Текст книги "Свеча в буре (ЛП)"

Автор книги: Морган Хауэлл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

26

Может быть, уже наступили сумерки, Хендрик не мог сказать. По его мнению, дни становились все темнее, пока не слились с ночами. В те редкие минуты, когда он был способен думать, он задавался вопросом, не идет ли он по Темному Пути. Но не отсутствие света создавало такое впечатление, а его отдаление от жизни. Он перестал ощущать вкус пищи, тосковать по семье и чувствовать боль. Отрубленные пальцы сделали его правую руку бесполезной, но он заметил это только потому, что ему пришлось хватать меч левой. Это усложняло процесс убийства, но он справлялся.

Ужасы, которые творил Хендрик, больше не волновали его. Он отстранился от тех, кого убивал. Мужчины, женщины и дети волновали его не больше, чем сорняки, которые он срывал на своем поле в прежней жизни. Их голоса не долетали до него, а их страдания проносились над ним, не оставляя следа. Хендрик стал пустым сосудом, который мог наполнить только Бахл, и единственным варевом, которое он наливал, была ненависть.

По мере того как мир становился для Хендрика все темнее, лорд Бахл, казалось, становился все ярче. Хендрик ощущал не совсем свет, ибо сияние было невидимым. Однако он ощущал его, как раньше ощущал солнечное тепло в пасмурный день. У него не было слов для обозначения яркости, но сила или божественность были очень близки. С каждой смертью оно становилось все сильнее.

Впереди вырисовывались горы. Они шли к месту под названием Аверен, хотя это название уже не имело для Хендрика никакого значения. Он понимал только одно: конец близок. Он не знал, чему придет конец – войне, его жизни, миру, а может, и всем трем. Но Хендрик хотел, чтобы конец наступил. И поскорее.

***

В последний день перед отъездом войск в городе царила суматоха. После завтрака Йим не виделась с Хонусом. Отдав его на откуп кампании, она провела день, помогая упаковывать провизию, и присоединилась к Хонусу только во время последнего ужина. Он проходил не в зале, а на улице, вместе со всеми войсками. Он напоминал пир, так как баранов жарили на кострах, а эль не разбавляли, но настроение было мрачным. Для матери клана и высокопоставленных гостей вынесли стол, и они ели вместе с окружавшими их войсками.

Большинство воинов были людьми Уркзимди, но несколько представителей других кланов также предоставили своих бойцов. Йим попыталась сосчитать солдат, но было темно, и она вскоре сдалась. По ее мнению, их число исчислялось сотнями, а не тысячами. Кара поднялась раньше всех, взяла кувшин с элем и стала бродить среди мужчин, чтобы наполнить их чаши. Когда кувшин опустошался, ей приносили другой, и так она кружила среди солдат почти весь пир. Кронин с гордостью наблюдал за жестами сестры, а когда она наконец вернулась к холодной еде, сказал:

– Каждый мужчина запомнит, как ты почтила его сегодня.

На протяжении всей трапезы Хонус не сводил взгляда с круга солдат. Некоторые мужчины стояли там, силуэты в угасающем свете. Глаза Хонуса не отрывались от них, и по его настороженности Йим догадался, что они показались ему подозрительными. Когда Кара и ее компания поднялись, чтобы вернуться в зал, Хонус остался рядом с Йим. Как только она оказалась в зале, он обратился к ней.

– Йим, ты сделаешь для меня кое-что?

– Конечно.

– Завтра, когда будешь махать на прощание, сделай это со стены. И впредь, пожалуйста, не отступай от ее защиты.

– Ты что-то видел за ужином, не так ли? – спросила Йим.

– Тебя это беспокоит?

– Что ты видел?

– Людей, которые хотели причинить вам зло.

– Было темно. Как ты мог узнать?

– Я Сарф и умею читать взгляды человека.

Йим погладила лицо Хонуса, уверенная в том, о чем он думает.

– Я буду в безопасности, Хонус. Я буду здесь, когда ты вернешься.

Прикосновение к Хонусу быстро перешло в поцелуй, и Йим пришлось бороться с нарастающей страстью, чтобы отстраниться. Она стояла и смотрела на него, ее сердце колотилось.

– Ты мой возлюбленный. И всегда будешь им.

Затем, чувствуя, что находится на самом краю пропасти, она отступила. Йим отступила, повернулась и побежала в комнату Кары. Когда она пришла, там было пусто. Йим бросилась на кровать и разразилась рыданиями.

На рассвете Йим смотрела через стену поместья на войска, собравшиеся за деревней. Она поднялась еще до рассвета, но обнаружила, что Хонус уже присоединился к солдатам. Помня о своем обещании не выходить за стены, она не пошла к Хонусу, хотя и испытывала сильное искушение пренебречь его предупреждением. Если я так поступлю, это только добавит ему забот, подумала она. Она смотрела на толпу мужчин, пока света не стало достаточно, чтобы различить среди них фигуру в синей одежде. Хонус казался крошечным вдали, но, заметив его, Йим больше не смотрела по сторонам. Она помахала рукой, и, в конце концов, он помахал ей в ответ.

Вскоре после этого войска отправились в путь. Казалось, все в зале и в деревне собрались, чтобы посмотреть, как они уходят. Кара и управляющий клана стояли впереди толпы, состоявшей в основном из женщин, детей и немощных мужчин. Единственные выносливые мужчины составляли гарнизон, оставленный Кронином, и беженцы, отказавшиеся сражаться. Йим заметила, что некоторые из них не обращают внимания на солдат и наблюдают за ней. От их взглядов ей стало не по себе, и она забеспокоилась, не оказала ли она Каре услугу, оставшись в стороне.

Йим смотрела, как длинная вереница людей и вьючных животных медленно движется по северной дороге, проходит между двумя невысокими горами, направляется на запад и исчезает из виду. Хотя Хонус шел с Кронином во главе колонны, Йим не спускался со стены, пока последний человек не скрылся из виду. К тому времени люди уже возвращались в зал. Атмосфера была мрачной и тревожной, но в то же время хаотичной, поскольку Кара пригласила многих жителей деревни поселиться в безопасном месте, в обнесенном стеной поместье. Здесь были и плачущие дети, и их измученные матери, и больные, и немощные. Кара занималась обустройством стольких гостей, а Йим с удовольствием помогала ей, успокаивая расстроенных. Управляющий в этом деле не помогал. Его беспокойство расстраивало тех, кого он пытался успокоить, и Йим чувствовала, что он не одобряет всю эту затею.

Уже поздно вечером в доме воцарилось некое подобие порядка, и Йим не прекращала работу до вечерней трапезы. Это было многолюдное мероприятие, проходившее в банкетном зале. В зале было шумно и многолюдно, даже за высоким столом было тесно. Йим сидела справа от Кары, на почетном месте, а Родрик – слева от матери клана. Ужин состоял из урезанной порции каши, смешанной с несколькими кусочками соленой баранины и вареными кореньями, которые давали больше вкуса, чем сытности. Эль был в основном водой.

На протяжении всей трапезы Йим замечала, что Родрик избегает смотреть на нее. Во время их ограниченного общения он всегда был чопорно вежлив, но у Йим сложилось впечатление, что она ему неприятна. В этот вечер она почувствовала, что его неприязнь переросла во вражду. Когда трапеза закончилась и она отправилась спать вместе с Карой, Йим предложила ей вернуть Родрику почетное место за столом.

– Глупости, не глупи, – ответила Кара. – Ты – Носитель, а он – всего лишь управляющий. Оказывая честь тебе, я оказываю честь Карм. Кроме того, Родрик был не в духе с тех пор, как я приступила к обязанностям матери клана. Думаю, ему нравится высокое кресло, и он скучает по нему. Но это пройдет.

– Когда ты стала матерью клана?

– Только этим летом, когда я достигла совершеннолетия. До этого я приезжала сюда только для того, чтобы вручить Подарок Дар.

– То есть ты ездила каждый год?

– Нет, но когда я не приезжала, дерево не желтело. Я не знаю, почему.

– Это Старейшие, – сказал Йим. – Они знают, что происходит среди нас, а также, похоже, знают, что произойдет, по крайней мере частично.

Кара уставилась на Йим, но на ее лице не было недоверия.

– О! Ты когда-нибудь перестанешь меня удивлять? Откуда ты узнала о фейри?

– Во время наших путешествий мы встретили девушку, которая ходит к ним в гости.

Глаза Кары расширились от восторга.

– Она видела Старейших! Какие они?

– Она не сказала, но сказала, что они верят в то, что скоро произойдет что-то важное.

– Что?

– Не думаю, что даже они знают. Но я тоже это чувствую.

– Видение! Видение об отце для твоего ребенка!

– Я не знаю, – сказала Йим. – Надеюсь, что да.

Кара зевнула.

– Ну, я не спала с самого рассвета, и ты тоже. Надо бы поспать. Я бы хотела проспать все предстоящие дни, пока они не закончатся. Тогда бы я либо просыпалась счастливой, либо вообще не просыпалась. – С этими словами Кара задула свечу, и комнату заполнила темнота.

Следующий день не был для Йим напряженным. Выполнение просьбы Хонуса оставаться в стенах поместья ограничивало ее активность, особенно когда Кара уходила к беженцам. Йим пыталась быть полезной, пока Кары не было, но слуги чувствовали себя неловко, когда Носитель разделяла их обязанности. Наконец Йим нашла ту самую пыльную комнату, куда Кара отвела Хонуса. Она смотрела в окно, мечтая увидеть людей, марширующих к воротам Тора, разглядеть армию, наступающую на них, и ощутить угрозу, таящуюся за стенами поместья. Она знала, что все это реально, и все это было скрыто от нее.

Йим тосковала по Хонусу с такой силой, какую едва ли могла себе представить. Она жалела, что не сохранила одну из его одежд, чтобы поднести ее к носу и почувствовать запах его сущности. Если раньше любовь казалась ей мукой, то теперь она стала вдвойне мучительнее. На смену мукам сдерживания пришел леденящий душу страх потери. Ее разум придумывал бесчисленные душераздирающие сценарии, и каждый из них воздействовал на нее так, словно был реальностью. Она напоминала себе, что это не так, но, поскольку все они были возможны, она не могла выбросить их из головы. Когда она соединилась с духом Хонуса на Темном Пути, ей довелось пережить ужасы, происходившие в Лурвике. Таким образом, она знала, с чем он столкнулся, и это ужасало ее.

Тем не менее, Йим подавила свои чувства, когда присоединилась к Каре за ужином. На протяжении всей трапезы она была безмолвным образом безмятежности. Если Кара и догадывалась об истинных чувствах Йим, она не пыталась выведать их, даже когда они оставались наедине. Йим не удивилась, ведь у ее подруги было достаточно своих проблем.

На следующий день Йим стала еще более погруженной в себя. Пугающие сны нарушили ее сон, и хотя они выветрились из памяти, когда она проснулась, но оставили после себя томительное чувство ужаса. В сочетании с опасениями за безопасность Хонуса это чувство усиливало ее страдания. В течение всего дня Йим чувствовала, что дело близится к развязке, несмотря на молчание богини. За ужином скрыть тревогу было сложнее, но она чувствовала, что ей это удается.

Следующий день оказался еще хуже: Йим вспомнила некоторые из своих снов. В них были ужасающие картины резни, устроенной людьми, лишенными человечности. Йим скорбела и об убийце, и об убитом, ибо они казались одинаково мучительными. Образы были настолько яркими и подробными, что Йим боялась, что это вовсе не сны, а видения. Если это так, то она задавалась вопросом, зачем Карм показывает ей злодеяния, которые она не в силах предотвратить. Это казалось бессмысленным и жестоким. Йим была так расстроена, что удалилась в пыльную комнату и провела там весь день в одиночестве.

Уже в сумерках ее нашла Кара.

– Так вот ты где! Боже, Йим, в чем дело?

Я чувствую себя бесполезной и мешаю.

– Глупая я! – сказала Кара. – А я думала, что ты беспокоишься о Хонусе. Ну что ж, ты не будешь мешать за ужином, который, кстати, вот-вот подадут, – для тебя найдется место. И такой пир приготовили! Для разнообразия у нас будет каша, и она такая вкусная, что мы подаем только половину порции. А еще вода со вкусом эля! Было бы обидно пропустить такое. Как и весёлые шутки Родрика, если уж на то пошло. Ему будет очень не хватать вас. Так что сдувай пыль с одежды и присоединяйся к веселью. А после поможешь мне с одним важным делом.

– Каким?

– Есть кое-что, что мы должны убить. Но не лезь на рожон. Скоро ты узнаешь об этом. А теперь пойдем.

Уговоры Кары несколько разрядили настроение Йим, и она смогла казаться спокойной во время трапезы. Когда все закончилось, Кара проводила ее в спальню.

– Мы должны быть одеты как следует, – сказала Кара, – прежде чем убить этого врага.

В ответ на недоуменный взгляд Йим она сказала:

– Надень ночную одежду.

Пока Йим облачалась в свою старую рабскую тунику, Кара переоделась в коротенький свободный халат. Затем она забралась в постель, потянулась и достала темно-зеленый флакон. Похлопав по месту рядом с собой на просторном матрасе, она сказала:

– Присоединяйтесь ко мне на поле битвы. Сегодня вечером мы убьем эту бутылку.

– Что в ней?

– Старый клановый рецепт. Фальфхисси, что означает «вода смеха». Ты хандришь уже три дня подряд. Сегодня я напою тебя как следует.

27

Йим посмотрел на бутылку, которую держала Кара. Она была покрыта пылью, за исключением тех мест, к которым прикоснулась Кара. Жидкость внутри казалась черной, и Йим сомневалась, стоит ли ее пить.

– Я пила только один раз. Тогда я выплакала все глаза.

– Ну, даже плакать было бы лучше! Ты ведешь себя как тюфяк с тех пор, как Хонус уехал. Ладно, ты Носитель и должна казаться неунывающей. Но не рядом со мной. Я твой друг! Ты можешь поделиться своим горем.

Кара сломала сургучную печать на горлышке бутылки, вытащила деревянную пробку, вытерла пыль с горлышка, поднесла к губам и сделала долгий глоток.

– И это поможет».

На глаза Йим навернулись слезы.

– За всю мою жизнь у меня никогда не было друга, – сказала она срывающимся от эмоций голосом. – Моя хранительница позаботилась об этом.

Кара отреагировала на слезы Йим, обняв ее.

– Теперь у тебя есть подруга, и мы собираемся напиться вместе.

Она отпустила Йим и протянула ей бутылку.

– Сделай глоток.

Йим сделала маленький глоток. Жидкость была сладкой, с привкусом меда и каких-то специй, с которыми она раньше не сталкивалась. Это был сложный и приятный вкус, хотя при глотании жидкость немного обожгла горло. Она сделала второй, больший глоток. Вскоре в животе у нее появилось приятное тепло. Она передала бутылку Каре, та сделала еще один глоток и вернула ее обратно.

– Значит, это фальфхисси, – сказала Йим, сделав большой глоток. – Никогда о таком не слышала.

– Дар привезла рецепт с севера. Это то, что пили орки. Мать сама приготовила эту партию, так что она особенная. Я много раз наблюдала, как она готовит этот напиток. Варишь белый корень и даешь ему настояться, пока он не станет пузырчатым и вонючим. Затем ты нагреваешь его в медном котелке с такой штукой, как остроконечная шляпа, которая ловит пар, но это не совсем пар, потому что он превращается в горящую воду. Эту воду смешивают со специальными черными семенами и дают ей настояться. Затем семь раз процедишь ее через ткань, добавь мед и разлей по бутылкам. Чем старше он становится, тем вкуснее.

– Значит, когда мы допьем эту бутылку, – сказала Йим, сделав еще несколько глотков, – мы не бросимся делать еще?

Кара подняла бутылку, отметила, сколько выпил Йим, и усмехнулась.

– Поверь мне, Йим, когда мы закончим, мы не будем спешить что-то делать.

Йим перевернулась на спину на кровати. Она почувствовала легкое головокружение, и это было приятным ощущением после нескольких прошедших дней.

– Ничего не делать – это прекрасно. – Она потянулась и зевнула.

– О нет! Сядь! – сказала Кара. – Не засыпай. Мы собираемся поговорить. Я видела, как ты принимаешь на себя чужие беды. Теперь поделись своими. Ты скучаешь по Хонусу?

Йим села, ее настроение уже изменилось.

– О, Кара! Я так его люблю! И я ужасно боюсь за него! – Затем она начала рыдать.

Кара обняла и утешила ее.

– Ну вот, ну вот. Это, конечно, страшно, но иногда полезно поплакать.

Она позволила Йим выплеснуть свое горе, прежде чем снова заговорила.

– Давай поговорим о чем-нибудь веселом. Расскажи мне, как ты влюбилась. Это была бы замечательная история. – Кара отпила из бутылки и протянула ее Йим, которая сделала то же самое. – Да, это прекрасная вещь, любовь. Но мне не удалось добиться успеха.

– Но ты сможешь, Кара! Обязательно! Ты красивая, мудрая, добрая, молодая, остроумная, богатая... и ты – вождь!

«Большинство мужчин предпочитают быть вождем, а не свататься к нему. Не так-то просто найти мужчину, который готов подчиняться. Так расскажи мне о своей любви. Когда ты поняла, что любишь Хонуса? После нашего разговора в гостинице «Мост»?

– О нет! То, что ты сказала, сбило меня с толку. Я почувствовала. Ну, я понятия не имела, что я чувствовала. Не совсем. И уж точно не любовь. Любовь была для меня просто словом. Оно не имело никакого значения.

Да ладно, Йим, все понимают, что такое любовь.

– Ну, они не были воспитаны так, как я! Мудрая женщина преследовала только одну цель – обучить меня быть Избранной.

– Обучить? – Кара рассмеялась. – Вот это да! Женщине нужно тренироваться, чтобы родить ребенка! Правда, Йим. Ты просто лежишь и позволяешь мужчине заниматься с тобой. А вот когда ребенок появится, это уже совсем другое дело. Вот почему у нас есть Мудрые Женщины.

– Меня воспитала Мудрая женщина, поэтому я знаю все о родах. Меня учили разным навыкам.

– Каким?

– Да так, всякому, – ответила Йим беззаботным голосом. – Например, когда я выудила из тебя правду.

– Вот это да! Я помню это! Я думала, ты у меня в голове! Что еще ты можешь сделать? Пожалуйста, расскажи.

– Как и Хонус, я могу смотреть в глаза человеку и видеть в них что-то. И я могу запретить другим делать то же самое со мной.

– О, Боже! Это так... так... жутко. И что же еще?

Йим улыбнулась в глупой, почти хвастливой манере.

– Я могу вызывать духов.

– С Темного Пути? Нет! Правда?

– Да.

Кара начала хихикать.

– Тогда позови Дар, и мы выпьем с ней!

Йим ошеломленно покачала головой.

– Ее дух вселится в одного из нас, а это не очень весело. Потом будет еще хуже. Ты мерзнешь. А если дух остается слишком долго, то даже дышать становится тяжело.

Кара вздрогнула.

– Зачем ты этому научилась?

– Это оказалось полезным.

Кара закатила глаза.

– О, опять эти загадки! Но мы говорили о любви. Значит, ты ее не понимаешь. Тебя учили быть камнем?

– О, я забочусь о людях. Я забочусь о них много. Но ни об одном особенно. До Хонуса.

– Боже, Йим! Ты сводишь меня с ума! Скажи мне. Скажи мне. Расскажи мне! Как ты вообще в него влюбилась?

Лицо Йим приобрело мечтательное выражение.

– Ну, мне не нравилось быть его рабыней. Совсем нет! Сначала Хонус меня пугал, и я его невзлюбила. Я даже сбежала. Но я быстро поняла, что с Хонусом мне безопаснее, чем без него. Я привыкла к нему, и он становился добрее, но так медленно, что я не заметила. Когда же он наконец признался мне в любви...

– Когда это было?

– После того как мы покинули гостиницу «Мост». У меня было ужасное видение, и я забралась к нему в постель.

– И тогда вы влюбились?

– Нет. Я ничего не чувствовала. Ну, мне было жаль его, наверное. И беспокойство тоже. Он был похож на слишком дружелюбную собаку.

Кара разразилась хохотом и стукнула пятками по матрасу.

– Боже, некоторые мужчины действительно такие! Большие собаки, которые так и норовят ухватить тебя за ногу.

Йим тоже рассмеялась.

– По крайней мере, Хонус никогда не пытался этого делать! Но его любовь беспокоила. Из-за этого я не решалась принять его как своего Сарфа».

– Ну, ты рассказываешь мне о том, как ты не влюбилась. Но это не то, что я хочу знать. Так что, Йим, выпей еще и приступай к делу!

Йим сделала большой глоток и продолжила.

– После того как мы покинули Бремвен, на нас напали в дороге. Черные жрецы подстрекали людей, как и в Аверене, только в Виндене они подстрекали их против нас. Последнее нападение было другим. Нас нашел Сарф. Он сказал, что его зовут Гатт, и вел себя дружелюбно вплоть до того момента, когда попытался меня убить.

– Почему он хотел убить тебя?

– Кто знает? Он был не очень разговорчив.

Кара покачала головой.

– Что же сделал Сарф?

– В общем, я прыгнула в реку. Тогда Гатт отрезал мне волосы. Он целился мне в шею. Хонус сразился с ним, и он ускакал. Но Хонус знал, что он вернется, поэтому мы скрылись в горах. Но Хонус не сказал мне, что клинок Гатта был отравлен.

– Отравлен! Сарфы так не делают!

– Этот отравил, и во второй раз, когда Хонус сражался с ним, он получил рану. Гатт отступил, чтобы дать ему умереть, прежде чем преследовать меня.

Кара выглядела озадаченной.

– Подожди! Подожди! Кто был отравлен?

– Хонус.

– Но...

Лицо Йим исказилось от страдания.

– Он умер, Кара! Умер один! И... и... – Она начала плакать. – Все, что его волновало. Его последние мысли... были обо мне!

Рыдания Йим усилились, и у нее перехватило дыхание.

Кара в недоумении смотрела на плачущую подругу. Прошло немало времени, прежде чем Йим пришла в себя и продолжила рассказ. А когда она это сделала, то поспешила закончить его.

– Хонус умолял меня сбежать, и я оставила его, когда он умирал. Но я передумала и решила умереть вместе с ним. Когда я вернулась, он был уже мертв. Я сидел рядом с ним и ждала, когда придет Гатт.

Пока я ждала, мне пришла в голову мысль, что я могу вернуть дух Хонуса в его тело. Я никогда не умела входить в транс, да и сейчас не умею, но в тот день Карм наделила меня этим даром. Это правда, что на Темном пути духи теряют свою память. Первое, что они забывают, – как жить. Я собрала эти воспоминания для Хонуса. Он оставил за собой след. Я пошла по этому следу, и когда я добралась до Хонуса, наши духи слились воедино.

Лицо Йим засияло от восторга, когда она вновь пережила этот момент.

– О, Кара! Это было так... так... так прекрасно! Я все знала. Я все чувствовала. И впервые я испытала любовь! Его любовь стала моей любовью. Он отдал ее мне, и это было великолепно. Великолепно. Затем я вернулась в мир живых и вдохнула жизнь в его мертвое тело. Это чуть не убило меня, но мне было все равно. Я так любила его! А потом все стало темным. Когда я открыла глаза, Хонус плакал надо мной. Я была так счастлива! Я сразу же поцеловала его. Мы целовались и целовались, пока я не заснула в его объятиях.

Слезы радости текли по лицу Кары.

– Это так прекрасно! – сказала она, обнимая Йим.

– Я проснулась в самое счастливое утро в своей жизни. Я была влюблена. Я верила, что это подарок Карм.

– Так и было! – воскликнула Кара. – Конечно, было.

Йим вздохнула.

– Возможно, это утро станет для меня единственным счастливым. Мы целовались и обнимались. Потом я купалась одна, представляя себе руки Хонуса на своем теле. Тогда-то я и вспомнила, что я Избранная и должна оставаться девственницей, пока Карм не скажет мне, кто станет отцом моего ребенка.

Кара в недоумении уставилась на Йим.

– Но...

– Как я могла обманом заставить Хонуса предать Карм? Он любит ее так же сильно, как и я. Я сказал ему правду, и мы остались целомудренными. Это было мукой для нас обоих. – Йим вздохнула. – Возможно, именно поэтому я заставила его присоединиться к твоему брату: потому что боялась, что окажусь слабой.

– Слабой?

– Да. Я не могу быть такой. Я – Избранная.

– Ты не слабая. Но, черт возьми, ты просто глупа! Ты ждала знака, чтобы сделать ребенка? Ты знаешь, почему люди делают детей? Ну, это не потому, что Карм хлопает их по плечу. Они влюбляются! Значит, Хонус мертв, и Карм посылает тебя на Темный Путь, чтобы ты оживила его и влюбила в себя, а ты все еще ждешь знака? Боже, Йим! Что должна была сделать богиня? Раздеть вас обоих догола и бросить в бочку? Ты получила свой знак! Ты получила его в то счастливое утро! Если бы ты тогда околпачила Хонуса, ребенок, которого ты должна была выносить, рос бы сейчас у тебя в животе. И кто знает? Может быть, лорд Бахл превратился бы в собачью какашку. По крайней мере, Хонус точно не отправился бы сражаться с ним. Он был бы с тобой, и вы оба были бы счастливы.

Йим просто уставилась на Кару с ошеломленным выражением на пьяном лице. Когда слова подруги дошли до нее, выражение ее лица стало страдальческим.

– Я отослала его, Кара! Я отослала его!

Кара вздохнула.

– Да, отослала.

– И он отец. Конечно. Почему же я этого не видела? Почему Карм не сказала мне?

– Она сказала, – ответила Кара. – Но, судя по твоим словам, она не умеет говорить прямо.

Почувствовав, что Йим снова на грани слез, она быстро добавила:

– Но теперь, когда ты знаешь, мы можем действовать! Хонус идет пешком, но здесь есть лошади. Мы можем поскакать и поймать его прежде, чем он достигнет Врат Тора.

– Но ты же Мать клана!

– Да, мать клана с управляющим. Кроме того, я обещала Хонусу присматривать за тобой. И я буду, Йим, буду. Это любовь и воля Карм – все в одном! – Кара вздохнула. – И это так романтично!