Текст книги "На изломе (ЛП)"
Автор книги: Мия Шеридан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)
Этого. Его. Их.
– Это тоже противоречит клятве братства? – пошутила она, чтобы придать лёгкости этому моменту между ними. Он сделал паузу, и теперь она тоже сомневалась, несмотря на то, что её тело отчаянно жаждало его. Внезапно это показалось ей гораздо более серьёзным, чем она предполагала. Может, она неправильно истолковала его взгляд?
Мужчина тихонько рассмеялся в ответ на её вопрос, подняв на неё глаза.
– Нет. Я просто не хочу, чтобы ты пожалела об этом. Ну, после сегодняшнего дня.
– Я хочу этого, Эмброуз. Я хочу тебя.
Его взгляд остановился на ней, и, должно быть, он увидел её уверенность и потребность. Он снова приник к её губам, и в следующее мгновение она оказалась в его объятиях. Он нёс её через гостиную и коридор к её спальне.
Мужчина бережно опустил её на кровать, отодвинул халат в сторону и окинул взглядом её обнаженную кожу. Судя по выражению его лица, он был потрясён, и от этого, стеснение, которое она испытывала, оказавшись перед ним обнажённой, исчезло.
– Ты такая красивая, Леннон, – выдохнул он.
Она улыбнулась. Эмброуз снял обувь и быстро разделся, после чего забрался к ней в постель.
Они снова поцеловались, и их поцелуи были одновременно и томными, и настойчивыми. Она наслаждалась его вкусом и запахом, ощущением его твёрдого, точёного тела и бархатистой шероховатостью его кожи. Она позволила себе потеряться в нём. Это было так хорошо и так необходимо. Эмброуз был прекрасен, и то, как он смотрел на неё, заставляло её чувствовать себя прекрасной. Выражение его лица было таким, словно он любовался Большим каньоном или первым снегопадом. Оно было заворожённое, очарованное и благодарное. Его рука слегка дрожала, когда он скользил по её коже, исследуя её. Это заставляло её задыхаться и стонать.
Его рука замерла между её бедер, и Леннон подумала, что может закричать от разочарования. Но он раздвинул её плоть пальцами. Она стонала от удовольствия, откинув голову на подушку, пока он гладил и дразнил её, почти доведя до края.
– Презерватив? – прохрипел он. – Пожалуйста, скажи, что у тебя есть презерватив.
Что? Она едва могла соображать сквозь туман похоти. Презерватив. Нет, не было. Подожди. Да, есть!
– В шкафу, – выпалила она, как будто только что вспомнила о зарытом среди одежды сокровище.
Приподняв бровь, Эмброуз поднялся с кровати, и ей открылся вид на его мускулистую спину.
– Полка слева, – сказала она.
Мужчина потянулся туда, а когда повернулся в её сторону, в руках у него был нелепый козырёк с висящими на нём презервативами, который когда-то передавался в баре от женщины к женщине во время девичника одной из её коллег. Леннон заставила себя пойти на него и вскоре ушла оттуда, захватив этот дурацкий козырёк, который теперь казался ей самым прекрасным и удивительным творением, которое она когда-либо видела.
Эмброуз сорвал один из презервативов, забрался обратно в постель и надел его. Затем он снова поцеловал её, и её гормоны снова пустились в пляс, будто музыка лишь ненадолго умолкла, а желание насладиться ею – нет. Она почти смеялась над своими глупыми мыслями и над этим дурацким козырьком, который спас момент. И над тем, как сильно она нуждалась в этом коротком отдыхе от реальности, а также от самой себя.
Мужчина приблизил свой рот к её груди, провёл языком по соску, а затем долго посасывал его, отчего между её ног вспыхнула молния возбуждения, а бедра подались навстречу его руке.
– Пожалуйста, – выдохнула она. Ей нужно было, чтобы он был в ней, иначе она сойдёт с ума. Её нервные окончания вибрировали от желания разрядки.
Их взгляды встретились, когда он выровнялся у её входа, а затем устремился внутрь. Его веки закрылись, рот приоткрылся, а выражение лица исказилось от блаженства. О, боже мой. А потом Эмброуз начал двигаться.
Она наблюдала за тем, как он входит в неё. Его тёмные ресницы лежали полумесяцем под глазами. Они были густыми и пушистыми. В них было что-то мальчишеское, что так противоречило широте его мускулистых плеч под её ладонями и мужскому запаху его кожи. И, конечно же, то, как его тело двигалось внутри неё, в устойчивом темпе, который заставлял её подниматься всё выше с каждым толчком. С момента их знакомства он был для неё образцом сочетания несочетаемого, но она не могла отрицать ни своего влечения к нему, ни волнующего чувства, которое испытывала, наблюдая за его реакцией на неё. За тем, как он изо всех сил пытается удержать контроль над собой, и ему это почти удавалось, но не совсем.
Она вспомнила, как он смотрел на неё снизу вверх, когда он опустился перед ней на колени после нападения, положив свои тёплые руки ей на бёдра, и, как он выглядел, когда описывал певчую птицу в Южной Америке. Сейчас на его лице мелькали озабоченность, умиротворение, сосредоточенность, но с добавлением неприкрытого желания. Боже, он был таким выразительным, когда хотел этого. А может, когда не мог сдержаться. И эти чарующие, сексуальные глаза, которые вскружили ей голову…
Мужчина резко двинул бёдрами, от чего волна удовольствия прокатилась по её телу. Она ахнула, обхватив его ногами, и приподняла бёдра, чтобы он мог войти ещё глубже.
– Леннон, – прошептал он, умоляя.
Она не хотела, чтобы это заканчивалось, но чувствовала, как иголки удовольствия пляшут между её ног, и как сжимаются мышцы живота.
Потребовалось ещё три толчка, прежде чем она кончила, разрываясь на части, а затем медленно возвращаясь. Она следила за тем, как он увеличил темп, застонал, и, наконец, тоже освободился, задыхаясь и прижимаясь лицом к её шее, медленно раскачиваясь, а затем затихая со вздохом, полным наслаждения.
Долгие минуты они просто дышали друг другом, пока она проводила ногтями по его спине, а он оставлял поцелуи у неё на плече. Когда Эмброуз откинулся назад, чтобы взглянуть на неё, он показался ей немного опьянённым, и она хихикнула. Он поцеловал её в губы, а затем перекатился на бок, заключив её в объятия, и она прижалась щекой к его тёплой коже.
Леннон не помнила, как заснула, но, когда проснулась в следующий раз, сквозь шторы виднелась полоска серого неба. Она высвободилась из объятий Эмброуза и перебралась на другую сторону кровати, прихватив с собой сброшенный халат.
Девушка сходила в ванную, а когда вернулась в спальню, мужчина уже сидел на краю кровати, полностью одетый. Его черты лица были нечёткими в слабом свете рассвета.
– Мне пора идти, – тихо произнёс он.
Эмброуз поднял на неё свой взгляд, и она уловила в его глазах неуверенность, а возможно, и сожаление. Он встал и провёл рукой по взъерошенным волосам, пока она неловко возилась со своим халатом, пытаясь укутаться в него до самой шеи. Разочарование и капелька смущения заставляли её чувствовать себя неуклюжей и неловкой. Она не была уверена, что сказать, и не знала, стоит ли попросить его остаться.
– Хорошо, – сказала она.
Что ещё она могла сказать? Он пришёл сюда только для того, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, и что она не осталась в одиночестве после произошедшего. Леннон чувствовала себя немного отвергнутой, смущённой и слегка измотанной. И чем бы всё это ни закончилось, он помог ей почувствовать себя лучше. Помогли разговоры, прилив похоти и оргазм. Её мышцы расслабились, а эмоции улеглись. Она проспала в его объятиях несколько часов и знала, что без проблем заснёт снова. И, по правде говоря, он был прав, уходя сейчас, а не оставаясь. Произошедшее потрясло её, а у неё было совсем мало времени, чтобы осмыслить случившееся. Ей нужно было поспать столько, сколько требовалось её телу, чтобы обрести душевное равновесие.
Эмброуз помолчал, скользнул тяжёлым взглядом по её лицу, а затем коротко кивнул.
Боже, как неловко. И всё же она не могла заставить себя сожалеть об этом. Она уже почти засыпала, и больше всего на свете ей хотелось снова упасть в постель.
Леннон проводила его до двери, где мужчина быстро обернулся, открыл рот, чтобы что-то сказать, но затем закрыл его, наклонился вперёд и нежно поцеловал её в губы. Казалось, что он ведёт внутренний спор с самим собой. В конце концов, он сказал:
– Поспи ещё немного, Леннон.
Потом Эмброуз повернулся и ушёл. Она закрыла за ним дверь, недоумевая, почему это прозвучало так, будто он прощался с ней навсегда.
ГЛАВА 16
Лифт с грохотом остановился на третьем этаже отеля. Эмброуз вышел из кабины с пакетами с продуктами в руках и направился по длинному коридору к своему номеру. Он завернул за угол и прошёл по ещё одному короткому коридору. Он попросил на ресепшене поселить его как можно дальше от лифта, и администраторы, конечно, выполнили его просьбу.
Его мысли были заняты Леннон, тем, как она чувствовалась под ним накануне вечером. Он вспоминал её тихие стоны, отголоски которых до сих пор звучали в его голове. Он понимал, что чувствовал к ней не только физическое влечение. И если он не был уверен в этом раньше, то сейчас он знал точно. В неё очень легко влюбиться. Возможно, он уже сделал это.
Глубина его переживаний, тех, что он ощутил, когда увидел, как на неё напал тот бродяга в палатке, развеяла все его сомнения в том, что он испытывал к ней ровно такие же чувства, как к любому другому человеку, оказавшемуся в беде. То, что Эмброуз ощутил, увидев, как Леннон борется за жизнь, было глубокой, первобытной реакцией, о силе которой он даже и не подозревал.
Мужчина переложил пакеты из одной руки в другую и вспомнил ту ярость, которая охватила его, когда преступник причинил боль Леннон. Но он смог остановить себя, прежде чем зашёл слишком далеко. В каком-то смысле, это было испытанием, с которым он никогда бы не столкнулся, если бы не это конкретное обстоятельство. И он прошёл его. Он был просто в ярости и напуган тем, что девушка, возможно, получила непоправимую травму. И да, он ответил на случившееся с помощью насилия, потому что это был единственный выход в тот момент. Но всё же он сохранил контроль над своим разумом и телом, отступив, когда угроза миновала. И он не колебался с ответом, даже на долю секунды.
Он всё ещё чувствовал облегчение, наряду с беспокойством за Леннон и всеми остальными чувствами, которые она в нём будила. Ему впервые за очень долгое время больше всего на свете хотелось просто остаться в её постели, крепко сжимая её в своих объятиях. Но это было неправильно по многим причинам, и поэтому он ушёл.
Внезапно перед ним промелькнула тень, и Эмброуз замер. Его пульс участился, когда он потянулся за пистолетом. Тень вышла из-за поворота и превратилась в человека. Эмброуз медленно выдохнул, убирая руку с кобуры.
– Ради всего святого, Финч. Я бы мог тебя пристрелить.
Мужчина усмехнулся, приближаясь к нему.
– Ты не сможешь убить меня, Эмброуз. Разве ты не знаешь, что у меня девять жизней?
Он усмехнулся в ответ, а затем обнял Финча, и они оба рассмеялись.
– Да, знаю, но я не хочу забирать у тебя ни одну из оставшихся. Тебе предстоит важная борьба, и мы все рассчитываем на твою победу.
При упоминании о своём нынешнем сражении Финч снял шапку, которую носил, и провёл рукой по тому, что когда-то было короткой африканской стрижкой, а теперь превратилось в блестящую лысину.
– Рак может забрать мои волосы, брат, но меня он не заберёт.
Эмброуз улыбнулся и почувствовал облегчение от оптимизма Финча, который был необходим, если мужчина собирался победить эту проклятую болезнь.
– Заходи, – пригласил он, открывая дверь с помощью карты-ключа.
В комнате стоял затхлый запах. От стен и мебели всё ещё ощущался аромат с того времени, когда здесь ещё было разрешено курить. Это место определённо не было шикарным, но и самым худшим из тех, где ему доводилось останавливаться, его тоже не назовёшь.
Эмброуз положил пакеты с продуктами на стол и задёрнул шторы.
– На днях я познакомился с твоим сыном. Он – хороший парень.
Финч выдвинул стул из-за стола, развернул его и сел.
– Он поделился этим со мной. Сказал, что в центр заходили полицейский и агент ФБР. Я узнал этот адрес от Дока. И, да, Дариус – хороший парень. У него мой огонь, а сердце его матери. Он – произведение искусства, мужик, правда. Человек да Винчи10. Я могу просто пялиться на него весь день. – Он рассмеялся. – Это странно, да? Когда у тебя появятся свои дети, ты меня поймёшь.
Эмброуз улыбнулся, но покачал головой.
– Ой, нет, никаких детей.
– Возможно, ты передумаешь.
Нет. Только не в этом вопросе.
– В любом случае, имея такого с отца, как ты, я не ожидал бы ничего меньшего, чем получить произведение искусства в человеческом обличии.
Финч снова провёл рукой по голове.
– К счастью, ребенок был ещё совсем маленьким, когда я завязал. Если бы не...
– Эй, послушай, нет причин для сожаления, Финч. Ты очистился и вырастил отличного парня. Та другая жизнь витает где-то в тумане, не связанная с тобой.
Финч улыбнулся.
– Ты всегда умел ловко обращаться со словами. Это всё твоя начитанность. Витает где-то в тумане. Да, ты прав. Иногда легко заблудиться в «а-что-если», понимаешь? Сидя в том кресле каждую неделю, пока они закачивают химию в моё тело, у меня есть достаточно времени подумать о той альтернативной жизни. – Он сделал минутную паузу. – В основном, мне нравится думать об этом. Это заставляет меня гордиться тем, что я сам изменил свой путь. Но иногда меня бросает в дрожь, понимаешь? Этот ребенок был бы совершенно другим человеком, если бы я тогда не взял себя в руки.
– Многие люди были бы совсем другими, если бы не ты.
– Нет. Я помог лишь нескольким людям на последних этапах их пути.
– Чушь.
Финч рассмеялся, а затем прищурил один глаз.
– Всё ещё занимаешься боксом?
– Да, чёрт возьми, занимаюсь. – Эмброуз втянул голову и сделал несколько ударов в воздух. – Хочешь провести пару раундов в память о старых добрых временах? Думаешь, сможешь меня одолеть?
Финч рассмеялся.
– Скорее всего, нет. Ты в отличной форме. Я рад за тебя.
Выражение его лица снова стало серьезным, и можно было сказать, что он всё ещё смотрит на ту затянутую туманом дорогу, по которой тогда не пошёл. Эмброуз понимал его, потому что и сам иногда так делал.
– Эй, Финч, эти «а-что-если», эта другая жизнь, которая тогда оборвалась, – вот в чём смысл всего этого.
– Я знаю, чувак. Знаю. – Он встретился взглядом с Эмброузом. – Этот проект, он должен продолжаться. Нельзя останавливаться. Мы должны защитить его. Вся эта работа, все эти жизни…
– Именно это я и делаю. Я иду на большой риск. Это не может продолжаться долго, если я не хочу оказаться за решёткой. В тюрьме мне будет плохо, Финч.
– Да, я знаю. Что ты уже выяснил?
Эмброуз достал из пакета купленную упаковку из шести бутылок с водой, вытащил одну и протянул Финчу. Мужчина покачал головой, и Эмброуз открыл крышку и сделал глоток, вспоминая информацию, полученную из полицейских файлов о тех двух местах преступления.
– Таблетки почти идентичны препарату Дока. Та же маркировка. Состав тот же, как по ингредиентам, так и по силе воздействия, но ещё добавлена оболочка ЛСД.
– ЛСД?
– Да. Вне терапевтического использования такие вещи, кого угодно сведут с ума.
– Форма такая же?
Эмброуз кивнул.
– Та же форма, тот же цвет, и, как я уже сказал, идентичная маркировка.
– Это не может быть совпадением.
– Да, я тоже так считаю.
– А что означает добавление ЛСД?
– Не знаю. Может, это ошибка. Может быть, это для того, чтобы усилить воздействие или повысить вероятность достижения какого-то конкретного результата.
– А, может быть, это быть посланием?
– Какого рода посланием?
– Что этот человек знает о проекте и добавляет туда свою авторскую изюминку?
Эмброуз на мгновение задумался.
– Кстати, вполне может быть. – Возможно, это было знаком того, что этот человек не просто украл или воссоздал продукт, а каким-то образом, добавил к нему что-то новое. – Есть ещё одна вещь, которая кажется мне посланием, – разбросанные таблетки, оставленные на каждом месте преступления. Даже, если бы ты купил такой наркотик на улице, ты, скорее всего, купил бы по одной таблетке для каждого присоединившегося участника.
– Как экстази или кислота, – сказал Финч.
– Да. Это не тот наркотик, который поддерживает привычку. Это больше подарок для вечеринки.
– Да, для хреновой вечеринки.
– Ну, да. Тот факт, что было обнаружено несколько таблеток, возможно, говорит о том, что человек, оставивший их, очень хотел, чтобы мы обратили внимание на сами таблетки, а не просто на ингредиенты, которые обнаружатся при вскрытии.
– Согласен. – Финч вздохнул. – О чём ещё ты думаешь?
Эмброуз сделал ещё один глоток воды.
– Я думаю, что кто-то делает плохой макет проекта. – Именно это его беспокоило, когда он ввязывался в это дело, и именно поэтому Эмброуз пошёл на такой риск. О существовании таблеток ещё не было известно СМИ, но Док знал кое-кого в полицейском управлении, кто передал ему информацию после того, как узнал про таблетки в комнате для хранения улик. Тогда с Эмброузом связались, и он приехал в Сан-Франциско, чтобы внедриться в полицию. Ему нужно было получить на руки материалы дела и сделать несколько копий. Но не прошло и двенадцати часов после прибытия, как его вызвали на место преступления. Возможность побывать на месте убийства, которое имело сходство с тем, что он искал, была просто удачей. Но то, что это ещё больше укрепило его уверенность в том, что такое сходство было целенаправленным, чертовски его волновало. А симпатия с первого взгляда к женщине-инспектору, работавшей над этим делом, возникла на месте совершенно неожиданно.
Жизнь. Она может быть такой странной.
– Плохой макет проекта, – повторил Финч. – Значит, должны быть и другие сходства.
– Например, жертвы. Бездомные и одуревшие от наркотиков. Полиция опознала только одного и всё ещё собирает информацию о нём. Но готов поспорить на что угодно, что, как только они опознают и других, то обнаружат, что у нескольких из них диагностировано посттравматическое стрессовое расстройство. – Он сделал паузу. А, может, и нет. Вполне вероятно, его не заметили и похоронили под целым рядом других диагнозов, которые были следствием этого. – Есть доказательства того, что произошла целенаправленная регрессия, – сказал он Финчу.
На лбу Финча прорезались морщины.
– Какие доказательства?
– Детские игрушки, а также секс-игрушки.
Финч, казалось, задумался над этим.
– Некоторые люди получают от этого удовольствие. Или думают, что получают. Но, учитывая наличие фиолетовых таблеток с маркировкой «ББ» это то, что нам обязательно нужно выяснить. – Он потрогал себя за нижнюю губу. – Кто, чёрт возьми, мог это сделать, Эмброуз?
– Единственное, что я могу предположить, это то, что это был член клуба. Или участник, который поговорил с кем-то, кто не согласен с проектом.
– За почти двадцать лет такого никогда не случалось. Ты знаешь, как мы все относимся к проекту. Кто бы стал так рисковать?
– Люди – это люди, Финч. Они ошибаются и иногда доверяют не тому человеку.
Финч всё ещё выглядел не до конца убеждённым, и всё ещё был глубоко обеспокоен.
– Они бы нам сказали, – добавил он. – Они бы дали нам знать, что совершили ошибку, чтобы мы были готовы.
– Может, они даже не понимают этого.
– На данный момент мы знаем, что ситуация усложнилась.
– Могу сказать только то, что знаю на данный момент. Док разрабатывает противоядие от наркотика. По-видимому, есть соединение, которое блокирует рецепторы, участвующие в усвоении галлюциногенов. Научные данные мне не известны. Док считает, что он близок к этому, но ему ещё нужно время.
– Какой толк от противоядия, если мы не знаем, кому его давать, ведь всё уже произойдет?
То есть, когда они умрут, и будут жутко кричать.
– Это ещё одна проблема. – Эмброуз потянулся за папкой с фотографиями, которая была приложена к материалам дела. – Отнеси это Доку, возможно, он узнает их. Но на некоторые из этих фотографий довольно трудно смотреть.
Финч взял папку, но не стал её открывать.
– Я завтра отнесу их Доку. – Он вздохнул. – Что-нибудь ещё?
– Человек, которого они опознали, сказал кому-то, что нашёл чудодейственное средство от наркозависимости.
– Это может означать, что угодно. Некоторые люди называют так метадон.
– Да, я знаю.
Финч провёл языком по зубам.
– У полиции есть какие-нибудь версии?
Эмброуз сделал ещё глоток воды, затем закрыл бутылку и поставил её на место.
– Леннон, то есть инспектор Грей, предположила, что на последнем месте преступления была разыграна какая-то ролевая игра.
– Ролевая игра вполне соответствует регрессивной терапии.
– Да, – сказал он. – Она многое замечает. Сначала она относилась ко мне настороженно, но сама не знала почему.
– А теперь?
– Теперь она доверяет мне больше. – И это радовало его, но в то же время, вызывало у него чувство вины. Её инстинкты были верны, а он всё равно проскользнул сквозь её защиту.
Финч сузил глаза и слегка улыбнулся, наблюдая за Эмброузом.
– Вот чёрт. Эмброуз, она тебе нравится. – Он рассмеялся. – Вот дерьмо. Это усложняет и без того непростое дело, не так ли?
– Финч, послушай…
– Не пытайся обмануть обманщика. Разве не этому я тебя учил?
Мужчина усмехнулся, и Эмброуз помедлил, но затем рассмеялся, вздёрнув подбородок, и признавая правоту собеседника. Он никогда не умел лгать Финчу, более того, не хотел этого делать. Финч был его героем, наставником и идеалом благородного человека. Эмброуз хотел быть на него похожим, как в юности, так и сейчас.
Он откинулся на спинку кресла и вздохнул.
– Это самое ужасное. Я теряюсь в ней, – признался он. – Понимаешь, она заставляет меня забыться.
Прошлая ночь не была похожа ни на что, что он испытывал раньше. Даже после того, как Леннон уснула, он часами лежал с ней в обнимку, полностью отдаваясь моменту. Он был так чертовски счастлив, что хотелось петь или даже танцевать, или делать что-то настолько необычное, что могло бы передать то, как он изменился только от одного прикосновения к ней. От её вкуса. От тесной связи с ней. Только с ней.
И всё же он не мог действовать в соответствии со своим желанием увидеть её снова, прикоснуться к ней, потеряться в ней теми способами, которыми себе представлял.
Финч некоторое время наблюдал за ним, пока мысли проносились в его голове.
– Она заставляет тебя забыть прошлое? – спросил он. – Или делает его неважным?
Только Финч мог поразить его в самое сердце. Это был чертовски хороший вопрос, и Эмброуз взял паузу, чтобы поразмыслить над ним. И по мере того, как он делал это, в нём разрасталась надежда. Он никогда не думал, что его прошлое когда-то не будет иметь значения. В его жизни были люди, которые принимали его таким, какой он есть, за то, что он сделал. Чёрт, да у него было целая группа таких людей на быстром наборе, если бы они только ему понадобились. Но, что потрясло его до глубины души, так это то, что любое количество времени, проведённое с этой женщиной, пусть даже на мгновение, заставляет его поверить в то, что кем он был раньше, просто не имеет значения. И в эти короткие промежутки времени он чувствовал, как все его прошлые личности сливаются в одно целое, и он остаётся только нынешним Эмброузом, тем, кем так упорно пытался стать. Это внушало ему благоговейный трепет и заставляло желать того, от чего он давным-давно решил отказаться.
И это она добилась этого. Она, которая так старалась оставаться равнодушной к страданиям других и изводила себя, потому что никогда не могла этого добиться, хотя считала, что обязана.
– Возможно, и то, и другое, – наконец ответил он.
– Она знает о твоей связи с этим делом? – спросил Финч. – Знает о Джетте?
– Нет. Я не сказал ей об этом ни слова.
– Тогда расскажи мне, какая она, – попросил Финч. – Эта Леннон Грей.
Эта Леннон Грей.
Та, которая названа в честь знаменитого миротворца. Её имя даже звучало так, что он мог бы им восхищаться.
Эмброуз вздохнул и позволил себе рассказать о ней Финчу, потому что это было чертовски приятно, хотя и не должен был этого делать.
– Она очень умная, – сказал он. – Но ещё больше у неё развита интуиция. Правда, ей не очень нравится её работа. Она постоянно сомневается в себе.
И она очень красивая.
Но он не сказал этого. Это было личное. Если бы Финч когда-нибудь встретил её, что было маловероятно, он бы сам убедился в этом. Эмброузу нравились её фигура, кожа и волосы. Его привлекали её черты и выражение лица. Но даже в этом случае, все эти вещи казались ему не такими важными из того, что она из себя представляла в общем.
– Ей причиняли боль, но это не сломило её. И она из очень хорошей семьи.
Он вспомнил вечер, проведённый с Греями, и почувствовал, что это было так сюрреалистично, и одновременно было самым настоящим и тёплым переживанием, какое он когда-либо испытывал. Это потрясло его до глубины души. Люди живут так всю жизнь, окружённые искренней любовью и смехом. Эмброуз считал, что теперь у него есть такая же возможность. У него была поддержка, многие люди были готовы отдать ему последнюю рубашку, и он сделал бы то же самое для них. Но они были семьей в силу обстоятельств, которые свели их вместе на каком-то этапе в жизни. Ни у кого из них не было этого в детстве или в юности. Никто из них не был окружён любящими людьми в самое запутанное время их ранней взрослой жизни. Даже близко нет.
– Они такие замечательные, и она тоже, – сказал он.
– Семья… – сказал Финч. – Знаешь, у тебя она тоже есть.
–Да, знаю. – Он стал выше любой жалости к себе. В детстве у него не было поддержки, но теперь она у него была. И, чёрт возьми, он ценил это.
– Так какой у нас план?
– Инспектор Грей будет отсутствовать ещё, как минимум, несколько дней, – сказал Эмброуз. – Я тоже не буду появляться в участке, – добавил он. – Но мой информатор там уверяет, что всё в порядке. Короче, я действую по обстановке. – На самом деле, он импровизировал по ходу событий, добавив к этому ещё один элемент, которого не было, когда он приехал сюда. Ему не хотелось прощаться с Леннон. Ему было интересно, уловила ли она намёк на их прощание, уловила ли его переживание, что это прощание было окончательным. Можно ли каким-то образом устроить всё так, чтобы ему не пришлось навсегда расставаться с Леннон Грей? Ведь это было самым последним, что он хотел сделать.
Финч встал.
– Я, пожалуй, пойду. Я просто не мог удержаться, чтобы не заглянуть к тебе, парень. Держи меня в курсе. И, кстати, у нас встреча через две недели. Сможешь там быть? Хотя бы к концу?
– Да, я постараюсь.
Эмброуз проводил мужчину до двери, где ещё раз обнял его.
– Береги себя. – И с этими словами Финч ушел.
