Текст книги "Сердце тени (ЛП)"

Автор книги: Морган Би Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

Я ни хрена не смыслю в магии, но я точно знаю, что ухмылка, кривящая губы Мэйвен, одновременно чертовски милая и ужасающая.

Мое маленькое сексуальное Облачко наслаждалось криками последние двадцать минут. Но поскольку подменыш в настоящее время выглядит как она, я просто… тихо паникую.

Логически я знаю, что этот урод не Мэйвен, но он очень похож на нее, когда воет и визжит. Если это и беспокоит Сайласа, то он хорошо это скрывает, но это делает моего внутреннего дракона еще более назойливым, с которым приходится иметь дело. Мои вены наполняются огнем и яростью при мысли о том, что что-то подобное может случиться с нашей парой, когда-либо – и не важно, что это не она, потому что видимость действительно нихуя не помогает.

– Давай попробуем еще раз, – мягко поддразнивает моя связанная, когда тот перестает визжать. – Где Кензи?

Подменыш пытается плюнуть в Мэйвен, но промахивается. Его голова наклоняется вправо, чтобы надуться на нас с Сайласом. – Вы действительно собираетесь просто смотреть, как она меня вот так мучает? Я невинный человек, который просто пытается спрятаться от этих ужасных охотников за головами! Моя ситуация ничем не отличается от ее – в конце концов, мы оба из Нэтэра.

Он говорит это так, словно сбрасывает бомбу. Когда ни Сайлас, ни я не реагируем, он хмурится, раздраженный тем, что мы уже это выяснили.

Мэйвен разочарованно фыркает и кончиком кинжала лениво вытаскивает еще одну вену из тыльной стороны ладони монстра. Его визг начинается снова, становясь тем неистовее, чем дольше она играет с ним.

И да, я знаю, что эта штука не Мэйвен.

Но, черт возьми, боги небесные, это звучит в точности на нее похоже.

Наконец, хотя моя пара, кажется, довольна тем, что отомстила существу, которое забрало ее подругу, я больше не могу этого выносить и рявкаю: – Просто ответь уже на гребаный вопрос!

Подменыш хнычет. – К-Кензи мертва.

– Нет, это не так, – вздыхает Мэйвен, хватая другую искалеченную руку существа и поднимает ее, чтобы осмотреть запястье. – Ты нарочно слишком долго отвечаешь на мои вопросы. Ты, наверное, надеешься, что нас поймают и накажут за нарушение комендантского часа. Но если ты хочешь потратить время впустую, в эту игру могут играть двое. Вы когда-нибудь видели ампутацию тупым ножом? Это занимает вечность, но это восхитительно невыносимо.

Черт, она жестокая. Мне это нравится.

Но когда она достает из сапога другое оружие – на этот раз с тупым лезвием, – меня начинает подташнивать. Не потому, что меня беспокоит запекшаяся кровь, а потому, что я не думаю, что смогу смотреть, как даже фальшивая Мэйвен теряет руку.

Подменыш, кажется, паникует, но потом замечает меня и усмехается. – Конечно, тебя не волнует, что они подумают по этому поводу. Тебя никогда не волновало, что Гидеон думает по этому поводу. Неудивительно, что он решил, что лучше задушить тебя и покончить с этим, после того как лишил тебя девственности.

Погодите.

Что?

Жар обжигает мое тело, и даже мои кости дрожат от гнева моего дракона, который выходит из себя из-за этого точно так же, как и я.

– О чем, черт возьми, он говорит? – Я рычу, мой голос едва слышен из-за ярости моего дракона.

Когда Сайлас говорит, я мельком замечаю клыки. Он никогда не теряет контроль настолько, чтобы выпустить клыки, если только не разозлен по-королевски. – Это тот ублюдок, который манипулировал тобой, затащив в постель? Объясни. Сейчас же.

Я почти теряю сознание, когда мое зрение уклоняется под попытками моего дракона освободиться. Он хочет сжечь все дотла, и когда я чувствую запах дыма, я знаю, что близок к воспламенению.

Однако я не могу позволить этому случиться, иначе я причиню вред Мэйвен.

Ее челюсти сжимаются от раздражения, и она не отводит взгляда от подменыша. – Я говорила вам, что он может поделиться вещами, которые ему не положено знать. Игнорируйте это или убирайтесь.

– Я, блядь, не собираюсь это игнорировать, и мы не оставим тебя здесь одну, – огрызаюсь я. – Ты обещала ответы, так расскажи мне все об этом ублюдке Гидеоне.

– Сейчас, черт возьми, не время для этого, – предупреждает Мэйвен.

Она не должна так говорить, потому что Сайлас теряет терпение и выхватывает меч подменыша. Прижимая его край к шее монстра до тех пор, пока не потечет кровь, он свирепо смотрит на Мэйвен.

– Хватит игр. Говори, или его голова покатится прежде, чем ты получишь ответы.

Он серьезно собирается помешать Мэйвен узнать, где ее подруга? Я хмуро смотрю на него. – Не смей, блядь, угрожать ей. Опусти меч прямо сейчас, или я…

– Все в порядке, – обрывает она меня, удивляя. – Я бы сделала то же самое, если бы мы поменялись ролями. Это просто практично.

Вздыхая так, словно мы портим все ее веселье, Мэйвен вонзает тупой нож в бедро фальшивой Мэйвен, когда та поворачивается к нам лицом. Подменыш вопит от боли, но Мэйвен не обращает на это внимания и сдувает с лица прядь темных волос, такая же невозмутимая, как всегда.

– Прекрасно. Если вы так хотите знать, меня забрали в Нэтэр, когда я была маленькой. Но я была не единственной. Тринадцать человеческих детей были доставлены туда, чтобы их вырастили… способными соревноваться.

– Соревноваться за что? – Я спрашиваю.

– Шанс стать Телумом. Избранным оружием Амадея.

Сайлас хмурится, откладывая меч в сторону. – Амадея?

Мэйвен отводит взгляд. – Ты знаешь его как Сущность. Хотя он заставил меня обращаться к нему – Отец.

Я пристально смотрю на нее.

И смотрю.

Но это не укладывается в голове, поэтому я продолжаю таращиться. Сущность. Как в… буквальном смысле злейший враг живого мира.

– Срань господня. Значит, когда ты сказала мне, что тебя удочерили, ты имела в виду буквального короля нежити? Тот самый мудак, против которого более тысячи лет назад восстали настоящие монстры, когда они сбежали из Нэтэра? Это тот парень, который тебя вырастил?

– Типа того. Все еще хочешь, чтобы я была твоим хранителем?

Сайлас пребывает в столь же бесполезном оцепенении, так что мне приходится откашляться: – А… что насчет этого Гидеона?

– Он был еще одним из ребят там. Каждого из нас держали отдельно, так как нас годами обучали. Некроманты проводили тесты и эксперименты на каждом из нас, чтобы определить сильнейшего. Мне было десять лет, когда они впервые позволили нам пообщаться. Я по глупости думала, что это для того, чтобы мы могли наконец познакомиться и завести друзей, но я поняла настоящую цель, когда один из других детей попытался меня утопить.

Я морщусь. Что за черт? Ей было десять.

Выражение лица Мэйвен становится одновременно задумчивым и горьким. – Гидеон спас меня. Он был старшим ребенком, которого забрали из мира смертных, и решил, так сказать, взять меня под свое крыло. Мы все знали, что мы соперники, поскольку Амадей ясно дал понять, что только один из нас выживет и станет его оружием. Но он также начал давать понять, что я ему нравлюсь. Как вы можете себе представить, другим детям это не понравилось.

– Гидеону это тоже не понравилось, – предполагает Сайлас, его лицо темнеет от гнева.

Она колеблется, как будто не хочет делиться следующей частью. Меня так и подмывает притянуть ее в свои объятия, успокоить и сказать, что ей не нужно говорить об этом. Несмотря на то, что она пытается сохранить нейтральное выражение лица, ей явно не нравится говорить обо всем этом.

Но мне нужно знать.

– Я заботилась о Гидеоне и понятия не имела, что он затаил на меня обиду. Годы спустя, когда он заявил, что влюблен в меня, и начал втайне умолять о близости, я утратила бдительность. Это не было любовью ни в каком смысле, и к тому моменту они уже годами приучали меня к отторжению физических прикосновений. Но все, что Гидеон рассказывал мне о интимности, вызывало у меня… любопытство. Я просто хотела знать, на что это было похоже.

Мэйвен прочищает горло и отводит взгляд, пытаясь скрыть влагу в глазах. – Я даже больше не чувствовала себя человеком. Мне нужно было что-то почувствовать. Что угодно. Гидеон, наконец, вымотал меня, и я сдалась.

– А потом он свернул твою жалкую шею, – насмехается подменыш.

Я сжимаю кулаки, пытаясь выровнять дыхание. Я хочу убить эту суку за то, что она насмехалась над ужасающей историей моей пары, но любое резкое движение прямо сейчас, и я могу потерять самообладание и перекинуться.

Мэйвен потирает руку, по-прежнему избегая смотреть нам в глаза. – Да. Я проснулась, когда он пытался меня задушить. Я могла бы убить его прямо там, если бы попыталась, но я просто… не пыталась. Я была слишком потрясена. А потом Амадей выломал дверь и затащил нас обоих в свой тронный зал. Он редко проявляет эмоции, но он был взбешен. У его главного некроманта были строгие правила, согласно которым никто и ни при каких обстоятельствах не должен был прикасаться ко мне. Значит, застать меня в таком состоянии…

Она морщится. – В свою защиту Гидеон обвинил меня в том, что я слишком мягкосердечная, чтобы когда-либо быть Телумом. Он сказал, что только один из нас может это сделать, и он даровал мне милосердную смерть вместо того, чтобы позволить им сломать меня, как они сломали других. Должно быть, он думал, что Амадей будет впечатлен его безжалостностью. Вместо этого это натолкнуло отца на блестящую идею вырвать мое «мягкое» сердце и заменить его чем-то более подходящим для выбранного им оружия. Но сначала он заставил меня смотреть, как нежить разрывает Гидеона на части. Мы были последними выжившими из детей, похищенных из мира смертных, поэтому я стала Телумом.

Она быстро смахивает слезу, прежде чем та успевает скатиться по ее щеке.

О, боги.

Я даже не знаю, что сказать. Я знал, что прошлое Мэйвен было темным, но… это? Мой желудок скручивает, когда я понимаю, что моя молчаливая связанная, вероятно, умолчала о множестве других ужасов, которые я не хочу даже представлять.

– Sangfluir, – хрипло шепчет Сайлас.

Я смотрю, как Мэйвен снова напускает на лицо непроницаемость. Похоже, она не может вынести, когда проливает слезу у нас на глазах. Впрочем, с таким адским прошлым у неё просто не было шанса когда-либо чувствовать себя в безопасности, чтобы позволить себе уязвимость.

– Ну вот, теперь у вас есть ответы на некоторые вопросы. Больше никогда не поднимайте эту часть моего прошлого. А ты. – Она поворачивается обратно к подменышу, который медленно работал над тем, чтобы заставить свои пальцы двигаться по команде. – Я спрошу в последний раз. Где. Она. Кензи?

– Разве ты не хотела бы… – начинает он плаксивым голосом.

Мэйвен движется гораздо быстрее, чем я ожидаю, вырывая нож из бедра подменыша и вонзая его в одно из его плеч. Он кричит, но она делает это снова и снова, пока…

– Хэлфтон! Львица-оборотень в Хэлфтоне! – задыхаясь, выкрикивает подменыш. – Комната 17 в гостинице «Черное крыло»! Я… я оставил ее подвешенной в заклинании стазиса, чтобы я мог вернуться и стереть остальные ее воспоминания…

Мэйвен использует плоскую сторону ножа, с которого капает жидкость, чтобы повернуть подменыша лицом к себе. – Следующий вопрос. Кто тебя послал?

Он шипит вместо ответа.

Я готовлюсь услышать еще больше криков монстра в душераздирающем голосе Мэйвен. Но вместо того, чтобы выйти из себя, Мэйвен выпрямляется и оглядывает общежитие. Здесь царит беспорядок с кучей украденных вещей, мусором, разбросанной одеждой всех форм и размеров и причудливым количеством секс-игрушек.

– Приглядывайте за ним, – бормочет она, прежде чем начать рыться в грязи.

Мы с Сайласом послушно хмуро смотрим вниз на залитого кровью подменыша. Он выпячивает нижнюю губу с выражением, которого у Мэйвен, вероятно, никогда не было.

Я показываю ему средний палец.

Позади нас раздается тихое ругательство, а затем я слышу, как Мэйвен роется в маленькой кухоньке общежития. Она достаточно далеко, чтобы не подслушать, поэтому я смотрю на Сайласа и шепчу: – Что мы собираемся делать?

– С этим монстром за то, что он отравил нашу хранительницу? Я все еще взвешиваю варианты.

– Я имею в виду Мэйвен. Ты тоже все это слышал. Она прошла через ад, чтобы превратиться в оружие гребаного Существа, и она пыталась убить директора.

Его багровый взгляд прикован ко мне. – Бэйлфайр Финбар Децимус, если то, что ты предлагаешь, каким-либо образом навредит Мэйвен, я разорву тебя на куски, превращу в вяленое мясо и скормлю кусочек за кусочком любимым собакам Эверетта.

Серьезно, почему мой квинтет должен был состоять почти целиком состоит из жестоко ебанутых психопатов?

Я потираю лицо. – Несмотря на то, что ты блестящий вундеркинд, ты на самом деле гребаный тупица. С какой стати я должен предлагать причинить боль своей паре? Я имел в виду, что мы собираемся сделать, чтобы помочь ей – должны ли мы рассказать остальным все то ужасное дерьмо, которое мы только что узнали? Как мы собираемся убедить ее позволить нам помочь ей? Нужно ли нам найти психотерапевта, с которым она могла бы поговорить?

Прежде чем Сайлас успевает ответить, возвращается Мэйвен и победоносно поднимает крошечный флакончик с ярким красновато-розовым порошком, снаружи испачканный засохшей кровью. На мой взгляд, это похоже на любой другой ингредиент для случайного заклинания, но Сайлас в шоке.

– Еще порошок из корня паслена? Откуда он взялся?

– Должно быть, он поговорил с тем же дилером, что и я, – размышляет Мэйвен, свирепо глядя на подменыша. – Или, по крайней мере, твой хозяин говорил с ним. Ты использовал это на своем мече, чтобы убить Херста, но кто тебе его дал?

Подменыш клацает зубами в знак нечеловеческого раздражения. – Ты больше не получишь от меня ответов. Я знаю, ты все равно убьешь меня, так зачем тянуть с этим?

Улыбка Мэйвен леденит душу. – Потому что, помимо совместного времяпрепровождения, это было самое веселое, что у меня было за последние недели. Итак, что это будет? Больше удовольствия для меня или милосердный конец для тебя? Ты никогда не получишь никакой оплаты от того, кто тебя нанял, так зачем изображать лояльность?

Монстр злобно хмурится. Но когда Мэйвен снова поднимает тупой нож и проводит им по груди фальшивой Мэйвен, останавливаясь над сердцем существа с жуткой возбужденной улыбкой, подменыш вздрагивает.

– Прекрасно! Меня наняли – Ремиттенты.

Мэйвен с любопытством оглядывается на нас через плечо.

– Движение против наследия, – предполагает Сайлас.

– Это одна из их фракций, – добавляю я. – Я слышал о них. Моя мама имела дело со многими Ремиттентами, пытающимися совершить набег на Границу огромными группами, чтобы потребовать возвращения наследия в Нэтэр. Они идиоты, которые думают, что если мы, порождения монстров, вернемся на тот уровень существования, они перестанут пытаться распространиться в этом мире.

– Идиоты, – соглашается Мэйвен, прежде чем снова обратиться к подменышу. – Почему ты принял облик Кензи? Ты мог подражать любому, с кем сталкивался. Должна была быть причина, по которой ты выбрал ее.

– Мне так сказали.

– Кто?

– Картер, – нетерпеливо выплевывает он, злясь из-за того, что приходится отвечать на так много вопросов.

– Харлоу Картер? Наверное. Я не очень хорошо ее знаю, но я познакомился с ней в прошлом семестре, потому что мой друг-волк-оборотень Коди был по уши влюблен в нее.

Мэйвен хмурится, как будто ей тоже знакомо это имя, а затем берет острый кинжал и прижимает его сбоку к шее подменыша. – Последний вопрос, прежде чем я отправлю тебя в Запределье. Не упорствуй, и я сделаю это быстро. Где миниатюрный блондинистый жопокастер, которой ты принял облик?

Подменыш фыркает. – Я принял ее внешний вид и одежду и оставил ее без сознания во внутреннем дворе. Ее не стоило убивать – она такая слабая, она практически человек. Ее воспоминания были бы слишком пресными, чтобы ими наслаждаться. Кто-то, вероятно, нашел ее без сознания и закончил работу, или, может быть, они решили воспользоваться ее обнаженным телом, пока она была…

Глаза Мэйвен вспыхивают отвращением, и это единственное предупреждение, прежде чем она мастерски перерезает монстру горло, так что тот умирает в считанные секунды. Как только оно перестает булькать и биться в конвульсиях, его внешний вид снова меняется, словно тысячи мельчайших чешуек переворачиваются, пока внезапно мы не оказываемся перед отвратительным существом с мертвенно-белой кожей, усеянной десятками шипов, без глаз и носа, с отверстиями вместо ушей и разинутой пастью, полной десятков крошечных заостренных зубов.

– Неудивительно, что он хотел быть похожим на кого угодно, только не на себя, – фыркаю я. Затем я смотрю на Мэйвен, и затяжной ужас и тошнота от эмоциональных американских горок начинают успокаиваться внутри меня. – Знаешь, Мэйфлауэр… Ты в некотором роде мягкотелая.

– Полагаю, ты прав. Перерезать ему горло было слишком великодушно.

– Нет, я имею в виду, потому что ты ужасно переживаешь за Кензи, и ты спросила о той другой девушке. Ты заботишься о других гораздо больше, чем хочешь показать. Но я вижу, какая ты на самом деле, детка. Ты такая чертовски очаровательная.

Она выглядит потрясенной. – Это не так. Возьми свои слова обратно.

Черт, я хочу поцеловать ее. Это разрешено с этой штукой, с экспозиционной терапией? Вместо этого я осторожно наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее виску. Она наклоняет голову и откашливается, и я не могу не растаять немного внутри, потому что моя пара явно взволнована.

Такая. Охуенно. Восхитительная.

Сайлас изучает мертвого подменыша. – Я должен собрать его шипы, прежде чем мы уйдем.

Такой. Охуенно. Странный.

– Ты не в себе, – сообщаю я ему.

К моему удивлению, это заставляет Мэйвен сдержать смех, ее темные глаза искрятся юмором, когда она смотрит на меня. – На самом деле, шипы подменышей – отличный ингредиент для заклинаний. Я помогу.

Почему в моем квинтете должно быть два заклинателя? Или, по крайней мере, один заклинатель и… кем бы ни была Мэйвен сейчас. Она подразумевала, что она больше не человек, но я не знаю, что это значит.

Я также знаю, что мне все равно.

Кем бы она ни была, она моя. Чтобы привыкнуть к ее ужасному прошлому, потребуется время, и я не уверен, что смогу справиться с тем, что она поклялась сделать с помощью клятвы крови Но что бы это ни было, ей придется смириться с мыслью о том, что она не будет для нас временной хранительницей.

В этом нет ничего временного, и я собираюсь ей это доказать.

17

Мэйвен

Я просыпаюсь и несколько ошеломленных минут смотрю в потолок. Боги, как же трудно стряхнуть с себя глубокий, качественный сон. Кто бы мог подумать?

Тотем под моей подушкой сработал. Я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь проводила ночь без кошмаров, и это странно – просыпаться без учащенного пульса и высыхающего от ужаса пота на лбу. Наконец, я зеваю и потираю лицо, переворачиваясь на другой бок.

Раздается тихий стук в дверь большой спальни, которая теперь официально принадлежит мне. – Мэйфлауэр? Я приготовил завтрак, если хочешь, но нам скоро нужно идти.

Верно. Занятия.

«Бессмертный Квинтет» дышит в затылок всем студентам, чтобы они не прогуливали уроки и могли внимательно следить за нами. Вселенная была милостива прошлой ночью, поэтому «Квинтет Бессмертных» или их лакеи не обнаружили нас возвращающимися после комендантского часа, но я знаю, что пропуск занятий повлечет за собой какое-нибудь суровое наказание.

Но эта кровать такая чертовски мягкая, что, возможно, оно того стоит.

Всегда ли кровати были такими? Раньше я спала только по необходимости, но сейчас мне хочется натянуть одеяло на голову и вернуться в это сладкое, расслабляющее небытие.

С другой стороны… Сегодня как раз тот день, когда я посмотрю, смогу ли я вырваться из-под защиты и спасти Кензи. Заклинания стазиса требовательны, и я не могу быть уверена, что заклинание подменыша продержится после его смерти. И после того, как я верну Кензи, мне нужно подготовиться к уничтожению еще одного участника «Бессмертного Квинтета».

Потому что, если я задержусь, Амадей снова начнет угрожать Лилиан.

Со вздохом я вытаскиваю себя из рая и открываю дверь, чтобы взглянуть на Бэйлфайра.

Его лицо расплывается в ослепительной улыбке при виде моего помятого со сна вида. – Ох. Доброе утро, соня. Ты такая чертовски милая.

Я открываю рот, чтобы сообщить ему, что я много кем могу быть – лгуньей, монстром, хладнокровной убийцей, узницей Нэтэра, возможно, социопаткой, – но я определенно не милая. Вот только я забываю сказать все это, потому что мой взгляд опускается на его восхитительно обнаженную верхнюю половину тела.

С таким же успехом боги могли бы выточить его из золота.

Не кажется ли это странным, что я хочу полизать его пресс? Я совершенно не в себе.

У Кензи гораздо больше опыта в вопросах сексуального влечения. Она бы поняла, если бы это было необычное желание. Я спрошу ее об этом, как только она вернется.

Улыбка Бэйлфайра становится лукавой. – Тебе не обязательно ограничивать себя только взглядом, детка. Ты хочешь подвергнуть себя большему количеству прикосновений, и мое тело полностью твое.

Мое.

Боги, я хочу этого.

Часть меня хочет прижаться к этому несправедливо сексуальному дракону-оборотню и игнорировать то, что за этим последует.

Но трудно забыть, что вчера я выложила все ему и Сайласу. Они знают о моем прошлом больше, чем кто-либо другой в мире смертных, и это чертовски странно. Что еще более странно, так это то, что они до сих пор не исключили меня из своего квинтета и не сообщили обо мне «Бессмертному Квинтету».

Может быть…

Может быть, они серьезно хотят меня, несмотря ни на что.

Но даже при том, что от этой мысли в моей груди становится невероятно тепло, с моей стороны было бы слишком эгоистично претендовать на них. Это должно быть временно, потому что они хотят снять свои проклятия. Черт, я хочу разрушить их проклятия.

Но этого не может случиться, когда у меня нет сердца.

– Нет. Прекрати. Я могу сказать, что ты собираешься снова попытаться оттолкнуть меня, – рычит Бэйлфайр, наклоняясь, чтобы поймать мой взгляд. – Как я могу доказать, что я, блядь, никуда не денусь, Мэйвен?

Я смотрю на него. Смотрю на него по-настоящему, без всяких моих преград.

– Ты не должен хотеть меня, зная все, что знаешь ты. И я уверяю тебя, ты не знаешь всего. Если моя вчерашняя слезливая история заставила тебя пожалеть меня, не надо. Я уже не та мягкосердечная девушка, какой была когда-то. Они забрали мое сердце, но я выбрала стать тем монстром, которым являюсь сейчас. Я человек, придерживающийся принципа «все или ничего», и это не изменится. Тебя предупредили.

Бэйлфайр долго разглядывает меня. – Хорошо.

– Хорошо? – Хмурясь, повторяю я, чувствуя, что это требует более обстоятельного ответа.

Он оставляет самый мягкий, самый теплый поцелуй на моей макушке. – Да. Хорошо. Меня предупредили.

Я напрягаюсь, когда одна из его больших рук обхватывает мою челюсть, наклоняя мое лицо к нему. Его голос понижается, а золотистые глаза обжигают меня.

– Вот мое собственное предупреждение, Мэйвен. Ты моя хранительница. Моя пара. Ты могла бы сказать мне проглотить гребаную гранату, и я бы это сделал. Но единственное, чего ты мне больше никогда не скажешь, это то, что я не должен хотеть тебя. У тебя нет права голоса по этому поводу. Ты – все, чего я хочу, и это не изменится, так что, черт возьми, смирись с этим.

Он отпускает меня и отходит, но покалывающий жар его прикосновения, оставшийся на моей коже, заставляет меня с трудом сглотнуть.

– А теперь тебе действительно стоит что-нибудь съесть перед уроком, потому что мой дракон сорвется, если я услышу урчание в твоем животе. Он постоянно ворчит, что я недостаточно забочусь о тебе. Ну же.

Завтрак проходит быстро – нарезанные кисло-сладкие фрукты в какой-то новой для меня еде, которую Сайлас объясняет как йогурт. Оба они наблюдают, как я пробую, явно надеясь, что мне понравится.

У меня буквально не хватает духу сказать им, что большая часть еды, которую я ела с тех пор, как попала в мир смертных, была намного вкуснее всего, чем меня кормили в Нэтэре. Конечно, мне это нравится, потому что это не та холодная каша с гарниром из маринованной зелени, которую я ела большую часть времени в детстве. Иногда там подавали и мясо, но после одного отвратительного инцидента я решила больше никогда его не есть.

– Ну? – Спрашивает Бэйлфайр, приподнимая брови.

– Это вкусно.

Когда я слышу стон Сайласа, я понимаю, что его внимание приковано к моему языку, когда я начинаю дочиста облизывать ложку. Он трет лицо, бормоча что-то об очередном холодном душе, и направляется по коридору.

Бэйлфайр подмигивает мне и наклоняется вперед, чтобы слизнуть остатки йогурта с моей ложки. – Я должен напомнить, что ты окружена похотливымы наследниками, Мэйфлауэр. Этот бедный ублюдок и без твоих попыток соблазнения достаточно сходит с ума.

– Облизывание ложки – не соблазнение.

Или так и есть? Мне придется спросить Кензи и об этом.

– Скажи это моему стояку, – смеется Бэйл, прежде чем предложить мне свой апельсиновый сок.

Тридцать минут спустя я прогуливаюсь по коридору с ними по бокам, когда Эверетт заворачивает за угол впереди, и останавливаясь при виде нас. Его ледяные голубые глаза устремляются на меня, прежде чем он быстро отводит взгляд с хмурым видом, поправляя свой блейзер.

– Я так понимаю, вы трое ели в квартире, а не в столовой. Было бы неплохо об этом знать. Я уже собирался идти искать ваши трупы. Сегодня утром в коридорах Эвербаунда их и так хватало.

– Ты слышал это, Сай? Снежинка беспокоился о нас, – напевает Бэйл.

Эверетт закатывает глаза. – Хотите сдохнуть – пожалуйста, но на занятия не опаздывайте.

– Как по-профессорски с твоей стороны, – фыркает Сайлас, когда мы спускаемся по длинному лестничному пролету. – Кстати, почему ты вернулся в Эвербаунд в качестве учителя? Все знают, что ты ненавидел свое пребывание здесь в качестве студента. И вряд ли ты академик.

Эверетт прерывает его, явно не собираясь отвечать. Я слушаю их разговор вполуха, наблюдая за другими наследниками в коридорах, по которым мы проходим. Но когда мы пересекаем незнакомый коридор, я чувствую, что воздух насыщен свежей смертью. Отступая и останавливаясь, я наклоняю голову при виде открывшегося передо мной зрелища.

Несколько изуродованных трупов выложены в ряд. Пока я смотрю, открывается дверь, и преподаватель вытаскивает еще одного безжизненного наследника, чтобы уложить его рядом. У этого трупа заостренные уши. Я понимаю, что у всех они такие.

Я не понимаю, что мои партнеры присоединились ко мне, пока Сайлас красочно не ругается и не бормочет: – Конечно, сначала они возьмутся за фейри. Им нравится, что мы не умеем лгать. Эти scútráchae.

Сотрудница факультета поднимает взгляд, и ее брови хмурятся. – Пожалуйста, поторопитесь. Вам нельзя здесь находиться.

– Что, черт возьми, происходит? – Спрашивает Бэйлфайр.

Она морщится. – Ситуация… обострилась. «Бессмертный Квинтет» начал допросы студентов. Все эти наследники говорили вещи, которые были признаны… э-э… предательскими, поэтому они были казнены.

Я бросаю взгляд на ближайший труп, который выглядит так, словно из него выкачали всю кровь. Под предательством она, вероятно, имеет в виду излишнюю честность.

– Казни могут проводиться только при полном голосовании «Совета Наследия», – холодно говорит Эверетт.

Сотрудница факультета заламывает руки. – Д-да, мистер Фрост, но… Я сказала, ситуация обострилась. Я настоятельно рекомендую убираться отсюда, пока вы не привлекли внимания…

– Кто у нас здесь?

Мы все поворачиваемся на голос, и я обнаруживаю, что смотрю на Сомнуса ДеЛюна. Его черные глаза останавливаются на мне, и его вечная усмешка превращается в отвращение. Я сохраняю невозмутимое выражение лица.

Рука Сайласа мягко опускается на мою талию, ему не терпится увести меня отсюда. – Мы как раз шли на занятия.

Сомнус игнорирует его. – Если это не его жалкая-ошибка-хранитель. Вблизи ты почему-то еще менее впечатляющая. Но с другой стороны, этот сукин сын заслуживает того, чтобы ему досталось что-то настолько никчемное.

– Ты сейчас о себе говоришь? Крипт, в конце концов, твой сын.

Сайлас напрягается, Бэйлфайр бросает на меня не-зли-этого-парня взгляд, а Эверетт продолжает холодно рассматривать инкуба.

Сомнус ухмыляется, демонстрируя свои изогнутые клыки. – Это было всего лишь несколько вялых толчков в посредственную пизду, и все же до конца дней меня будет мучить то, что это неуправляемое отродье, эта ошибка, которую называют моим сыном. Он не что иное, как наказание, посланное самими богами.

Прилив эмоций закручивается у меня внутри, такой резкий и внезапный, что требуется усилие, чтобы не усмехнуться ему в ответ. Я не привыкла к этим эмоциям, но, думаю, я… оскорблена. Глубоко оскорблена тем, что он так отзывался о Крипте.

Он тоже оскорбляет своего сына в лицо? У Крипта всегда было так?

Решено. Я не могу дождаться, когда убью его. Он следующий.

– Я бы выразил тебе свои соболезнования по поводу того, что он стал твоим связанным, но это было бы пустой тратой времени, поскольку такой грязный человек, как ты, вряд ли сможет долго продержаться. – Он проходит мимо нас. – Идите в класс, пока я не решил убить вас всех четверых.

Дверь за ним закрывается, преподаватель убегает, и по мягкому настоянию Бэйлфайра я, наконец, разжимаю челюсти и следую за ними по коридору.

– Должна ли я беспокоиться, что Крипт так долго отсутствует?

Бэйлфайр фыркает. – Где бы ни шлялась его задница, бросившая свою хранительницу, я уверен, с ним все в порядке.

– Он как таракан, – соглашается Сайлас, издавая звук отвращения. – Мои родители постоянно пытались выследить его, но безуспешно, после того как он убил их хранителя и моего дядю. Человеческое правительство наняло охотников за головами, чтобы преследовать его два года назад после того, как он убил целый зал суда, состоящий из людей, и он так и не был пойман или наказан за это. Куда бы он ни убежал, он вернется. К сожалению, – злобно добавляет он.

Я знала о том, что произошло в зале суда, но известие о том, что Крипт убил членов семьи Сайласа, делает их очевидную ненависть друг к другу гораздо более очевидной.

На уроке «Основы демонологии» профессор Кроули обсуждает нежить, их отвращение к солнечному свету и огню, неспособность говорить, шокирующую скорость, тягу к плоти и так далее. Все это дерьмо я узнала из первых рук, когда мне было семь лет, поэтому большую часть урока я провожу, обдумывая, как вернуть Кензи.

Занятия заканчиваются, обед проходит так же неловко, как и накануне – за исключением того, что на этот раз я отказываюсь прикасаться к каким-либо неизвестным продуктам – и, наконец, снова наступает время боевой подготовки. Все мы вчетвером выходим на тренировочные поля вместе с десятками других наследников.

Воздух пропитан напряжением. Вчера во время боевой подготовки погибло довольно много наследников, так что все на взводе, как никогда.