Текст книги "Кровь над светлой гаванью (ЛП)"

Автор книги: М.Л. Ванг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

– Да, мадам. – Томил снова сел рядом с ней, но продолжал смотреть на дверь с напряженным, нечитаемым выражением, будто обдумывал только что услышанный разговор.

– Я не… – сказала Сиона после паузы. – Я не получила эту должность по блату.

Квен бросил на нее странный взгляд, и Сиона резко обернулась к нему.

– Что?

– Простите, мадам. Просто… вы только что сказали, что не будете волноваться о том, что подумают люди. Я решил, что это касается и уборщика тоже.

– Я… не это имела в виду…

– Я знаю, что вы здесь не по блату, верховная волшебница.

Она замерла.

– Как ты можешь это знать?

– Потому что я работаю на этом этаже больше года и видел, как другие волшебники относятся к работе. Некоторым – она немного важна, некоторым – сильно, а некоторым вообще плевать. Но я никогда не видел, чтобы кто-то относился ко всему этому так, как вы.

– О… – Сиона почувствовала, как ее щеки слегка порозовели. – Спасибо. По крайней мере, в лабораториях Брингхэма мне казалось, что все работают усердно.

Может, потому что она всегда была слишком сосредоточена на своей работе, чтобы заметить. А может просто потому, что Брингхэм агрессивно и осознанно отбирал персонал по таланту.

На лице Томила исчезли последние остатки улыбки, и он снова посмотрел в сторону двери.

– Так ваш наставник-Архимаг… он специализируется на текстиле? – Не трудно было догадаться, учитывая новости, которыми делился Архимаг, но это все равно звучало как занижение его роли.

– Он не просто специализируется на текстиле – не так, как я на перекачке, – ответила Сиона. – Он и есть текстильная промышленность Тирана. Платье на мне, моя мантия, твоя рабочая одежда, вся эта бумага… каждая их ниточка началась с экспериментов в лабораториях Брингхэма и вышла с одного из его заводов.

– Понятно. – Что-то в невыразимом выражении лица Томила изменилось и помрачнело.

– Что такое?

– Ничего, верховная волшебница, – ответил он, но когда Сиона продолжала выжидающе смотреть на него, он вздохнул. – Женщина, с которой я однажды встречался… Она работала на одном из заводов вашего Архимага.

– О… – Сиона опустила глаза, сразу пожалев, что надавила.

Сама по себе эта информация не должна была стать шоком. Архимаг Брингхэм был одним из крупнейших работодателей женщин в Тиране – чем он, к слову, вполне гордился – и поскольку большинство его текстильных фабрик находились в Квенском квартале, это означало, что он нанимал много женщин-квенов.

Тысячи женщин. И Томил был вполне привлекательным мужчиной – не то чтобы Сиона собиралась довести свою тетю до припадка, подумав о Квене в таком ключе, это было просто объективное наблюдение. Конечно же, он ухаживал за женщинами своего круга: работницами. Сиона просто никогда не воспринимала Томила как нечто, существующее вне этой лаборатории, отчасти потому, что и сама она едва ли существовала за ее пределами, а отчасти потому, что цивилизованная тиранийская женщина не размышляла о том, чем там занимаются Квены друг с другом, каким образом они так быстро размножаются... Эта мысль вызвала у нее неловкость, а потом и вовсе ужас, когда она вспомнила, как выставила себя накануне вечером перед Томилом, сжимая пальцами его рубашку…

– У нас ничего не сложилось, мадам, – ровно сказал Томил, прежде чем Сиона успела испариться от стыда. – Вот и все.

– Понятно. – Сиона резко вернулась в себя и с неловкостью уставилась на свои сапоги, не зная, куда еще деть взгляд. – Мне жаль.

– В любом случае, мадам, мы говорили о координатах?

– Да, – с благодарностью за смену темы сказала она, – именно об этом.

Остаток дня Сиона провела, показывая Томилу разные методы картографирования, как выбирать подходящий под заклинание действия метод и как уравновешивать охват большой области с фокусировкой на источники энергии. Солнце почти закатилось, когда она заметила, что он смотрит на нее чуть дольше, чем нужно, с легким намеком улыбки на губах.

– Что? – сказала она, внезапно почувствовав неловкость.

– Вы вчера сказали, что из вас бы вышел ужасный преподаватель магии.

– И?

– Не думаю, что это правда, мадам.

– Ну, я...– Сиона поняла, что ей редко доводилось так глубоко объяснять свою работу кому-либо. – Думаю, это потому, что мне никогда не было важно, понимает ли кто-то, что я делаю. Но если ты не сможешь разобраться, я не смогу продвинуться в своей работе на благо Тирана. Тут на кону больше, чем в любом классе.

– Разумеется, мадам.

Но дело было не только в этом.

– Ты другой, – сказала Сиона после паузы. – Говорить с тобой – это что-то другое. Она не хотела быть такой откровенной в своих мыслях, но говорила, как только слова появлялись в голове. – Ты слушаешь, – и только сказав это вслух, Сиона поняла, что у нее никогда не было этого раньше: мужчины, который слушал бы, что она действительно говорит, а не то, что хотел бы услышать. – Я имею в виду – ты по-настоящему слушаешь.

– Вы моя начальница, – сказал Томил. – И вы учите меня чему-то важному. Что же еще мне делать?

– Наверное, я просто удивлена, что ты вообще можешь поспевать, со всеми моими странностями и отклонениями от темы.

– Думаю, вам будет сложно найти в этом городе Квена, который бы не умел подстраиваться под странности тиранийцев, – сказал Томил.

Сиона нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Квены, которые не могут выполнять работу, какой бы она ни была, не живут.

– О, Господи! – Сиона засмеялась. – Это правда, что про вас говорят, что Квены склонны все драматизировать.

Томил отвел взгляд, и Сиона вдруг почувствовала, как будто упустила что-то – словно яркая вспышка энергии ускользнула у нее из-под пальцев на клавишах.

– Прошу прощения, мадам. Забудьте, что я сказал. Я просто буду слушать.

ГЛАВА 7

СЕТИ ПЛЕТУЩИЙ

«Я была богиней. Знаю, вы подумаете, что это глупо, но я – благочестивая дама с хорошими манерами, и я говорю правду. Я была богиней, но я благочестивая дама с хорошими манерами, и я знаю, что в этом доме есть место только для одного Бога.

Я благочестивая дама с хорошими манерами.

Я не останусь в доме, где мне не рады».

Ирма Мордра к Вальсену Мордра (319 от Тирана)

Следующие две недели в Магистериуме Сиона провела почти исключительно с Томилом. Отчасти по собственному выбору, но и потому, что другие волшебники больше не удостаивали ее даже словом. Казалось, как только она согласилась работать с уборщиком, ее автоматически приравняли к его классу – невидимая, недостойная внимания. То, чего не понимали другие верховные волшебники, заключалось в том, что это было лучшее, что они могли для нее сделать. Возможно, им и приходилось проводить половину своего времени, талкаясь локтями, чтобы закрепить свою важность для будущего Тирана, но Сиона работала лучше всего, когда ее никто не отвлекал, а Томил был благословенно молчалив. Настолько молчалив, что Сиона порой и вовсе забывала о его присутствии, полностью погружаясь в работу.

Пока что ей не удалось добиться значительных улучшений в гибридном методе картографирования, который она демонстрировала Совету во время экзамена – что было вполне нормально, напоминала она себе. Она трудилась над этим методом целый год, а в Высшем Магистериуме находилась всего две недели. Впереди у нее было еще немало времени, чтобы сделать его лучше. Но пока, вне зависимости от того, какой именно способ картографирования она выберет, ей нужно было, чтобы его сопровождала безупречная энергетическая сеть заклинаний.

В последние годы никто в Высшем Магистериуме не мог сравниться с Клеоном Ренторном в построении таких сетей. Но Сиона поставила себе цель попытаться – с пониманием, что ее сеть необязательно должна быть лучше, чем у соперника. Если только Ренторн не совершит какой-нибудь головокружительный прорыв, его метод картографирования не будет таким же четким, как у Сионы, когда придет время представлять проект Совету – так же, как и ее сеть не будет такой же плотной, как у него.

– Совет выберет план расширения барьера либо Ренторна, либо мой, в зависимости от того, кто лучше выполнит свою часть уравнения, – объясняла Сиона Томилу. – Либо я отыграю отставание в сети за счет превосходной картографии, либо он компенсирует свой недостаток в картографии более сильной сетью. Так что, прежде чем браться за ту часть проекта, которая у меня пойдет легко, я собираюсь свести к минимуму свое отставание и составить лучшую сеть, на какую только способна. – Следующий ее выдох прозвучал как стон от одной лишь мысли об этом.

– Есть что-то, что я могу сделать, мадам? – спросил Томил.

– Да, – засмеялась она. – Идея о том, чтобы Квен прикасался к работе такой сложности, показалась ей невероятно забавной. – Ты можешь сесть вон там, на ту сторону лаборатории, и очень тихо читать школьные книги по магии, которые я тебе дала.

Составление энергетической сети такого масштаба было изнуряющим процессом, состоящим из догадок поверх догадок, бесконечных вероятностных расчетов и бесчисленных резервных вариантов. Цель заключалась в том, чтобы выстроить вероятные энергетические источники таким образом, чтобы заклинание расширения барьера получило нужное количество энергии – ни больше, ни меньше.

Сиона начала с сортировки полутора тысяч перспективных несвязанных с Резервом источников по предполагаемой энергетической отдаче, разделив их на пять уровней: от первого – с самой высокой отдачей, до пятого – с самой низкой.

После этого она должна была сгруппировать эти полторы тысячи зон в наборы, которые в дальнейшем войдут в состав ветвей финальной энергетической сети. Эта сеть имела триста ветвей – больше, чем любая другая сеть в истории страны, и максимум возможного с учетом количества квалифицированных волшебников, которых Тиран сможет выделить на ручную проверку каждой ветки.

Когда заклинание расширения вступало в силу, чарограф, назначенный для конкретной ветви, подключался к одной из зон первого уровня Сионы – одной из тех зон, где, скорее всего, содержалось достаточно энергии, чтобы покрыть одну трехсотую часть энергетических затрат расширения. На этом этапе волшебник-исследователь с картографической сертификацией должен был визуально оценить свое изображение Иного мира, чтобы определить, достаточно ли там энергии.

Если волшебник не вводил фокусные координаты и не начинал перекачку в течение тридцати секунд, в дело вступали зоны второго уровня. Если и там не находилось достаточно энергии, чарограф переключался на третью зону, и так далее – вплоть до пятой. Если все пять зон не давали подходящего источника энергии, ветка автоматически переходила на надежный Резерв. Это был последний и крайний вариант, поскольку Резерв питал все жизненно важные системы Тирана. Только пять из трехсот ветвей могли обратиться к Резерву без риска структурных сбоев в городе. Если таких ветвей становилось больше пяти – последствия могли быть катастрофическими. Если больше десяти – энергетическая сеть заклинания с таким же успехом могла уничтожить барьер Тирана, как и расширить его.

Перед Сионой были разложены прогнозы распределения энергии в Ином мире на грядущую зиму, составленные несколькими верховными волшебниками и Архимагами. Она провела за расчетами несколько дней. Если бы она полностью доверяла работе одного из волшебников, ее расчеты были бы простыми. Но прогнозы оставались лишь предположениями, и Сиона нередко с ними не соглашалась – особенно в тех зонах Иного мира, из которых она обычно черпала энергию. Это влияло на уровень ее доверия к конкретному волшебнику, и часто ей приходилось возвращаться к уже завершенным расчетам, чтобы пересчитать их заново с другим весом в оценке данных.

В итоге черновик энергетической сети занял на неделю больше, чем Сиона рассчитывала. Она как раз заканчивала последние страницы, когда здание сотряс взрыв, выбив пыль из потолка и сбросив книги с полок.

– Нет! – Сиона метнулась вперед в панике, чтобы схватить свой любимый чарограф, но волноваться не стоило – его вес удержал его в центре рабочего стола, тогда как более легкие предметы послетали с полок и столов. Высокие лабораторные окна, треснувшие при первом ударе, начали лопаться одно за другим, осыпая пол битым стеклом.

– Верховная волшебница Фрейнан! – Томил, которого Сиона едва помнила, как отправила по поручению, влетел в лабораторию. – Вы в порядке?

– Да, – выдохнула она. – Все хорошо. Осторожно, тут стекло, – добавила она, оглядываясь и мысленно отмечая, какое оборудование осталось целым, что разбилось окончательно, а что можно еще спасти. Большинство стеклянных пробирок и чаш было потеряно – они попрыгали с полки и разлетелись, перемешавшись с оконным стеклом в сверкающий пестрый ковер на полу. – Ферин, что это было?

– Ну, что-то взорвалось.

– Очевидно. – Вопрос был в том, какой из ее небрежных идиотов-коллег это устроил. Эти лаборатории были единственными в Главном Магистериуме, где волшебники проводили эксперименты – значит, это был кто-то из отдела картографирования.

– Нужно проверить, не пострадал ли кто-нибудь в других лабораториях.

– Какая разница?

– Мадам! – Томил посмотрел на Сиону самым ужасным взглядом – тем самым, каким на нее часто смотрела Альба: «Сиона, тебе должно быть стыдно». И по какой-то непонятной причине осуждение Томила резануло ее не меньше, чем осуждение Альбы.

– Ладно! – рыкнула она.

– Они же ваши люди, разве нет? – сказал Томил, явно не понимая, откуда в ней такая враждебность.

– Сказала же, ладно! – Сиона прошла мимо Квена, каблуки хрустнули по стеклу. – Пошли проверим.

Выходя в коридор, Сиона была уверена, что инцидент произошел в лаборатории Джеррина Мордры. Вместо этого она обнаружила новичка-верховного волшебника в дверях его офиса, рядом с помощником Эвнаном – оба чистые и невредимые.

– Это не ты? – спросила она.

– Я думал, это ты, – ответил Мордра.

– Я? – Сиона чуть не захлебнулась в негодовании. Оба взглянули в конец коридора, ведущий к лабораториям коллег – тот был затянут дымом и пылью.

– Ферин, смилуйся! – выдохнул Мордра и побежал к завалам вслед за Томилом, который уже исчез в пелене.

– Мисс Фрейнан, вам лучше остаться здесь – это безопаснее, – сказал Эвнан, прежде чем тоже броситься за остальными.

Сиона с раздраженным ворчанием пошла следом – не потому, что ей было хоть немного не наплевать, что случилось с Ренторном, Танрелом или Халаросом после того, как они обошлись с ней, а потому что ей не нравилось, что ее оставили позади как хрупкий цветочек, который никогда не видел производственных аварий.

Табличку у взорванной лаборатории унесло вместе с дверью и частью стены, но Сиона знала – это лаборатория Халароса. Она вошла последней, сразу за Ренторном, Танрелом и их командами помощников.

Халарос прислонился к единственному уцелевшему в комнате книжному шкафу, кашлял, глаза были расфокусированы за треснувшими очками, а белые мантии почернели от огня, где он встретился с огнеупорной тканью. Когда пыль осела на комнату серой вуалью, Сиона оглядела хаос – мужчины и мебель, отброшенные к стенам, разбитая посуда, обгоревшие книги. Томил и Эвнан поднимали стол, придавивший одного из ассистентов Халароса. Мужчина, покрытый пылью, выглядел как труп, но когда Мордра помог ему подняться, стало ясно, что он жив – просто потрясен.

– Халарос, ты меня слышишь? – Танрел подбежал, положил руку ему на плечо, принялся поправлять мантию – будто это могло помочь с треснутыми очками и обгоревшими бровями. – Ты в порядке?

Тем временем взгляд Сионы без особого интереса скользил по последствиям взрыва – пока не остановился на причине. Лишь один чарограф в лаборатории все еще дымился после перегрузки. Подобрав юбки, она осторожно прошла через руины и наклонилась над чарографом, сдувая пыль с бумаги на платформе.

– Хм, – вырвалось у нее. На страницу упала тень, и Сиона подняла глаза – рядом стоял Ренторн. Этот самодовольный специалист по энергетическим сетям был единственным, кто, как и она, направился прямиком к чарографу сквозь хаос.

– Ограничение использования энергии? – спросил он, встретившись с ней взглядом.

– Нет, – ответила Сиона, отступая, чтобы он мог видеть. – Просто стандартное картографирование по методу Каэдора.

– Как ты так облажался, Халарос? – спросил Ренторн то, что крутилось и у Сионы на языке.

– Эм... – Халарос моргнул и прищурился. – Ну, я... я не совсем помню.

– Похоже, у него сотрясение, – сказал Танрел.

– Да серьезно, – настаивала Сиона, не понимая. – Ни один верховный волшебник не может настолько промахнуться с координатами – даже при использовании метода Каэдора!

Это было бы позором – устроить взрыв из-за ограничения энергии, но допустить такую ошибку с координатами при использовании одного из самых распространенных методов – было еще унизительнее.

Однако, когда Сиона наклонилась к заклинанию, чтобы найти координаты, ее внимание зацепилось за кое-что другое – выгравированную марку и модель чарографа:

Maclan Splendor 55.

– Постой... – она снова взглянула на строки заклинания, затем на лицо Ренторна, слишком заинтересованное. – Верховный волшебник Халарос, откуда у вас эта машина?

– Не знаю... – Халарос покачал головой, по-прежнему говорив неестественно медленно. – Из кладовки?

– Из общей кладовки? – сузила глаза Сиона. – Не по спецзапросу? А сколько обычно таких чарографов Maclan там лежит?

– Что, ради Светлой Обители Господа, с вами двумя не так?! – Танрел набросился на Сиону и Ренторна. – Какая разница, что за заклинание он писал или на каком устройстве? Ему нужен врач!

– Прежде стоит эвакуировать здание, верховный волшебник, – сказал Томил Танрелу. – Оно может быть неустойчивым.

– А, то есть пара недель в лаборатории Фрейнан сделала из Скверного эксперта по архитектуре? – Ренторн одарил Томила язвительным взглядом.

– Оставь его, Ренторн, – устало отмахнулся Танрел. – Он прав. Никто не говорит, что здание рухнет, но работу мы все равно не сможем продолжить, пока не проведут проверку. Все наружу. Он взял Халароса под руку, чтобы вывести ошарашенного волшебника. – Выходим, выходим!

На улице было неплохо – как раз подходящая погода для эвакуации огромного университетского здания. Помощники верховных волшебников отгоняли толпы студентов и сотрудников от главных ступеней, где собрались их начальники, а затем встали плотной стеной вокруг Халароса, чтобы никто не увидел его испорченную мантию и не подумал, что взрыв – его вина. Помощника, на которого упал стол, быстро отправили к врачу, а еще один помощник побежал за свежей мантией для Халароса.

На первый взгляд казалось, что никто с нижних этажей здания не пострадал.

Некоторые просто здорово испугались или испачкались пылью. Настоящей трагедией, подумала Сиона, было то, что лаборатория Ренторна не пострадала вовсе.

– Вы можете вернуться к работе в любое время, верховный волшебник, – сообщил Ренторну управляющий зданием после осмотра четвертого этажа. – Теперь, верховные волшебники Танрел, Мордра, Фрейнан, боюсь, из-за работ по восстановлению окон ваши лаборатории будут непригодны еще несколько дней.

– Меня устраивает, – пожал плечами Танрел. – Мы с юным Мордрой все равно сверяли свою работу с Ренторном. Это отличный повод перебраться в его лабораторию на постоянной основе. Раз уж мы все равно собирались объединить свои наработки по расширению барьера, почему бы не сделать это раньше, да, Десятый?

Джеррин Мордра, чья работа рассматривалась для проекта чисто формально, конечно, согласно кивнул.

– Верховный волшебник Халарос, боюсь, потребуется как минимум неделя, а то и до трех, прежде чем ваша лаборатория снова станет пригодной к работе, – сказал управляющий, глядя на Халароса, сидевшего на ступенях с двумя суетящимися медсестрами. – Я уже подал заявку, чтобы найти временное помещение для всех вас в другом здании, если потребуется.

– Не нужно, – отозвался Ренторн. – В моей лаборатории предостаточно места, Халарос может присоединиться к нам хоть сейчас. Что скажете, верховный волшебник?

– Хм? – Халарос поднял глаза и устало пробормотал: – Да, почему бы и нет.

Через секунду четыре пары зеленых глаз обратились к Сионе, которая скрестила руки на груди и нахмурилась.

– Фрейнан?

– Что? – упрямо ответила она, хотя прекрасно понимала, чего от нее ждали.

– Ты всегда можешь присоединиться к победившей команде тоже, – сказал Ренторн.

– Как мило с Вашей стороны, верховный волшебник, – солгала она. – Но нет, спасибо.

– Давайте будем разумны… – начал было Танрел.

– Что, по-Вашему, неразумного в том, чтобы просто сделать свою работу правильно? – огрызнулась она, прежде чем успела сдержаться.

– Эм… – управляющий с неудобством переводил взгляд между Сионой и остальными мужчинами. – В таком случае, в Зале Фаэна должно быть свободное лабораторное помещение, мисс Фрейнан.

– Ага, – буркнула Сиона, надув губы. – Я пойду прогуляюсь.

– Прогуляешься? – переспросил Танрел, когда она отвернулась.

– Верховный волшебник Халарос разбил мой энергоизмеритель и чаши для тестов, – холодно пояснила она. – Нужно их заменить.

– Так пошли Квена, – сказал Танрел. – Верховный волшебник не бегает по поручениям, а леди не положено гулять одной.

– Я и не буду, – отрезала она. – Томил, идем.

Она спустилась по ступеням, не оглядываясь на остальных верховных волшебников, чувствуя, как Томил бесшумно встал у нее за плечом. Сотрудники и студенты, эвакуированные из здания Главного Магистериума, расступались перед ее белой мантией, хотя статус не мешал им глазеть с прежней беспардонностью. Видимо, одного месяца было недостаточно, чтобы привыкнуть к женщине в одежде верховного волшебника.

– Вы всегда можете послать меня за всем, что нужно, мадам, – сказал Томил, когда они оказались вне пределов слышимости толпы у ступеней.

– Мне плевать на энергоизмеритель, – ответила она. – Я им не пользовалась, а чаши для тестов и так легко найти.

– Понятно, – сказал Томил, не задавая очевидного «тогда куда мы идем»? – просто продолжал идти рядом, на шаг позади, сдержанно и почтительно, пока Сиона обходила квартал.

Когда здание Главного Магистериума осталось позади, она свернула на тропинку, ведущую вглубь кампуса, а не к магазинам за его пределами. Шли занятия, и среди поросших лишайником колонн Старого Кампуса почти не было прохожих. Почти никто не смотрел на женщину в мантии верховного волшебника и ее ассистента Квена в лабораторной куртке... почти никто не мог подслушать деликатный разговор между ними.

– Это плохая новость, – сказала она наконец. С тех пор, как она сболтнула лишнего в ту неловкую ночь в «Танцующем Волке», Сиона стала осторожней с тем, что говорит Томилу. Но это надо было выговорить. Иначе бы мысль начала гнить внутри.

– Что именно плохая новость? – спросил Томил.

– Ренторн с самого начала планировал втянуть Танрела и Мордру Десятого в свою команду – использовать их как двух сверхквалифицированных ассистентов в собственном плане расширения барьера. А теперь он не только получит их раньше, но еще и Халароса.

– Но у Халароса ведь есть и свои задачи, не так ли? – сказал Томил, явно не улавливая всей картины. – Он же упоминал о специальных поручениях от Архимага Гамвена?

– Меня волнует даже не это, а эффект, который даст их совместная работа с Танрелом.

– Вы видели, как они работают вместе, мадам?

– Нет, но я читала их исследования. Танрел – сильный теоретик, но, как и Мордра Десятый, ему не хватает практики, чтобы претворять свои идеи в жизнь. Хотя… это не совсем честное сравнение, – поправилась Сиона. – Танрел все же на порядок талантливее и сообразительнее Десятого. А Халарос, хоть и специализируется на составлении картографических заклинаний, как и Танрел, прошел через практическую, полевую школу, как Ренторн и я. Обычно заклинания картографии от Танрела не вызывают у меня беспокойства, но с Халаросом в той же комнате, даже если у того сотрясение и все это только на пару недель…

Сиона нахмурилась, не решаясь вслух признать, что Танрел способен составить заклинание на уровне с ее собственным. Ее беспокоило не это – а баланс. Почти такое же хорошее картографическое заклинание, но с гораздо более совершенной сетью заклинаний.

– Вместе Ренторн и Танрел с поддержкой Халароса могут выдать весьма сильный план энергоснабжения для расширения барьера.

– И это было бы плохо? – спросил Томил, и Сиона уставилась на него в полном недоумении.

– Прости что?

– Ну… Это же важно для общего блага Тирана, вы сами это подчеркивали не раз. Почему бы не порадоваться, если у них получится? Почему бы не объединить усилия, раз цель – благо народа?

– Извини, – сказала Сиона, ошеломленная самим вопросом. – Ты вообще со мной знаком?

– Да, мадам. – Что-то в его тоне задело ее, словно он намекал, что она поступает неправильно. Не то чтобы мнение Квена должно было волновать, но —

– Я не эгоистичнее своих коллег, – добавила она. – Просто у меня игра сложнее.

– Сложнее?

– Гениальные мужчины, да даже просто мужчины среднего ума, в этом городе купаются в возможностях. Гениальные женщины за каждую такую возможность должны драться до крови. А если нам что-то досталось, то удержать это – почти подвиг. Я никогда не буду работать с Ренторном и остальными, потому что это расширение барьера – мой проект, мой шанс вписать имя в историю. И я добьюсь, чтобы под этим заклинанием стояла моя подпись. Даже если это будет последнее, что я сделаю.

Томил кивнул, хотя в его взгляде все еще читалось раздражающее недоумение.

– Что? – резко спросила Сиона.

– Простите, мадам. Просто… Для Вас важно заклинание, верно? Чтобы оно было выполнено хорошо и приносило людям пользу, сопоставимую с работами ваших коллег-мужчин?

– Да, это же очевидно.

– Если это главная цель, тогда имеет ли значение, чье имя будет стоять под этой работой?

– Конечно, имеет! – Сиона резко обернулась к Томилу. Но, разумеется, ее раздражение было несправедливым. Естественно, Квен не мог понимать, как устроена академическая среда Тирана. Возможно, Сиона просто была на взводе после нескольких дней расчетов и не стоило срываться на бедного, неграмотного ассистента, который всего лишь пытался понять.

Она глубоко вдохнула и попыталась объяснить:

– Мужья ставят свои подписи под трудами жен в этом городе уже триста лет. А если не муж, то начальник – ведь женщины почти во всех уважаемых профессиях могут быть только ученицами или ассистентками. Женщинам почти никогда не достается признание за собственный вклад – особенно в науке. Им не достается славы. Так вот: я не замужем, я никому не подчиняюсь, и, черт побери, не позволю никакому мужчине забрать мою славу.

Это было самым эгоистичным и неженственным из всего, что она сказала за день – настолько эгоистичным, что она бы не рискнула сказать это Альбе или тете Винни, опасаясь их уроков. Возможно, ей стоило говорить «вклад» вместо «слава». Признание вклада можно желать из чувства справедливости, а это добродетель. А женщина, которая хочет славы… ну, с такой женщиной что-то не так.

На удивление, Томил не осудил ее. Он просто спросил:

– Вы думаете, Ренторн именно этого и добивается? Украсть у Вас славу?

– Без сомнений, – сказала Сиона. – Чем больше я его узнаю, тем больше думаю, что он найдет способ приписать себе заслуги всех остальных. Или, по крайней мере, использовать их усилия в своих интересах.

– Чем больше Вы его узнаете? – переспросил Томил, нахмурившись. Он не решился спросить прямо, что он сделал.

– Я не могу ничего доказать, но… – Сиона закусила внутреннюю сторону щеки, вспоминая Splendor 55 Халароса и заклинание, оставшееся на подставке. – Я, возможно, зря посмеялась над Халаросом. Не совсем, конечно, зря, но… – добавила она, оглядываясь через плечо. – Заклинание было составлено правильно. Вероятность того, что он мог бы так сильно ошибиться при перекачке, чтобы вызвать взрыв – практически нулевая. Особенно для Халароса. Он ведь работает в Высшей Магистратуре уже почти десять лет и за все это время у него не было ни одного серьезного инцидента в лаборатории.

– Так что же, по-Вашему, произошло? – спросил Томил, а потом, спохватившись, добавил: – Если Вы, конечно, хотите поделиться, мадам.

– Есть только один способ, которым правильно составленное заклинание может сработать сбоем, – сказала Сиона. – Если машина, через которую оно запускается, сломана или проклята.

– Проклята, мадам?

– Это когда в механизм, в данном случае в чарограф, тайно встраивается враждебное заклинание. Оно срабатывает при определенной комбинации клавиш или другом триггере. Проклятие можно выгравировать прямо на металл или вписать на лист бумаги и спрятать внутрь машины. Можно даже настроить его на самоуничтожение, чтобы замести следы. Разумеется, все проклятия запрещены Леоном, но для нечистого волшебника это не проблема.

– Звучит не слишком просто, – сказал Томил.

– Верно, – сказала Сиона, вспоминая, с кем говорит. – Когда я говорю легко, я подразумеваю кого-то достаточного уровня.

– Вы хотите сказать, что другой волшебник…? – Томил замолчал, явно понимая, сколько серьезных бед на него могут навлечь дальнейшие слова.

Сиона тоже была осторожна.

– Я не утверждаю ничего конкретного. Я просто перечисляю факты. Факт первый, – она подняла большой палец, – чарограф, вызвавший взрыв – это очень специфическая модель, которую я видела только в лабораториях тестирования Архимага Брингхэма. У Splendor 55 была большая катушка картографии и другие особенности, делающие его идеальным для промышленных заклинаний перекачки, но бесполезным в остальном.

– Факт второй, – поднялся указательный палец. – Из-за нестандартных клавиш этот чарограф будет удобен только тому, кто давно с ним работает.

– Факт третий, – средний палец. – Кроме Халароса и меня, в здании только один верховный волшебник, который может быть достаточно знаком с этой моделью, чтобы знать, как ее разобрать и собрать обратно.

– Верховный волшебник Ренторн, – догадался Томил.

– Я бы никого поименно не называла, – снова подчеркнула Сиона, но Томил все понял.

– И если это модель – любимая для протеже Архимага Брингхэма, – медленно продолжил он, – тогда верховный волшебник Рен… кое-кто мог предположить, что Халарос выберет именно этот чарограф из хранилища.

Пауза. Шестеренки в голове Томила закрутились.

– Верховный волшебник Халарос или вы.

– Работа заклинателя сетей – думать на много шагов вперед, – сказала Сиона вместо прямого ответа.

Томил выругался на квенском.

– Неважно, кто бы из вас выбрал этот аппарат. Лаборатория верховного волшебника Танрела находится между вашей и Халароса. Так что откуда бы ни пошел взрыв, ущерба было бы достаточно, чтобы верховный волшебник Ренторн мог «великодушно» предложить Танрелу, которого он действительно хотел, и хотя бы еще одному волшебнику место у себя.