Текст книги "Изломанная душа (ЛП)"
Автор книги: Морган Би Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)
Львица-оборотень вздыхает. – Ты прощена, но только потому, что ты мой любимый, милый, мрачный маленький нечеловек. Кстати, где ты? Нет, подожди, не отвечай. Наверное, мне не следует знать, на случай, если появится охотник за головами и попытается вытянуть из меня информацию, верно? Ладно, вместо этого, как насчет… как там твой квинтет? Как у них дела? Ты, наконец, готова признать, насколько ты без ума от них?
Она дразнится, но с другой стороны от меня появляется Крипт с коварной улыбкой.
– Пожалуйста, поделись, насколько ты без ума от нас, дорогая, – шепчет он, запуская пальцы в пряди моего темного хвоста и целуя меня в подбородок.
Бэйлфайр нежно прикусывает мою ногу, его пальцы скользят вверх и вниз по моему животу, отодвигая толстовку, когда у меня сбивается дыхание. Эверетт и Сайлас пристально смотрят на меня со своего места, их глаза резко контрастируют с кроваво-красными и нежно-голубыми.
– Я, эм…
Черт возьми, мне нужно сменить тему. В этой комнате слишком жарко, и я бы предпочла оказаться привязанной обратно в лаборатории Дагона, чем сидеть сложа руки и говорить о чувствах.
– Как сейчас поживает Вивьен?
– Ой, да ладно тебе! – смеется Кензи. – Она, великолепно, но ты так явно уходишь от ответа.
– Это правда, – телепатически соглашается Сайлас, ухмыляясь. – Посмотри, как ты взволнована. Ты покраснела.
– Заткнись, – бормочу я, намереваясь ответить ему, но это заставляет всех смеяться, включая Кензи.
– Девочка, серьезно. Мой квинтет постоянно говорит «Я люблю тебя», блядь, потому что, эй? Мы только что пережили несколько серьезных травм, и лучше сказать это сейчас, пока следующая волна дерьма не захлестнула фанатиков и не стало слишком поздно, я права? Я имею в виду – очевидно, что вы все одержимы друг другом, и я готова поспорить на свой великолепный новый маникюр, что ты наконец-то переспала со всеми ними к настоящему времени. Верно?
О, боги мои. – Кензи…
– Конечно, так и есть, – поддакивает Бэйлфайр, хихикая, когда я хватаю подушку, чтобы ударить его по голове.
Кензи делает паузу. – Подожди, я на громкой связи?
– Нет, – уверяю я ее.
Все мои парни срываются хохоча. Я не понимаю почему, пока Крипт не целует меня в щеку.
– Так и есть, любимая. Разве ты не слышишь разницы? Дело вот в этой кнопке. Видишь?
Черт возьми. Я чертовски ненавижу телефоны.
Кензи тоже разражается смехом. – Предполагалось, что это будет девчачий разговор! Неудивительно, что заставить тебя признаться в своих чувствах – все равно что пытаться вырвать зубы.
– Чтобы внести ясность, с ней всегда так, – добавляет Сайлас. – Она боится так называемого слова на букву «л».
Я хватаю еще одну подушку, чтобы швырнуть в него. – Сайлас гребаный Крейн. Я сказала, заткнись.
– Подожди, правда? – Эверетт наклоняет голову, улыбаясь так, что видны эти совершенно несправедливые ямочки на щеках. – Хотя почему? Ты уже должна была знать, что мы чувствуем к этому моменту, так почему же это…
– Давай поговорим буквально о чем угодно другом, – перебиваю я, хватая Бэйлфайра за запястье, чтобы его рука не залезла мне под толстовку. Он просто улыбается и подмигивает без всякого стыда.
Кто-то стучит в дверь коттеджа.
Благодарю вселенную – нас прервали.
– Черт. Кензи, мне нужно идти, – вздыхаю я.
– Ладно, ладно, – раздраженно говорит она. – Но подождите, ребята, не могли бы вы, пожалуйста, убедиться, что ваша чересчур практичная пара не забывает свою лучшую подругу? Девичник обязателен. Она не может все время находиться в окружении подпитываемых тестостероном, навязчивых, дико возбужденных парней, иначе у нее начнется пристрастие к члену.
Это звучит не по-настоящему, особенно потому, что все они снова разражаются смехом. Кензи называет их несколькими отборными словами, а затем заставляет меня пообещать написать ей сообщение или перезвонить в ближайшее время. Я соглашаюсь и вешаю трубку, сердито глядя на свои веселые пары, пока иду открывать дверь.
– Боги. Вы все идиоты, – ворчу я, все еще раздражающе покраснев.
– Которые действительно чертовски влюблены в тебя, – вставляет Бэйлфайр, внезапно становясь серьезным.
Я умираю внутри, особенно потому, что другие не спорят. Это невыразимое чувство пытается вырваться наружу, и даже без сердца что-то болит у меня в груди.
Я быстро отворачиваюсь, открывая дверь, чтобы отвлечься от этих проклятых чувств.
Это Росс. Его рука перевязана, и он наклоняет голову слишком низко, почти как в поклоне.
– Миледи.
– Зови меня Мэйвен.
– М-Мэйвен, – поправляет он, глядя на застывшего блондина рядом с ним. – Гранатовый Маг официально пригласил вас на деловое обсуждение, после которого весь ваш квинтет приглашен отобедать в Большом Зале на нашем грандиозном ужине в День Звездопада. И еще… не могли бы вы, эм… разморозить Паркера?
Я оглядываюсь через плечо на Эверетта.
Он вздыхает и встает рядом со мной в дверном проеме. Внезапно лед вокруг светловолосого послушника тает. Паркер задыхается, хватая ртом воздух, и, дрожа, падает на крыльцо. Росс помогает ему встать, но зубастый заклинатель насмехается надо мной, переполненный презрением.
– Ты, блядь…
– Остановись на этом, если хочешь жить, – советую я.
Он фыркает, все еще дрожа посиневшими губами. Он свирепо смотрит на Эверетта, у которого лицо скучающего-высокомерного-профессора.
– Твои мальчики-игрушки могут быть грозными, но я один из сильнейших послушников третьего класса, когда-либо приходивших в Святилище. Я справлюсь с ними.
– Во-первых, я не знаю и меня не волнует, что означает это звание. Во-вторых, прекрати, блядь, болтать.
Он начинает говорить мне что-то еще, но Росс со вздохом прикрывает ему рот рукой. – Мне так жаль. Он понятия не имеет, что вы, ну, вы знаете…
Как и раньше, я ни хрена не понимаю, о чем он говорит. Я могу только догадываться, и это кажется пустой тратой времени, которое я могла бы использовать для общения с Гранатовым Магом.
– Ладно. Пошли, – говорит Эверетт, выходя на улицу.
Росс неловко переминается с ноги на ногу, наконец отпуская Паркера. – Только вашей хранительнице разрешено поговорить с глазу на глаз с моим наставником. Вы были приглашены только на ужин.
Принц Кошмаров материализуется перед Россом, который взвизгивает и отскакивает назад.
Голос Крипта – чистое предупреждение. – Она никуда не пойдет одна.
– О, она не пойдет? – Я вызывающе смотрю на него, выгибая бровь. – Я иду, и со мной все будет в порядке.
Его фиолетовый взгляд становится беспокойным, когда он поворачивается спиной к заклинателям, что является оскорблением в мире наследников и указывает на то, что он не видит в них реальной угрозы. Он гладит меня по щеке и тихо говорит.
– То, что с тобой будет все порядке, и то, что с тобой должным образом обращаются и за тобой присматривают, – это две совершенно разные вещи, дорогая. Не держать тебя в поле зрения – это не выход. Кроме того, если ты оставишь меня наедине с этими шутами, я могу разорвать их всех троих на части от скуки, пока буду ждать.
Я ухмыляюсь. – Чушь собачья. Если бы они тебе действительно не нравились, ты бы свел их с ума много лет назад. Вместо этого ты прикрывал им спины. Большинство людей назвали бы это трогательным.
Он изучает меня, его губы скривились. – И как ты это называешь?
– Удобно. Это значит, что мне не нужно на самом деле беспокоиться о том, что ты убьешь их или наоборот.
– Как будто он, черт возьми, вообще мог! – кричит Бэйлфайр из коттеджа.
Сайлас тоже подходит к порогу, нежно целуя меня в шею. Он игнорирует, что Паркер бросает на него кинжальные взгляды, как будто у него личная вендетта против кровавого фейри.
– Ты не будешь по-настоящему одинока, – шепчет Сайлас мне на ухо достаточно тихо, что я сомневалась, что даже Бэйлфайр вообще его слышит.
Он продолжает телепатически. – Мы с Эвереттом всего в одной мысли от тебя. И хотя у моего наставника есть свои особенности, им движет одержимость знаниями. Ты вызываешь у него любопытство, и поэтому он не допустит, чтобы тебе причинили вред. Если кто-нибудь еще попытается.
– Я убью их, – заверяю я его, прежде чем уйти поговорить с магом.
18
Мэйвен
Хотя мой квинтет не в восторге от сложившейся ситуации, двадцать минут спустя Росс открывает дверь в просторный кабинет в одном из многих других зданий Святилища.
Это что-то среднее между библиотекой, лабораторией алхимика и внутренним садом, с книгами вдоль каждой стены и небольшой зоной отдыха рядом с цветущими растениями. Росс снова опускает голову и продолжает вести себя со мной слишком официально, прежде чем закрыть дверь, оставляя меня наедине с Гранатовым Магом.
Который значительно постарел за последние полтора часа.
Когда мы впервые встретились с ним, я бы предположила, что ему под сорок. Сейчас ему определенно за пятьдесят, и в его волосах появилась седина вплоть до бровей. Он сидит на одном из мягких диванов, потягивает чай и улыбается, когда видит, что я анализирую его.
– Сайлас не предупредил тебя заранее о моем проклятии, потому что он поклялся хранить строжайшую тайну, как и каждый, кто входит в мое Святилище.
Он кивает на чайник и чашку, ожидающие меня на маленьком кофейном столике рядом с небольшой стопкой старинных на вид книг. Я бегло просматриваю названия на их старых, потрескавшихся корешках.
Полная история Рая
Божественный Сборник: Все, что мы знаем о Богах и Святых, которые ходят среди нас
Святые, Полубоги и Пророки
Я все еще перевожу последнее название в уме, когда он снова указывает на чайник.
– Чаю?
Я не доверяю тому, что можно есть или пить бесплатно, но сажусь напротив и изучаю его, складывая кусочки воедино.
– Это твое проклятие. Ты быстро стареешь.
– Четыре года в час, если быть точным. Мой жизненный цикл сбрасывается каждую полночь – вернее, так было раньше. На протяжении веков, с тех пор как я потерял своего хранителя и квинтет, всегда было одно и то же, но в последнее время цикл старения стал довольно нестабильным. Например, я могу проснуться утром старым и омолодиться в обратном направлении. Чрезвычайно утомительно и то, что я воспринял как признак моей, вероятно, неминуемой смерти.
Теперь я понимаю, как Сайлас совместил это проклятие с прозвищем Скарабей. Это одно из самых тяжелых проклятий, о которых я слышала, поэтому неудивительно, что Сайлас хочет, чешуйки Бэйлфайра, что бы попытаться вылечить состояние его наставника.
И все же. Чертовски странно, что он открыто рассказывает мне о такой запретной теме.
Маг замечает мой выжидающий взгляд и пожимает плечами, ставя свою чашку. – Это был мой способ предложить тебе правду, поскольку я не из тех, кто безрезультатно ходит вокруг да около.
– Я тоже.
– Превосходно. Тогда давай будем откровенны друг с другом. Я давно перестал переживать о том, чтобы держать Нэтэр подальше от этого мира. Действительно, мое Святилище, которое невозможно отследить, – это мой собственный мир. Он защищен от любых монстров, людей или теневых демонов, которых я не желаю признавать. Только я и мои глубоко преданные помощники знаем, как выходить и входить с помощью двух редких заклинаний, которые я могу изменить в любое время. Если пророчества верны и ты положишь конец равновесию между пятью планами и посеешь хаос в этом мире, я и моя коллекция знаний будем здесь в полной безопасности.
Я понимаю это. По крайней мере, теперь я знаю, что Гидеон не сможет попасть в Святилище, даже если он выследит нас здесь. Это также означает, что Дуглас и все остальные пока не доберутся до нас.
– Все это для того, чтобы сказать, что мы не враги, – уточняет маг.
– Мы тоже не союзники.
– Согласен. Мы просто оба существуем и можем извлечь выгоду друг из друга, если появится такая возможность. Если тебе понадобится эфириум или моя помощь, я требую взамен только одного.
Я опускаю взгляд на свои руки, которые странно ощущаются без перчаток. – Знание. Сайлас говорит, что это то, что тобой движет.
Он улыбается. – Совершенно верно. Он всегда был довольно сообразительным – мой единственный официальный ученик за последние двести лет, и, осмелюсь сказать, тот, кого я мог бы считать почти другом. И подумать только, я чуть не отказался взять его к себе. Эти проклятые бессмертные забрали бы его, если бы не вмешался твой элементаль.
Я моргаю. – Что?
Гранатовый Маг внимательно рассматривает маленькие кексы на столе.
– Действительно. Я беру довольно непомерную плату за наставничество, не говоря уже о воспитании и обучении кого-либо в течение многих лет. Поместье и состояние Крейна должны были перейти к этому юному вундеркинду – когда его родители убили друг друга, но их завещание было подозрительно изменено, и дальние родственники Крейна спустились с цепи, как волки. Он никогда бы не выжил на то немногое, что они ему оставили, и он знал это. Он прислал мне заявку, но я не обратил внимания на мальчика у которого была острая нехватка с финансами.
Он презрительно фыркает. – Не говоря уже о том, что я знал, как сильно «Бессмертный Квинтет» хотел превратить Крейна в одного из своих послушных питомцев с промытыми мозгами. Видишь ли, мне нравится полностью избегать их, поэтому я решил проигнорировать так называемого вундеркинда и продолжать в том же духе.
– Но… Эверетт вмешался? – Я нажимаю, все еще настаивая на этом. – Как?
– Годы назад он связался со мной и довольно щедро заплатил за совершенно особенную безделушку – полагаю, предназначенную для эмпата. Он снова связался со мной после смерти Крейнов, но вместо денег предложил невермелт. В то время это стоило гораздо больше, чем для меня значило бы целое состояние. После довольно долгих торгов, в ходе которых я понял, что он, похоже, унаследовал свое раздражающе острое деловое чутье от своего придурковатого отца, я согласился взять Сайласа к себе в ученики. – Он смеется. – Оглядываясь назад, я понимаю, что это одно из лучших решений, которые я принял за свою очень долгую жизнь. Он отличный парень, твой фейри крови.
О, боги мои.
Зная, что жизнь Сайласа могла так кардинально измениться от рук «Бессмертного Квинтета», и что Эверетт вот так вмешался…
– Сайлас об этом не знает, – понимаю я.
– Нет, конечно. Секретность была частью договоренности. Я предполагал, что элементаль в конце концов расскажет ему.
Я пытаюсь сдержать улыбку, но это на удивление сложно.
Эти гребаные наследники. Все они втайне кучка слабаков, не так ли? Они могут ворчать друг на друга и драться сколько угодно, но чувство братства, от которого, как они отрицают, не осталось и следа, явно играло роль во всей их жизни.
– Сегодня вечером ты получишь минет, – говорю я мысленно только Эверетту.
Наступает потрясенное молчание, за которым следует очень взволнованное: – Я… ты… эм, что?
– Просто скажи «да» и «спасибо».
– ДА. Спасибо. Но только в том случае, если я смогу отплатить тебе тем же. И еще, пожалуйста, скажи мне, что ты в безопасности.
Я заверяю его, что со мной все в порядке, и наконец наливаю себе чай. Если бы Гранатовый Маг собирался причинить мне боль, он бы уже сделал это.
– Слава богам. Но продолжай говорить. Мы тут вроде как умираем без новостей, Подснежник, – звучит мягкий голос Эверетта в моей голове.
Эй. Подожди-ка. Подснежник?
– И ты туда же. Ты не можешь давать мне прозвище, – я протестую телепатически. – Зови меня просто Мэйвен или Оукли, как обычно.
– Как мы уже обсуждали, твоя фамилия не Оукли.
– В последний раз повторяю, я не позволю, чтобы меня назвали в честь гребаного цветка.
– Но это символично. Я много думал об этом, в отличие от Бэйлфайра с его нелепой чередой прозвищ. Если он может называть тебя кем угодно на свете, позволь мне хотя бы называть тебя «Подснежником» и «моей».
Боги. Что, черт возьми, мне делать со всеми этими гребаными прозвищами? Это смешно.
– Вернемся к нашей теме, – бормочу я, понимая, что отключилась, пока Гранатовый Маг потягивает чай. – Какие знания ты хочешь получить в обмен на эфириум? И что еще более важно, что ты будешь делать со всем, чему научишься у меня?
Гранатовый Маг улыбается. – Я вижу, ты научилась задавать правильные вопросы, Мэйвен. Ты ведь из Нэтэра, не так ли?
– Да, так и есть.
– Имеешь ли ты какое-либо представление о противоречивых теориях о Нэтэре, распространенных в светском мире? Он долгое время мучил меня своей загадочностью. Я хочу знать правду об этом.
– Это значит, что ты хочешь узнать об этой Сущности.
Он фыркает. – Нет, если только ты не сочтешь это интересной информацией. Нет-нет, на самом деле я бы предпочел узнать о тебе и о том, кем ты себя считаешь. Ты производишь на меня впечатление человека, у которого есть собственный план, не говоря уже о том, что тебе есть чем поделиться. Расскажи мне все просто, чтобы удовлетворить мое любопытство, и я обещаю, что ты сможешь получить столько эфириума, сколько захочешь.
Это кажется слишком простым и слишком хорошим, чтобы быть правдой. Что, если он хочет, чтобы вся эта информация была передана «Бессмертному Квинтету» и «Совету Наследия»? Не то чтобы он, выглядел их поклонником, но все же.
Мои подозрения, должно быть, очевидны, потому что маг кивает и встает, сжимая свою трость и жестом приглашая меня следовать за ним.
– Я вижу, ты не из тех, кого легко провести. Я приветствую твое нежелание доверять, ибо это лучший способ выживания. Тогда пойдем. Позволь мне показать тебе кое-что в знак доброй воли.
Мы выходим из кабинета через двойные двери, и Гранатовый Маг небрежно болтает, пока мы спускаемся по длинной мощеной дорожке к колоссальной стене живой изгороди с калиткой в центре.
– Кровавый цветок, – Сайлас обращается телепатически, только ко мне, чтобы Эверетт не услышал. – Скажи мне, что ты все еще дышишь. Сейчас, пожалуйста.
– Такой властный. Я думала, твоя паранойя прошла, – поддразниваю я.
– Я никогда не буду чувствовать себя в здравом уме в твое отсутствие, не говоря уже о том, что само твое существование сводит меня с ума от потребности. Где ты сейчас?
Мы останавливаемся перед воротами, и Гранатовый Маг бормочет что-то о своей паршивой спине, прежде чем взглянуть на меня.
– Ты, кажется, любишь действовать. Предупреждаю тебя, не реагируй опрометчиво.
– Принято к сведению.
– Мы просто гуляем по саду. Ничего особенного, – докладываю Сайласу.
Когда калитка в сад открывается, я смотрю на пару, сидящую вместе на скамейке перед зачарованным прудом.
Один из них – вампир, судя по струйке крови, засохшей на его подбородке, когда он кладет голову на плечо женщины. Он красив, с копной рыжих волос и обилием веснушек. Он подносит руку женщины к губам, чтобы поцеловать тыльную сторону.
Когда он оборачивается и встречается со мной взглядом, я не отвожу взгляд, несмотря на обескураживающий холод, который окатывает меня. Это напоминает мне чувство, которое я испытываю, когда чувствую смерть рядом – или когда я использую способности Амадея видеть будущее.
Но мой интерес к вампиру и это чувство быстро меняются.
Потому что эта женщина – Энджела Зума.
Она одета в старомодное платье. Когда она видит меня, она остается неподвижной, как будто не знает, кто я и что я должна с ней сделать.
– Какого хрена?
– В чем дело? Что случилось? – Немедленно спрашивает Сайлас.
– Ты ранена? – Спрашивает Эверетт.
Упс. Я не хотела передавать это через связь.
– Я в порядке, – быстро говорю я, прежде чем отключиться, потому что все это телепатическое общение отвлекает.
Этот маг знает, что я Телум, и, следовательно, что я должна убить эту бессмертную… И все же он знакомит нас?
– Можно тебя на минутку, Энджела? – зовет он.
Монстр стихии земли выходит из сада, останавливаясь передо мной. На ее шее заметны следы недавних уколов. Всякий раз, когда я сталкивалась с ней в «Универстите Эвербаунд», от нее исходило странное, тревожное чувство – но теперь оно прошло. Она кажется каким-то образом более настоящей, более сосредоточенной, когда оглядывает меня без враждебности.
– Кто это? – спросила она.
Я хмуро смотрю на нее. – Мы встречались.
Ее взгляд становится отстраненным, как будто она пытается вспомнить. – Да, мы встречались, не так ли? Я полагаю… ты та, от кого они прячутся. Я имею в виду Наталью и Икера.
– И ты не прячешься с ними?
Энджела качает головой, выражение ее лица одновременно печальное и мудрое. – Нет. Я сбежала, только когда увидела свой шанс. Если я вернусь к ним, Наталья будет только вмешиваться в мой разум, пока я ничего не почувствую и не подумаю, как это было последние несколько столетий. Я бы предпочла провести свои последние дни с тем, кто мне по-настоящему дорог, прежде чем меня окончательно унесут в Запределье. Если ты та, кем я тебя считаю… Я принимаю свою судьбу. Я прошу всего лишь еще несколько дней с моим Бертрамом, прежде чем ты сделаешь то, что должна.
Ну что ж.
Это действительно чертовски неожиданно.
Я бросаю взгляд на вампира, который терпеливо ждет на скамейке. Если он и знает, что я должна убить его девушку, то никак не реагирует. Он просто наблюдает, излучая ту же самую необузданную энергию, причину которой я не могу понять.
– Значит, ты не против умереть? – Я повторяю, оглядываясь на Энджелу. – Ты думаешь, я поверю, что твой хранитель контролировал твой разум, когда ты вонзила в моего дракона-оборотня гребаную гору?
Она изучает сумеречное небо, испещренное еще большим количеством намеков на северное сияние. – Я прошу прощения, если я причинила ему боль, хотя и не помню этого. Но веришь ты в это или нет, правда есть правда. Я так долго не была в своем собственном незапятнанном сознании, что едва могу вспомнить, когда началось помутнение. По крайней мере, я знаю, что это было после того, как я встретила Бертрама, – добавляет она, оглядываясь через плечо с легкой улыбкой. – Я благодарю Арати за то, что он вернулся ко мне после столь долгой разлуки.
Она снова смотрит на меня. В ее манере говорить все еще чувствуется легкая нечеловеческая неестественность, свидетельствующая о том, что она не обычный элементаль, а монстр из Нэтэра.
– Я прожила сотни смертных жизней с монстрами, которые заставляли меня ничего не чувствовать. Я видела зверства, о которых они заставили меня забыть, и была вынуждена делать вещи, которые я бы хотела, чтобы они заставили меня забыть. Во всей ничтожности моего существования, наконец-то испытать смертную любовь – единственное, что принесло мне… это. Безмятежность. Мне не нужны целые жизни, Телум. Пары дней будет достаточно – ведь это больше, чем я смела надеяться за слишком долгое время. И когда ты сочтёшь, что время пришло, я с радостью покину эту жизнь.
Я внимательно осматриваю ее. Похоже, она не лжет, но на всякий случай…
– Докажи это. Ты знаешь, что мне понадобится.
Улыбка Энджелы становится мягкой, прежде чем она достает что-то из кармана своего платья.
На первый взгляд это похоже на дорогой браслет, инкрустированный бриллиантами. Но потом я чувствую, что одна из декоративных бусин сделана из стеклообразного вещества, которое я ищу.
Значит, я была права. У всех них есть этериумный якорь.
Долгое мгновение я смотрю на браслет, обдумывая все. Наконец, я возвращаю его Энджеле, встречаясь с ее темным взглядом.
– Скажи мне, где остальные двое, и это мне не понадобится.
Она удивлена, как и Гранатовый Маг. Но когда я не беру свои слова обратно, Энджела кладет браслет с эфириумом в карман и думает.
– Как я уже сказала, в мой разум довольно долго вмешивались. У моего квинтета много конспиративных квартир, и, возможно, они нашли новые укрытия. Я составлю тебе список их наиболее вероятного местонахождения, а также их жизненных связей с эфириумом, но предупреждаю тебя, что они будут пытаться убить тебя задолго до того, как ты сможешь их найти.
По мне, так веселее. Пусть попробуют.
Энджела поворачивается, чтобы вернуться к своему возлюбленному, но останавливается, глядя на меня через плечо с почти печальным выражением. – Твой инкуб. Сын Сомнуса.
– Его зовут Крипт, – говорю я многозначительно, настороженно.
Мой Принц Кошмаров мало рассказывал о своем прошлом, но я пришла к выводу, что «Бессмертный Квинтет» был жесток по отношению к нему, когда он рос. Тем не менее, Энджела передала нам эти сообщения от него. Возможно, это что-то значит.
– Я прошу тебя принести Крипту мои извинения за любую роль, которую я, возможно, сыграла в его прошлом, – тихо говорит она. – Я перестала бороться с ними задолго до того, как он появился на свет, иначе у него был бы кто-то, кто присматривал бы за ним. Вместо этого, я боюсь, он отказался от всех чувств и стал довольно жестоким, просто чтобы выжить.
Она возвращается к своему возлюбленному в сад, и на мгновение я смотрю на кои в пруду.
Я тоже стала жестокой, чтобы выжить. Как и остальные.
Теперь мне просто нужно убедиться, что они продолжат выживать, когда все это закончится.
Я поворачиваюсь обратно к Гранатовому Магу. – Эфириум в обмен на знания. Я принимаю твою сделку с еще одним условием.
– Что именно?
– Энджела Зума должна быть здесь в безопасности. Она должна оставаться под надежной защитой, пока я не смогу восстановить Границу.
Его брови взлетают вверх. – Восстановление Границы – часть твоего плана?
– Соглашайся на это условие и узнаешь.
Гранатовый Маг улыбается. – Договорились, Телум.
19
Сайлас
Она не впускает меня.
Я нетерпеливо расхаживаю перед гостевым коттеджем, изучая планировку других зданий. Святилище не изменилось с тех пор, как я уехал несколько месяцев назад.
Я не могу представить, что бы мой наставник представлял опасность для Мэйвен, учитывая все те вопросы, которые у него имеются о ней, но другие послушники могут представлять угрозу. Они знают, что если им удастся одолеть кого-то здесь и выйти сухими из воды, они не будут наказаны, даже если это гость мага.
Гранатовый Маг был отличным наставником, но также научил меня тому, насколько жесток мир к наследию. Здесь не было никакой безопасности, кроме той, которую я себе позволял.
Я с трудом воспринимаю это место как дом. Кроме того места, где находится Мэйвен, у меня нет дома.
– Эй, Крейн, – зовет враждебный голос.
Я вздыхаю, когда вижу троицу послушников, быстро приближающихся в полумраке. Кстати, о дьяволах. Я ожидал, что что-то подобное произойдет по моему возвращению, но это все еще раздражает, когда я предпочитаю сосредоточить свое внимание на том, все ли в порядке с Мэйвен.
– А теперь развернитесь и уходите, джентльмены, – растягиваю я слова.
Один из послушников поднимает руки, вызывая светящееся янтарным заклинание, которое подчеркивает отвращение на его лице.
– Так это правда? Ты теперь гребаный некромант?
– Тебе не следовало обращаться к магии смерти, а нашему наставнику никогда не следовало допускать сюда твое разложение, – добавляет другой, готовя свое собственное заклинание.
Они никогда ничему не учатся, не так ли?
Как будто моя паранойя не была достаточно серьезной, за годы, проведенные здесь, я понял, что единственный способ выжить – это не проявлять милосердия. Многие послушники, даже те, кого я когда-то считал друзьями, ясно дали понять, что хотят быть лучшими учениками и с радостью убили бы меня, чтобы удостоиться этой чести. Щадя их из-за сантиментов, я пришел к худшим покушениям на мою жизнь, поэтому вместо этого я решил быть безжалостным.
Эти заклинатели с радостью убили бы меня, чтобы избавить мир от некроманта, которым я стал. К сожалению для них, они не смогли нанести удар первыми. Как сказал бы наш наставник, если полаять и не укусить, можно найти свежую могилу.
Мне нужно снова подпитаться от Мэйвен, прежде чем я смогу использовать больше магии крови.
Значит, это некромантия.
Призывая леденящую, неестественную силу кончиками пальцев, я накладываю на двух послушников заклинание некромантии – разложения костей, которое быстро повергает их на землю, они дергаются и кричат, когда их внутренности разваливаются на части. Заговоривший первым послушник, наконец, швыряет в меня свою магию, но я отражаю ее движением запястья.
На мгновение мы оказываемся втянутыми в головокружительную магическую дуэль, его янтарные вспышки света затмеваются темнотой, которой я теперь владею.
Наконец, одна из моих атак проходит через его тело. Он падает, задыхаясь, пока не замирает как раз перед тем, как из его упавшего тела поднимается темная, полупрозрачная гуманоидная фигура призрака.
Вечер снова погружается в тишину, когда я опускаю взгляд и потираю пальцы друг о друга, изучая почерневшую кожу. Это как если бы я получил обморожение или сильный ожог, хотя моя способность чувствовать лишь слегка притуплена. Я чувствую себя относительно нормально.
Пока у меня снова не начинает кружиться голова, сердце неестественно колотится, а из носа капает кровь. Я вздыхаю и вытираю ее. Я полагаю, было бы слишком надеяться, что я смогу владеть обоими видами магии без какой-либо платы.
Благодаря тому, что я стал некромантом, я могу чувствовать трех духов, витающих поблизости. Сильное, дразнящее ощущение смерти витает в воздухе, но, хотя призраки завораживают меня, я отвожу глаза, когда чувствую, что она приближается.
Синтич. Богиня-жнец.
У меня волосы встают дыбом, и я не могу дышать из-за такой близости к самой богине смерти. Глухой, леденящий душу свист прорезает воздух – один, два, три раза. Я узнал, что этот звук сопровождает каждый взмах ее косы, когда она собирает души.
Мгновение спустя я чувствую, что она ушла. Я наконец делаю вдох, прочищаю горло и пытаюсь унять дрожь в руках.
Есть очень короткий список вещей, которые пугают меня в этом мире. Хотя я еще не видел ее лица, богиня смерти быстро становится первой в этом списке.
Крипт выходит из Лимба, прислоняясь к внешней стене коттеджа и хрустя шеей. Его метки засветились почти час назад, и он быстро исчез, но они все еще слабо светятся, когда он наблюдает, как я начинаю расхаживать. Это заставляет меня задуматься, отправился ли он наводить порядок в Лимбе или на самом деле ждал за пределами комнаты, защищенной ловцом снов, в которой находилась наша хранительница.
– Новости, – требует он, не обращая внимания на свежие трупы поблизости.
Я потираю лицо. – Мэйвен перестала мне отвечать. Это невыносимо.
Он ухмыляется. – Не нравится, что у тебя нет доступа к ее хорошенькому разуму? Добро пожаловать в клуб, Крейн.
– Заткнись и сделай что-нибудь полезное. – Я указываю на тела. – Их сожрут в Лимбе, не так ли? Мэйвен не должна увидеть их, когда вернется.
– Мы оба знаем, что ей понравилась бы такая гостеприимная вечеринка, – размышляет Крипт, но хватает два трупа и исчезает вместе с ними. Мгновение спустя третий исчезает, а затем Принц Кошмаров возвращается, чтобы томно потянуться и прислониться спиной к стене коттеджа.
Бэйлфайр выходит наружу. Он явно только что принял душ. – Кажется, я слышал здесь драку.
