Текст книги "На изломе (ЛП)"

Автор книги: Мия Шеридан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 7

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Леннон довелось побывать в районе Тендерлойн. Казалось, что даже за это время убожество и человеческие страдания на Гайд-стрит, куда они с Эмброузом только что свернули, значительно возросли.

Был День благодарения, и, судя по всему, никому из этих людей некуда было идти. А может, было ещё достаточно рано, и они не успели добраться до одной из церквей, где раздают еду.

Леннон позвонила в «Гилберт-хаус» накануне и не удивилась, когда ей сказали, что сегодня утром там будет много народу. В таких заведениях не бывает выходных. Проблема бездомных не исчезает на праздниках. Как и преступность.

Пришлось припарковаться в нескольких кварталах от заведения, и, когда они начали идти к месту назначения, она заметила, как Эмброуз оглядывается по сторонам, выражение его лица было слегка ошеломлённым.

– Когда ты в последний раз был в городе? – спросила она.

Он взглянул на неё.

– Прошли годы.

Она перешагнула через мусор.

– По сравнению с пригородом это, наверное, выглядит, как адская антиутопия.

Мужчина хрипло рассмеялся.

– Можно и так сказать. Дела здесь плохи.

Да, дела здесь обстояли неважно, даже, несмотря на то, что с географической точки зрения в Тендерлойн была бы первоклассная недвижимость, расположенная в самом центре одного из самых дорогих городов мира. Чистилище Сан-Франциско. Леннон была местной жительницей, но даже она не знала всех исторических причин, по которым джентрификация³ здесь провалилась. Но, несомненно, так оно и было.

– Что ты вообще делаешь в Плезант-Хилле? – спросила она, хотя знала, что отвлекаться на улице, подобной этой, неразумно, но небольшое отвлечение, честно говоря, было необходимо.

Эмброуз повернул голову в её сторону, и, несмотря на пустоту в его глазах, не замедлил шаг. Язык его тела говорил о том, что он скорее удивлён состоянием этого места, чем напуган его обитателями, и от этого она почувствовала себя с ним более непринужденно. Вероятно, можно даже рассчитывать на то, что он не станет убегать и прятаться, если они столкнутся с физической угрозой. Пока же единственная угроза нависла над их обонянием.

– Много всего. В основном, я занимаюсь пропавшими без вести, но там не так много дел. Поэтому, когда мы узнали, что здесь, в Сан-Франциско, нет свободных агентов, и ФБР обратились в местные отделения по поводу этого дела, я вызвался добровольцем, чтобы получить опыт работы с насильственными преступлениями.

Эмброуз произнёс это спокойно, но у Леннон возникло странное ощущение, что он заранее отрепетировал свой ответ. Было ли в этом деле что-то ещё, о чём ФБР знало, но не сообщало им?

– Почему ФБР подключилось к этому делу? То есть, я понимаю, что мысль о серийном убийце всегда настораживает федералов, но мы ещё даже не уверены, что дело действительно обстоит именно так. Кажется, рановато для тебя или любого другого агента, включаться в это дело.

Эмброуз обошёл лужу рвоты на тротуаре.

– Думаю, их беспокоит новый уличный наркотик. Несколько лет назад всё шире стал использоваться препарат, представляющий собой смесь фентанила и лошадиного транквилизатора под названием «Ксилазин». Сначала это была небольшая проблема, но с тех пор она получила широкий резонанс. Думаю, правительство не хочет снова оказаться в подобной ситуации.

– Это зомби-наркотик?

– Транк. Ты слышала о нём?

– Да. – Ей лично удалось увидеть последствия его действия, а именно гниющие раны, которые часто приводили к ампутации. И она слышала о случае в Окленде, когда мужчина буквально съел часть лица своего друга, находясь под его воздействием. И он не реагировал на антидот «Наркан»⁴, что было проблемой совсем другого уровня. – Значит, дело не столько в возможности появления серийного убийцы, сколько в том, что самодельный наркотик, найденный на месте преступления – это смесь галлюциногенов, которая вызывает у людей желание убивать?

– Возможно. В любом случае, лучше всего действовать на опережение. Такие вещи легко могут стать политическими. Они влияют на состояние здравоохранения и сотни других бюрократических структур. На данный момент неизвестно, был ли наркотик приготовлен в чьём-то подвале, в нелегальной лаборатории или попал через границу.

Ах, политика. Что же, теперь всё встало на свои места. Федералы были вовлечены в это дело, потому что правительство опасалось, что это может впоследствии «укусить их за задницу» и вызвать вопросы по поводу определённой политики, которую они предпочли бы не обсуждать. Поэтому они послали Эмброуза Марса, чтобы тот держал их в курсе дела.

Она вспомнила разговор с Клайдом о том, что галлюциногены – это скорее психический, чем физический опыт.

– Насколько я понимаю, галлюциногены обычно вызывают эйфорию, а не склонность к насилию.

– Но в правильном сочетании и с правильными триггерами, это с большей вероятностью, чем другие смеси наркотиков, вызовет склонность к насилию, – сказал он.

Она задумалась.

– Наверное, да. Я слышала, что у людей бывают плохие приходы. Возможно, эти убийства вызвал один из них. Может, люди, которым давали этот наркотик, думали, что другой человек – гигантский паук или что-то в этом роде, и поэтому нападали? Я уже наполовину склоняюсь к тому, чтобы добровольно принять его, просто чтобы мы знали, с чем имеем дело.

Он бросил на неё тревожный взгляд.

– Я шучу, – сказала она. – Я даже травку не курила в колледже.

– Никогда не слышал о таком уникальном единороге.

– Это я. Необыкновенный единорог, к вашим услугам.

Эмброуз одарил её мальчишеской улыбкой, которая казалась совершенно неуместной в этом мрачном пейзаже. Ей захотелось сказать ему, чтобы он убрал эту улыбку, как будто остатки невинности, скрывающиеся за этим выражением, могли внезапно и жестоко испортиться на этой грязной улице. Неужели она вообразила, что токсичный воздух сам по себе ядовит для его привлекательности?

Так вот какое впечатление у тебя сложилось об агенте Эмброузе Марсе? Привлекательный?

Вроде того, но он был совсем не того типа, с которым она была знакома раньше. Возможно, именно эта странность вывела её из равновесия при первой встрече с ним. Эмброуз был отвлекающе красивым мужчиной, который, вероятно, видел больше зла, чем многие, из-за его работы, и всё же в нём было что-то бесхитростное. И это было необычно.

Несколько минут они шли молча. Леннон рассматривала граффити, которыми были разрисованы все доступные поверхности пустых магазинов и старых зданий, служивших фоном для палаток, в которых жили бездомные. Она поднесла руку к носу, вдыхая аромат лосьона для рук в тщетной попытке заглушить сильный запах мочи и фекалий.

– Боже, у меня от этого запаха глаза щиплет, – сказал он, приглушив голос собственной рукой.

– Это неестественный образ жизни.

– Эти люди больны, – сказал он. – Одурманены наркотиками, и кто знает, чем ещё.

Он не ошибался. Это было ужасно. И если честно, хотя её работа заключалась в том, чтобы помогать обществу преодолевать боль и уродство, появляться везде, где есть жертвы, она всё же хотела отвернуться от этого. Ей хотелось уйти, сесть в свою машину и уехать куда угодно, только подальше отсюда. Хотелось притвориться, что этого не существует, потому что даже она чувствовала себя бессильной помочь этим людям. И боже, как же это угнетало.

Леннон перешагивала через мусор, которым был завален тротуар, и заглядывала в сточные канавы, которые были заполнены иглами от шприцов, некоторые с защитными колпачками, но большинство без них.

У неё закружилась голова. Воздух был наполнен не только запахом мочи и рвоты. Было что-то ещё, что-то более глубокое и тягучее, гормональный запах страха, который, казалось, витал под более узнаваемыми запахами человеческих испражнений. Из одной из палаток донёсся шум, и она ускорила шаг, не желая знать, что происходит в этой маленькой нейлоновой капсуле, пропахшей смертью.

Подобные сцены всегда наводили её на странную мысль: «Боже мой. И люди так живут. И как этот город или любой другой, если уж на то пошло, оказался в таком состоянии?».

Они свернули на улицу, где находился «Гилберт-хаус». На углу, размахивая руками, ходила кругами пожилая женщина, что-то бормоча себе под нос. Мимо, не обращая на неё внимания, двигались другие люди, явно под действием наркотиков. У одного мужчины штаны свисали так низко, что удивительно, как они ещё совсем не свалились. У стены здания был мужчина, свернувшийся калачиком на земле, с открытым ртом, трубка, которая привела его в такое состояние, всё ещё торчала из его рта.

Они двинулись дальше, миновав два винных магазина, по одному в каждом конце квартала, стрип-клуб с исполнительницей под псевдонимом «Малышка Лили», магазин вейпов и другие заведения с металлическими рулонными воротами гаражного типа, сигнализирующими о том, что они в данный момент закрыты.

– Эй, малышка, что здесь делает такая штучка, как ты? – сказал какой-то мужчина, выходя из дверного проёма, преграждая им путь, отчего Леннон вздрогнула и сделала быстрый шаг в сторону.

Он подошёл ближе, и она почувствовала запах травки и человеческой вони. Его глаза были налиты кровью, а на щеках виднелись открытые язвы.

– Дружище, – сказал Эмброуз, подняв руку. Он потянулся в карман, достал несколько купюр и протянул их мужчине. – Иди и купи себе что-нибудь поесть, хорошо?

Глаза мужчины загорелись, и он выхватил купюры из рук Эмброуза.

– Благослови тебя Господь. Спасибо, брат.

Затем он повернулся и пошёл прочь, чтобы потратить эти несколько долларов на то, что взывало к его пороку. Пока это была не она, Леннон было всё равно, на что.

Она выдохнула и продолжила идти.

– Лейтенант Берд сказал, что ты умеешь находить общий язык с людьми. Раздача наличных – твой секретный способ?

– Не всегда, но этот самый быстрый.

– Не сомневаюсь. – Она остановилась перед зданием, которое, очевидно, когда-то было домом для одной семьи, а теперь служило приютом для бездомных мужчин.

На вывеске, явно нарисованной вручную, и сообщавшей о том, что они пришли в нужное место, была изображена радуга, знак мира и несколько синих птиц с расправленными крыльями. В этом было что-то грустное, и Леннон отвела взгляд.

Тяжёлые металлические ворота закрывали входную дверь, и девушка нажала на звонок, оглянувшись через плечо, словно мужчина-зомби мог идти по её следу. И хотя она заметила несколько явных наркоманов, шаркающих по тротуару, никто из них не выглядел заинтересованным в Эмброузе или в ней. Никто из них, похоже, не был заинтересован ни в чём, кроме как, делать один шаткий шаг за другим.

– Да? – раздался голос по переговорному устройству рядом с воротами.

Леннон наклонилась ближе.

– Здравствуйте, это инспектор Леннон Грей и агент Эмброуз Марс. Я звонила вчера и разговаривала с Эллен. Она сказала, что вы сможете ответить на несколько вопросов.

Возникла пауза, а затем женщина, которая их приветствовала, сказала:

– Подождите, пожалуйста. Я сейчас выйду.

Не прошло и десяти секунд, как внутренняя дверь распахнулась, и на крыльцо вышла пожилая женщина с короткими чёрными кудрями. Эмброуз и Леннон показали свои значки, и женщина отпёрла ворота, давая разрешение войти.

Они закрыли за собой ворота и последовали в дом. Внутри пахло чудесно. Это буквально было глотком свежего воздуха. Леннон предположила, что, где бы ни находилась кухня, на ней суетились люди, готовя угощение для мужчин, которые здесь жили. Они вошли в большое фойе, перед которым находились ступеньки. Мужчина как раз скрылся за поворотом лестницы, а ещё несколько человек сидели в комнате справа, где стояли столы со старыми компьютерами и книжные полки у дальней стены.

– Эллен оставила записку, – сказала им женщина. – Меня зовут Мирна Уоттс. Я – директор дома. Это требует конфиденциальности? У нас здесь только один кабинет, и сотрудники сейчас пользуются им, но я могу попросить их выйти.

– Нет, не нужно. Всё нормально, – сказала Леннон. – Мы не отнимем у вас много времени.

Мисс Уоттс кивнула. Она не выглядела встревоженной или обеспокоенной их визитом, и Леннон подумала, что, возможно, полиция заходит сюда довольно часто, чтобы поинтересоваться кем-то из их постояльцев.

Девушка открыла телефон и быстро нашла фотографию мужчины, который был одет в джинсы с надписью «Гилберт-хаус» на бирке. Снимок был сделан крупным планом в морге, и покойный, казалось, спал.

Леннон повернула экран телефона к мисс Уоттс.

– Вы узнаёте этого человека?

Мисс Уоттс подняла очки, висевшие на цепочке у неё на шее, и взяла телефон, чтобы лучше рассмотреть фотографию. Пока женщина изучала изображение, взгляд Леннон переместился на доску объявлений возле двери. Там висели листовки, объявления и одно яркое приглашение на ежегодный ужин с вручением премии «Герои борьбы с бездомностью: Лучи надежды» с участием ди-джея Фэйр Плэй. Был ли кто-нибудь, кто не собирал средства для бездомных? Куда уходили эти деньги? И кто именно заслужил награду, если проблема настолько вышла из-под контроля? Где были герои, о которых они говорили?

– О, боже, – выдохнула Мирна, возвращая внимание к себе. – Это Круз. Он жил здесь от случая к случаю последние пару лет. К сожалению, он предпочитал улицы. – Она вздохнула, её плечи поднялись и опустились. – Он мёртв, верно? Я не удивлена. – Женщина переводила взгляд с одного на другого. – Если вы здесь, то его смерть, должно быть, связана с преступлением.

– Да, мисс Уоттс. Мы считаем, что его убили.

Мисс Уоттс покачала головой.

– Я не удивлена. На самом деле, даже немного шокирована, что он продержался так долго. Его столько раз воскрешали из мертвых, что иногда его называли Тони Наркан.

– Тони?

– Это его имя. Извините, большинство из нас звали его Круз. Но, на самом деле, это его фамилия. Энтони Круз. Как вы связали его с нами?

Леннон почувствовала первый проблеск надежды на то, что они потянули за ниточку, которая могла бы привести и к другим зацепкам.

– На нём были джинсы с биркой «Гилберт-хаус».

Мисс Уоттс одарила их грустной улыбкой.

– Понятно. Да, мы выдаём всем мужчинам чистую одежду и пакет с туалетными принадлежностями, когда принимаем их сюда.

– Есть ли условия для проживания здесь? – спросил Эмброуз.

Мисс Уоттс кивнула.

– Они должны взять на себя обязательство оставаться здесь на девяносто дней, в течение которых они будут чисты и трезвы. – Она жестом указала на большую комнату справа от них, где пара мужчин с усталым видом сидели, уставившись в экраны компьютеров, а ещё двое – у книжных полок. Один дремал, а другой читал журнал. – Мы помогаем им составлять резюме, а затем искать работу. У нас наверху есть комната, полная приличной одежды, которую они могут надевать на собеседования.

– Вы сказали, что мистер Круз останавливался здесь несколько раз. Он продержался свои девяносто дней?

– Мистер Круз никогда не задерживался больше девяти дней. – Женщина снова вздохнула. – Нам действительно не следовало продолжать принимать его обратно, но у этого человека была добрая душа. И если честно, казалось, он действительно хотел завязать, но так и не смог найти в себе силы довести дело до конца. – Мисс Уоттс нахмурилась. – Я помню, как он говорил о чудодейственном лечении, когда мы виделись в последний раз. – Она задумчиво улыбнулась. – Я слышала подобные разговоры и раньше, когда речь шла о наркомании. Всегда есть какая-то новая волшебная таблетка, которая их вылечит, понимаете? Избавит от всех их пристрастий. Если бы такое средство существовало, я бы сама добавляла его в воду.

Чудодейственное средство. К сожалению, Леннон тоже слышала подобные разговоры. И фармацевтическая промышленность с радостью поддерживала эту ложную идею. Вещество, устраняющее зависимость от одного вещества, а затем и от другого.

– У вас есть какие-нибудь предположения, где он обычно зависал? – спросил Эмброуз.

Мисс Уоттс поджала губы, задумавшись.

– Точно не знаю. Но если кто и может знать, так это Дариус Финчем. Его отец раньше руководил программой по работе с молодёжью «Золотые ворота», а Дариус возглавил её около пяти лет назад.

Эмброуз поднял глаза.

– Работа с молодёжью?

– Угу. Я знаю, это удивительно, но Крузу было всего двадцать, хотя выглядел он гораздо старше. Наркотики и отсутствие медицинской помощи делают своё дело. В любом случае, возможно, двадцать – это уже не молодежь по определению, и Круз был слишком стар для центра. Но у Дариуса доброе сердце, и он не может никому отказать. Он знает всё, что происходит в Тендерлойне, и почти все, кто живет на улицах, воспользовались одной из их программ. Раньше он раздавал еду, но это прекратилось из-за каких-то проблем с разрешениями.

У Леннон возникло искушение закатить глаза.

– Ясно, – пробормотала она. Конечно, бюрократы посчитали необходимым, чтобы люди платили пошлину и заполняли кучу бумаг, прежде чем накормить голодных людей.

Девушка быстро пролистала фотографии других жертв, которые были у неё в телефоне, и спросила мисс Уоттс, узнает ли она их тоже. Но женщина печально покачала головой.

– Я бы хотела помочь и с этими людьми, но нет.

– Мы ценим то, что вы нам сообщили, – сказала Леннон. Это было больше того, с чем они приехали. – Спасибо.

– Не за что. Передайте Дариусу привет от Мирны, когда увидите его. Очень многие из нас всё ещё живут и работают здесь и ещё не отказались от Тендерлойна.

Леннон решила, что они поедут в молодёжный центр на машине, а не пойдут пешком, тем более, она не была уверена, что он будет открыт. На этот раз они двинулись в противоположном направлении, вокруг квартала к её машине, чтобы избежать самого худшего участка Гайд-стрит. Агент Марс мог бы назвать её трусихой, но за один день она могла справиться с определённым количеством нищеты и страданий. Нужно отдать должное людям, работающим в таких районах, как этот, пытаясь изо дня в день сделать жизнь лучше, и, скорее всего, не видя никаких улучшений, будь то у отдельных людей или в районе в целом.

Молодёжный центр представлял собой небольшое квадратное здание, расположенное между двумя другими небольшими зданиями. Они нашли место для парковки на противоположной стороне улицы и перебежали дорогу, когда в конце квартала загорелся красный свет, и движение остановилось. Дверь была широко распахнута, и изнутри доносился пятый фортепианный концерт Бетховена. Классическая музыка казалась неуместной, и, взглянув на Эмброуза, Леннон с удивлением увидела на его губах улыбку, как будто он ожидал услышать Бетховена, льющегося из молодёжного центра в районе, кишащем наркотиками и преступностью.

Внутри молодые мужчины и женщины сидели на диванах и в креслах, закинув ноги и болтая. Один парень драматично играл на «воздушном пианино», а двое рядом с ним смеялись. Одна из девушек заметила их, и остальные, очевидно увидев выражение лица подруги, повернулись, чтобы посмотреть, на кого она подозрительно смотрит.

Мужчина, сидевший на диване спиной к ним, встал и выключил музыку.

– Привет. Чем могу быть полезен?

– Вы – Дариус Финчем? – спросила Леннон.

– Виновен. – Мужчина тепло улыбнулся, показав ровные белые зубы. Его длинные волосы были собраны в дреды на затылке.

– Йоу, Дариус, копы приехали, чтобы забрать тебя? Что ты натворил? – обратился один из парней, на что остальные рассмеялись.

Дариус подошёл к Леннон и Эмброузу и поочередно пожал каждому из них руку.

– Офицеры. Или детективы, верно?

– Инспектор – это звание, которое полиция Сан-Франциско использует вместо детектива, но да. Что нас выдало? – спросила Леннон, улыбнувшись. Атмосфера здесь была отнюдь не враждебной.

– Вы здесь как бельмо на глазу. Но всё в порядке. В молодёжном центре мы рады всем.

За дверью послышался визг тормозов, и Леннон, оглянувшись через плечо, увидела автобус, подъезжающий к дому. Дариус обратился к сидящим вокруг молодым людям:

– Автобус прибыл. Давайте, начинайте выстраиваться в очередь снаружи.

Парни и девушки встали и направились к двери, бросая на Леннон и Эмброуза взгляды, в которых сквозило лишь лёгкое любопытство.

– Экскурсия? – спросил Эмброуз.

Дариус отошёл в сторону, когда ещё пара подростков, которые были где-то в задней части здания, направились к двери.

– Да, – сказал Дариус, посмотрев на Эмброуза и склонив голову набок. – Гора Тэм. Мы собираемся в поход, а потом отправимся на ужин в церковь «Глайд Мемориал».

– Поход? – Леннон, честно говоря, была удивлена, но это было приятное удивление. – Это здорово. Гора Тэм прекрасна. – Они с братом несколько раз ходили в поход на гору Тамалпаис. Удивительные тропы. Прекрасные виды. И это менее, чем в часе езды от города.

Дариус улыбнулся.

– Мой отец всегда говорит, что природа лечит душу. – Он сделал паузу, глядя на очередь молодых людей, садящихся в автобус. – Большинство этих детей в той или иной степени травмированы, поэтому мы как можно чаще выезжаем на природу. На прошлой неделе ездили на пляж. Это приобщает их к чему-то другому, кроме этих улиц.

Эмброуз отвёл взгляд, прищурившись так, что Леннон подумал, что он сдерживает какие-то эмоции.

– Ваш отец, похоже, мудрый человек. Когда он ушёл на покой?

– В прошлом году. Рак. Но у него всё хорошо, он пользуется всеми преимуществами природы, которую так любит. В любом случае, чем я могу вам помочь? Мне нужно... – Он жестом указал на автобус, у которого оставалось всего несколько детей.

– Да, извините, – сказала Леннон, доставая свой телефон. – Нас к вам направила Мирна Уоттс из «Гилберт-хаус». Кстати, она передавала вам привет. Мы пытаемся опознать пару людей, которые, к сожалению, стали жертвами преступления. По крайней мере, один из них часто бывал в этом районе.

Она протянула телефон Дариусу, и он нахмурился, увидев фотографию Энтони Круза.

– Круз, – сказал он. – Он мёртв?

– Да, мне жаль. Вы можете что-нибудь рассказать о нём?

Дариус задумался.

– Мы с папой помогали раздавать еду в «Глайде», и Круз часто заходил к нам поесть. Но я не видел его уже несколько месяцев. Чёрт, он был хорошим парнем. Какая жалость.

Леннон провела пальцем по экрану и перешла к следующей фотографии пожилой женщины, а затем и других жертв, найденных на предыдущих местах преступления. Дариус бросил взгляд на автобус и поднял палец, давая понять водителю, что задержится на минуту. Затем внимательнее изучил фотографии. Через несколько минут он покачал головой.

– Я никогда их не видел.

Леннон перешла к последней фотографии, на которой была изображена молодая женщина, даже после смерти сжимавшая в руках плюшевого мишку.

– О, чёрт. Да, я её знаю. Она – проститутка, работает на Гири. – Он встретился взглядом с Леннон. – Или работала. Она тоже мертва?

Девушка кивнула, чувствуя, как внутри у неё зарождается чувство победы. Ещё одна личность опознана.

– Как её зовут?

– Чериш. Я не знаю её фамилии и даже не знаю, настоящее ли это имя. Но все её так звали. У женщин на Гири будет больше информации, но вам придется за неё заплатить. – Его взгляд на минуту переместился вверх. – Кажется, она выступала в клубе «Подвал». Очень захудалый. В задних комнатах можно получить всё, что захочешь, и я имею в виду абсолютно всё, но, конечно, это не афишируется. Нужно знать кого-то. Несколько девушек подрабатывают там, но многие из них считают, что это слишком. И если вы знаете этих девушек, это уже о чём-то говорит. Раньше копы устраивали облавы, но затем отказались от этого.

Паренёк открыл одно из окон автобуса и высунулся наружу.

– Эй, Дар, ты идёшь или как?

Мужчина помахал парню рукой.

– Мне пора, – сказал он. – Но позвоните мне сюда, в центр, если вам ещё что-нибудь понадобится.

– Спасибо, Дариус. Вы нам очень помогли.

Кивнув, мужчина быстро направился к ожидавшему его автобусу и взбежал по ступенькам, в то время как Леннон повернулась к Эмброузу.

– Энтони Круз и Чериш, – сказала она ему.

– Хорошее начало, – сказал он. – Не хочешь прогуляться по Гири?

Она взглянула на часы.

– Сейчас только три часа дня. Думаешь, девушки уже вышли на работу? – В День благодарения? Разве большинство из них не будут дома со своими семьями, есть индейку и тыквенный пирог?

Мужчина пожал плечами.

– Может, одна или две. Пойдём узнаем.

Они перешли улицу и повернули к машине, припаркованной в конце квартала.

– Клуб, о котором он говорил, «Подвал». Название звучит как настоящий кошмар. – Леннон казалось, что в подобном заведении может наяву разворачиваться целый фильм ужасов. Между тем, другие считали его своим рабочим местом. Девушка подавила дрожь и изо всех сил постаралась не видеть лица мёртвой беременной женщины, которую, как они только что узнали, звали Чериш. И задалась вопросом, была ли она вообще совершеннолетней.

Однако её не удивило, что копы перестали устраивать там облавы точно так же, как и облавы на проституток, которые разгуливали по улицам. Можно было арестовать людей, занимающихся секс-бизнесом по обоюдному согласию, но они просто выходили на свободу через час или два и тут же возвращались к своему занятию. В любом случае, скорее всего, скоро это будет декриминализовано, и копы это знали. Никто не хотел подставлять свою шею под удар за то, что суды больше не считали преступлением. Да и какой в этом смысл?

Они сели в машину, и оба потянулись к ремням безопасности. Леннон взглянула на Эмброуза.

– Он сказал, что в задних комнатах можно получить всё, что хочешь. Хочу ли я даже думать о том, что это значит? – спросила она.

– Думаю, нет.

Она подтвердила его слова кивком, затем пристегнула ремень и повернулась к нему.

– Ответь мне вот на что. Если есть такие места, как «Подвал», зачем людям нужно проникать в заброшенный мотель без электричества? Почему бы просто не зайти в какую-нибудь заднюю комнату, оборудованную для свиданий на любой вкус?

Мужчина пожал плечами.

– Ради ещё большего уединения, уверенности, что никто не помешает?

Или услышат крики и отреагируют. Только в таком месте, как «Подвал», разве не ожидаются крики?

Она тихонько хмыкнула в знак согласия, представив себе три мёртвых тела с последнего места преступления, вокруг которых растекалась кровь.

– Странно, что и Мирна Уоттс, и Дариус Финчем отметили, каким милым парнем был Энтони Круз, несмотря на его очевидные проблемы. Совсем не похоже на то, как описывали бы парня, который искал воплощения своих педофильских фантазий. – Добрая душа. Кажется, Мирна так его называла?

– Невозможно досконально узнать человека, – сказал Эмброуз. – Наркотики уродуют людей, а хищники прячутся у всех на виду.

– Наверное. Но эти двое не похожи на людей, которых легко одурачить. Разве такое возможно, работая в таком районе?

– Ты также предполагаешь, что в этом сценарии мужчина исполнял фантазии педофила. Может, это была одна из женщин?

Леннон закусила внутреннюю сторону щеки. К сожалению, это правда. Она рассуждала статистически, но при расследовании убийства делать подобные предположения было ошибкой.

– Есть мысли по поводу так называемого чудодейственного лечения, о котором Энтони Круз говорил Мирне Уоттс?

Эмброуз пожал плечами.

– Как она и сказала, те, кто ищет спасения, хватаются за что угодно. Если правительство финансирует испытания лекарств на людях, кто-то вроде Энтони Круза, – первые, к кому они обращаются.

– Нуждающиеся в деньгах и страдающие от зависимости?

Он кивнул с мрачным выражением на лице.

– Да. Или это могла быть ничем необоснованная надежда. Кто знает, что ими движет. – Эмброуз бросил на неё последний обеспокоенный взгляд, прежде чем отвернуться к окну, чтобы она больше не могла видеть его лица.