Текст книги "Кровь над светлой гаванью (ЛП)"

Автор книги: М.Л. Ванг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

На фоне этих наполовину восторженных, наполовину печальных нот огненно-освещенный бар гудел от студентов и завсегдатаев района, Квенов и Тиранийцев вперемешку. В своем простом зеленом платье Сиона сливалась с толпой студентов и села у барной стойки, не привлекая внимания. Похоже, придется попасть в пару газетных статей, научных публикаций и университетских портретов, прежде чем люди начнут узнавать ее без мантии. Томми сел на стуле на почтительном расстоянии вытянутой руки от нее, чтобы никто не принял их за пару. Это вызвало бы взгляды вне зависимости от того, в чем была Сиона: благородная женщина из университета никогда бы не снизошла до ухаживаний Квена.

– Значит, – сказал Томми, пока они ждали, когда бармен обслужит волну студентов, пришедших раньше, – Вы первая женщина-волшебница, которую я видел в белых мантиях.

– Ну да, я и есть первая, – сказала Сиона. – Я первая женщина-верховная волшебница в истории.

– Вот как, мадам? – Удивленная улыбка промелькнула в его лице.

– Тебе это смешно?

Прежде чем Томми успел ответить, кто-то крикнул:

– Томил! – и Сиона повернулась на голос, увидев, как бармен-Квен машет им. – Смотри-ка, наконец-то кто-то нашел время расслабиться! И с очень красивой Тиранийской…

– С моей начальницей, – быстро перебил его Томми, прежде чем тот успел договорить.

– Начальницей? – рыжеволосый бармен посмотрел сначала на Томми, потом на Сиону. – А я думал, ты полы моешь у волшебников.

Томми ответил на языке, который Сиона не поняла – квенском пиджине – и вдруг ей пришло в голову, что, несмотря на всю жизнь бок о бок с молчаливыми Квенами, она никогда не останавливалась, чтобы послушать их язык. Это был грубый и перекатистый звук, подходящий грубым людям, выживающим за пределами барьера.

На лице бармена вспыхнуло удивление, и он посмотрел на Сиону с новым уважением.

– В таком случае, – снова переключился он на ломаный тиранийский. – Вы пьете здесь бесплатно, миледи.

– Простите, что? – спросила Сиона, но бармен уже ускользнул, чтобы налить им напитки, краны загорелись от его прикосновения, заполняя стаканы свежим пивом.

– Что ты ему сказал? – спросила она.

– Правду, – ответил Томми. – Что Вы первая женщина-верховная волшебница в Тиране. Не волнуйтесь, – добавил он, заметив ее тревогу. – Он не собирается устраивать сцен.

Бармен вскоре вернулся, поставив перед ними напитки.

– Пожалуйста, – сказала Сиона. – Я могу за них заплатить.

Но мужчина уже мотал головой:

– Нет-нет, Меидра. Вы и Ваши друзья всегда пьете бесплатно под этой крышей.

– Простите, как Вы меня только что назвали? – переспросила Сиона, но он уже исчез, уносясь обслуживать новую волну гостей.

– Как он меня назвал? – спросила она.

– Спокойно, Верховная Волшебница, – сказал Томми. – Это хорошее слово.

В университетской библиотеке не было ни одной книги по языкам Квенов, так что Сионе оставалось только поверить ему на слово.

– Для него честь бесплатно налить выпивку новой верховной волшебнице, о которой сейчас все говорят.

– Все говорят? – Сиона, конечно, знала, что весь университет будет обсуждать ее, но слышать это от, черт возьми, уборщика... ей стало не по себе. Она сделала глоток, сосредоточившись на жжении, надеясь, что оно растопит ее тревогу.

– А ты... – ей не стоило спрашивать, но она не смогла удержаться. – Ты знаешь, что именно говорят?

– У меня ужасно получается следить за сплетнями, мадам, – сказал Томми. – Надо спрашивать Раэма. – Он кивнул на бармена. – Это он все слышит. Но, похоже, сейчас он занят.

– Ладно, может это и к лучшему.

Сионе не нужно было знать, что говорят у нее за спиной. Услышав, что думают о ней коллеги, она не могла представить, чтобы разговоры в барах были хоть на каплю добрее. Морщась, она сделала еще один глоток в надежде, что он смоет образ жирной ухмылки Ренторна из ее головы.

– Можно задать Вам вопрос, мадам?

– Конечно.

– Похоже, люди не особенно добры с Вами на новой работе. И, кажется, получить эту работу было непросто.

– Ты даже не представляешь насколько.

– Тогда зачем все это? Зачем так надрываться ради... ну, ради того, как другие волшебники с вами сегодня обращались?

Сиона не ответила, пока не допила бокал. А потом, возможно, сказала слишком много и слишком честно:

– Это как навязчивая идея. Всегда так было. Моя кузина считает, что это из-за родителей – точнее, из-за их отсутствия. Из-за того, что я всегда хотела сделать что-то великое, что-то, что запомнят тысячи людей... Альба думает, что это потому, что у меня не было родителей, которые бы гордились мной просто так. Мне пришлось сделать так, чтобы стать значимой.

Сиона нахмурилась, глядя на стакан, и ее палец рассеянно начал чертить круг на конденсате.

– Хотя она не отдает себе должного. Она и тетя Винни заботились обо мне лучше, чем многие родители о собственных детях.

– Но Вы не согласны с кузиной? – спросил Томми.

– Нет. Конечно, Альба думает, что все дело в любви, потому что она и тетя Винни измеряют мир именно ею. Они такие... добрые.

– А Вы?

– Я не добрая. Мир для меня не про любовь. Он про силу. – Алкоголь размывал реальность, как метод Каэдора. Но Сиона автоматически обострялась в ответ на туман, как снайпер, фокусирующийся на истине. – Думаю, у меня просто проблемы с магией с того самого момента, как я впервые ее попробовала, как у некоторых людей проблемы с алкоголем.

Томми кивнул, не выказывая ни капли осуждения:

– Не знаю насчет вашей одержимости магией, мадам, но расти без родителей – тяжелое дело. – Что-то в этих словах было слишком темным и слишком близким.

– А Ваши родители? – мягко спросила Сиона.

– Погибли, когда я был маленьким. Но у меня была старшая сестра. – Он сделал глубокий глоток. – Как у вас тетя и кузина.

– Хорошо, когда есть кто-то.

Томми мрачно улыбнулся и чокнулся с ней стаканом, осушив остатки содержимого одним впечатляющим глотком.

– Почему именно магия, как вы думаете? – спросил он, когда Раэм принес им второй – а затем и третий – раунд напитков. – Почему именно она стала вашим ядом? Если вы хотите добиться чего-то в этом мире, почему не выбрать сферу, где женщинам не так противостоят? Образование? Домашнее хозяйство? Местная политика?

– Там нет славы. И я ужасна во всех этих вещах.

– Уверен, что это не так, мадам. – Вежливость обязывала его сказать это.

– Но это правда. Все эти профессии требуют общения с людьми, а я ужасна в общении. Магия – это единственная сфера, где я могу запереться одна с книгами и мыслями и выйти оттуда сильнее, чем была. В магии не важно, насколько ты большая, сильная, красивая. Не важно, насколько нравишься людям. С пальцами на клавишах чарографа, если я просто думаю достаточно усердно, я становлюсь самым сильным человеком в мире. И это чувство женщина не найдет больше нигде.

Томми кивнул:

– Справедливо, мадам.

Пить с Квеном оказалось настоящим испытанием. Сиона всегда гордилась тем, что может выдержать приличное количество выпивки для своего роста. Она была уверена, что сможет перепить любого из своих коллег-мужчин. А вот сколько выпил Томми, она уже давно сбилась со счета, глядя на скользящие пустые стаканы, и он все еще говорил без малейшего заплетания.

– Я не могу позволить Вам идти домой одной, Верховная Волшебница, – сказал он, когда бар почти опустел.

– Все нормально, – отмахнулась Сиона.

– На самом деле, нет, мадам. На этих улицах в такое время грабят или делают кое-что похуже.

– В такое время? – Сколько же они тут просидели?

– В такие часы лучше, чтобы с Вами кто-то был.

– А кто проводит домой тебя? – огрызнулась Сиона.

– Я другое дело. Я не выгляжу как легкая добыча.

– Ты вообще слушал хоть слово из того, что я говорила про магию? – возмутилась Сиона, хотя начинала забывать, что именно она говорила Томми про магию или про что-либо вообще. – Как я выгляжу – не важно. Важна сила. – Сиона полезла в сумку и вытащила цилиндр. – Важна сила! – потрясла она им.

– Что это, мадам? – спросил Томми, когда она протянула ему цилиндр. – Помада?

– Нет, – сказала она, а потом хрюкнула от смеха. – Боже! Какого размера, по-твоему, у меня рот?

– Ладно, а что это тогда?

– Это голосовой проводник, который я изобрела в младшей академии. Ну, как изобрела… – Она поморщилась. – Оказалось, Архимаг Дурис уже использовал похожие заклинания, чтобы переоборудовать огнестрелы городской стражи. Плевать, мне было двенадцать!

– Огнестрелы? – переспросил Томми с тревогой.

– Вот… – Сиона и не заметила, как вложила цилиндр в ладонь Томми и обхватила его пальцы своими. Его кожа была теплой, а мозолистые руки шершавыми, как плотная бумага для чар. – Я покажу, как он работает.

– Думаю, это не лучшая идея, Верховная Волшебница.

– Тсс. Смотри... видишь... проводник – это магический предмет, в котором закреплено заклинание, заранее составленное.

– Я знаю, что такое проводник. Я не знал, что можно просто так создать его самому и носить без лицензии. Это же опасно?

– Только если ты бездарный создатель. Нет лучшего способа изучить проводники, чем держать их в руках. И смотри, все в порядке. Этот помечен черным, значит, он вызывает только дым. Опасные – у меня на поясе.

– Опасные? – переспросил Томми, с тревогой взглянув на ее бедро, где висели два цилиндра с красными крышками. При правильном применении они могли бы оторвать человеку руку.

– Поверь мне, – сказала Сиона. – Я не причиню тебе вреда.

– Я знаю, мадам. – И в одно плавное движение, от которого ее туманное сознание закружилось еще сильнее, Томми выскользнул из ее захвата и обошел ее, встав по другую сторону. – Я знаю, – повторил он, возвращая цилиндр обратно в ее сумку. – Давайте вы покажете мне все свои проводники после того, как я провожу вас домой.

– Если ты боишься немножко дыма, может, это мне стоит проводить тебя? – усмехнулась Сиона.

На лице Томми появилась веселая улыбка, когда Сиона смогла наконец сфокусировать зрение. Теплая. Может просто потому, что он думал, что она его не видит четко… или потому, что она уже начинала видеть то, чего не было.

– Может быть, мадам.

– Эй… – Сиона почувствовала, как ее улыбка тает. – Без «мадам», ладно?

– Что?

– Вне работы можешь звать меня Сиона. Или… – она запнулась, чувствуя, как алкоголь приливает к щекам, – если это слишком для тебя, то Фрейнан. Многие зовут меня Фрейнан.

– Договорились, – кивнул Томми. – Если в ответ вы перестанете называть меня Томми.

Сиона нахмурилась:

– А как же мне тебя звать? Это же твое имя, нет?

– Томми – это тиранизированная форма моего имени. Мое настоящее, калдоннское имя – Томил.

– Доммил?

– Нет, ма... Нет. Язык касается верхних зубов, как будто ты собираешься произнести «т», но не выдыхаешь. Просто легкое прикосновение.

– Т… Т… Томил, – попробовала она. Получилось ли – неизвестно, но он улыбнулся.

– Вот так. Томил Сьернес-Калдонн.

– У тебя две фамилии?

– У Квенов сын берет имя клана матери, а потом – отца.

– Забавно… У меня тоже фамилия от матери. – Сиона взяла Томила за руку. Может, просто чтобы снова почувствовать его мозоли. – Приятно познакомиться, мистер Томил Сьернес-Калдонн.

– Приятно познакомиться, Верховная Волшебница Сиона Фрейнан.

Сиона смутно помнила, как Томил вел ее несколько кварталов обратно к зданию Верховного Магистериума и поднимался по темной лестнице к ее лаборатории. Как она оказалась на раскладушке в своем кабинете, было загадкой. Пытаясь восстановить события, она натолкнулась на две невозможности: во-первых, невозможно, чтобы она сама поднялась туда на своих ногах. Во-вторых, невозможно, чтобы Томил пронес ее на руках и одолел все эти лестницы. Невозможностью также было и то, что когда ее голова упала ему на грудь, он все еще пах шалфеем и родниковой водой.

ГЛАВА 6

ПРИГОДЕН К СЛУЖБЕ

«Квены были прокляты и жили во тьме, пока Пророк Леон не освободил чашу из-под их власти. В своей милости Леон предложил уцелевшим вождям путь из тьмы. Вместо этого они отвернулись и запечатали свое проклятие навечно, отказавшись от Истинного Бога. Теперь же, когда жалкие потомки этих племен входят в Тиран, они делают это как полудуши, оскверненные безумием предков. Наш долг как тиранцев – сделать этих несчастных целыми через перевоспитание и предоставить им шанс искупить душу трудом. Пусть Квен и проявляет мало благодарности в своей дикости, облагородить его – моральная обязанность каждого тиранца как Избранного Богом».

Тирасида, «Наставления», Стих 43 (56 от Тирана)

СВЕТ ВОСХОДА был как гвоздодер, просачивающийся сквозь щель в занавеске и раздирающий Сионе глаза, вскрывая череп. Щебет утренних птиц бил не менее яростным, словно град пуль. Сквозь похмелье она собрала обрывки воспоминаний о Томиле с прошлой ночи, и среди них – осознание, которое заставило ее улыбнуться несмотря на раскалывающуюся голову: она завела друга. Интересно, бывало ли такое раньше? – подумала она, скатившись с раскладушки и нащупывая проводник света. Возможно, до начальной школы. До смерти матери.

Никто не заступился за нее на школьном дворе, когда дети устали от ее занудного тона и решили столкнуть слишком умную сироту в грязь. Никто не рискнул запятнать себя общением с надменной отличницей-леонидкой, когда все ее старания привели к переводу в Данворт. Никто не звал ее на выпивку после выпуска из Данворта или после окончания университета. Она всегда поднимала себя сама, отряхивала юбки и возвращалась к работе.

Ирония вызвала у Сионы хриплый смешок, пока она наполняла чайник и ставила воду на огонь. Обычно с подъемом по социальной лестнице приходят и друзья с верхних ступеней. Сиона, кажется, забралась на самую вершину, чтобы подружиться с уборщиком.

– Томил! – просияла она, когда он приоткрыл дверь лаборатории через час. – Заходи! У нас куча дел!

– Вижу, мадам. – Взгляд Томила скользнул по комнате с легкой тревогой. Сиона уже выпила три чашки чая, а на столах в беспорядке лежали листки, исписанные схемами и формулами.

– Давно не спите?

– С самого утра.

Морщинка между его бровей углубилась.

– Но ведь сейчас только рассвет.

– Ну, мои коллеги начинают с форы – у них по нескольку ассистентов. Вот я и решила наверстать, начав пораньше. Я тебя позже ожидала. Остальные маги с помощниками подтягиваются только через пару часов.

– Привычка, мадам. Уборщики всегда приходят до начала рабочего дня. Могу вернуться позже, если…

– Нет, нет, все идеально! – Сиона захлопала в ладоши. – Больше времени, чтобы ввести тебя в курс!

Но когда Томил продолжал смотреть на нее с недоверием, она опустила руки:

– Что?

– У вас нет похмелья?

– А у тебя?

– У меня квенская конституция, мадам. А вот вы вчера были довольно… – он запнулся, не находя приличного продолжения. Сиона почувствовала, как в лицо прилила краска: в памяти всплывали обрывки вчерашнего вечера – ее смех, болтовня, то, как она хватала Томила, прижималась к нему…

– Ну… – Она расправила плечи, надеясь, что румянец не слишком заметен. – Для этого есть чай. – Она указала на четыре пустые чашки на столе. – Хочешь?

– Нет, благодарю, Верховная Волшебница Фрейнан. – Томил снял с плеча поношенную кожаную сумку и повесил ее на один из крючков у двери. – Я готов к работе.

– Отлично! Тогда садись сюда. – Сиона пододвинула к себе запасной стул. – Или… стой, перед тем как ты устроишься, я провела рейд по кладовкам и нашла для тебя вот это. – Она указала на коричнево-белый пиджак ассистента, висящий рядом с сумкой Томила.

Томил посмотрел на пиджак, поднял руку, затем замер, будто не был уверен, можно ли ему вообще прикасаться к нему.

– Это… а мне разрешено носить куртку ассистента, мадам?

– Я изучила университетский устав. – Сиона хлопнула по увесистому мануалу рядом со своими чашками. – Там нигде не сказано, что лабораторный ассистент обязан быть студентом или этническим тиранцем. – Она даже встречала парочку квенов-ассистентов в других лабораториях – обычно это были проверенные домашние слуги волшебника, которых он хотел взять с собой как дополнительную пару рук.

– Формально, я не имею права платить тебе столько же, сколько платят студенту или выпускнику, но все равно это больше, чем ты получал как уборщик. А пиджак – вообще-то обязательный элемент, если ты собираешься работать в лаборатории. Так что давай, он твой.

После секундного колебания Томил снял пиджак с крючка и надел его поверх своего рабочего комбинезона. О том, что остальную одежду тоже придется сменить, они поговорят позже. Сейчас он сел рядом с Сионой – и оказалось, что вчерашний день не был случайностью: он по-прежнему пах травами.

– Верховная Волшебница Фрейнан? – сказал он через некоторое время, и Сиона осознала, что уставилась на линию его плеч в этом пиджаке. Она встряхнулась:

– Извини. – Повернувшись к чарографу, Сиона собрала мысли. – Вчера мы говорили о сути картографирования. Сейчас я покажу тебе так называемое каэдорское картографирующее заклинание. Существуют тонкие различия между основными методами картографирования – Леона, Каэдора и Эрафина – но для начала просто разберемся, что такое картографирующее заклинание. Все известные картографирующие заклинания показывают пользователю примерное изображение Иного Мира в сером и белом: темно-серый отображает мертвые зоны, где энергии нет, белый – источники энергии.

– Это то, что появляется вот здесь, – Томил указал на медную дугу над чарографом Сионы, – когда маг нажимает клавишу, и пространство внутри проволочной штуки загорается?

– Эта проволочная штука – отображающая катушка, – пояснила Сиона. – Да, именно она.

– Значит, катушка как-то помогает сгенерировать изображение?

– Нет. Она просто помогает волшебникам, которые не знают, что делать, найти нужные координаты. Маленькие отметки вдоль проволоки – как прицел на винтовке. Хорошему снайперу он не нужен.

– Ему не нужен?

– На самом деле, я не уверена, – призналась Сиона. – Никогда не стреляла из винтовки, но метафору ты понял.

– Я тоже никогда не стрелял, но, думаю, метафору понял.

– Прежде чем активировать любое картографирующее заклинание, мы должны выбрать координаты, которые определят, какую часть Иного Мира чарограф покажет в катушке. Поскольку это просто демонстрация, почему бы тебе не выбрать за меня? Назови любые два числа от одного до трех тысяч.

– От одного до трех тысяч? – переспросил Томил. – Значит, это действительно большой сад изобилия?

– Очень большой. Когда я подбираю координаты для заклинания перекачки, я указываю до пяти знаков после запятой для точности, но сейчас подойдут и целые числа. Назови любые два.

– Хорошо, мадам. Триста и шестьсот.

– Ах… ну ладно, хотя вряд ли мы там что-то найдем. Это известная мертвая зона.

– Вы это наизусть знаете, Верховная Волшебница?

– Конечно. – Сиона кивнула. – После многих лет ручного перекачивания у тебя в голове формируется довольно четкая карта – по крайней мере, у меня она есть. – Были волшебники, которые каждый раз сверялись с индексом координат, чтобы понять их потенциал, но такие обычно не попадают в Верховный Магистериум. – Так что давай другие числа.

– Эм… полторы тысячи на полторы тысячи?

– Ох. – Сиона поморщилась. – Надо было сразу сказать: центр сетки тоже не подходит.

– Центр, мадам?

– Да. Центр и примерно по пятьдесят два числа в каждую сторону. Весь этот круг недоступен.

– Почему?

– Внешняя граница круга выделена как одна из нескольких зон перекачивания в Резерв. Это значит, что она постоянно используется для пополнения башен Резерва.

Ручное перекачивание энергии из этих координат может нарушить работу Резерва, поэтому мы так не поступаем. А внутри этого круга находятся Запретные Координаты, из которых запрещено перекачивать энергию при любых обстоятельствах. Это правило записано в «Леониде» – то есть не просто в дополнительных религиозных рекомендациях Фаэна Первого, а в самих Основополагающих Текстах, написанных самим Леоном.

– Проповедники все время твердят, что ваш бог даровал Тирану все плоды своего сада, – сказал Томил. – Разве это не странно, что часть плодов все же удержана?

– Нерушимые законы магии существуют не просто так.

– То есть вы знаете причину? – спросил Томил.

– Причины Бога не подлежат обсуждению. Но если говорить о Запретных Координатах, я думаю, Тиран узнал о них все, что нужно. Возможно, даже больше, чем кто-либо хотел бы знать – благодаря Верховному Волшебнику Сабернину.

– Предателю-волшебнику? – уточнил Томил, и, когда Сиона удивленно посмотрела на него, он пожал плечами. – Квены любят драматические трагедии не меньше других. Сабернин – это тот, кто убил своих соперников, используя темную магию, верно?

– Именно он. А «темная магия» в его случае означала перекачивание энергии из Запретных Координат.

– А как люди узнали, что это была темная магия, а не… ну, обычная магия, просто используема для насилия? – спросил Томил.

– Нарушение эдиктов Леона – это и есть темная магия. – Сиона напомнила себе, что не стоит раздражаться на невежество ассистента. В конце концов, это не его вина, что его не обучили как следует. – Таков смысл термина – тьма вне света учений Леона. И не просто так. Бог делает зону в пределах Запретных Координат особенно заманчивой и богатой на энергию, но последствия использования этой энергии… скажем так, магия, которую практиковал Сабернин, была уникально чудовищной в истории Тирана. Не хочу травмировать тебя подробностями, но... Тебе смешно? – спросила она, заметив, как Томил с трудом сдерживает смех.

– Нет, мадам. – Томил моргнул, словно вспомнив, где находится, и привел выражение лица в порядок. – Прошу прощения.

– Что такое? – потребовала Сиона, желая, чтобы у нее не так хорошо получалось гасить его улыбки каждый раз, как они появлялись. Хотелось бы уметь ловить их пальцами на клавишах чарографа, пока они не угасли, словно свет в Ином мире.

– Ничего, мадам. Просто подумал, что вы, должно быть, считаете меня слишком чувствительным, раз решили, что я не вынесу немного кровавой истории.

– Я не… дело не в этом. – Сиона вздохнула. – Если тебе так уж интересно, я просто не люблю об этом говорить. Не потому, что у меня слабые нервы, – добавила она поспешно, осознав, как по-девичьи прозвучало признание. – Просто… я посвятила всю свою жизнь магическим исследованиям. Я бы не сделала этого, если бы не верила, что магия – это по-настоящему могущественная сила во имя добра и прогресса. Мысль о том, что великий волшебник использовал это знание ради такой мелочной цели, как убийство своих коллег… Это вызывает у меня отвращение.

И черт возьми, теперь Сиона выдала больше эмоций, чем это было комфортно – и вообще уместно.

– В общем… – Она покачала головой. – С этим давно покончено.

– Покончено?

– Когда другие волшебники раскрыли действия Сабернина, его судили перед Богом и приговорили к смерти. – Верховный Магистериум казнил его с помощью яда в Леонхолле – на том самом месте, где Сиона сдавала экзамен на звание верховной волшебницы.

– Я думал, смертная казнь не применяется к коренным жителям Тирана.

– Обычно – нет. Большинство преступников можно держать в заключении до конца жизни, но волшебник, отрекшийся от Бога и предавшийся темной магии, слишком опасен, чтобы оставлять его в живых. Сабернин стал первым и единственным верховным волшебником, приговоренным к смерти, – добавила она. – Для такого приговора нужно единогласное голосование Магистериума – не только Совета Архимагов, но всех ста действующих верховных волшебников. Так что такие вещи не происходят каждый день.

Томил кивнул.

– Ну, я постараюсь не давать им повода, мадам. Так что как насчет триста пятьдесят на две тысячи?

– Идеально. – Сиона ввела координаты в клавиши, но не успела активировать заклинание, как в дверь постучали.

Томил вскочил из-за стола, будто обжегся, и отступил в сторону. Сиона посмотрела на него с недоумением, прежде чем поняла, как странно могла бы выглядеть картина: верховная волшебница и Квен, склонившиеся над одним чарографом, ведут оживленную беседу, словно равные. Это точно не пошло бы на пользу ее репутации.

– Войдите, – произнесла она самым твердым голосом и приготовилась к издевкам, но облегчение хлынуло по ее венам, когда в дверь вошел не кто-то из коллег, а ее наставник.

– Архимаг Брингхэм!

– Верховная волшебница Фрейнан, – ответил он, и что-то в Сионе вспыхнуло от звучания титула на его губах. Она подумала, перестанет ли когда-нибудь это слово зажигать ее изнутри. – Вижу, ты хорошо обустроилась. – Он с доброй усмешкой оглядел раскладушку, пустые чашки и заметки, разбросанные по всем поверхностям. – Как прошел твой первый день?

– Хорошо, – солгала Сиона, но она никогда не умела скрывать правду от Брингхэма.

Сочувствие уже отразилось на его лице.

– Мне жаль.

– О чем вы?

– Не играй дурочку Фрейнан. Это тебе не идет. Волшебники говорят. Я знаю, что твое появление здесь не было теплым.

Если он и склонил голову в сторону Томила, Сиона была слишком занята, лихорадочно ополаскивая чашку у раковины, чтобы это заметить.

– Могу я предложить вам чаю, сэр?

– Нет, верховная волшебница Фрейнан, – вздохнул он, – вы не можете.

Она остановилась и удивленно посмотрела на него.

– Верховные волшебники не наливают чай. Для этого у тебя есть ассистент.

– А… – беззвучно и молча Томил возник у нее под рукой и плавным движением, забрал у нее чашку. – Редлиф, – пробормотала Сиона, намекая на любимый сорт Архимага, надеясь, что Томил сможет разобрать витиеватую надпись на банке. Он кивнул и направился к шкафчику с плавной, бесшумной грацией тени.

– Послушайте, Фрейнан, – сказал Брингхэм, когда они с Сионой сели за один из лабораторных столов, – твои коллеги по Магистериуму будут мешать тебе всю твою карьеру. Ты слишком хороша, чтобы им это позволить. Они смирятся.

– Смирятся? – сказала Сиона. – Похоже, они не в восторге от того, что делят этаж с женщиной.

– Я хочу, чтобы ты знала: все это происходит в каждом отделе Верховного Магистериума – борьба за доминирование. Дело не в твоем поле.

– Мне кажется, дело именно в нем, Архимаг, – призналась Сиона. Ей, уж, конечно, ни разу не доводилось слышать, чтобы мужчину-волшебника обвиняли в продвижении по службе через постель. – Они вполне довольны Джеррином Мордрой.

– Джеррин Мордра им не угрожает, – сказал Брингхэм. – У него нет ни таланта, ни, если позволишь, я скажу грубо, яиц, чтобы встать у них на пути. А ты, Сиона Фрейнан, угроза их комфортному среднему уровню. Да, все эти Архимаги и верховные волшебники когда-то начинали как новаторы, но чем глубже волшебник укореняется в институте, тем больше он боится настоящих перемен. А ты, моя дорогая, сама перемена. Молодая, свежая и не намерена ни перед кем тормозить. Ренторн Третий особенно – должен снизить твою значимость, чтобы защитить свою территорию как восходящего специалиста по картографированию в Магистериуме. И хуже всего то, что он действительно один из умных. Он сможет провернуть все это, если ты позволишь. Не позволяй.

– Не позволю, – с жаром сказала Сиона. – И не позволяю.

– Вижу, ты приняла… гм… ассистента, которого он тебе дал, – вздохнул Брингхэм, бросив короткий взгляд в сторону Томила, когда Квен поставил перед ним чашку чая. – Прошу прощения за это. Я могу настоять, чтобы тебе дали настоящего —

– Нет! – Последнее, чего хотела Сиона – чтобы ее коллеги подумали, будто она побежала жаловаться наставнику. И, что еще более жалко, она не хотела терять единственного друга, которого завела на новой работе. – То есть… все в порядке, Архимаг.

Брингхэм сделал глоток чая, выглядя скептически.

– Если бы у меня были проблемы, я бы пришла к вам, но их нет. Я знаю, что они хотели выбить меня из колеи, но на самом деле мы даже опережаем график, верно, Томил?

Надо отдать должное Квену – он не выдал ни капли удивления от в этой лжи, словно понял, насколько Сионе важно продемонстрировать уверенность перед начальством.

– Да, верховная волшебница Фрейнан, – спокойно ответил он.

Брингхэм с минуту разглядывал Томила, задумавшись, прежде чем снова перевел взгляд на Сиону.

– Хм, кажется, я понимаю, что происходит, – сказал он.

– Что происходит, сэр?

– Остальные волшебники мешают тебе, замедляют. Может, это действительно хороший ход, раз выбрала работать с кем-то, кто лучше справляется с выполнением простейших инструкций, чем с внесением реального вклада в дело. И, надо признать, парень действительно заваривает хороший чай. – Он впервые одарил Томила своей фирменной доброй улыбкой, когда тот уже отступил в сторону. – Возможно, он тебе идеально подходит.

И Сиона не успела заметить, как Томил вновь переместился, но вдруг он поставил на стол учебник «Основы перекачивания энергии по Леону».

– Ах да, – сказала Сиона, пораженная тем, что Томил запомнил ее мимолетный комментарий о книге, когда спрашивал о расстановке. – Девочка из моего района попросила меня подписать. Я пообещала ей нечто получше – подпись Архимага.

– О, – Брингхэм выглядел искренне польщенным. – Ты знаешь, как зовут эту юную леди?

– Эм-м… – Господи, как же трудно запоминать имена, если они не привязаны к стоящим исследованиям.

– Неважно, – рассмеялся Брингхэм, подхватывая ручку, которую Томил подложил рядом. – Я подпишу просто: «Будущей великой волшебнице». – Он открыл титульную страницу и подписался своим неповторимо четким и аккуратным почерком. – И чтобы она могла перепродать его за хорошую цену, чтобы оплатить учебу в университете… – Он протянул книгу обратно Сионе. – Подпиши и ты.

– Я не уверена, что…

– Я серьезно. К тому времени, как эта девочка будет подавать документы в высшую школу, твоя подпись будет самой ценной из всех живущих волшебников. Я в этом не сомневаюсь.

Брингхэм задержался ровно настолько, чтобы допить свой чай, рассказывая Сионе о событиях в своих исследовательских центрах, обсуждая поиски нового главы направления перекачки и сетуя на спад продуктивности после ее ухода.

– Но хватит мне болтать, когда у тебя работа, – сказал он наконец. – Я просто хотел убедиться, что ты не позволяешь остальным волшебникам добраться до тебя.

– Не позволяю, сэр, – ответила Сиона, когда он поднялся из-за стола. – Спасибо.

– А ты… – Архимаг повернулся к Томилу, который уже нервно выпрямился. – Ты собираешься выполнять все, что она скажет, так?

– Конечно, сэр.

– Тогда, думаю, нам не о чем волноваться. – Брингхэм расплылся в улыбке, пока Томил направился к двери лаборатории, чтобы ее открыть. – Увидимся на следующем заседании Совета, верховная волшебница Фрейнан, если не раньше. Ты знаешь, что можешь обратиться ко мне за помощью в любой момент.

Сиона кивнула, и Брингхэм одарил ее последней теплой улыбкой, прежде чем выйти, а Томил закрыл за ним дверь.

– Можешь вернуться к столу, знаешь? – сказала Сиона, заметив, что Квен все еще не двигался и не говорил ни слова. – И тебе не нужно вскакивать как ошпаренный каждый раз, когда кто-то входит, – добавила она. – Ты слышал Архимага Брингхэма. Мы не будем больше волноваться о том, что подумают другие.