Текст книги "На изломе (ЛП)"

Автор книги: Мия Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

ЭПИЛОГ

Двадцать семь лет спустя

Легкие занавески развевались на ветру, дувшем из открытого окна в конце коридора, ароматы розмарина и базилика, растущих в саду за окном, щекотали нос Кайсона ДеМарса. Он оглянулся на пианино, единственный предмет мебели, оставшийся в комнате. Его должны были перенести утром. Парень улыбнулся, снова повернувшись к окну, и готов был поклялся, что слышит, как в воздухе эхом разносятся ноты любимых мелодий его матери.

Кайсон повернулся и начал медленный обход комнат пустующего особняка на Пасифик-Хайтс, который когда-то принадлежал доктору Александру Суитону, но после его смерти перешел к отцу Кайсона и Джермейну Финчему, первопроходцам проекта терапии «Синяя птица».

Кайсон провел здесь большую часть своего детства, после того как его родители и остальные члены команды превратили величественный дом в приют для тех, кто недавно прошел курс лечения, и он хотел в последний раз пройтись по его коридорам. Своего рода завершение, заставляющее его сердце сжиматься от ностальгии, а также преисполниться гордости.

Он вошел в комнату, которую можно было бы назвать кабинетом отца, если бы тот когда-нибудь сидел за столом достаточно долго, чтобы назвать его таковым. Стол из красного дерева все еще стоял на своем месте, но утром его перевезут, как и несколько коробок с вещами, которые отец хранил в его ящиках.

Указательным пальцем Кайсон приподнял одну из створок картонной коробки, стоявшей на двух других. Внутри оказалась папка с документами, которую он узнал, и парень достал ее, положил на стол, открыл и стал листать газетные статьи и распечатки. После ареста Франко Джироуна его отец собрал всю общедоступную информацию и хранил ее здесь. Кайсон уже давно все это прочитал, но у него также была внутренняя информация.

Через шесть месяцев после ужасного преступления, совершенного Франко Джироуном в соборе – о котором Кайсону только рассказывали, но он мог поклясться, что представлял себе все это, – его мать уволилась из полиции. Он мог только догадываться, насколько тяжелым был стресс от сокрытия масштабов проекта доктора Суитона, особенно после того, как Франко Джироун охотно рассказал о том, как придумал свой злодейский план.

Однако все улики указывали на то, что слова Франко – бред сумасшедшего, который присутствовал на одном из выступлений доктора Суитона и вынашивал дикие идеи, основанные на собственных больных фантазиях.

Да, доктор Суитон использовал галлюциногены для лечения своих пациентов, страдающих посттравматическим стрессовым расстройством, и, возможно, если бы он выжил, медицинская комиссия пересмотрела бы его лицензию. Но доктора уже не было, а его пациенты только хвалили его, и поэтому эта дверь была закрыта. Если бы доктор Суитон на протяжении почти двух десятилетий проводил экспериментальную – не говоря уже о незаконной и неэтичной – терапию над уязвимыми жертвами насилия, кто-нибудь из них непременно пришел бы подтвердить столь неправдоподобное утверждение. Но никто не пришел, ни одна душа.

Кайсон перевернул одну страницу, затем другую, пробежался взглядом по датированным статьям, размышляя о том, как много в этой истории было упущено. Но он знал все.

Его мать начала руководить собственной художественной программой в этих самых стенах, когда была беременна им. И когда Леннон рассказала бабушке, дедушке и дяде Питеру о проекте «Синяя птица», они настояли на своем участии.

Тот факт, что им хватило смелости продолжить проект «Синяя птица», даже после того, как Франко Джироун использовал во зло то, что доктор Суитон задумал во благо, свидетельствовал о том, что команда верила в эту работу. И они оказались правы. С тех пор было спасено столько тысяч жизней и разорвано столько циклов.

Он слышал, что Франко Джироун умер в тюрьме несколько лет назад. Кайсон не испытывал особой радости по этому поводу, но... когда представлял себе, как Джироун пытался призвать зло, но не смог спровоцировать массовое насилие и столпотворение, на которые рассчитывал, его все равно охватывал озноб. Так что нет, он не радовался, но и не сочувствовал этому человеку. Из-за него погибли восемнадцать невинных людей. Доктор Суитон позаботился о том, чтобы двенадцать из них погибли в бою, а остальные шесть были застрелены полицией, когда те пошли в атаку.

Остальные тридцать два человека, съевшие мятные конфеты, были спасены миниатюрными бутылочками с противоядием и тремя людьми, вводившими его, а еще десятками душ, оставшимися рядом с теми, кто страдал, хотя бежать было бы гораздо проще и менее страшно. И прекрасной музыкой, которая нашла их в кошмаре и помогла выстоять.

Кайсон был хорошо знаком со всеми аспектами преступления, как с его подготовкой, так и с последствиями. Им всем было необходимо понять, что произошло и как сделать так, чтобы это никогда не повторилось.

После смерти доктора Суитона, когда команда возобновила проект под руководством доктора Клэйтона Контисса, им пришлось проявлять особую осторожность. Никто лучше них не знал, что проект уязвим и что малейшая ошибка или недосмотр могут поставить под угрозу не только проводимое лечение, но и реальные человеческие жизни. Дядя Кайсона, Питер, помог им создать защищенную систему, где могли храниться необходимые данные, проанализировал пробелы в системе безопасности, как технические, так и иные, и разработал план действий на случай инцидента, который позволял немедленно отреагировать на внешнюю или внутреннюю угрозу. Простая реальность заключалась в том, что они принимали самые строгие меры предосторожности, хотя их деятельность оставалась вне рамок закона. Если и было что-то положительное в том, чего удалось добиться Джироуну, так это то, что они определили зоны, подверженные взлому.

Но это также помогло им осознать, что, несмотря на очень серьезные риски, они все еще преданы своему делу.

Кайсон закрыл папку и положил ее обратно в коробку. Все это теперь было историей.

С тех пор многое изменилось. Были приняты законы. Были сделаны открытия. Их протокол был обновлен в соответствии с требованиями времени и теперь они могли действовать в рамках закона.

В основном.

Выглянув из окна кабинета, он улыбнулся, глядя на заднюю подъездную дорожку, с обеих сторон огражденную живой изгородью. Изначально команда привозила сюда людей тайно, через скрытый подъезд, чтобы не насторожить соседей. И хотя это место требовало повышенной бдительности, красивый, безмятежный особняк на холме был слишком хорош, чтобы не использовать его для помощи людям, которые когда-то были жертвами, чтобы начать исцеляться.

Подойдя к задней части дома, парень открыл французские двери и вышел на задний двор, где все еще цвел сад. Он представил, как его бабушка копается в грядках, обучая садоводству и траволечению людей, переживших травму. В памяти всплыло воспоминание, когда ему было около шестнадцати о том, как она стояла на коленях рядом с молодой женщиной, которая всего несколько недель назад бродила по улицам, совсем подросток – тогда он был ненамного старше – по локоть в грязи, с выражением абсолютного детского удивления на лице.

Боже, они изменили к лучшему столько жизней.

Кайсон закрыл двери и повернулся к кухне, проходя через огромную комнату, где они с сестрой хватали шоколадное печенье из духовки, когда едва могли дотянуться до стола, а позже помогали готовить еду для тех, кто только вернулся с лечения.

В этих комнатах царила радость.

Цель.

Исцеление.

Любовь. Любовь не только к работе, которую они выполняли, но и к людям, которым они служили. Тем, кто потом продолжал служить другим. Сеть исцеленных людей множилась и расширялась так, что они даже не могли ее измерить. Тысячи людей, освободившихся от оков травмы, теперь работали на должностях по всему городу и миру. Поначалу те, кто прошел курс лечения, помогали обеспечить продолжение проекта и успешно работали под прикрытием. Затем они работали над лоббированием изменений в законах. А теперь помогают пропагандировать лечение, повышая осведомленность и обучая других. После смерти доктора Суитона в университетах и медицинских школах появились целые направления исследований. Появились возможности для получения грантов и других программ по сбору средств. Исследования публиковались в медицинских журналах, а клиники теперь использовали те же методы, что и доктор Суитон.

В тот день Кайсон окончил именно такую медицинскую школу. Впереди у него было еще много лет учебы... ординатура, сдача экзамена на получение лицензии... Но он был так горд и взволнован тем, что стал на шаг ближе к тому, чтобы стать неотъемлемой частью команды по лечению травм, основанной на работе того, что когда-то было известно как проект «Синяя птица».

Парень услышал, как в конце коридора открылась входная дверь и послышались шаги, приближающиеся к тому месту, где он сейчас стоял, у большого кухонного окна. Кайсон повернулся и улыбнулся, когда в комнату вошел его отец.

– Так и думал, что найду тебя здесь.

Он не удивился, увидев отца. Его родители умели предугадывать, что они с сестрой собираются делать, еще до того, как они сами это решат. Это давало ему ощущение, что его знают и любят, но в то же время мешало избегать наказания, когда парень был моложе.

– Хотел попрощаться с этим домом.

Отец улыбнулся и встал рядом.

– Я тоже. Я буду скучать по этому месту. Но... новый дом довольно милый.

– Да, так и есть.

Недавно они приобрели помещение в сорока минутах езды от города, расположенное на целом акре земли. Этот дом прекрасно выполнял свои функции, но пришло время расширяться. В новом месте будут дорожки для прогулок, скамейки и много места для парковки автомобилей, которые будут перевозить только что выздоровевших пациентов на пляж, в лес или в любое другое место, которое, по мнению Джермейна Финчема, было целебным для души. Джермейн, к сожалению, скончался десять лет назад, но его сын все еще работал с командой реабилитации и создавал безопасное место для молодежи в Тендерлойне. В новом здании будет целое крыло, посвященное искусству, и сад в три раза больше того, что был здесь. Все будет замечательно, но Кайсон знал, что часть его сердца навсегда останется здесь, где он впервые стал свидетелем стольких чудес.

– Твоя мама сказала мне, что беременна тобой прямо здесь, у этого окна, – сказал отец.

Кайсон улыбнулся.

– И ты испугался.

Отец рассказывал ему, что намеревался помешать продолжению рода ДеМарсов. Эта история не обеспокоила его не только потому, что отец явно не справился со своей миссией, но и потому, что Кайсон всю жизнь чувствовал безусловную любовь отца. Не проходило и дня, чтобы он не чувствовал себя нужным. И никогда не сомневался, что отец безмерно дорожит им и его сестрой.

– Испугался. – Отец усмехнулся. – Это выбило меня из колеи. – Он сделал паузу, на его лице появилась небольшая улыбка, как будто воспоминание было приятным. – Я выбежал отсюда, сел в машину и уехал, возможно, превышая скорость.

Кайсон посмотрел на него.

– Не знал этой части. Ты оставил маму просто... стоять здесь?

Он прикрыл один глаз в притворной гримасе.

– Оставил.

– И куда ты пошел?

– Я оказался в Мьюир Вудс.

– А. – Ну, конечно. Его отец любил эту лесистую местность. И он тоже. Кайсон тоже ездил туда несколько раз за эти годы, когда ему требовалось утешение от этих величественных деревьев, их невидимая энергия наполняла его клетки некой гармонией, которую он не мог определить, но знал, что она так же реальна, как шершавая кора на их массивных стволах, которую он мог видеть глазами и трогать пальцами. Возможно, это было заложено в генах. А может, дело в том, что родители научили его, где искать магию.

Отец положил руку ему на плечо.

– Я стоял там, смотрел на эти деревья, а потом начал смеяться.

Кайсон поднял бровь.

– Так ты слетел с катушек?

– Я смеялся от благоговения. – Эмброуз покачал головой, хотя его улыбка стала еще шире. – Я поклялся, что никогда не стану отцом. Обещал не допустить продолжения фамилии ДеМарс и не позволить крови моего деда течь в новом поколении. Я клялся, обещал и планировал.

– И все же... я здесь, – сказал Кайсон.

Отец усмехнулся, сжал его плечо, а затем опустил руку.

– Да, ты здесь. Ты и твоя сестра. Оба – напоминание о том, что действует нечто большее, чем я. Напоминание о том, что сдаться это нормально. Именно это я чувствовал в тот день, стоя в тумане и осознавая, что все мои огромные планы рухнули, а ты продолжаешь свой путь, не смотря ни на что.

Кайсон вгляделся в профиль отца. Боже, как же ему повезло, что у него были такие родители. Он любил их, но еще больше восхищался ими. Он хотел прожить свою жизнь так же, как они, рискуя и сражаясь за других, у которых не было возможности бороться за себя. В чем еще смысл жизни, если не в этом?

– И я подумал, почему я не могу стать чьим-то отцом? Почему я не могу научить маленького человека доверять миру – не потом, когда вред уже нанесен, а с самого начала? И это снизошло на меня словно чудо. И вот передо мной, недостойным, стояла задача показать красоту мира совершенно новой душе. Научить моего собственного ребенка тому, что значит быть любимым, защищенным и ценным, чтобы он или она могли распространять эту любовь повсюду. И все, что я могу сказать: «Спасибо тебе за это».

Кайсон почувствовал, как в горле образовался комок, и откашлялся.

– Спасибо, папа. А мама простила тебя за то, что ты сбежал от нее?

Отец снова усмехнулся.

– Она спокойно складывала белье, когда я вернулся домой. Просто подняла голову и улыбнулась, как будто точно знала, что я вернусь, и ждала меня таким, каким я был – затаившим дыхание и полным надежд.

– Похоже на маму. – Его красивая, нежная мама, игравшая на пианино, словно ангел, посланный на землю, чтобы своей музыкой лечить сердца.

На лице отца появилось выражение, которое Кайсон видел всю свою жизнь при упоминании мамы: любовь, благоговение и легкое удивление, словно даже спустя столько лет она все еще была неожиданностью.

– Кстати, о твоей маме, нам пора идти. Столик заказан на шесть часов.

Ужин в честь его выпускного. Там соберется вся его семья. Его родители, бабушка и дедушка, дядя, сестра и ее парень, которому они все хотели уделить как можно больше внимания. Если парень справится с этим и будет достаточно хорош для сестры, его примут в семью с распростертыми объятиями.

– Пойдем, – сказал Кайсон.

Новая глава, новое учреждение и новый этап обучения.

Когда они подошли к входной двери, отец обернулся и на мгновение замер с закрытыми глазами, словно ему нужна была эта короткая пауза, как в свое время нужно было посмотреть на те старые деревья, чтобы успокоиться прежде чем вступить в еще одно новое начало.

КОНЕЦ

Notes

[

←1

]

The Mission – это район в Сан-Франциско, Калифорния. Район известен этническим разнообразием, в частности, большой латиноамериканской общиной. Хотя он считается одним из самых дорогих районов для недвижимости в городе, многие городские ремесленники и иммигранты всё ещё живут здесь.

[

←2

]

Тендерлойн – район Сан-Франциско имеет криминальную репутацию и один из самых высоких уровней бездомности и преступности в городе. Местные называют его героиновым гетто.

[

←3

]

Джентрификация предполагает реконструкцию отдельных кварталов городов, интересных с исторической точки зрения, или обладающих преимуществами с точки зрения экологии, с последующим поселением здесь состоятельных людей

[

←4

]

Narcan – препарат , который используют для борьбы с симптомами передозировок опиатами.

[

←5

]

Выражение возникло как синоним слова «хиппи», особенно среди идеалистически настроенной молодежи, собиравшейся в Сан-Франциско и окрестностях во время Лета любви в 1967 году. У «детей цветов» был обычай носить и раздавать цветы или украшения в цветочной тематике, символизирующие идеалы всеобщей принадлежности, мира и любви.

[

←6

]

Заменитель мяса на растительной основе по образцу индейки в виде буханки из вегетарианского белка, обычно приготовленный из тофу или сейтана с начинкой из зерен или хлеба, приправленный бульоном и зеленью и специями. Его часто подают на вегетарианском или веганском ужине в честь Дня благодарения.

[

←7

]

Псилоцибин – опасный и токсичный алкалоид с психотропным действием, который содержится в некоторых видах грибов.

[

←8

]

Название современной трамвайной системы города Сан-Франциско. Она представляет собой подземный трамвай и напоминает метро на маршрутах, проходящих под землёй под улицей Маркет-стрит в деловом центре Сан-Франциско и одновременно является традиционной трамвайной сетью в остальных частях города.

[

←9

]

Синтетический опиат, который вызывает наркотический эффект, многократно превышающий по силе действие морфина и героина. Вызывает быстрое привыкание и сильную зависимость.

[

←10

]

Имеется в виду «Витрувианский человек» – одно из самых известных произведений Леонардо да Винчи, созданное около 1490 года. Рисунок представляет собой изображение мужской фигуры в двух наложенных друг на друга позициях с растянутыми руками и ногами, вписанными в круг и квадрат. Работа основана на идеалах пропорций человеческого тела, как описано римским архитектором Витрувием, что и отразилось в названии рисунка.

[

←11

]

Строчка из песни Джона Леннона «Imagine» из одноимённого альбома 1971 года, в которой автор изложил свои взгляды на то, каким должен быть мир: без материализма, границ, деления на нации и без религии.

[

←12

]

Cherish – перевод имени «лелеять», «нежно любить».

[

←13

]

Sweeton – Sweet – леденец, конфета; Candyman – Candy – леденец, конфета.

[

←14

]

Финансовый район (Financial District) – район в Сан-Франциско, Калифорния, США, который служит главным центральным деловым районом.

[

←15

]

Ноб-Хилл – роскошное место в Сан-Франциско благодаря своим многочисленным ресторанам, отмеченным звездами Мишлен, бутикам, культурным учреждениям, художественным галереям и историческим достопримечательностям.

[

←16

]

«Jettin» – это сленговый термин, означающий уход или побег из ситуации, часто без предупреждения или объяснений.

[

←17

]

Blue bird – синяя птица.