушка.

Йим надела их. После всех странностей, произошедших днем, она не удивилась, что сандалии подошли идеально, вплоть до отпечатка ее ступни на кожаной подошве. Они были смазаны, но не новые, и, присмотревшись, она поняла, что один из ремешков был отремонтирован. Йим сняла сандалию, осмотрела ремешок и узнала работу Фоэля.

– Я потеряла ее в реке Йорверн!

Лайла улыбнулась, а затем прошептала на ухо Йим. – Знак от Старейших, что ты можешь обращаться к ним в трудные времена.

Йим уставилась на свою сандалию, гадая, какая магия восстановила ее обувь и какие еще секреты знает Лайла. Девушка не обратила внимания на изумление Йим и присоединилась к отцу, чтобы приготовить зайцев. Ее мать помешивала в других горшках. Никто не разговаривал, но в тишине царило умиротворение, которое постепенно возвращало Йим покой. Свет, проникающий из окон, постепенно угасал, и когда подали ужин, его ели при свете камина. Еда была вкусной, а Лайла и Нира развлекали гостей рассказами о лесе и его обитателях. Некоторые из них походили на сплетни: о вражде ворон и сов, о том, как хитроумный енот обманул барсука, и о жалобах полевок. Говорили они и о родословной деревьев, и о весенних сюрпризах. Но тема фейри не поднималась, пока Йим не спросила:

– А действительно ли в озере днем отражается звездный свет?

– Да, – ответили и мать, и дочь.

– Но звезды находятся на своих старых местах, и их трудно узнать, – добавила Лайла.

– Я и забыла об этом, – сказала Нира, в основном про себя. – Давно это было.

– И вы встречаете там фейри? – спросила Йим.

Лайла молча поднесла палец к губам.

18

Только когда трапеза закончилась, Йим наконец смогла поговорить с Лайлой наедине. Пока убирали со стола, девушка вынесла на улицу остатки зарезанных зайцев. Вскоре Йим последовала за ней. Спустившись с пригорка, она увидела, что Лайла стоит в темноте, а возле ее ног кормятся призрачные совы. Птицы не шевелились, пока Йим приближалась. Девушка ненадолго опустилась на колени, затем поднялась.

– Что здесь происходит? – спросила Йим.

– Ты навещаешь друзей.

– Друзья, которых я никогда не встречала и которые, похоже, знают обо мне все.

– На все, – ответила Лайла.

– Тогда что?

– Что ты Избранная.

Йим вздрогнула при этом слове.

– Кто тебе это сказал? Хонус?

– Не он. Это старый секрет.

– Я уже слышала это однажды. – Йим взглянул на Лайлу. Из-за бледной кожи ребенка она казалась бесплотной в темноте – почти как видение, – и она не чувствовала себя глупо, обращаясь к ней за советом. – Что со мной будет?

– Ты не сможешь понять свою жизнь до самого конца.

– Почему? – спросила Йим. – Раньше ты говорила, что все объяснишь.

–Я могу объяснить только то, что несомненно.

– Это бессмыслица, – сказала Йим, не пытаясь скрыть своего разочарования. – Ты все знаешь, но ничего не говоришь.

– Делай то, что необходимо.

Эти слова показались Йим очень знакомыми.

– Я не знаю, что необходимо.

– Знаешь, – сказала Лайла, ее голос был тихим, но уверенным. – Ты всегда знала.

Ответ Лайлы был настолько похож на ответ Карм, что на мгновение заставил Йим замолчать. Тогда, отчаявшись получить прямой ответ, Йим спросила что-то простое.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать три зимы, – ответила Лайла. – Но я сплю во время них и старею медленно.

– Ты старше меня!

– А мои друзья намного старше. Пожалуйста, не сердись ни на них, ни на меня. Мы рассказали тебе все, что знаем. Конец близок, но мы не знаем его природы.

Йим поняла, что ей говорят правду.

– Я не сержусь, Лайла.

Она погладила девушку по щеке.

– Просто ты казалась такой знающей. Я надеялась... Не знаю, на что я надеялась. Наверное, что у тебя есть ответы.

– Ответы есть у тебя, а не у меня. Но я могу дать тебе еду и поговорить с твоим любовником о том, какой путь выбрать.

– Он не мой любовник.

– Он любит тебя. А ты его.

– Да, но... – Йим вздохнула. – Ты, наверное, уже знаешь.

– Знаю. Это печально.

– Это так.

Йим и Лайла поговорили еще немного, но ни о чем существенном. Девушка не стала обсуждать фейри и дала Йим все, что могла. Совы закончили трапезу и улетели, а Лайла и Йим пошли в дом. Там Нира показала Йим и Хонусу их спальную комнату. Она находилась за одним из низких отверстий в стене и напоминала уютную нору с деревянными стенами. Округлые стены и потолок образовывали пространство, слишком низкое, чтобы стоять, и достаточно широкое для двух человек. Деревянный пол покрывал толстый мягкий слой ароматных сушеных растений. Йим представил, как Лайла проводит зиму в этой или похожей норе. Идея показалась ей приятной. Она сняла свои только что восстановленные сандалии, устроилась в объятиях Хонуса и заснула.

Проснувшись на следующее утро, Йим увидела полчища мышей, разбегающихся по центральной комнате. Она взглянула на каменный стол и увидела, что он усыпан свежими ягодами. Мыши ушли, когда хозяева Йим вышли из своих спальных покоев и пригласили ее и Хонуса на завтрак из ягод, орехов и воды со вкусом трав. На протяжении всей трапезы Лайла рассказывала новые лесные истории. Хотя Фенрик, должно быть, уже слышал их раньше, он, казалось, был очарован рассказами дочери не меньше, чем Йим.

– А ты тоже спишь зимой? – спросила его Йим.

Глаза Фенрика стали меланхоличными.

– Нет. Лайла и ее мать спят, а мне в это время одиноко. Только поцелуй дарует долгий сон, а целуют только девушек.

– Это место выглядит старым, – сказал Хонус Нире. – Давно ли ваш народ живет здесь?

– С тех пор, как я себя помню, – ответила женщина. – Дерево, что растет над этим домом, – последнее в длинной череде.

Она строго посмотрела на Сарфа.

– Не говори плохо о Старейших. Они настороже и защищают то, что любят, но они не злые.

– Тогда почему люди боятся их владений? – спросил Хонус.

– Потому что они должны бояться, – ответила Лайла. – Люди беспечны, а Старейшие никогда не забывают об этом.

Она повернулась к Йим.

– Но они любят тебя, мама. Помни об этом.

После того как Йим и Хонус поели, Нира дала им провизию на дорогу, а затем Лайла повела их из леса. Когда она достигла его границы, к ней прилетел ворон и сел на плечо. Затем девушка обратилась к Хонусу.

– Кармаматус, это Квахку. Он проводит матушку к жилищу ее друга. Следуйте за ним, и ни один недружелюбный глаз не будет шпионить за вами. Везде, где он приземлится, будет безопасно.

Хонус, казалось, был почти так же удивлен тем, что Лайла назвала его Кармаматусом, как и тем, что у него есть ворон в качестве проводника, но он ничего не сказал. Ворон улетел, а девушка опустилась на колени перед Йим и поцеловала ей руку.

– Много надежд на тебя, матушка.

Прежде чем Йим успела поблагодарить ее, Лайла поднялась и шагнула в подлесок. Затем она словно исчезла. Квахку, который кружил над ними, издал «кар» и начал лететь на северо-запад. Хонус и Йим последовали за ним.

В течение всего дня Йим и Хонус ориентировались по ворону. Птица пролетала некоторое расстояние – короткое в лесу и более длинное на открытой местности, – прежде чем садилась в поле зрения. Хонус, а за ним и Йим, пробирались к птице. Как только они достигали его, он снова улетал. Иногда он кружил высоко над головой, как бы осматривая территорию перед тем, как выбрать путь.

Так Йим и Хонус прошли через долины и склоны, не встретив ни единой души. Когда наступили сумерки, птица привела их к идеальному месту для лагеря. Здесь была проточная вода, а само место было настолько укромным, что развести костер не показалось им излишним. Хонус собрал дрова и разжег его. Затем Йим поджарила в его углях клубни. Когда ужин был готов, Квахку приземлился рядом с Йим, и она покормила его, пока ела.

Хонус наблюдал за Йим с таким благоговением, что она почувствовала себя неловко и попыталась переключить его мысли на более мирские дела.

– Хонус, – спросила она, – как ты думаешь, когда мы доберемся до зала Кары?

– Я никогда раньше не следил за птицами. Возможно, тебе стоит спросить нашего проводника.

Йим на мгновение заглянула в черные глаза Квахку.

– Он говорит, что пять дней полета вороны.

Хонус выглядел потрясенным, пока Йим не рассмеялась.

– Я шучу, Хонус. Ты весь день странно смотришь на меня. Перестань вести себя так благоговейно.

– Так говорит тот, кто попросил фейри принести ей сандалии.

– Это сделала девушка, а не я.

–После того, что ты сделала с тем священником, кажется, что ты можешь видеть мысли ворона.

– Ну, я не могу. Я хочу, чтобы со мной обращались как с женщиной, а не как со святыней. Если ты меня любишь, ты это сделаешь. – Йим поджала губы. – Для начала поцелуй меня.

Хонус поцеловал Йим, но как-то сдержанно, что оставило ее неудовлетворенной. Позже, когда они легли спать, Йим размышляла о сдержанности Хонуса. Это угнетало ее. Но чего мне ждать? Он должен сдерживать себя. Тем не менее, ее беспокоило, что он может это делать.

Квахку вел Йим и Хонуса шесть дней по труднопроходимому маршруту. Тяготы пути помогли Йим отвлечься от желания к Хонусу, но оно постоянно присутствовало – как уголек, спрятанный среди пепла. Йим опасалась, что оно может вспыхнуть, если она ослабит бдительность. Уверенная, что Хонус проходит то же испытание, она чувствовала, что любовь одновременно и объединяет, и разделяет их.

За все это время они ни разу не встретили другого человека, хотя иногда проходили через обжитые места. Хонус часто знал местность, но не всегда. Однажды они остановились на ночлег у высокого водопада, которого он не видел и о котором не слышал. Вечером выдры принесли свежепойманную форель и разложили ее, еще не остывшую, перед костром. Какое-то время Йим беспокоилась, что Хонус снова примет свой благоговейный вид. Но он этого не сделал, и она была рада.

Поздним вечером шестого дня Йим и Хонус поднялись на гребень и взглянули на большое озеро, приютившееся среди гор. На возвышенности, возвышающейся над дальним берегом, стояла крепость, обнесенная стеной, и вокруг нее теснилась крошечная деревушка. За деревней простиралось широкое и беспорядочное пространство с палатками, временными убежищами и людьми, расположившимися под открытым небом. Издалека это место напоминало заразу, распространившуюся по окрестным полям. Дым от многочисленных костров застилал небо. Когда Квахку улетел на восток и скрылся из виду, Хонус указал на крепость.

– Это дом Кары, – сказал он.

Это зрелище обескуражило Йим. В ее воображении замок Кары казался убежищем от враждебности. Увидев, что он окружен людьми, Йим призадумалась. Она понятия не имела, зачем они здесь. Насколько ей было известно, это могла быть осаждающая толпа. По меньшей мере, это было убежище и благодатная почва для черных жрецов, чтобы сеять свою ложь.

Йим не пыталась скрыть от Хонуса своего разочарования.

– Так вот где живет Кара, – сказала она грустным голосом. – Похоже, чтобы добраться до нее, нам придется проделать тяжелый путь.

19

Хонус некоторое время изучал лагерь, окружавший замок и деревню, прежде чем заговорить.

– Все не так хаотично, как кажется. Там расположились войска, и я думаю, что люди разбили лагерь неподалеку в целях безопасности.

– Почему?

– Точно не знаю. Скорее всего, началась война.

От слов Хонуса по телу Йим пробежал холодок, и чувство ужаса, которое она испытывала на протяжении всего путешествия, усилилось.

– Но ты считаешь, что идти через лагерь безопасно?

– Возможно, – ответил Хонус, – но я бы предпочел быть осторожным. Я знаю менее заметный путь в поместье.

Йим глубоко вздохнула.

– Тогда пошли.

Хонус спустился с горного хребта и направился к восточной стороне озера. Несмотря на первоначальные опасения Йим, некоторое время им никто не попадался. Сначала они шли по лесистому склону, за которым, очевидно, ухаживали как за лесом. Пни указывали на места, где были срублены деревья, и Хонус быстро нашел тропинку. По ней он вышел на грунтовую дорогу, которая вела к озеру.

Не успели Хонус и Йим дойти до берега, как деревья уступили место открытому лугу. Там они увидели первых людей за последние шесть дней. Это были три пастуха, присматривавшие за отарой овец. Мужчины сидели на земле, но при виде Йим поднялись и поклонились.

– Это хороший знак, – сказала Йим. – Давай поговорим с ними.

Хонус направился к мужчинам, которые снова поклонились Йим.

– Приветствую тебя, Кармаматус, – сказал высокий кудрявый парень. – Ты – редкое явление. В последнее время слуги Карм стали редко появляться.

– Неудивительно, если учесть, что здесь происходит, – сказал один из его спутников. – Ты храбрая девушка, раз отправилась в путь, с Сарфом или без.

– Я пришла повидать вашу предводительницу и ее брата, – ответила Йим. – Они в замке?

– Да. Они там со времени стрижки овец, – ответил кудрявый мужчина. – Но вам повезло, потому что Кронин скоро уезжает воевать.

– И мы пойдем с ним, – сказал второй пастух, – если наша предводительница даст нам разрешение.

– Прости, Кармаматус, – сказал третий пастух, – но твой сарф Хонус?

– Да.

Мужчина повернулся к своим спутникам.

– Я же говорил вам, что он есть!

Затем он обратился к Хонусу.

– Ты, наверное, не помнишь меня, но я был с Кронином в Камбуле. Я никогда не забуду, что ты там сделал.

– Это был тяжелый бой, – сказал Хонус.

– Тяжелый? Кронин был бы мертв, если бы не ты. И все мы вместе с ним. Когда ты зарядил...

Хонус прервал его.

– У моего Носителя есть неотложные дела в этом поместье, но мне интересно, что за люди его окружают. Не замешались ли среди них черные жрецы?

– Вот собаки! – сказал человек. Он сплюнул на землю. – Кронин убивает каждого из них, кого находит. Но они вероломны. Вероятно, некоторые из них сбросили свои мантии, чтобы тайно распространять свою ложь.

Йим поклонилась мужчинам.

– Я рада вашему приветствию и рада вашим новостям. Нам пора в путь.

Хонус сразу же направился к дороге, а Йим последовала за ним.

– Если здесь есть шпионы, – сказала она, – мы должны постараться избежать их взглядов. Я не хочу навлекать беду на Кару.

– Мы и не будем, – сказал Хонус. – Мы прибудем через тайный вход.

Хонус пошел по дороге, огибающей восточный край озера, пока не достиг рощи деревьев на его берегу. Там он сошел с тропинки и нашел место у кромки воды, где густой подлесок скрывал их от посторонних глаз.

– Мы можем подождать здесь до наступления сумерек, – сказал он.

Йим сняла мешок и села. Она была рада отдыху, но тревожилась о том, что ждет ее впереди. Лайла сказала ей, что «конец приближается», и инстинкты Йим подтверждали это. Это начнется в поместье Кары, подумала она. Раздвинув ветви, она посмотрела через воду на место назначения. С близкого расстояния «твердыня» не выглядела грозной. Высота ее стен не превышала двух этажей, не было ни башен, ни крепости. Из-за тесноты домов в близлежащей деревне замок казался большим. Если смотреть более объективно, то это была скромная усадьба, защищенная столь же скромной стеной.

– Как ты узнал о тайном входе? – спросила Йим. – Ты бывал здесь раньше?

– Да. Мы с Теодусом приезжали несколько раз.

– Почему? Я думал, Кронин и Кара живут в Бремвене.

– Дела клана часто приводили их сюда.

– Конечно, – сказала Йим. – Кара – вождь клана.

– Она не была вождем, пока не достигла совершеннолетия. До этого служил управляющий.

Йим улыбнулась и покачала головой.

– Я все еще не могу представить ее в роли вождя.

– Сегодня тебе не понадобится воображение.

После захода солнца Хонус и Йим покинули рощу и пошли вдоль береговой линии озера. На полях, окружавших зал и деревню, светились костры, но у озера было темно. Когда Йим и Хонус приблизились к замку, земля за пляжем поднялась вверх и образовала длинное, покатое поле, которое заканчивалось на окраине деревни. Недалеко от берега стояли развалины небольшой каменной хижины без крыши, и Хонус направился туда. Он вошел в хижину, и Йим последовала за ним.

Пол в хижине был выложен из камня. Хонус указал на самый большой блок, который был два шага в длину и вдвое меньше в ширину.

– Это вход в проход, – сказал он. – Надеюсь, я помню, как его открыть.

Он некоторое время изучал грубые камни, составляющие стену, затем взял один и потянул за него. Камень выскользнул на ширину ладони и остановился.

– Это нужно делать в правильной последовательности, – сказал он и потянул за второй камень. После того как Хонус подтянул еще три, Йим услышала тупой скребущий звук под ногами. Хонус подошел к блоку и толкнул ногой его узкий край. Камень повернулся в центре, открыв отверстие.

Хонус вернул камни в стене на прежние места и спустился в отверстие. Йим услышала, как он ударяет кремнем по железу, а затем в отверстии вспыхнуло пламя, и она смогла разглядеть его. В руках у него был факел, освещавший выложенный камнем проход. В одной из стен были вделаны железные перекладины, образующие лестницу до пола, покрытого мутной водой, которая доходила Хонусу до колен. Хонус спросил:

– Не хочешь снять мешок?

– Я справлюсь с ним, – сказала Йим. Она спустилась вниз и присоединилась к Хонусу.

После того как Хонус задвинул входной камень на место и вернул на место запорный механизм, он пошел по узкому и сырому проходу.

– Он появился еще во времена клановых войн, – сказал он, – но его постоянно ремонтируют.

Несмотря на слова Хонуса, Йим обнаружила, что некоторые части туннеля осыпались, и даже если они не шли по воде, тропинка была опасной. Ей показалось, что они прошли немалое расстояние, прежде чем их путь преградила крепкая дубовая дверь. В стенах по обе стороны от нее были прорези для стрел, а из отверстия в потолке тянулась цепь. Хонус несколько раз дернул за цепь и стал ждать.

Прошло немало времени, прежде чем из отверстия, из которого свисала цепь, раздался голос.

– Кто там?

– Хонус и его Носитель, пришли повидаться с вождем и ее братом.

После того как Хонус заговорил, наступила еще более долгая тишина, прежде чем дубовая дверь распахнулась и в туннель ворвался Кронин.

– Хонус! – крикнул он, обнимая его. Хонус все еще держал горящий факел, что мешало ему ответить на объятия, но он широко ухмылялся.

Только когда Кронин отпустил Хонуса, он, кажется, заметил Йим. Затем выражение его лица стало одновременно удивленным и озадаченным.

– Ты сказал, что ты со своим Носителем, – обратился он к Хонусу.

– Да, – ответил Хонус.

– Но как это может быть? Она же твоя рабыня!

– Больше нет, – ответил Хонус. – Теперь Йим – мой хозяин. О том, как это произошло, ты должен спросить у нее.

Кронин взглянул на Хонуса, как бы убеждаясь, что тот не шутит. Затем он поклонился Йим.

– Простите мою растерянность, Кармаматус.

– Это понятно, – ответила Йим. – Многое произошло с тех пор, как мы расстались. Ты знаешь, что храм разрушен?

– Да, я слышал и опасался худшего для Хонуса. Но теперь ты привела его сюда в самое трудное для нас время. Несомненно, это дело рук Карм.

Йим ничего не ответила, и Кронин заговорил.

– Что ж, нет смысла задерживаться в этом промозглом месте. Вы наверняка хотите есть и пить. И Кара будет рада видеть вас обоих. Идем, Кармаматус, я покажу дорогу.

За дубовой дверью оказалась небольшая комната. Когда Йим вслед за Кронином вошла в нее, то обнаружила, что это еще и дно шахты. В ней стояли два лучника, но они убрали стрелы. К стене была прикреплена деревянная лестница, по которой Йим и остальные поднялись наверх.

Йим оказалась в небольшой подземной кладовой без окон, заваленной различными вещами. Кронин провел ее и Хонуса через череду подобных помещений, пока не добрался до грубой деревянной лестницы. Поднявшись по ней, они вошли в кладовую. За ней находилась кухня, где на столе громоздились грязные кастрюли и кипела работа.

Кронин повернулся к Йим и сказал:

– Это не самый величественный вход, Кармаматус, но ты пришла с черного хода.

– Я рада, что попала сюда любым путем, и, пожалуйста, зови меня Йим.

– Ты поднялась в этом мире, – сказал Кронин. – Я не хотел, чтобы ты подумала, что я этого не заметил.

– Она не возвысилась, – сказал Хонус, – ибо всегда была святой. Но теперь эта святость проявилась.

Йим увидела, как Кронин бросил на Хонуса вопросительный взгляд, который быстро исчез с его лица. Когда он снова обратил на нее внимание, то милостиво улыбнулся.

– Сейчас идет вечерняя трапеза. Почтите ли вы нас своим присутствием или предпочтете освежиться перед трапезой?

– Мы проделали тяжелый путь и выглядим неважно, – ответила Йим, – но мы будем рады пообедать в кругу друзей.

– Тогда мы тоже будем рады, – сказал Кронин. Он вышел из кухни в длинное помещение, похожее на прихожую. Здесь был высокий потолок, обшитые деревянными панелями стены с несколькими дверными проемами и пол из плитняка. В дальнем конце находилась пара больших двустворчатых дверей, запертых на ночь. К ним вела широкая, но короткая лестница, ведущая к еще одной двустворчатой двери с вырезанными на ней сценами охоты. Эти двери были открыты, и за ними находился банкетный зал.

Кронин проводил их туда. Там шла трапеза, и хотя большая часть зала была пуста, за главным столом собралось около дюжины обедающих. Стол был приподнят, и Йим разглядела Кару, сидящую в центре на деревянном стуле с высокой спинкой, похожем на трон. Место справа от нее – Йим предположила, что это место Кронина, – было свободно. Кара была единственной женщиной за столом. Йим вспомнила многих мужчин, сидевших за этим столом, еще во время ее пребывания в гостинице «Мост». Армейские офицеры, подумала она.

Взгляд Йим вернулся к Каре, которая все еще не видела ее. Ее подруга, казалось, преобразилась, по крайней мере внешне. На ее голове красовался тонкий золотой циркуль. На ней было серо-зеленое платье с квадратным вырезом и поясом из темно-зеленого пледа, к которому на плече была приколота брошь в виде дерева. Как и циркуль, она была золотой. Поведение Кары соответствовало ее царственному одеянию. Когда Йим вспоминала лицо Кары, оно казалось ей оживленным и часто дерзким. Однако женщина за столом выглядела величественно и даже серьезно, точно вождь. Йим почувствовала некоторое разочарование.

Кронин пропустил Йим вперед по лестнице и громко объявил:

– Сегодня нас почтили своим визитом одна из Носительниц Карм, Йим, и ее Сарф, Хонус.

Кара подняла глаза, и все ее прежнее выражение лица ненадолго покинуло ее черты. Она была поочередно удивлена, восхищена, озадачена и любопытна. Затем она заставила свое выражение лица принять подобие серьезности, хотя, поднявшись и поклонившись, она слишком широко улыбнулась, чтобы казаться по-настоящему серьезной.

– Добро пожаловать, Кармаматус. Ты оказала нам честь.

Йим ответила поклоном.

– Карм видит твою щедрость, и мы благодарны тебе за гостеприимство.

Ей казалось странным говорить официально, когда хотелось броситься к Каре и обнять ее, но она чувствовала, что формальность как нельзя лучше подходит к этому случаю.

Кара повернулась налево и направо, обращаясь к сидящим.

– Прошу вас занять места для моих гостей. Я много думала о них, и желаю, чтобы они были рядом.

Стул был только у Кары; остальные за столом сидели на двух длинных скамьях, и гости просто сползли с них, чтобы освободить места. Большинство из них сделали это любезно, но Йим заметила, что мужчина средних лет, сидевший справа от Кары, кажется, был раздосадован тем, что потерял свое место. Пока она делала это замечание, Хонус прошептал ей на ухо.

– Зови Кару «Матерью клана», так уркзимды обращаются к своей предводительнице.

Когда Йим подошла к главному столу, Кара жестом указала ей направо.

– Пожалуйста, займи почетное место, Кармаматус.

– Спасибо, Мать клана, но, пожалуйста, зови меня Йим.

– Хорошо, Йим. – Глаза Кары сверкнули от подавленной улыбки. – А ты должна называть меня Карой.

Когда Йим села, Кара крепко сжала ее руку.

– Рада тебя видеть. Когда я услышала о храме, я боялась... Но какое это теперь имеет значение? Посмотри на себя! Носитель! И Хонус...

Кара смотрела на него, когда он занял место слева от нее, и на мгновение потеряла дар речи. Она изучала его, затем повернулась к Йим, которая почувствовала, что ее лицо покраснело от пристального взгляда.

– Вот это да! – воскликнула она наконец. – Вы оба изменились, а я-то думала, что наша жизнь богата событиями.

Она хлопнула в ладоши.

– Еда и напитки для наших почетных гостей.

Когда слуги прибежали с тем и другим, Кара сказала:

– Вы заглянули к нам неожиданно и застали нас такими, какими мы действительно живем в эти дни: едим кашу и пьем разбавленный эль. Завтра мы устроим вам настоящий пир. Клянусь Карм, будет неплохо повеселиться или хотя бы сделать вид. А пока ты будешь ужинать сегодняшней скудной пищей, я приготовлю для тебя место.

Она понизила голос до интимного тона.

– Итак, Йим, тебе нужны две кровати... или одна?

– Две, – ответила Йим еще более тихим голосом, – в разных комнатах.

Кара, казалось, была разочарована ответом Йим, но быстро оживилась.

– Ну, тогда мы можем болтать всю ночь!

Йим подозревала, что Кара не преувеличивает.