Текст книги "На изломе (ЛП)"
Автор книги: Мия Шеридан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)
– Я думаю, что у галлюциногенов есть потенциал для лечения посттравматического стрессового расстройства в медицинских условиях под наблюдением врача. Они могут вызывать чрезвычайно интенсивные переживания, субъективно мистические и сопровождающиеся позитивными изменениями в мотивации и поведении. Я надеюсь на будущие исследования. Но пока терапевтическое использование психоделических веществ легализовано только в Орегоне и Колорадо.
– Как известный прогрессивный штат, как Калифорния может быть так далеко позади?
Доктор пожал плечами.
– Не я принимаю законы.
– И вы их не нарушаете.
– Нет, не нарушаю. Проверьте меня. Вы не найдёте в моём послужном списке ни одного штрафа за превышение скорости. – Он наклонил голову, изучая её. – Вы пережили травму, инспектор? У вас есть личный опыт?
– Большинство людей в той или иной степени переживают травмы. Жизнь часто бывает жестокой.
Он улыбнулся.
– О, да. Жизнь часто бывает жестокой. – Он замолчал, оценивающе глядя на неё. Зазвонил его телефон, но доктор не разрывал зрительного контакта. – Но бремя жестокости жизни ещё можно вынести. А вот, когда жестоки именно те, кому поручено заботиться о вас, – это самая невыносимая жестокость из всех.
Леннон быстро поблагодарил доктора, чтобы тот мог ответить на звонок. Она заранее знала информацию о нём и не могла придумать, о чём ещё его спросить. Разговор с ним всё ещё крутился у неё в голове, заставляя её чувствовать себя расстроенной, рассеянной и, в целом, какой-то бессильной.
«Что мы можем сделать? Мы должны что-то сделать», – спросил он в заключение.
Что мы можем сделать?
Она постоянно сталкивалась с такими людьми, о которых говорил доктор, и у неё не было ответа на этот вопрос. Большинство специалистов по психическому здоровью тоже тонули. И если они не знали, и у них не было ответа, то кто же тогда знал?
Никто не знает.
И поэтому все они просто накладывали метафорический «пластырь», зная, что основная рана с каждым днём разрастается всё больше и больше.
Леннон медленно шла по парковке, погрузившись в свои мысли, когда её внимание привлёк доктор, спешащий к своей машине в противоположном направлении. Он всё ещё оживлённо говорил по телефону. Закончив разговор, мужчина остановился, похоже, собираясь снова набрать какой-то номер. Она на мгновение задержалась, а затем двинулась следом за ним, когда доктор продолжил идти, прижимая телефон к уху.
Её внимание привлекло имя.
Эмброуз.
Сердце учащённо забилось, по телу пробежал электрический разряд. Доктор открыл машину и остановился возле двери, оглядываясь по сторонам. Она пригнулась за минивэном, чтобы остаться незамеченной, но всё же быть достаточно близко, чтобы услышать его разговор.
– Мы не можем затаиться. Мы уже на пятом дне, и пути назад нет. Ты это знаешь. – На мгновение наступило молчание. – Хорошо. Да, будь в офисе сегодня вечером. Я решу, сможем ли мы быстрее пройти шестой и седьмой дни.
Леннон услышала, как доктор садится в свою машину, и перешла на другую сторону минивэна, быстро двигаясь по проходу между машинами, когда услышала, как его автомобиль завёлся и выехал с парковки.
Она поспешила к своей машине, которую легко было заметить по окну, закрытому плёнкой и скотчем, и на ходу ответила на звонок телефона.
– Алло?
– Леннон, это лейтенант Берд. Мы знаем, кто он такой. Его зовут Эмброуз ДеМарс.
Она остановилась.
– ДеМарс? – Значит, Марс – это псевдоним, сокращение от фамилии. – Кто он?
– Охотник за головами. В основном, одинокий рейнджер, но он работал по контракту с ФБР, маршалами США и, бог знает, с какими другими агентствами. Он превысил полномочия, внедрившись в наше расследование, и никто не знает, почему. Но они также блокируют любые дальнейшие действия против него. Пока, во всяком случае.
У неё открылся рот.
– Почему?
Лейтенант вздохнул, и она словно могла видеть, как он потирает левый глаз, как часто делал, когда был уставшим и расстроенным. Что, честно говоря, было чертовски часто, что было неудивительно, учитывая, какую работу он выполнял.
– Он ценен для них, и они не хотят, чтобы его посадили в тюрьму, я полагаю. В любом случае, очевидно, что он действовал самостоятельно, и поэтому тебя восстановили в должности. Я бы сказал тебе, что ты можешь вернуться завтра, но шеф должен подписать приказ официально, а он не вернётся до пятницы.
Леннон выдохнула от досады. Не то, чтобы лишение полицейских полномочий мешало ей работать, но всё же было досадно.
– Обещайте, что позвоните мне, если наш убийца снова нападёт, или появится какая-то новая информация. Я хочу вернуться к этому в пятницу.
– Конечно, Грей. Я дам тебе знать, если в деле появятся новые сведения.
Она поблагодарила лейтенанта и повесила трубку. Она снова почувствовала огонь внутри. Эмброуз ДеМарс был частью этого дела, связанного с травмой, лечением, галлюциногенами и чудодейственным средством. Ей нужны были ответы, поэтому она вернётся к работе в конце недели.
Также Леннон знала, что ей нужно сделать сегодня вечером. Ведь она знала, где он будет сегодня.
ГЛАВА 30
«Честность – самое дорогое наследие».
Уильям Шекспир
Семнадцать лет назад
Пациент номер 0022
Мир посветлел ещё больше, и Джетт огляделся. Автобусная станция мерцала, как мираж в пустыне, которого на самом деле не было.
Этот мальчик – это ты?
Джетт сглотнул. Он почувствовал, как комок подкатывает к горлу, как сбивается дыхание. Но перья ласкали его щеку.
Туда-сюда, туда-сюда.
Он был им, а мальчик был другим мальчиком, и ему было страшно, грустно и мучительно стыдно. Джетт хотел убежать, но и хотел остаться. Он знал мальчика, но не хотел произносить его имя.
Нет, это не я. Это кто-то другой. Он – мой друг. Мы останемся? Или сядем в автобус?
– Решать тебе. Это всегда зависит от тебя, – сказала его птица-проводник, но теперь её голос доносился откуда-то близко. Она была рядом с ним, её дыхание было мятным, а успокаивавшие крылья пахли цветами и кокосами.
Мир стал ещё ярче, и он почувствовал, как что-то прижалось к его спине. Кресло или диван. Оно было мягким. Его ноздри наполнились новыми запахами. Чем-то сладким и горьковатым. Снаружи тоже раздавались звуки, но он не был уверен, что это за звуки. Движение, шёпот, жужжание машины.
– Если я останусь, будет плохо, – сказал он и услышал свой собственный голос. Он почувствовал его, когда вытолкнул слова изо рта. Никакое чудовище не раздавит его. Он мог свободно говорить, если хотел. Джетт набрал полный рот воздуха, и его лёгкие расширились и наполнились.
В историях есть и плохие стороны, – сказала его птица. – Плохие вещи тоже создают истории.
Да, но это была его история, и он мог её рассказать. Но он также прожил её, было больно осознавать это. Джетт почувствовал влагу на своих щеках и ощутил перья, пахнущие цветами и кокосом.
Туда-сюда, туда-сюда.
– Мне придётся вернуться туда, чтобы рассказать об этом, – сказал он ей.
– Ничего страшного. Я буду рядом с тобой. Я буду там, чтобы услышать твою историю.
– Буду ли я по-прежнему нравиться тебе, когда ты всё узнаешь?
Понравится ли он кому-нибудь? Как такое возможно?
Он почувствовал, как от неё повеяло мятным ароматом, и это лёгкое прикосновение к его щеке не прекращалось ни на мгновение.
Туда-сюда, туда-сюда.
– Я буду любить тебя. Несмотря ни на что.
Веки дрогнули, но он не хотел открывать глаза. Они были такими тяжёлыми. Он устал и мог путешествовать, не открывая глаз. Так он и сделал и вернулся через город к дороге, которая ведёт на ферму, где началась его история. Назад, чтобы найти того мальчика. И хотя ему было страшно и не хотелось возвращаться, Джетт знал, что должен это сделать.
У его истории было начало, середина, но ещё не было конца.
По мере того, как он шёл, небо становилось всё темнее, и в туманном воздухе раздавались раскаты грома. Дождь начал лить ровными струями. Он был солёным, горьким и жалил кожу, как кислота. Маленький мальчик выглянул из-за дерева. Его красная рубашка была единственным ярким цветом на фоне унылого пейзажа. Он смеялся и радовался, и был единственным другом Джетта. Мальчик махнул ему рукой.
– Пойдём.
Джетт последовал за мальчиком, не отставая от него ни на шаг, наблюдая, как тот шныряет туда-сюда, прячется и смеётся. Он играл в игру, давнюю игру с тем мальчиком, которым был Джетт, но который теперь был укрыт в безопасности своего взрослого тела.
Он наклонился из-за дерева и похлопал мальчика по плечу, тот вздрогнул и засмеялся.
– Прости, что не запомнил тебя, – сказал Джетт. Боже, ему было так грустно. Ливень промочил его насквозь.
– Ты помнил, – сказал ему мальчик. – Ты никогда не забывал. И ты вернулся за мной.
– Да, но...
Заливаясь смехом, мальчик убежал под дождь. Мальчик, который пришёл с фермы в нескольких милях отсюда, чтобы поиграть с ним. Майло. Это имя ранило Джетта в самое сердце. Он увидел, куда бежит Майло, и его охватила тревога.
– Нет!
Джетт побежал сквозь дождь туда, где Майло скрылся в тумане, к сараю, который был его тюрьмой и камерой пыток. Нет! О, боже, нет! Рядом с ним послышался трепет белых перьев, его птица-проводник без труда поспевала за ним.
Задыхаясь, Джетт остановился перед сараем и, рыдая, опустился на колени. Нет!
– Открой дверь. Я здесь, с тобой.
Его плечи затряслись, всё тело задрожало, когда он протянул пальцы сквозь дождь, который теперь казался густым и липким, взялся за ручку двери и медленно, дюйм за дюймом, потянул её на себя, открывая. И когда она открылась, от зрелища внутри у него замерло сердце, горло сильно болело, словно его исполосовали бритвы, а мышцы свело судорогой. Его дед делал с ним то же самое, что и с Джеттом. Его штаны были спущены до щиколоток, а Майло съежившись, склонился над скамейкой, отвернувшись лицом в сторону.
Агония.
Агония Майло пронзила его насквозь. Рот Джетта широко раскрылся, и он заорал. Тысяча роящихся мух слетела с его губ. Он бросился к деду, чтобы заставить его остановиться.
О, боже, пожалуйста, нет, остановись.
Дед поднял руку и ударил его. Тело Джетта ударилось о деревянную стену сарая, в ушах звенело, а мухи продолжали жужжать. Майло кричал, но теперь перестал. Единственным звуком в голове Джетта был непрекращающийся гул. Мир закружился, и когда жужжание чёрных насекомых стихло, Джетт увидел, что руки деда обхватили шею Майло и сжимают её.
– Думаешь, что можешь пустить кого-то на мою территорию без моего разрешения, мальчик? – кричал дед, тряся Майло, как тряпичную куклу. Ребёнок обмяк, его лицо стало багровым.
Джетт застыл от страха и ужаса, в голове у него всё плыло, кружилось и гудело. Он с трудом поднялся на ноги, упёрся рукой в стену и потянулся к Майло, хотя знал, что тот уже мёртв. Из глаз Джетта в рот потекла смола, язык пересох и затвердел.
– Посмотри, что ты заставил меня сделать! – кричал его дед. – Убирайся!
Джетт споткнулся о порог, захлопнув дверь и закрывшись от всего этого зрелища. Ещё одна туча мух облепила его тело, царапая и кусая нижнюю часть тела.
Налетевший порыв ветра заставил Джетта обернуться и увидеть, как маленький мальчик, который был им, убегает прочь. Он не мог помочь Майло, ни сейчас, ни тогда. Он не сделал этого тогда. О, боже, он не сделал этого тогда. И Джетт побежал за тем маленьким мальчиком, которым был он сам, за тем, кто был укрыт в безопасности его тела, но убежал при виде того давнего зрелища, спрятанного в тайниках его извращённого разума.
Он бежал, бежал и бежал, а дождь шёл всё сильнее и сильнее. Пропитывая его насквозь.
Тук, тук, тук.
Его пальцы зацепились за рубашку маленького мальчика. Он потянул его, обхватил руками, и они оба упали в грязь, рыдая и цепляясь друг за друга, и наконец растворились друг в друге. Джетт приземлился на мягкую землю, обхватив руками пустоту, сжался в комочек, и мягкое прикосновение перьев осушило его слёзы.
Туда-сюда, туда-сюда.
– Вот так. Теперь ты в порядке. Я здесь. И ты тоже.
Да, он был здесь, а не там. Под ним была ткань, вокруг шептались голоса, жужжала машина, пахло цветами, кокосом, мятой и кофе. Это было сейчас. О, боже, а это было тогда. Джетт почувствовал, как слёзы скатываются по щекам, и вспомнил то время.
Он вспомнил Майло.
Он поднял отяжелевшие веки. Лица вокруг приобрели очертания. Озабоченные. Улыбающиеся.
– Привет, милый, – сказала женщина. Её звали Мейзи. Он уже встречал её раньше.
Подошёл мужчина. Доктор Суитон. Джетт знал доктора Суитона. Он был тем человеком, который проверял его, оценивал и задавал ему вопрос за вопросом. Доктор улыбнулся и взял его за руку.
– Как ты себя чувствуешь?
Как я себя чувствую? Он вдохнул и медленно выдохнул.
– Устал, – сказал он. Его голос дрогнул. Мышцы были слабыми, как будто он только что пробежал марафон.
– Думаю, так и есть. – Доктор достал маленький фонарик и посветил ему в глаза. Свет был ярким и заставил его прищуриться и отвести взгляд. – Знаешь, какое сегодня число?
Джетт задумался.
Ранее он подписал бланки, сел в кресло с откидной спинкой, где ему на кожу прикрепили наклейку с проводом, который вёл к аппарату, контролирующему работу его сердца. Он сказал, что готов, хотя и не знал наверняка, правда это или нет. Он не мог вспомнить, о чём думал тогда. Всё казалось размытым и неясным, как в другой жизни. Но это было не так. Что сказал ему доктор? Лечение займёт семь дней. Значит, сегодня семнадцатое апреля.
– Семнадцатое апреля, – ответил он.
Доктор улыбнулся.
– Верно. А как тебя зовут?
Джетт.
Но это было неправильно. Так его назвала проститутка по имени Мария, когда он в десятый раз отверг её предложение.
«Всегда в движении. Всегда сбегаешь. Не можешь устоять на месте даже ради десятидолларового трехминутного отсоса. Я буду звать тебя Джетт16!», – говорила она с заливистым смехом.
В общем-то, она была права. Он не мог устоять на месте. А хотелось бы. Но это не заставило бы его согласиться на десятидолларовый минет. Он повернулся к ней спиной и бросил ей остатки сигарет в пачке по какой-то причине, которую не мог объяснить, потому что обычно не отдавал свои вещи. Её глаза загорелись, как будто женщина выиграла в лотерею, она подняла пачку сигарет в воздух и издала радостный вопль. А когда он выскочил из отеля, она открыла дверь и крикнула всем наркоманам, сутенерам и проституткам, толпившимся на улице: «Это Джетт, вон там. Я зову его Джетт, потому что он постоянно куда-то сбегает. Но с ним всё в порядке! С этим чуваком всё в порядке!»
И кто-то запомнил это и потом назвал его Джеттом. Реже называли Джей Ди. Но Джетт – это не его имя, во всяком случае, не настоящее.
– Эмброуз, – сказал он. – Меня зовут Эмброуз ДеМарс.
ГЛАВА 31
Леннон приоткрыла дверцу шкафа и выглянула через небольшую щель. В комнате было темно и пусто, поэтому она вылезла из своего импровизированного укрытия, с трудом разгибая ноющие ноги. Как долго она там просидела? Больше часа? Она не решалась взглянуть на телефон, сидя в шкафу, опасаясь, что свет от экрана выдаст её. Сейчас она достала его из кармана и быстро взглянула на экран. Да, почти час. Было начало девятого вечера, и она надеялась, что все задержавшиеся уже покинули здание.
Вот до чего она докатилась. Пробираться мимо администраторов, чтобы спрятаться в шкафу, пока все не уйдут. Но она слышала звуки, указывающие на то, что какие-то люди приходили в клинику уже после ухода персонала. Это означало, что то, что она слышала ранее во время разговора доктора Суитона, происходит на самом деле.
Девушка открыла дверь и сглотнула, когда в коридоре послышался скрип. Она подождала, но, когда больше не раздалось ни звука, выскользнула наружу, оставив дверь слегка приоткрытой. Затем она поспешила по коридору, на ходу оглядываясь через плечо. В нерабочее время в медицинском центре было жутковато, а она уже и так была напугана тем, что находилась в совершенно незнакомом месте.
А теперь ей предстояло обыскивать это место в кромешной темноте. Свет от телефона мог быть заметен из-за угла, поэтому она положила его в карман, а рукой провела по личному оружию в кобуре, которое взяла из домашнего сейфа.
За следующим поворотом было также темно и тихо, и Леннон была вынуждена идти, держась за стену. Волоски на её руках встали дыбом, ей ужасно захотелось вернуться назад. Но, чёрт возьми, она была здесь не просто так. Темно вокруг или нет, отступать было нельзя.
Она должна была всё выяснить.
Её туфли практически бесшумно ступали по ковру. Когда она дошла до следующего крыла, внизу стены были видны огоньки, указывающие ей путь.
Дойдя до очередного поворота, Леннон осторожно заглянула за него и увидела, что людей поблизости нет, а впереди виднеется более яркий свет. Она расправила плечи, собираясь с духом, шагнула в следующий коридор и, прижавшись спиной к стене, прислушалась.
Её сердце бешено колотилось, но помимо шума собственной крови в ушах она слышала приглушённые голоса. И кажется, журчание воды? И барабанный стук? Все эти звуки были очень слабыми, но она могла сказать, что они доносились из-за угла, откуда был виден свет.
Оттолкнувшись от стены, Леннон на негнущихся ногах дошла до конца этого коридора и снова заглянула за угол. Двойные двери были открыты, изнутри лился яркий свет. Звук льющейся воды здесь был громче, и теперь она могла различить несколько голосов, по крайней мере, три или четыре.
Слева от неё была закрытая дверь с маленьким окошком, из которого лился свет. Она осторожно заглянула туда и увидела большой резервуар. Похоже, это была камера сенсорной депривации. Что это было за место? Какой-то терапевтический центр, которым руководил доктор Суитон? Если это так, то почему она не видела никакой рекламы этого центра, когда искала сведения о докторе в интернете?
Другие двери в этом коридоре тоже были с окнами, но внутри комнат было темно, и Леннон не стала пытаться открыть одну из них. Вместо этого, она направилась в ярко освещённую комнату в конце коридора, где явно что-то происходило.
За открытыми двойными дверями было что-то вроде тамбура, а в стене напротив была ещё одна дверь, слегка приоткрытая. Именно оттуда доносились тихие звуки. Леннон перевела дыхание, её сердце колотилось в груди. Она тихо подошла к двери и очень осторожно заглянула внутрь. Её разум издал тревожный сигнал при виде того, что предстало перед ней.
Женщину, одетую только в трусы и лифчик, окружали люди. К её коже были прикреплены провода, тянущиеся к различным аппаратам, которые находились около неё. Тревожный сигнал в её голове превратился в громкий звон, пока Леннон отчаянно пыталась понять, на что смотрит. Женщина стояла на траве в центре комнаты, справа от неё находился фонтан, мирное журчание которого смешивалось с тихим барабанным боем, доносившимся из динамика над головой. Слева от неё стоял доктор Суитон, а справа – ещё одна женщина, которая что-то тихо говорила ей на ухо. Ещё трое человек стояли позади неё, словно она могла в любой момент упасть, а они были готовы подхватить её, если это произойдёт. Одним из них был Эмброуз.
Какого чёрта?
Её желудок сначала рухнул вниз, а затем подскочил к горлу. Она понятия не имела, что они делают с полуобнажённой женщиной, и это приводило её в замешательство и панику. Сердце бешено колотилось, руки тряслись, когда Леннон вынула пистолет из кобуры и открыла дверь.
Дверь тихо скрипнула, что заставило людей, окружавших женщину, поднять головы. Рот доктора Суитона приоткрылся, а женщина, шептавшая пациентке на ухо, слегка отпрянула и тихо ахнула. Обнажённая женщина с отходящими от неё проводами вздрогнула.
– Отойдите от неё, – приказала им Леннон, переводя пистолет с одного на другого человека, чтобы показать, что обращается ко всем. – Сейчас же!
Женщина издала пронзительный визг. Эмброуз одним плавным движением обошёл пациентку и встал перед ней, загораживая её и протягивая руку, как бы отгоняя Леннон.
– Леннон, пожалуйста, отойди, – сказал Эмброуз, и, хотя его голос был мягким, в нём звучала решительность.
Она услышала мольбу, и ей стало ясно, что он очень расстроен. Её взгляд скользнул по людям за его спиной, по их широко раскрытым глазам и выражению ужаса на лицах.
– Что, чёрт возьми, здесь происходит?
Женщина в лифчике и трусах с приклеенными к коже проводами застонала за спиной Эмброуза, и Леннон увидела, как её голова двигается туда-сюда за его плечами.
– Пожалуйста, Леннон, – тихо сказал Эмброуз. – Её разум сейчас очень уязвим. Ты можешь сломать её неожиданным шумом. – Его голос стал ещё тише, он практически шептал.
Сломать её?
Леннон резко выдохнула, пистолет в её руках задрожал, когда она направила его прямо на Эмброуза. Громкость барабанного боя над головой усилилась, и она поняла, что, по крайней мере, один человек, а возможно, и больше, находится за пределами этой комнаты, реагируя на разворачивающуюся ситуацию. Движения женщины замедлились, затем затихли. Она поняла, что если выстрелит в Эмброуза, то застрелит и женщину, которая, очевидно, находилась под действием наркотиков, анестезии или чего-то ещё, что делало её неспособной управлять своим телом.
– Пожалуйста, – одними губами произнёс Эмброуз, наклонив голову в знак того, что Леннон должна покинуть комнату.
Сжав губы, она мотнула головой, требуя, чтобы он пошёл с ней. Женщина в бледно-голубом лабораторном халате, стоявшая позади него, что-то тихо сказала ему вдогонку, и Эмброуз отвёл глаза в сторону, прислушиваясь к её словам, слегка кивнул и сделал шаг вперёд.
Он подошёл к Леннон, их взгляды встретились, и даже в гневе и смятении она почувствовала связь между ними. Что-то в ней вспыхнуло, когда он приблизился. Она отступила в сторону, показывая пистолетом, чтобы он прошёл мимо неё и первым покинул комнату. Мужчина так и сделал, и она последовала за ним, тихо закрыв дверь. Эмброуз уже прошёл через тамбур, и она последовала за ним, выйдя в коридор, где он повернулся к ней лицом.
– Я знаю, это должно быть выглядит...
– Кажется, мне следует позвонить кому-нибудь, чтобы помочь этой женщине, – сказала Леннон, её челюсть сжалась, а сердце учащённо забилось. Почему она колебалась, прежде чем позвонить в полицию и добиться их ареста? Что они с ней делают?
– Ей уже помогают. О ней заботятся. Даже любят. Она проснётся новым человеком, у которого впереди будет вся жизнь.
– Кто она?
Эмброуз сделал паузу, сжав губы в тонкую линию.
– Её имя конфиденциально. Я не могу тебе этого сказать, Леннон.
– Кто она? Проститутка? Наркоманка? Жертва насилия?
– Да, была.
– А доктор Суитон? Он промывает ей мозги?
– Он не делает ничего подобного. Он восстанавливает её нервную систему и помогает пережить травму в контролируемой обстановке. За ней наблюдают и проводят через весь процесс, шаг за шагом.
Леннон потёрла лоб, даже не зная, с чего начать.
– Боже мой. Это не может быть законным. – Она повернулась и зашагала сначала в одну сторону, потом в другую. – Конечно же, это не законно. Вы проводите эту процедуру в нерабочее время в дальнем крыле медицинского учреждения. Ты сказал, что я могу сломать её. А что, если вы её сломаете? Вы используете этих людей, как подопытных кроликов. Это неправильно!
Шум из комнаты, где проходило лечение, заставил Эмброуза повернуть голову, прежде чем снова посмотреть на неё.
– Мне нужно идти. Пожалуйста, Леннон. Я всё объясню. Возвращайся в свою квартиру, встретимся там. Пожалуйста. Прислушайся к своему сердцу и просто подожди, пока я всё объясню.
– Почему я должна тебе доверять? Ты лгал мне обо всём с того момента, как мы познакомились.
– Не обо всём. Ты это знаешь. Прислушайся к своей интуиции, Леннон. Я знаю, что лгал тебе, но только потому, что защищал других людей.
Она была так расстроена и растеряна, и всё же никто не пытался помешать ей уйти. Они доверяли ей. Или, по крайней мере, доверяли Эмброузу.
– Пожалуйста, Леннон, – повторил он. – Не верь только моим словам. Доверься своей интуиции.
Она посмотрела на него, и по какой-то причине в её сознании всплыла история, которую он рассказал о той певчей птице. Девушка отвела взгляд.
– Я не даю никаких обещаний, кроме того, что выслушаю тебя, – сказала она.
– Это всё, о чём я прошу.
– Хорошо. Но Эмброуз, если через час тебя не будет в моей квартире, я пришлю сюда полицию.
– Я напишу тебе, чтобы у тебя был мой новый номер. И я буду там. Обещаю.
