Текст книги "Сердце тени (ЛП)"
Автор книги: Морган Би Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)
– Я слышал, что ваша хранительница родилась человеком. Странно, что простой атипичный кастер продержался так долго в таком жестоком семестре, не так ли?
– У нее есть сильные связанные, и мы продолжим защищать ее, какими бы жестокими ни стали обстоятельства, – спокойно отвечаю я, выдерживая его взгляд.
– Скажи на милость, откуда твоя хранительница? – Наталья напевает.
Я ненавижу, что они спрашивают о Мэйвен, но еще больше я ненавижу то, что не способен солгать, чтобы защитить ее, если до этого дойдет.
– Ты собираешься предать ее. Теперь они будут за ней охотиться, – рычит голос в моей голове.
– Она недостаточно сильна, чтобы защитить себя от них, и ты тоже.
– Просто дай ей уже умереть. Мы ненавидим ее. Она собирается покончить с нами.
Мой левый глаз начинает подергиваться, но я, наконец, справляюсь: – Она не была воспитана в мире наследия, поэтому, боюсь, ее пребывание в Эвербаунде было периодом адаптации.
– Это не то, о чем я спрашивала, фейри, – драматично надувает губы Наталья, вставая, чтобы обойти стол.
Бессмертная одета в полупрозрачное платье, которое больше подходит для похода в клуб, чем для допроса студентов. Она садится прямо передо мной, ее проницательные голубые глаза снова начинают светиться. Она пытается вытащить правду из моей головы, и я молюсь, чтобы талисман выдержал. Я чувствую, как он нагревается у меня в кармане.
– Давай попробуем еще раз. Из какого уровня существования пришла твоя хранительница?
Мой пульс учащается от тревоги, но я вспоминаю, что Мэйвен сказала нам, что ее забрали в Нэтэр еще ребенком. Итак, абсолютная истина заключается в том, что…
– Из мира смертных, конечно. Откуда же еще?
– И она всегда была в мире смертных?
Мои ладони становятся влажными, и я тщательно подбираю слова. – Где еще она могла бывать? Хотя технически, я слышал, что мы все отправляемся в Лимб, когда находимся без сознания, так что я полагаю, что она была там таким образом.
Рука Натальи молниеносно протягивается и обвивается вокруг моей шеи. У меня нет доступа к кислороду, когда ее лицо искажается в отвратительном оскале, вся эта красота старого света теперь уродлива от гнева.
– Не смей играть со мной в игры. Отвечай только «да» или «нет». Насколько тебе известно, твоя хранительница когда-нибудь проходила через Границу?
Она швыряет меня обратно в кресло, чтобы я мог глотнуть воздуха и предложить ответ, но я никогда не отвечу на это. Я не могу. Если я это сделаю, они узнают правду.
Но если я буду хранить молчание, они так же быстро узнают правду. Это невозможно соврать. Мой голос перестанет звучать так, как это происходит всегда, когда ложь пытается слететь с моих губ.
Поэтому вместо этого я изображаю абсолютный шок. – Через Границу? Например, в Нэтэр? Как это вообще может быть…
ДельМар двигается так быстро, что я не замечаю его, пока меня не швыряет через всю комнату, впечатывая в стену. Мгновением позже появляется Сомнус, хватая меня за волосы, чтобы поднять на ноги. Он заносит колено в мою свежую рану на бедре. Это настолько неожиданно и болезненно, что, к стыду своему, вырывается резкий крик боли.
Очевидно, я их разозлил. И когда Наталья крадется ко мне, та же отвратительная гримаса искажает ее черты, а глаза зловеще светятся, я понимаю, что меня собираются пытать, чтобы получить информацию.
Тогда они убьют меня.
И все, о чем я могу думать, – это все, чего я не смогу испытать с Мэйвен, если умру здесь. Я не смогу просыпаться рядом с ней по утрам, пробовать на вкус ее аппетитную кровь или наблюдать, как ее темные глаза вспыхивают завораживающим гневом всякий раз, когда она злится. Я не получу о ней ответов, которые все еще отчаянно хочу получить. Я никогда больше не смогу слушать опьяняющие звуки, которые моя прекрасная порочная sangfluir издает в постели, или наблюдать, как смягчается выражение ее лица перед тем, как я ее поцелую.
Интересно, будет ли она плакать из-за меня.
Сомнус все еще прижимает меня к стене. Но когда Наталья обнажает свои клыки и вонзает их в мое запястье, вытягивая из меня мучительно долгую порцию крови, раздается тихий стук в дверь.
– Нас не беспокоить, – сердито гремит ДельМар. – Кто бы посмел…
– Это Пиа, сэр.
Пророчица из храма Гален? У меня слишком кружится голова от удушья и расцветающей в руке боли, чтобы понять, с какой стати ей стучать в такое время. На мгновение у меня звенит в ушах, и голоса в моей голове с ревом вырываются на поверхность. Я остаюсь прижатым к стене, хватая ртом воздух, пока Наталья отпускает мое запястье, обмениваясь через дверь словами, которые я не могу разобрать.
Внезапно Сомнус отпускает меня с резким ругательством, как раз в тот момент, когда Энджела впервые делает движение, распахивая дверь кабинета и вылетает вон. ДельМар, Сомнус и Наталья следуют за ней, оставляя меня растерянно моргать, когда я остаюсь один в кабинете Херста с горящим запястьем и пророчицей, стоящей рядом.
Фигура в белом плаще поворачивает голову в мою сторону.
– У тебя идет кровь, – тихо говорит она.
Я пытаюсь отдышаться и, пошатываясь, поднимаюсь на ноги, схватившись за горящее запястье. Наталья – древний вампир, а значит, в отличие от наследия вампиров, её яд способен обратить человека в вампира… если тот умрёт, пока яд остаётся в организме.
Как сейчас могу умереть я.
Но они ушли, так что я не собираюсь умирать.
– Куда они пошли? Что происходит? – Хрипло спрашиваю я.
Единственное, что приходит мне в голову, что так быстро могло отвлечь их внимание, – это если бы Пиа объявила, что кто-то пытался пересечь ограждающие чары. Что, если она сообщала о попытке побега Мэйвен? Что, если мою хранительницу могут поймать и убить в любой момент?
– Твоя хранительница в полной безопасности, Сайлас Крейн, – отвечает Пиа, напоминая мне, что она ясновидящая и, вполне возможно, умеет читать мысли. – В настоящее время она находится за пределами защитных чар, окружающих Эвербаунд.
Однако это только усиливает мою панику. – Они ищут ее? Ты им сказала?
Пророчица качает головой в белом одеянии. – Нет. Я просто пришла доложить им, что рой огоньков вырвался из Лимба и разрывает в клочья все, что попадется им на пути в западном крыле. Без Принца Кошмаров им, скорее всего, потребуется пара часов, чтобы поймать огоньки в ловушку и погасить их.
Почему она упомянула Крипта? Ее слова крутятся у меня в голове, не имея смысла. Из-за недавней потери крови и вампирского яда, пульсирующего в моем организме, я, кажется, не могу ни на чем сосредоточиться. Звон в ушах усиливается.
– Мне нужно попасть к Мэйвен, – бормочу я. Слишком поздно понимая, что говорил на языке фейри.
Но Пиа, должно быть, понимает, потому что напевает. – Такой преданный. Как мы и надеялись.
Это заявление также не имеет смысла, но я слишком измучен и поглощен болью, чтобы задавать дополнительные вопросы, поскольку Пиа поддерживает меня и помогает покинуть кабинет Херста. Но когда мы подходим к квартире моего квинтета, а не к выходу, я затуманенно моргаю и хмурюсь.
– Мэйвен, – настойчиво повторяю я. – Я должен добраться до своей хранительницы.
Пиа даже не обращает внимания на мой протест, когда стучит в дверь. Мгновение спустя Бэйлфайр открывает дверь и смотрит на нас. Его глаза дикие, и это говорит мне о том, что он борется со своим внутренним драконом. Царапины на его шее, как будто он пытался снять ошейник, еще раз доказывают, что он борется изо всех сил.
– Где ты был? – рявкает он, затаскивая меня внутрь и захлопывая дверь, даже не поздоровавшись с таинственной пророчицей. – Мэйвен ушла час назад. Какого черта ты не пришел раньше, чтобы пойти с ней за пределы защиты?
Я прищуриваюсь, глядя на него сквозь туман, застилающий мои глаза, решив соединить три его головы в одну. – Я был занят. Но почему, черт возьми, ты не пошел с ней?
Он ругается и снова сильно дергает кожу на своей шее. – Она указала, что мы не знаем, вплетено ли в этот гребаный ошейник отслеживающее заклинание. Если бы я ушел, это могло бы насторожить «Бессмертный Квинтет», и тогда нам была бы крышка.
– Ты хочешь сказать, что она там одна? – Рявкаю я, устремляясь на кухню за ингредиентами для заклинания, нейтрализующими действие яда.
По крайней мере, я пытаюсь ворваться на кухню. Но мое равновесие пошатнулось, и я врезался прямо в стену, падая на задницу и шипя от боли в ноге.
Все кружится, когда по краям моего зрения темнеет, но я могу разглядеть Бэйлфайра, стоящего надо мной с хмурым выражением лица, которое выглядит почти обеспокоенным.
– Черт. Что, блядь, с тобой случилось, Сай?
Я вот-вот потеряю сознание, но я не могу позволить себе отключится с этим ядом в моем организме. Что, если я каким-то образом умру без сознания и вернусь вампиром? У меня больше не было бы моей магии, а моя мощная линия магии крови совершенно бесценна. Я отказываюсь когда-либо расставаться с ней.
Поэтому я пытаюсь сосредоточиться на шести парах глаз Бэйлфайра и выдавливаю: – Кровь Виверны.
– Что прости?
– На кухне. Бутылка с этикеткой. Десять капель в рот.
Мои слова заплетаются, глаза закрываются без разрешения, пока вампирский яд продолжает сжигать мой организм. Сейчас я лежу навзничь, и все вокруг начинает меркнуть.
Пожалуйста, вернись ко мне, sangfluir.
Последнее, что я слышу перед тем, как потерять сознание, это: – Чёрта с два. Я не собираюсь связываться с соком вивернты, кровожадный мудак.
22
Мэйвен
Свежевыпавший снег хрустит под моими ботинками, когда я вхожу в Халфтон в два часа ночи. Потребовалось больше моего магического резерва, чем ожидалось, чтобы вырваться из-под защиты Эвербаунда. Но до сих пор ни один из «Бессмертного Квинтета» или их приспешников не выскочил из тени и не попытался убить меня.
Что разочаровывает.
Но, по крайней мере, это означает, что я смогу быстро вернуть Кензи.
Густой, зловещий холод висит в зимнем ночном воздухе, когда я бреду по середине Мэйн-Стрит к гостинице в самом конце маленького городка. Уличные фонари тусклые. Единственные люди, которые могли бы бодрствовать в Халфтоне, были бы на другом конце города, но в остальном все люди отдыхают в своих постелях в этом сонном маленьком городке.
Время от времени падают снежинки, а ветерок шелестит сухими ветвями деревьев. Тихо позванивают зловеще звучащие ветряные колокольчики, висящие за темными витринами магазинов. Атмосфера настолько жуткая, что заставляет меня улыбнуться.
И затем я вздыхаю, желая, чтобы мой квинтет был здесь, со мной. Боги, я такая идиотка из-за них.
Но для них безопаснее, чтобы я сегодня была одна, чтобы забрать Кензи.
Я прохожу мимо кладбища, прежде чем, наконец, добираюсь до гостиницы «Черное крыло». Массивное кирпичное здание, вероятно, было построено сто лет назад, и с тех пор владельцы его не ремонтировали. Сломанные качели на крыльце криво висят у входной двери, громко поскрипывая всякий раз, когда дует холодный ветер. В трехэтажном здании не горит ни один свет. Дикая трехцветная кошка шипит, когда видит меня, и прячется в ближайших кустах.
Очаровательно.
Быстро и бесшумно, как тень, я открываю замок входной двери гостиницы и проскальзываю внутрь, поднимаясь по лестнице, пока, наконец, не останавливаюсь у номера 17. Затаив дыхание, я использую простое заклинание разблокировки обычной магии, захожу внутрь и включаю свет, чтобы обнаружить, что…
Спасибо гребаной вселенной.
Кензи лежит на кровати в состоянии анабиоза, остановленная во времени, невидящим взглядом уставившись в потолок, в то время как вокруг нее мерцает бледно-зеленый свет от заклинания стазиса.
Держа над ней руки, я черпаю то немногое, что осталось от моей магии, шепча различные заклинания, пока, наконец, одно из них не срабатывает.
Давнее заклинание подменыша разрушается. Кензи ахает и забирается обратно на кровать, ее голубые глаза дикие и дезориентированные, когда она хватает ближайшую подушку и держит ее как оружие.
– Если ты не планируешь задушить меня этим, это бесполезно.
Кензи моргает, сосредоточившись на мне. На мгновение мое горло болезненно сжимается, пока я жду, вспомнит она меня или нет. Возможно, она смотрит на совершенно незнакомого человека. Подменыш питался ее воспоминаниями, так что есть большая вероятность, что она понятия не имеет, кто я…
– Мэйвен!
Меня бросают на кровать, и Кензи рыдает у меня на плече, крепко обнимая меня, ее тело сотрясается. Я закрыла глаза, радуясь, что она не забыла меня.
Все еще чертовски неудобно находиться рядом с кем-то, кто плачет. Тем не менее, я игнорирую дурное предчувствие, пробегающее по моему позвоночнику, и холодный пот, который начинает покалывать мою кожу, и обнимаю ее в ответ.
– О-о, п-прости, – икает она, отстраняясь и вытирая лицо. – Я знаю, тебе не нравятся прикосновения. Я не хотела хватать тебя вот так. Я просто испытала такое облегчение, увидев тебя, и… и, о, мои боги, там был п-подменыш, который выглядел точь-в-точь как Харлоу, и он был в моей гребаной голове и… Прости, я знаю, ты не выносишь слез, но я просто…
Полная решимости утешить ее, даже если мне это кажется совершенно неестественным, я снова заключаю ее в неловкие объятия и стискиваю челюсти, чувствуя, как мои нервы напрягаются от ужаса при таком длительном контакте.
– Плачь, если это поможет. Я не возражаю.
Кензи принимает мое предложение и плачет еще пару минут, оплакивая утраченные воспоминания. Наконец она отстраняется и снова вытирает глаза. Ее лицо в пятнах, но она выпрямляется и отбрасывает с лица свои растрепанные светлые кудри, как будто полна решимости двигаться дальше.
– Итак, эм… Как долго я здесь нахожусь?
– Несколько дней. В стазисе.
Ее нижняя губа дрожит. – А мой квинтет? Они…
– Они в безопасности, – заверяю я ее.
Я присматривала за ними в обеденном зале и вокруг замка, и никто их не ранил и не зарезал. Помогает то, что их специальность не направлена на бой, и они не являются квинтетом с высоким рейтингом, поэтому они не представляют собой большой цели по сравнению со многими другими.
– Я помню их, но… Я не могу вспомнить больше ничего. Я совсем не помню свое детство. – Глаза Кензи снова наполняются слезами, и она тяжело сглатывает. – Как будто я знаю, что произошло за последний год или около того, но все, что было до этого…
Я стараюсь говорить мягко. – Подменыши питаются воспоминаниями.
– Но разве я не могу получить их обратно?
Я качаю головой, жалея, что не могу предложить больше утешения.
– Эта тупая гребаная сука, – фыркает она, вытирая очередные слезы. – Если бы я могла перекинуться, я бы содрала это дурацкое фальшивое лицо.
– Если это тебя утешит, я уже убила его. После небольшой пытки.
Слишком мягко, на мой взгляд.
Кензи делает паузу. – Хм. На самом деле… от этого я чувствую себя лучше. Это плохо с моей стороны?
– В моем понимании, даже отдаленно. – Затем я делаю паузу. – Нам нужно немедленно возвращаться в университет. Но сначала ты должна знать, что все изменилось, пока ты была под воздействием стазиса.
Кензи слушает с широко раскрытыми глазами, пока я быстро объясняю сложную ситуацию в Эвербаунде, включая наемных сотрудников, присматривающих за наследниками, и присутствие «Бессмертного Квинтета». Я не объясняю, почему они там, но добавляю, что они убивают студентов.
Когда я заканчиваю, ей требуется время, чтобы осознать все это. Затем она хмурится. – Хорошо, но что-нибудь еще произошло, пока я была тупой закуской для этой сучки-подменыша?
Что-нибудь еще? – Тебе недостаточно того, что «Бессмертный Квинтет» захватил Эвербаунд?
– Я имею в виду, это отстой, но с твоими ребятами что-нибудь случилось?
– Это такой вопрос в стиле Кензи, – сообщаю я ей.
– И это такой простой не ответ, – парирует она. – Алло? Я только что пережила кое-что действительно чертовски травмирующее. Самое меньшее, что ты могла бы для меня сделать, – это предложить несколько страстных деталей отношений, чтобы отвлечь меня от всего этого и заставить почувствовать себя лучше!
Я фыркаю и встаю с кровати, оглядывая комнату в поисках чего-нибудь еще, что мог оставить подменыш, но она пуста. – Я обещаю, мы поговорим подробнее, но позже. Нам нужно вернуться через защиту Эвербаунда задолго до рассвета.
Кензи пытается встать, но откидывается назад с болезненной гримасой. – Фу, я дерьмово себя чувствую. Подожди, я и дерьмово выгляжу? О, боги, я не хочу встречаться со своим квинтетом, если буду выглядеть отвратительно. Я имею в виду, я отчаянно хочу их увидеть… Но я хочу быть самой собой, невероятно сексуальной, чтобы они не слишком беспокоились обо мне. Я имею в виду, я должна быть их храбрым лидером, и мы все еще находимся в фазе медового месяца, поэтому я не хочу все испортить, выглядя как один из нежити, когда вернусь…
– Кензи.
– Да, извини. Ладно, настоящим я приостанавливаю работу своего тщеславия по крайней мере на час. Начинаю.
Я пытаюсь не обращать внимания на то, как нарастает мое беспокойство, когда я позволяю ей опереться на меня, пока мы тихо выходим из гостиницы и направляемся вниз по улице. Но вскоре мне приходится отойти, пока она цепляется за дерево, чтобы я могла проглотить подступающую желчь и взять себя в руки.
Гребаное тупое тело. Раньше, когда я была с Бэйлфайром, оно не выдавало таких реакций, так почему сейчас?
Я подумываю об использовании запрещенного транспортного заклинания, чтобы доставить Кензи за пределы защиты Эвербаунда, когда внезапно все мои чувства приходят в состояние повышенной готовности. После многих лет оттачивания своих инстинктов в Нэтэре, мои чувства выработали молниеносную реакцию на теневых демонов. Я могу чувствовать, когда они поблизости…
Что я чувствую прямо сейчас.
Я оборачиваюсь по кругу, выискивая любой признак надвигающейся угрозы.
– Мэй? – Шепчет Кензи. – Что происходит? Что ты…
– Тсс.
Еще мгновение мы стоим в тишине… Пока я не улавливаю малейшее движение краем глаза, возле кладбища, мимо которого я проходила ранее. В слабом свете убывающей луны я с трудом различаю громоздкую гуманоидную фигуру, склонившуюся над тем, что, как я могу только предположить, является одной из самых свежих могил.
Упырь.
Этот особый вид демонов-теней распространен в Нэтэре. Они питаются недавно умершими, не разложившимися трупами. Хотя они быстры и опасны, когда злятся, им редко удается пройти через наследие, охранявших Границу, из-за их неразумного характера.
Сначала мне кажется странным видеть его здесь, в Халфтоне, так далеко от Границы. Но потом я вспоминаю, как стояла на коленях на каменном полу, играя роль послушного оружия, пока Амадей сидел на своем жутком троне, объясняя свой план.
С каждым членом «Четырех Домов», от которого ты избавишься, наша точка опоры в мире смертных будет расти. Потому что это их жизненная сила сдерживает нас, не более того. Я буду отслеживать твой прогресс в зависимости от того, насколько слабой становится их драгоценная Граница. Покончи с ними. Это твоя цель, дочь моя. И когда ты покончишь с каждым из этих дураков…
Я качаю головой, возвращая себя сюда и сейчас. Конечно. После смерти Херста, должно быть, произошло гораздо больше всплесков и сбежало гораздо больше теневых демонов, чем когда-либо. «Совет Наследия» и все другие наследники, должно быть, заняты этим – но очевидно, что этот упырь ускользнул невредимым, чтобы питаться мертвыми людьми.
Кензи видит, куда я смотрю, и резко вдыхает. – О, мои боги. Это то, о чем я думаю?
– Да. Но не волнуйся. Оно игнорирует живых.
Упырь выпрямляется во весь свой десятифутовый рост и начинает нюхать воздух, отчего Кензи издает сдавленный звук.
– Ты уверена в этом? Потому что кажется, что он чует нас! – шипит она, пятясь.
Не нас. Только меня. Поскольку, строго говоря, я больше не являюсь полностью частью живых.
Оглядываясь на нее через плечо, я слегка улыбаюсь. – Я собираюсь выманить его из города, чтобы он не задерживался в Халфтоне и не причинял вреда людям. Оставайся здесь.
Кензи хмурится. – Эм, Мэй, пожалуйста, не пойми меня неправильно, но… ты жопокастер. Мой самый любимый жопокастер всех времен, но все равно, это гребаный упырь, и я ни за что не позволю тебе разбираться с этим в одиночку. Я помогу.
– Ты сейчас слаба, – тихо замечаю я.
Она упирает руки в бока. – Прости, я что, заикалась? Просто скажи мне, как помочь, моя чрезмерно усердная маленькая спасительница-монашка.
Мои губы подергиваются. Я скучала по ней. И хотя мне лучше всего работать одной, ее помощь не повредит, хотя бы немного.
– Прекрасно. Но точно следуй моим инструкциям.
– Поняла.
Пять минут спустя я подхожу к кладбищу, где упырь вернулся к раскапыванию могилы. Удача сегодня на моей стороне, и ветер дует в идеальном направлении, поэтому, когда я стою на опушке леса за пределами Халфтонского кладбища, упырь находится с подветренной стороны от меня. Я лезу в потайной карман, где меня ждет мой любимый адамантиновый кинжал. Бэйлфайр вернул его мне перед тем, как я покинула замок, но не раньше, чем умолял меня не использовать его в присутствии тех, кто мог бы отследить его до того места, откуда я родом.
Как только дует ветер и демон-тень улавливает мой запах, он выпрямляется, роняя все, что было у него во рту. Он поворачивается, чтобы посмотреть прямо на меня, его клыки торчат из отвратительной пасти. Он делает один шаг в мою сторону, затем другой.
Затем он устремляется ко мне.
Игра начинается.
Развернувшись, я устремляюсь в лес, адреналин бурлит во мне. Огибая деревья и перепрыгивая через небольшой ручей, я направляюсь в сторону Эвербаунда. Мне придется убить эту тварь, прежде чем я окажусь где-нибудь поблизости от университета, иначе ее могут почувствовать магические чары.
Я быстра на коротких дистанциях, даже быстрее оборотней в хороший день. Это было тем, на что главный некромант Амадея, Дагон, настоял на совершенствовании, когда они изменяли структуру моего существа. Я создана по образцу монстра, который существовал давным-давно, только он был медленнее и менее эффективен.
Я – экспериментальная новая и улучшенная версия.
Как мы и планировали, я быстро забираюсь на дерево как раз в тот момент, когда Кензи выскакивает из другого места в лесу, отвлекая упыря. Хотя упыри обычно не представляют опасности для живых, потому что те не рассматривают их как пищу, они легко отвлекаются.
Как только демон-тень поворачивается к ней, я спрыгиваю с ветвей дерева, оседлав его плечи, и вонзаю свой адамантиновый кинжал в его череп – дважды, затем трижды. Он рычит и отбрасывает меня, и я с хрюканьем врезаюсь в дерево. Останется синяк.
Кензи уворачивается, когда тварь бросается на нее. Затем существо рушится на землю, несколько раз дернувшись, пока сила адамантия проходит свой путь через организм существа. Наконец он обмякает, вены вздуваются сквозь пурпурную кожу.
Я чувствую, как волнующий прилив силы затуманивает мои вены, когда я отряхиваюсь и подхожу, чтобы выдернуть свой кинжал из его черепа.
Старый добрый Пирс.
Кензи смотрит на меня широко раскрытыми глазами, пока я начисто вытираю лезвие о похожий на гриву пучок шерсти на шее мертвого упыря. – Так, эм… ты сказала, что тебя вырастили люди.
– На самом деле, я этого не говорила. Ты предположила это.
– Хм. Думаю, это правда. – Она корчит рожу мертвому теневому демону рядом с нами. – И ты никогда не поправляла меня, но теперь у меня такое чувство, что это ложное предположение. Я имею в виду, ты была быстрой, очень быстрой. И эта уродливая штука тебя нисколько не напугала.
– Они выглядят гораздо хуже, чем есть на самом деле. – Я поворачиваюсь, чтобы уйти. – Пошли.
– Эй, Мэй? – Зовет она.
Уязвимость в ее голосе заставляет меня остановиться.
– Знаешь, ты можешь доверять мне. Во всем. Например, я не собираюсь никому разбалтывать то, что ты расскажешь мне о своем прошлом. Даже моему квинтету. Ты мне как сестра.
Я снова убираю кинжал и поворачиваюсь к ней лицом.
– Я знаю.
И я знаю. Кензи похожа на Лилиан, а Лилиан умрет за меня, если я позволю ей. Что действительно чертовски раздражает, учитывая, как я оживаю в мгновение ока. Но с другой стороны, я понимаю, поскольку я сделала бы то же самое, даже если бы не смогла воскреснуть.
– Кстати, спасибо тебе за платье.
Лицо Кензи светится. – Ты на самом деле надела его? Ура! О мои боги, я не могу дождаться, когда увижу эти фотографии!
Упс. – Точно. Фотографии…
Она задыхается от театрального возмущения. – Ты серьезно не сделала для меня ни одной фотографии? Мэйвен-Какое-Там-Твое-Второе-Имя-Оукли, у тебя чертовски большие проблемы. Как только мы переживем все те странные вещи, которые происходят в Эвербаунде, я требую, чтобы ты снова оделась в это, чтобы я могла сделать снимки задним числом и притвориться, что я была там в прошлый раз, хорошо?
Я морщусь. – Нам придется купить другое платье. Мои парни порвали его.
Проходит секунда. Затем две. Затем она издает пронзительный, головокружительный вопль, настолько оглушительный, что я вздрагиваю, оглядываясь по сторонам в поисках каких-либо других угроз, которых она, возможно, только что предупредила о нашем местонахождении.
– Да! Я, блядь, знала это! Они твои парни, и ты полностью свела их с ума тем, как великолепно выглядела в этом платье, пока они не смогли больше этого выносить! Они сорвали его с тебя и изнасиловали прямо посреди танцпола? С тех пор у тебя был дикий групповой секс вне дома? Расскажи мне все. Все.
Я борюсь с улыбкой и закатываю глаза, пока мы продолжаем идти через лес. – Завтра. Сегодня вечером тебе нужно отдохнуть и утешить свой квинтет, потому что они думают, что ты мертва уже несколько дней.
Это немедленно отрезвляет ее. – Они так думают? О, боги. Не могу дождаться, когда увижу их.
– Хорошо. Тогда ты не будешь возражать, если я воспользуюсь магией, чтобы перенести нас туда?
Кензи удивленно моргает, убирая с лица светлые локоны. – Ты сможешь это сделать? Я думала… Я имею в виду, раньше считала, что ты атипичный кастер – заклинатель, но теперь я начинаю сомневаться во всем, что знаю о тебе, Мэй. Все, кроме того факта, что ты моя лучшая подружка, – поправляет она, подмигивая. – Конечно. О унеси меня отсюда, загадочная маленькая девочка, которая больше не девственница.
Я ухмыляюсь. – Предупреждаю. Транспортная магия – сука.
– Нет, я уверена, что со мной все будет в полном порядке.
Кензи не совсем в порядке.
В тот момент, когда мы оказались за пределами Эвербаунда, она упала на спину, и ее вырвало, извиняясь между рвотными позывами и стонами. Мне было так жаль ее, что я неловко похлопала ее по плечу, объясняя, что ее организм, вероятно, особенно чувствителен после выхода из состояния стазиса.
Я израсходовала почти весь свой магический резерв, проскальзывая обратно через защиту, и Кензи слишком тошнило и кружилась голова, чтобы даже спросить, как мне это удалось. Теперь я поддерживаю ее с одной стороны, пока мы прячемся в одном из многочисленных альковов замка Эвербаунда, ожидая, когда кто-то из нанятых наследников «Бессмертного Квинтета» пройдет мимо во время их ночного патрулирования.
Как только их шаги затихают, я выглядываю из-за угла, чтобы перепроверить, прежде чем мы пройдем по коридору, завернем за угол и остановимся перед квартирой ее квинтета. Я не хочу стучать, потому что это предупредит ближайших лакеев о нашем присутствии, поэтому я одними губами быстро желаю Кензи спокойной ночи, прежде чем она проскальзывает в дверь.
Я поворачиваюсь и иду дальше по коридорам, снова тихая, как тень. Это невероятное облегчение от того, что она жива и в безопасности со своим квинтетом.
Не то чтобы Эвербаунд сейчас вообще самое безопасное место для наследия, но все же. Если Нэтэр стал сильнее после смерти Херста, я уверена, что дела у наследия за пределами оберегов стали еще хуже.
Усталость давит мне на веки, когда я останавливаюсь в конце одного особенно темного коридора, прислушиваясь, нет ли кого в патруле. Такое истощение моей магии и поздний час означают, что завтра я, вероятно, тоже буду уставшей. Но легкая улыбка кривит мои губы, когда я вспоминаю, что, по крайней мере, мне не придется просыпаться в холодном поту из-за ночных кошмаров.
Интересно, откуда у Крипта этот тотем?
Как будто мои мысли призвали его, мой пульс утроился, когда это соблазнительно темное присутствие защекотало на краю моего сознания. Я останавливаюсь и оборачиваюсь, ожидая, что он вот-вот выйдет из Лимб.
