Текст книги "Кровь над светлой гаванью (ЛП)"
Автор книги: М.Л. Ванг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)
– Ты ведь бывала тут раньше, да? – Сиона смутно помнила, как Альба сопровождала ее на несколько собеседований много лет назад, когда она только поступала.
– Да, просто... – Альба осеклась, когда перед ними предстала Леонхолл, его огромный резной купол гордо возвышался между башнями перекачки. – Ух ты…
– Красиво, правда? – Сиона улыбнулась, гордая, как тетушка Винни, демонстрирующая гостье со вкусом обставленную гостиную. Возможно, это и было глупо, но университет действительно стал для Сионы домом, которым ни один очаг и кухня не могли бы стать.
Хотя крупные пристройки к Главному зданию Магистериума появились позже, великий каменный вход оставался неизменным уже три сотни лет. Пятеро Основателей Тирана возвышались между колонн: Леон, Стравос, Каэдор, Вернин и Фаэн Первый. Каждая скульптура в три этажа высотой, исполненная из добротного камня. Искусство скульптуры с тех пор продвинулось далеко вперед, но в этих творениях, созданных на заре Тирана, было что-то подлинно великое: грубые черты, мудрые глаза, инкрустированные перидотом, будто бы наделяющие камень жизнью.
Слова Основателя Леона сверкали над дверьми, отлитыми из полированного алхимического золота:
«Тирану – дары Иного мира. Моим волшебникам – вся его сила. Да будете вы добрыми Хранителями этой Светлой гавани в мире тьмы».
А ниже была высечена миссия и девиз университета от Фаэна Первого: «Истина превыше иллюзий. Рост превыше комфорта. Бог превыше всего».
Сиона подняла подол, собрав юбки в охапку, чтобы взобраться по ступеням к двустворчатым дверям. Она бы ни за что не надела такое нарядное убранство в университет, но тетушка Винни пришла в ужас, когда племянница спустилась вниз в своей обычной учебной блузке и сарафане.
Чтобы предстать перед Архимагами, настаивала она, Сиона должна выглядеть как настоящая леди. А как же иначе они воспримут ее всерьез?
Сиона могла бы возразить, что ее заклинания и так должны говорить сами за себя. Но она слишком нервничала, чтобы сопротивляться, пока тетка натягивала на нее слои нижних юбок и узорчатого бархата.
Охранные проводники в фойе зафиксировали бронзовую застежку на мантии Сионы, и вторая пара дверей распахнулась, впуская женщин внутрь. Эта приемная часть Главного Магистериума была доступна для всего персонала, студентов и гостей. Некоторые занятия даже проходили в двух современных пристройках между Леонхоллом и башнями перекачки. Из-за зимних каникул народу было немного, но волшебники сновали туда-сюда, готовясь к новому семестру. Их мантии развевались за ними: коричневые – у студентов, папоротниково-зеленые – у преподавателей и администраторов, пурпурные – у младших исследователей, белые – у верховных волшебников и Архимагов, стоящих над всеми.
Экзамен Верховного Магистериума всегда проходил в Леонхолле под куполом, где когда-то впервые собрался Совет Тирана. Чтобы попасть в охраняемое историческое помещение, Сиона и Альба должны были пройти мимо секретаря в зеленой мантии. Пожилая женщина мельком взглянула на мантию Сионы, а потом просияла:
– Ах, вы должно быть Сиона Фрейнан! – Ее изумрудные глаза засияли, будто она только что увидела единорога. Вы с подругой можете пройти в предкамеру. И удачи вам!
Сплетни уже проникли в Магистериум, если даже секретарь с первого этажа знала, что в этом году на экзамен идет женщина, Совет обычно держал сведения о кандидатуре в тайне. То, как она подняла кулак в жесте поддержки, заставило Сиону задуматься: а не сидела ли эта женщина за тем же столом, когда в последний раз кандидатка прошла через эти двери к грядущим испытаниям? Возможно, и сама она когда-то мечтала о Верховном Магистериуме, но в какой-то момент карьеры отказалась от этой мечты под натиском традиций и реалий.
– Прекрати, Сиона, – одернул ее голос разума. – Ты накручиваешь себя на худшее, даже когда повода нет.
Но так ли это? Насколько вообще разумно ожидать успеха там, где ни одна женщина не добилась его прежде? Если быть реалисткой, предназначение Сионы здесь – провалиться. Реалистично ее будущее выглядело бы точно так же, как у той секретарши – застрять за крошечным столом, обслуживая своих мужчин-начальников, пока ее быстрые руки не замедлятся, а ум не начнет гнить от бездействия. Смогла бы Сиона жить с таким будущим? Вынесла бы она такое?
Ее шаги замедлились, когда она вошла в комнату ожидания, где уже собралась половина соискателей в пурпурных мантиях и сопровождающие их родственники-мужчины. Все эти мужчины были из хороших семей. Старая магия. Старые деньги. Именно им предназначалось добиваться успеха здесь, а Сиона должна была аккуратно соскользнуть в приготовленную ей роль. Секретарша. Ассистентка. Жена. Эта темная правда грызла края ее сознания неделями. Сейчас она набухла и затмила все впереди. Жизни за пределами этого экзамена не было. Если она не сдаст – она не сможет дальше жить. Но как она может сдать?
Экзистенциальный ужас сжал ее, заливая зрение черной пеленой. Пол под ногами поплыл и ринулся ей навстречу, как вдруг вихрь белого рассек тьму, как когда-то Леон прогнал Орду.
Архимаг Деррит Брингхэм.
Сиона пошатнулась, но удержалась на ногах и подняла взгляд на своего наставника. Архимаг был в полном облачении, золотые шнуры отличия спадали с плеч его белоснежной мантии. Святой свет.
– А вот и она! – просиял он, раскинув руки. – Моя будущая верховная волшебница, мисс Фрейнан! И мисс Ливиан, рад вас видеть.
– В-вы помните меня, Архимаг? – Теперь казалось, что вот-вот в обморок упадет уже Альба.
– Прелестную кузину мисс Фрейнан? Как такое можно забыть?
Альба покраснела под веснушками, как школьница. Может, просто мужчины редко называли ее прелестной – она была слишком высокой для женщины, с угловатой челюстью и более сильными руками, чем нравилось большинству мужчин. Но у Брингхэма был дар говорить людям именно то, что им нужно было услышать.
– Подними голову, дитя. – Архимаг повернулся обратно к Сионе. – Им захочется увидеть немного уверенности.
– Хорошо, – выдохнула Сиона. Только не слишком много уверенности, подумала она, а то экзаменаторы решат, что она высокомерна. Половина Тирана, скорее всего, считает высокомерным саму попытку женщины сдать экзамен.
– Вы выглядите плохо, мисс Фрейнан. Собираетесь потерять свой завтрак?
Возможно. Сиона покачала головой. – Просто нервы, сэр. Я в порядке.
– С каких это пор, Сиона Фрейнан нервничает перед каким-либо тестом?
– Я…
– С каких пор, она боится вызовов?
– Не знаю.
С тех пор как ее карта исчезла. Все препятствия до этого момента находились под контролем Сионы. Их можно было преодолеть размышлениями и усердной работой. Получение продвинутой степени по перекачке было тяжелым, но другие женщины делали это. Работа ассистенткой у Архимага была изнурительной, но и с этим справлялись студенты младше Сионы. Это имело прецеденты. Стать верховной волшебницей было первым, что казалось недостижимым, как бы идеально она ни выступила.
– Фрейнан, – голос Брингхэма вернул ее в настоящее. – Послушай. Это задание, как и любое другое, оно в пределах твоих сил.
Конечно, у Брингхэма были нужные слова. Правда они или нет, другой вопрос.
– Никаких нервов, – сказал он, как будто все так просто. Мы оба знаем: как только ты вцепишься в заклинание тебя уже не остановить. Вот увидишь, мои коллеги-архимаги подавятся своими словами о тебе.
– Про меня были слова? – спросила Сиона, желая, чтобы эта мысль не вызывала у нее тошноту.
– Они следят. Для целей экзамена. Это хорошо.
– Разве?
– Может быть. Но тебе об этом не стоит беспокоиться. Позволь мне волноваться за Архимагов. А ты просто покажи привычное фрейнановское превосходство, хорошо?
И, о Ферин, как же Сионе хотелось быть достойной доверия, что светилось в его улыбке. Архимаг Брингхэм поставил на нее свою репутацию, когда добился, чтобы ее кандидатура была рассмотрена. Если она провалится сегодня, она разрушит не только возможности для других женщин. Она подорвет репутацию Брингхэма после всего, что он для нее сделал.
– Я постараюсь не разочаровать вас.
– Невозможно, – сказал он. – А теперь мне пора к другим Архимагам. Как всегда, в последний момент у нас масса бессмысленных споров по поводу деталей экзамена. Тебе тоже стоит скоро туда заходить, Фрейнан. – Он понизил голос до заговорщицкого шепота. – Чует мое сердце, ты успокоишься, как только увидишь конкурентов. – Он подмигнул и направился в сторону Леонхолла.
– Ладно. – Сиона в последний раз сжала руку Альбы. – Увидимся на другой стороне.
– Я буду ждать здесь, когда ты выйдешь, – сказала Альба.
– О, мисс Ливиан. – Брингхэм обернулся. – А Вы не хотите посмотреть?
– Посмотреть?
– Абитуриенты часто приводят отцов и братьев на экзамены, а Вы ведь семья мисс Фрейнан, не так ли?
– Да… – сказала Альба. – Но разве женщины обычно туда заходят?
– Закона, запрещающего это, нет. И исключение уже сделано, – Брингхэм кивнул в сторону Сионы. – Так в чем вред?
За следующей парой дверей Леонхолл рассказывал историю в трех частях. Будущее Тирана сидело на полукруге ярусных скамеек с одной стороны зала: исследователи в пурпурных мантиях, такие как Сиона, мечтающие войти в ряды высших инноваторов города. Напротив них сидело настоящее Тирана в виде Архимагов Совета в белых мантиях. А парящий купол над ними отображал прошлое Тирана, делая всех живущих ничтожными на фоне своей славы.
Вот Архимаг Леон приносит священные тексты с самой вершины гор Венхольд, вот он, с посохом, поднятым к небу, изгоняет Орду Тысячи из долины Тирана. Вот рыжеволосый Архимаг Стравос воздвигает барьер, что спас цивилизацию от предсказанной Скверны. Вот Фаэн Первый сначала молодой волшебник, переписывающий Леонид у ног Леона, а потом умудренный старец, сочиняющий Тирасиду. Вот Мордра Второй у своего горна, изобретающий сталь.
Обычно Сиона задержалась бы, чтобы восхититься величием истории и подумать о своем месте в ней. Но как только она вошла, сознание втянулось внутрь в защитной реакции, и остальной мир померк. Она почти не ощущала, как села на скамью между Альбой и другим абитуриентом. Пурпурная мантия на нем, возможно, была свежее, чем ее он выглядел младше Сионы, может, двадцать четыре? Повседневно дорогая рубашка и жилет под мантией говорили, что он из богатой семьи, но он был единственным абитуриентом в зале без сопровождающих.
– Здравствуйте, – первой заговорила Альба, как всегда приветливая. – Я Альба Ливиан. А это Сиона Фрейнан.
Мужчина кивнул Альбе и издал невнятный звук, прежде чем отвернуться – то ли от волнения, то ли от крайней грубости.
– Все нормально, – прошептала Сиона, когда Альба посмотрела на него осуждающе. – Не обращай внимания.
Эмоционально Сиона была на пределе. Если она начнет переживать еще и из-за конкуренции, ее голова взорвется, и Альбе придется соскребать ее мозги с лавки. Пока что она могла позволить себе думать только об экзаменаторах.
Двенадцать волшебников Верховного Совета восседали на возвышении за длинным столом, занятые обсуждением, перелистыванием записей и настройкой своих универсальных проводников. Их голоса были слишком тихими, чтобы различить слова, но все равно наполняли зал своим весом. В Магистериуме одновременно практиковали только сто верховных волшебников. Из них только двенадцать лучших занимали места в Совете и носили титул Архимага. Именно эти люди вращали шестерни Тирана, как делали их предки с момента основания.
Архимаг Брингхэм был единственным из Совета, кого Сиона знала лично, но она изучила остальных почти так же близко по их книгам по множеству магических дисциплин. Верховный Архимаг Оринхель, глава государства и церкви, восседал на самом высоком месте. Справа от него Архимаги Теланра, Мордра Девятый, Гамвен, Скайвин, Лехар Четвертый и Эрингал. Слева Брингхэм, Ренторн Второй, Дурис, Капернай и Фаэн Одиннадцатый. Сиона прочла каждое слово, что когда-либо написали эти мужчины, вплоть до сносок, и выстроила свою жизнь по их учениям.
– Так вот они, Архимаги? – прошептала Альба с благоговением.
– Ага. – После стольких лет работы с Брингхэмом, после того, как она видела его в неформальной обстановке, когда он проливал чай на свои записи, путал координаты картографирования или спотыкался о лабораторное оборудование. Совет должен был утратить для нее свою мистику. Но видя их всех вместе в этом священном зале, Сиона все равно почувствовала дрожь в позвоночнике.
– Они не такие, как я ожидала.
– Ты думала, они будут такими же большими, как статуи снаружи? – пошутила Сиона. – Или что мантии у них на самом деле излучают свет, как на картинах?
– Нет. Мне не пять. Просто… я думала, у них будут посохи?
– Посохи – это боевые проводники, – пояснила Сиона. В битве нужен гибкий, но прочный проводник, который не развалится от взрывоопасных магических всплесков. Но Тиран не вел войн с тех пор, как Основатели разгромили Орду триста лет назад. Большинство верховных волшебников до сих пор тренируются с посохами как часть личной религиозной практики. Это предписано в Тирасиде. Но такие крупные проводники совсем не практичны для повседневной магии.
За все годы, что Сиона проработала у Архимага Брингхэма, она ни разу не видела, чтобы он вынимал посох из витрины.
– Тогда… как они творят магию? – спросила Альба. – Только чарографами?
– Нет, нет, – ответила Сиона. – Это заняло бы кучу времени, правда ведь? Посохи это просто один из видов многофункциональных проводников. Каждый верховный волшебник использует разные объекты для активации заранее написанных заклинаний: Архимаг Дурис – перчатки. Верховный Архимаг Оринхель – кольцо… Хотя большинство старших по-прежнему предпочитают палочки.
– Как это работает?
– Сейчас сама увидишь.
Все места в зале были обращены внутрь, к круглой площадке, где абитуриенты должны были продемонстрировать свои умения. Этот круг уже стал ареной сотни поворотных моментов в истории Тирана. Здесь судили предателя-волшебника Сабернина за ересь и казнили. Здесь Ренторн Первый впервые показал магическую лампу, положившую начало созданию всей энергетической сети Тирана. Здесь в этом круге рождались, закалялись и гибли карьеры. Сегодня на бледном известковом полу не было ничего, кроме неприметного дубового стола в центре. На нем стоял новейший чарограф и стопка магической бумаги. Остальные предметы появлялись по мере надобности – Архимаги вызывали их заклинаниями.
– Джеррин Мордра! – первым вызвал Архимаг Оринхель в гнетущую тишину, и встал недружелюбный юноша, сидевший рядом с Сионой. – Просим пройти вперед!
Мордра?
Сиона бросила в его сторону взгляд, наблюдая, как молодой человек нервно поправляет мантию. Это сын Архимага Сирета Мордры? Сиона тут же возненавидела его за то, что он хоть каплю нервничал. У него тут нет никаких рисков. Он сдаст экзамен по праву наследия, как и все сыновья членов Совета. В Верховном Магистериуме сейчас оставалось только два места, после ухода на пенсию Верховного волшебника Тайтона и смерти Верховного волшебника Ераниса в прошлом году. Если сын Архимага Мордры покажет хоть какую-то базовую адекватность на площадке, одно из этих мест будет его.
Сиона уставилась на его спину, пока тот обращался к Совету, благодарил за возможность и называл свою специализацию.
– Архимаги Тирана, я с почтением встаю перед вами, чтобы пройти испытание на звание верховного волшебника. Я изучал магию в Академии Дэнворта и здесь, в Университете Магии и Промышленности. Моя специализация – математика и теория картографирования.
Другими словами, ни о чем. Теория магии без практики. Любой, у кого достаточно влиятельный отец, может получить отличные оценки по математике и теории, ведь их не нужно подтверждать в лаборатории, тем более на производстве.
– С вашего позволения, я подойду к экзаменационному столу.
Когда Архимаг Оринхель кивнул, Сиона наклонилась вперед ей не терпелось увидеть, оправдает ли этот щенок фамилию. Мордры из прошлого революционизировали транспорт и связь в Тиране, планка была высокой.
Первым дал задание Архимаг Ренторн Второй. Он поднял свою палочку и совершил едва заметный взмах. Кончик засветился, и на столе появилась чаша.
– В сосуде перед вами четыреста бумажных полосок. Составьте и активируйте заклинание, чтобы рассеять их по залу.
До смешного простая задача. Существовала сотня способов ее выполнить и почти ни одного, чтобы провалить. Разве что слишком сильный выброс энергии мог поджечь бумагу, но Архимаг Ренторн не просил оставить листки целыми, только чтобы они были рассеяны по залу.
Джеррин Мордра набросился на чарограф как опытный композитор его пальцы колотили по стальным клавишам так быстро, что отдельные щелчки сливались в каскадный грохот. Тишина в зале делала звук особенно отчетливым, и пальцы самой Сионы невольно дернулись. Через полминуты он ударил по клавише прерывания, и начал писать карту.
Тут пальцы замедлились, выдавая нерешительность. Простое картографическое подзаклинание заняло бы у Сионы вдвое меньше времени с тех пор, как она работала у Брингхэма в лаборатории, она обращалась не только с числами, но и с сырой энергией. А вот Мордра явно учился только на бумаге. Трудно предсказать, как числа поведут себя в реальном потоке, если ты ни разу не стоял перед катушкой.
Наконец, он нажал клавишу активации. Чарограф издал звонкий сигнал и показал плоды его неуверенной работы.
Альба ахнула и так сильно сжала руку Сионы, что стало больно.
– Что? – прошептала Сиона.
– Это... э-это…?
Сиона забыла, что Иной мир для обычных людей вроде Альбы – настоящая экзотика. Они редко видели, как работают заклинания внутри устройств. А вот для Сионы сероватое изображение в отображающей катушке Мордры выглядело неряшливо. Там, где должно быть светло – тускло, где четко – размыто. Энергетический источник в таком хаосе трудно было бы выделить. И сам Джеррин Мордра это понимал. Пальцы у него дрожали, прежде чем он вбил координаты перекачки, которые запустят его заклинание.
Когда он нажал «Активировать», в чаше взорвалось конфетти, бумага полетела по залу, и идиоты зашептали от восторга. Одной из них, разумеется, была Альба.
– Потрясающе! – восхитилась она, вытаскивая полоску бумаги из своих темных волос.
– Это несложное заклинание, – пробормотала Сиона. – Просто эффектное.
Она бы сделала его с закрытыми глазами и с равномерным распределением энергии. Один кусочек, прилипший к ее юбке, был надорван, а сам Мордра торопливо собирал рассыпавшуюся бумагу у чарографа.
– Не нужно было использовать столько силы. Это говорило о неточной карте. И о еще более тревожной проблеме: слабой точности в выборе цели. Что неудивительно для специализирующегося на математике теоретика картографии.
Пока Архимаги выдавали Мордре следующее задание, у Сионы снова зачесались пальцы. Даже сцепленные в попытке выглядеть чинно, они все равно извивались от нетерпения. Клавиши под медленными пальцами Мордры будто звали ее. Узел страха в животе быстро развязывался, превращаясь в безумный трепет нетерпения. Чего она вообще боялась? Она могла выполнить все, что Совет требовал от Мордры. Безупречно и элегантно. Им всего лишь нужно было подпустить ее к чарографу, и она показала бы этому идиоту, как все должно делаться.
Как Сиона и ожидала, бедняга Мордра провалился на ошибке в подаче энергии. Кирпич, который он должен был левитировать, повис в воздухе всего на пару секунд, неуверенно покачался и с грохотом упал обратно на стол. Шепот по залу в этот раз был с неодобрением и растерянностью. Архимаг Гамвен, лучший картограф Тирана, скривился и сделал пометку. Архимаг Скайвин, величайший в истории волшебник ручной перекачки, посмотрел на абитуриента с отвращением, и не записал совсем ничего.
– Что случилось? – прошептала Альба. – Он ошибся в заклинании?
– Не в действующем заклинании, – ответила Сиона.
– В каком?
– В той части заклинания, которая говорит кирпичу, где висеть и под каким углом. Он написал это идеально, не то, чтобы это вообще сложно, но это только половина заклинания.
То, что обычный житель Тирана считал одним заклинанием – будь то магия для поезда или лампы – на самом деле состояло из двух подзаклинаний: действующего (приказного) и энергетического. Первое задавало команду и направление. Второе – карту, цель и координаты перекачки.
– Действующие подзаклинания легко выучить по книгам, – продолжала Сиона, – а вот энергетические – это смесь математики и интуиции. У него все в порядке с действующими подзаклинаниями: видно, что читал нужные книжки. И его расчеты вроде тоже верны. Но у него нет практического опыта. А, значит, нет интуиции. Он не умеет выбирать место для перекачки и расшифровывать изображение, которое дают координаты. Он застревает на энергетических подзаклинаниях, которые питают действующие.
– То есть, у него в заклинаниях слишком мало энергии? – уточнила Альба.
– Или слишком много. Он просто не умеет контролировать выход энергии. Если ему дадут что-то по-настоящему сложное – готовься пригибаться.
– А что считается сложным?
– Я дам тебе знать.
Дальнейшие задания становились все запутаннее. От «превратите эту шестеренку в проводник, который крутится при температуре выше ста градусов» до «создайте бесконтактное заклинание, при котором загорается свет при хлопке». И Джеррин Мордра начал сыпаться.
Когда Архимаг Дурис попросил его запитать маленькую модель автомобиля, чтобы она проехала от одного конца стола до другого, машинка сначала дернулась, затряслась, а потом резко рванула. Она бы упала на пол, если бы Джеррин не бросился вперед, нарушив протокол, и не поймал ее.
– Простите. – Юный волшебник сморщился от стыда и отдернул руку. – Я не хотел…
– Пожалуйста, уберите руки от экзаменационного оборудования, – резко оборвал его Архимаг Мордра Девятый. – И отвечайте только, когда Вас спрашивают.
Альба сочувственно поморщилась и прошептала:
– Все настолько плохо?
– Ужасно. И в действующей части, и в подаче. Нервы уже подкосили сынка Архимага.
– Но ведь сработало? – шепнула Альба.
– С запозданием, с дерганием и с избыточной энергией Источник не тот, заклинание не собрано плавно. Представь, что в этой машинке сидели бы настоящие люди.
А именно это и есть ставка: работа верховного волшебника попадала на улицы и в дома. Что удивительно или даже достойно уважения, отец Джеррина, Архимаг Мордра Девятый, оказался самым строгим. Любой Архимаг за столом мог выдать задание, но именно он чаще всех вмешивался и требовал усложнений. Сиона почти почувствовала жалость к юноше, когда отец произнес:
– На столе перед Вами гранитная плита. Распилите ее пополам.
Сиона, конечно, не могла видеть, что именно Мордра набирал в чарографе, но нутром чувствовала, что у него не получалось. Композиция была поспешной, наверняка перегруженной, а его пальцы нажали клавишу активации очень неуверенно.
– Пригнись, Альба.
Обе женщины успели нырнуть за скамью, прежде чем грохот разнес осколки по всему залу. Один из других абитуриентов выругался обломок ударил его в щеку и рассек кожу. Кто-то тихо вскрикнул от испуга.
– Идиот! – прошипел кто-то из зрителей громче, чем следовало.
Кажется, сжалившись над Джеррином, дряхлый Архимаг Теланра откашлялся и произнес своим добродушным дрожащим голосом:
– Все в порядке, мистер Мордра. Хотите попробовать еще раз?
– Еще раз? – Сиона с трудом сдержала презрительную гримасу, когда они с Альбой снова сели. В настоящей лаборатории тебе часто приходится собирать сложное заклинание быстро и чаще всего второго шанса на переделки попросту нет.
К его чести, Джеррин все-таки справился со сложным заклинанием со второго раза. Так что, может, он и не был полностью бесполезным. Просто не доставал до уровня верховного волшебника.
Когда наследник закончил свою весьма посредственную демонстрацию, Архимаг Оринхель махнул рукой. Его кольцо засветилось, и содержимое стола исчезло. Появился новый чарограф и стопка свежей бумаги.
Следующие кандидаты оказались заметно сильнее Джеррина Мордры. Некоторые —откровенно впечатляющими. Когда пятый абитуриент завершил свой экзамен, Сиону трясло в кресле, но не от страха.
– Ты в порядке? – прошептала Альба, заметив, как та вся вибрирует.
– Мне просто нужно, чтобы назвали уже мое имя, – выдохнула Сиона. Эта энергия внутри вот-вот сожжет ее изнутри.
Мучительно, но из десяти вызванных имен ее было последним. Когда девятый абитуриент шагнул к кругу, Сиона уже ерзала, запутавшись в своих юбках. Без выхода для напряжения мозг начал выдавать все более ужасные сценарии: про нее забыли. Сейчас в последнюю минуту решат, что пустить женщину в этот зал было ошибкой. Все это окажется шуткой. Или сном.
Она почти не поверила, когда Архимаг Оринхель наклонился к своим бумагам, поправил очки и произнес:
– Сиона Фрейнан!
Сиона вскочила, словно в нее врезал заряд заклинания:
– Да, Верховный Архимаг!
Сухие пальцы поманили ее к кругу, и Сиона шагнула вперед навстречу судьбе. Или к концу всего.
