Текст книги "Шиповник. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Милена Мшинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Вспомнились тёплые и неожиданные для них обоих объятия на прощание. Как нежно он положил на неё ладони, как приятно пахло от шарфа, который она вернула, как мягко он улыбнулся на прощание, растягивая совершенные губы.

Эвелина едва сдержалась, чтобы прямо сейчас не обнять себя руками. Она так и не ответила Яру.

На обеде старалась внимательно слушать Алису. Её рассказ об очередной ссоре младших детей, о вечном бардаке в их с сёстрами комнате, о том, как она хочет съехать.

– Слушай, а ты не думала съехать от родителей? – спросила она.

Ева не думала. Её устраивала обеспеченная семьёй жизнь, тем более что они не мешали ей. Отдельное жильё – серьёзный шаг, требующий высокой ответственности и, как минимум, собственного заработка, которого у Эвелины не было.

Она ответила подруге честно. Та расстроилась.

– Жаль, я подумала, что было бы весело пожить вместе, пока ты не съедешь к Ярославу.

– Что⁈ – Ева аж воскликнула от такой бессовестной шутки. – Алиса, я не собираюсь с ним… Господи!

Лазарева хохотала на всё кафе.

– Ну вот, ты хоть улыбнулась. А то какая-то хмурая ходишь.

Фехтование её растрясло. Больше, конечно, потому, что вокруг неё крутился Ярослав, весь такой почему-то весёлый и смеющийся. Это очень поднимало настроение и оберегало от непрошенных мыслей.

Он приложил руку ко лбу, показывая один рог, и Еву унесло. Она затыкала его рапирой, шепча проклятия, чтобы он не смел веселить её на людях. Яр же отшучивался фразами из «Слуги двух господ», принадлежащих совсем не ему.

Вскоре ей стало больно оттого, что Ярослав так легко отвлекает всё её мысли на себя. Как она уже говорила: у неё нет прав на чувства. Особенно кэтому парню. Сразу вспомнился другой. И сознание на миг провалилось.

… Эвелина прекрасно помнила, как на следующее утро у Димы поднялась температура. Как он попросился остаться и отлежаться денёк у Лёши, чтобы предки не

застали

его в таком виде, ведь они сразу бы устроили ему промывание желудка…

После занятий она увернулась от нового предложения проводить её. Однако не спаслась от ехидных замечаний Алисы и угроз Ярослава забирать её каждое утро из дома:

– Ты снова без шарфа. Что мне с тобой делать? Признай, что ты специально.

– Я не специально, – ответила Ева, краем глаза замечая, что Лазарева машет ей на прощание, а затем изображает руками сердце. Не удержавшись, Звёздная цокнула. – Вот же озабоченная…

– А мне нравится её настрой, – сказал Яр, от глаз которого скорее всего не укрылось ни одно движение Алисы. Ева не заметила, как он подошёл ближе. Вздрогнула, ощутив, как мягкая ткань коснулась шеи. Она повернулась к Ярославу. Он снова укутывал её в свой шарф.

– Эй, Горный, нравится быть пёсиком старосты? – послышался со стороны ядовитый голос Шолохова.

Ярослав на миг замер. Затем медленно улыбнулся Еве, подтянув шарф повыше. Эвелина напряглась. «Только бы не подрались», – она с мольбой уставилась на Ярослава, надеясь, что он не обратит внимания.

– Или нравится сама староста? – продолжил Макс, подходя к ним.

Ева хотела было сказать что-нибудь покрепче, разозлившись от глупого напора, но Ярослав вдруг обнял её за плечи и начал уводить на улицу.

– Думаешь, она тебе и дальше оценки будет насасывать, если хорошо поухаживаешь?

Яр остановился. Отпустил Еву. Повернулся к одногруппнику:

– Чего, нахуй? – спокойный тон не был похож на голос Ярослава. Ева аж вздрогнула от того, насколько опасно он прозвучал. Но, услышав ответ на нападки, девушка вдруг расслабилась. Что может Макс против Яра, такого сильного и высокого?

– Чё слышал, лошара, – хохотнул Максим, останавливаясь.

– Не дорос ещё выёбываться, – бросил Яр. – Ещё раз услышу что-нибудь в таком духе про неё, вырву твой поганый язык и засуну тебе же в задницу.

А Дима обычно говорил про глаза… Ева опять утонула в мыслях.

… В тот день, когда у Димы поднялась температура, Ева тоже осталась у Лёши.

Прогуляла учёбу.

Они играли в карты, обсуждали планы на лето. Как поедут вчетвером к нему на дачу, будут пить, танцевать, гулять всю ночь, купаться голышом в речке после бани… Ева, время от времени предлагая Диме что-то поесть, не волновалась.

А стоило…

Очнулась от того, что холодный ветер коснулся её лица.

– Ты не переживай, ладно? – миролюбиво сказал Ярослав, улыбаясь ей. – Он тряпка, только словами и может. Будет напрямую тебя оскорблять, я ему челюсть сломаю. Пойдём, провожу тебя.

– Н-нет, не нужно, – мотнула головой девушка. Что только что было?..

– Ты выглядишь бледной, – сказал он.

– Это консилер выбеливает, – промямлила Ева. – Всё в порядке, я…

«Я не хочу, чтобы ты провожал меня. Я на грани истерики, пожалуйста, оставь меня одну, – Ева подняла на него взгляд, пытаясь молча передать всё, что она думала. – Уйди, я не хочу при тебе плакать!»

Улыбка сошла с его лица. Она сказала что-то вслух⁈

– Я понял, – он кивнул, криво усмехнулся. Слабо хлопнул её по плечу. – Тогда до завтра.

– Да… до завтра, – буркнула Эвелина и направилась в сторону остановки.

Оказавшись одна со своими мыслями, она попыталась вспомнить, что только что произошло. Как она могла настолько уйти в себя, причём на такое короткое воспоминание, чтобы пропустить всю развязку? Она сильнее укуталась в шерстяную ткань, закрывая себе нос, вдыхая приятный запах Ярослава…

Вспомнила, что у Димы был очень похожий аромат, если не такой же… Она зашла в автобус. В час-пик сесть и встать было практически некуда. Но Еву это уже не волновало. Она дышала сквозь пряжу и возвращалась в прошлое…

…В среду, когда Ева встала, она поняла, что парень ещё не проснулся. Пульс почти не ощущался. Дыхание еле улавливалось. В одиннадцать утра к дому Лёши подъехала машина скорой помощи. Диму увезли. Еву трясло от страха. Она напросилась в машину, с ним. Сначала её не пускали, но испуганные, едва ли не заплаканные глаза заставили врачей сжалиться. Через час после прибытия выяснилось, что Дима впал в кому.

Весь день она просидела в больнице, кратко отвечая на мамины СМС, что с ней «всё ок» и она «скоро вернётся». Ева вернулась только в

четверг

. Две недели не находила себе места, ведь

состояние

Дим

ы

не

улучшалось

. Чуть ли не каждый день она вместе с его мамой приходила к нему в надежде, что вот-вот

показатели пойдут в сторону нормы

. Не

шли

. Двадцать девятого февраля

Дима

умер, так и не

очнувшись

.

Алкогольное отравление…

– Станция метро «Технологический институт», – из воспоминаний её выдернуло оповещение о прибытии.

Ева выскочила из автобуса и повернула в сторону дома. Губы, ноги и руки дрожали, но не от зимы…

… Снова и снова перед глазами Евы крутился вечер

десятого

февраля двадцатого года. Как её бывший парень снова и снова прикладывался к дешёвой водке.

Она могла закончить так же. Но её вырвало.

Еву било крупной дрожью. Все те две недели мучений и ожиданий она вспоминала, как её рвало, как он пил, как она беззаботно болтала с его другом на следующий день.

По щекам уже текли слёзы. Ева открыла дверь в квартиру. Не помня себя и как она дошла, она сбросила с себя верхнюю одежду, зашла в комнату, закрылась на замок и около часа лежала на кровати в слезах, соплях, сожалениях… Она дрожала, обнимая себя руками, затем обнимая подушку, затем снова обнимая себя.

Дима был мёртв уже четыре года.

Четыре года назад произошла та самая вписка, после которой его не стало.

Четыре года существования в поисках себя, правды, целей. Четыре года трезвости. Четыре года без смены цвета волос. Четыре года без яркого макияжа. Четыре года без электронной сигареты. Без поцелуев, без побегов из дома, без ссор с папой, без прогулов школы.

Без жизни. Без любви.

Ева вытерла с лица сопли, которые текли, не переставая, пока она плакала. Они раздражали больше всего. Даже сильнее головной боли.

Липкая, мокрая, жалкая.

Захотелось отмыться.

Глава 8

Глава 8

Ванна наполнялась горячей водой. Эвелина положила пижаму на стиральную машину, оглядела своё мокрое и красное лицо в зеркале над раковиной, достала с полки бомбочку для ванны, сняв с неё плёнку, и закинула в воду.

Бомбочка начала растворяться и шипеть, плавая на поверхности, образовывая красивую объёмную пену цвета морской волны. Ева любила наблюдать за тем, как вода наполняется красками, а воздушные пузырьки покрывают поверхность. В предвкушении получасового расслабления она даже немного улыбнулась, ступая в ванну и задёргивая за собой белую занавеску.

Эвелина знала, что поможет ей не только отвлечься от слёз, но и уснуть сегодня ночью.

Она выключила кран. Легла, устроившись поудобнее, распределила пену вокруг себя, закинула голову назад, прижимая затылок к стене, и закрыла глаза.

Сразу представилось, как вместо обычного света ванную заполняют свечи, создающие романтичную полутьму. Эвелина представила, что по воде разбросаны лепестки красных роз, плавающие в голубой воде.

Вдруг в дверь постучали. Ева, не открывая глаза, разрешила гостю войти. Прошуршала занавеска и неожиданно губы девушки накрыло нежным медленным поцелуем.

– Вот ты где, – послышался знакомый приятный голос.

Эвелина почувствовала, как его рука коснулась её мокрого плеча, которое тут же покрылось мурашками. Его губы стали спускаться к шее, оставляя короткие поцелуи. Всё ещё не открывая глаза, Ева поняла, что ему совершенно не удобно, и прошептала:

– Присоединяйся.

– С удовольствием, – произнёс он. – Подвинься вперёд немного.

Эвелина послушно подвинулась на середину ванной. Он сел сзади неё, Ева почувствовала сначала как поднялся уровень воды, затем как его ладони коснулись её талии, и только потом с двух сторон она ощутила его ноги.

Мягким движением парень прижал её к себе, и теперь Эвелина ощутила поясницей кое-что твёрдое. Закусив губу от волнения, девушка прижалась спиной к его груди и замерла. Его руки, прежде обнимающие талию, теперь плавно переместились на грудь, сжимая её. Он наклонился, целуя Эвелину в шею, вызывая мурашки и нарастающее тянущее напряжение снизу. Спина Евы выгнулась, прижимая шею ещё ближе к его губам. Правая рука гостя, ласкающая сосок Эвелины, стала медленно опускаться на живот, затем ещё ниже, к зоне бикини…

Эвелина судорожно выдохнула, продолжая кусать губы.

Его ладонь нежно гладила её кожу под водой, спускаясь возмутительно медленно.

– Яр… – смущённо прошептала Ева, чувствуя, что начиняет краснеть.

– М-м-м? – он нежно кусил её за шею.

– Н-не… Не останавливайся… – щёки вспыхнули. Было стыдно признать, но то, что он делал, ей невыносимо нравилось. Но ещё более невыносимо она хотела продолжения.

Она почувствовала кожей на шее, как Ярослав улыбнулся.

«Да почему Ярослав?

!

» – пронеслось где-то в глубинах сознания.

Наконец-то его пальцы коснулись самого чувствительного и уже начинающего пульсировать места. Он начал нежно и медленно массировать клитор, заставляя Эвелину тяжело дышать и скрести ногтями кожу на его ногах. Хотелось быстрее. Хотелось сильнее. Её спина прижималась к нему всё сильнее, а поцелуи Ярослава переместились на плечо.

Ноги девушки, повинуясь требованиям тела, раздвинулись, молча умоляя пальцы Яра войти в неё. Его левая ладонь не переставала сжимать грудь Евы, пока большой и указательный палец сжимали сосок. Эвелине казалось, что сейчас она искусает губы в кровь. Наконец Ярослав ускорил темп, заставляя её тихо стонать. Тело девушки начало дрожать, умоляя о большем. Он продолжал целовать её плечо, покусывая кожу. Ева уже было хотела крикнуть ему, чтобы он вошёл в неё, но тут один из пальцев требовательно скользнул внутрь.

Заниматься этим в ванной было необычно. Так необычно, что ей безумно нравилось, это возбуждало её будто бы даже сильнее секса с игрушкой. И когда Яр, наконец, стал медленно иметь её пальцами, Ева не выдержала и попросила его быть пожёстче.

Он не стал спорить, а просто ускорился, вставляя палец всё глубже и резче. Один длинный поцелуй в плечо превратился в фиолетовый засос. Она не видела этого, но чувствовала, что на коже останется след.

Вторая рука Яра также скользнула ниже, хватая девушку за бедро, сжимая его с силой.

Ева дрожала. Она тяжело дышала, сжимая его ноги ладонями. Ей казалось, что до синяков. Аромат бомбы витал в воздухе, чем-то напоминая аромат шампуня Ярослава.

Он резко вставил в неё и второй палец.

Эвелина вскрикнула. Захотелось поцеловать его в ответ. Захотелось потрогать его в ответ. Может быть, даже сделать минет или… Или просто почувствовать вместо пальцев его член внутри себя.

Она вдруг представила, как он ставит её раком и входит в неё, начиная жёстко трахать. И только она это представила, как волны наслаждения прошлись по всему телу.

Эвелина разочарованно убрала свою ладонь от чувствительного лона и открыла глаза.

Никаких свечей, никаких роз.

И никакого Ярослава.

«Почему опять он? – раздосадовано подумала Эвелина, погружаясь в воду с головой. – Как же я влипла…»

Когда она спустя несколько часов ложилась спать, то к её несказанному удивлению, все мысли были заняты не прошлым, а Ярославом. Впервые за всю эту зиму, даже впервые за все те три зимы, что она прожила в печалях о бывшем, Ева думала о том, как же завтра посмотрит Ярославу в глаза…

* * *

«Восхищаюсь твоими движениями», – мысленно повторил Ярослав сказанное Евой, смотря на себя в зеркало утром в воскресенье. Не верил. Должно быть, ему послышалось. Не может она – мечта воплоти – так говорить о ничтожестве.

Он тяжело вздохнул и бросил это неблагодарное дело – очередную попытку не поморщиться при взгляде на отражение. Погулял с собакой, обмотавшись шарфом, который староста снова вернула вчерашним вечером. Он опять стал отдавать ароматом её духов, отчего на душе тут же становилось теплее.

Вскрыв последнюю из запасов банку энергетика, так как сил у него хватало только на маты на самого себя, он открыл одну из тетрадей старосты. Красивый, аккуратный почерк. Словно с любовью выписанная буква за буквой. Цитаты Сократа, Аристотеля, Гераклита и других философов были выписаны посередине и по-особенному оформлены.

Он хорошо помнил Эвелину на других предметах. В тайне восхищался ею и чистосердечно завидовал: как можно быть настолько лучше всех? Всегда идеальна. Даже оформление конспекта можно было запросто назвать произведением искусства. Он перелистнул в самое начало, на оборот обложки, где этим же почерком было выведено её имя.

Долго рассматривал знакомое сочетание букв, вспоминая, как услышал его впервые, на втором курсе.

То первое сентября он помнит, как вчерашний день. Тогда она была в коротком облегающем светлом платье, открывающем стройные длинные ноги и в забавных солнечных очках. Они встретились у дверей в универ, Ева спешила на собрание и шла прямо на Ярослава быстрым, уверенным шагом. Он замер, пропуская её перед собой. Даже не сообразил подскочить и открыть для неё дверь. Помнит, как забежал за ней внутрь, увидел, как она копошится в шоппере в поисках пропуска. Яр украдкой посмотрел на её бёдра, сунул руку в карман и приложил перед ней свою карточку. Она широко ему улыбнулась, поблагодарила, проскочила через турникет, снимая солнечные очки, и заторопилась вправо. И ему надо было вправо. И ноги подкосились от её улыбки, от тихого «Спасибо», и он очень быстро нагнал её.

«Ты случайно не из группы Воробьёва?» – спросил он, притормаживая рядом.

«Да, из его группы», – ответила она, снова вежливо улыбнувшись.

«Тогда нам по пути. Я Ярослав. Меня от Лавренко перевели к вам».

«Эвелина Звёздная, – представилась она. – Я староста группы».

Звёздная. О, да, в тот момент она сияла ярче солнца и находилась словно за сотни световых лет. Её вежливость была холодной, взгляд – ясным, строгим… Серьёзная староста в чистых кедах.

Он мотнул головой. Да, ещё тогда он, вполне вероятно, задумался о том, что никто никогда так не колыхал его сердце морозным взором. Ярославу всегда казалось, что его типаж – яркие и смеющиеся девушки, такие, как Алиса Лазарева, но после взгляда тех голубых глаз он даже не пытался смотреть на веснушчатую одногруппницу. Был поражён Евой, как мальчишка.

Со временем отлегло. Возможно, остыть помогли новоиспечённые одногруппники. «Она ни с кем не общается и не планирует заводить отношения, я спрашивал», – сказал в первую же неделю кто-то из парней.

И Яр, испугавшись заговорить с ней, бросил это дело. Он просто наблюдал на парах, вздыхая от её игры. А затем понял, что девушка что-то скрывает. Или держит что-то в себе. Помнит, что это было как раз начало весеннего семестра.

Ярослав сжал губы, думая о том, что совсем не припоминает неискренность осенью. И не мог собрать воспоминания о том, что было с ней в конце того учебного года. Летом Горного заботили только собственные проблемы с Федотовым. Тот сильно невзлюбил Ярослава за бездарность и всячески напоминал ему об этом.

Горный тяжело вздохнул. «Что же с ней не так? – подумал он, листая тетрадь. – Как вышло, что она никому ничего не говорит? И почему вчера выглядела так беспечно и мило? Заслужил ли я её доверие? Расскажет ли она, в чём дело?..»

Ярослав бросил пустые мысли и занялся учёбой. До вечера переписывал конспекты и учил теорию.

В понедельник утром в дверь раздался звонок. Он был уже собран и собрался вот-вот уходить. Обрадовался, что сейчас увидит Еву, открыл дверь и встретился глазами с Настей.

«Ну ты и придурок, – расстроенно заключил Горный. – Серьёзно надеялся видеть её каждое утро?»

Его словно окатили ледяным душем. Обещание самому себе закончить общение с этой девушкой затянулось удавкой на шее.

– Привет, – поздоровалась соседка и протянула ему контейнер с блинами.

Ярослав криво улыбнулся. Тянуть больше некуда. Он набрал в грудь побольше воздуха:

– Привет. Слушай, давай я зайду к тебе вечером, надо поговорить, – и вдруг спасовал. Хотел же прямо сейчас обрубить эти отношения на корню, без встречи позже и слёз на вечер…

– М-м-м, давай лучше я зайду… – замялась девушка, улыбнувшись.

– Ладно. После девяти, – Яр кивнул.

Какой же мудак… Ладно. Ладно. Потерпеть всего лишь один день – и больше никогда не видеть этого лица, надеясь, что у его обладательницы всё будет в порядке.

– Возьмёшь? – Настя потрясла контейнером с блинами.

– Нет, спасибо, – сказал он.

– Но…

– Я уже позавтракал и опаздываю. Извини. До вечера, – и Яр закрыл перед ней дверь.

Спустя пятнадцать минут Яр уже был в универе. На лекции по культурологии Горный усердно пытался не спать, отвлекая себя повторением истории русского театра. В середине пары в кабинет постучали. Спустя миг в дверном проёме показалась Ева. Выглядела она, как всегда, идеально. Но глаза были слишком красные.

Яр написал ей в личку какую-то глупость.

После первой пары удачно защитил историю театра. А после второй…

Ярослав подошёл к слегка приоткрытому кабинету. Не прислушиваясь к голосам, доносящимся изнутри, он открыл дверь с громким скрипом и застал совершенно неожиданную картину: на учительском столе сидела какая-то девчонка, по виду едва ли второкурсница, и между её ногами пристроился тридцатилетний Юрий Михайлович. Они были пока что одеты, но близки к тому, чтобы преподаватель философии снял со студентки её чёрную укороченную футболку. От звука петель на Яра повернулись две пары возбуждённо-ошарашенных глаз.

Юрий Михайлович примерил на себя абсолютно нечитаемое лицо и абсолютно нечитаемым голосом произнёс:

– Поставлю тебе «четыре», если ты сейчас же свалишь и забудешь то, что здесь видел. Зачётку жду завтра.

– Хорошего дня, – пикнул Ярослав, захлопнул перед собой дверь и с небывалой скоростью удалился.

После этой картины он долго приходил в себя, и только фехтование подняло настроение. И то потому, что кабинет сценического боя теперь напоминал о дне, когда Эвелина Звёздная учила Ярослава танцевать.

Когда кончились занятия, он был бы очень рад провести ещё немного времени с Евой. Не сдержался от очередного глупого поступка, укутав её. Не мог думать о том, что она будет идти до остановки и морозить открытую шею. Хотя может это было лишь оправдание, и на самом деле он просто хотел снова коснуться холодной старосты, чтобы увидеть, как она теплеет.

Но выглядела она совсем неважно. Ещё этот придурок Макс… Яр пообещал себе, что в следующий раз обязательно поговорит с ним наедине начистоту. А то его поведение уж очень походит на то, что Шолохова либо давно не били, либо он провоцирует Горного на драку специально.

Перед приходом Насти Ярослав успел погулять с Киселём, забрать из пункта выдачи новую душевую лейку и проверить почту. К удивлению, он увидел письмо от хозяина квартиры. Вскрыв конверт, он пробежался глазами по официальном документу и тяжело вздохнул. После смерти предыдущей хозяйки полгода назад, он знал, что едва её внук вступит в наследство, это произойдёт. Яра официально уведомили о необходимости освободить квартиру через месяц по причине окончания договора аренды.

«Что ж, – хмуро подумал Ярослав, вскрывая коробку от новой лейки, – зато мне не придётся до конца универа случайно сталкиваться с Настей на лестнице».

Следующие десять минут он дрожащими руками устанавливал душ, откинув мысли о переезде. Он волновался. Совсем не хотел делать Насте больно, боялся, что с ней будет происходить после этого, представлял её с вином и сигаретами, от которых она пыталась избавиться… Но он должен так поступить. Котова не перестанет любить его и добиваться. А Яр не любил её, как ни пытался раньше.

Раздался звонок в дверь. Яр в это время как раз проверял душ, слабо радуясь, что его больше не ждёт ежедневный потоп. Осознание, что эта сцена произойдёт именно сейчас, ударило по устойчивости Ярослава, и колени предательски задрожали. На ватных ногах он подошёл к двери, заглянул в глазок, убедившись, что там действительно Настя, оценил размер бутылки вина, что она взяла с собой, и открыл ей.

– Я подумала, что разговор будет важным, и захватила это, – она улыбнулась и потянулась губами к щеке Ярослава. Он увернулся.

– Ты права, но алкоголь будет лишним, – он вздохнул. – Проходи.

Она уставилась на него со странным выражением лица и прошла вслед за ним в студию. Порадовалась громкому Киселю. Разулась. Поставила вино на кухонную столешницу и полезла за штопором. Ярослав остановил её, взяв за руку. Она вздрогнула. Он заглянул в зелёные глаза: надеется, боится…

– Что ты чувствуешь? – спросил Ярослав, взглядом указав на соприкосновение пальцев.

Её грудь поднялась от глубокого вдоха. Настя тихо произнесла:

– Сердце сильнее забилось, – и покраснела.

А он не чувствовал ничего. Усадил её на край кровати. Отпустил тёплую руку, поднял взгляд. Он заранее знал, что забудет заготовленную речь, потому не стал ничего придумывать накануне, но сейчас в его голове было совершенно пусто и заброшенно. Но сказать что-то надо было, пока Настя не решила, что он потерялся в мыслях от любви. Потому он сообщил ей с серьёзным и одновременно виноватым лицом:

– Насть, между нами ничего быть не может.

На её лице за несколько секунд отразились почти все стадии принятия в обратном порядке, застряв на гневе.

– Это из-за Евы? – выплюнула она с покрасневшими щеками и подскочила.

– С чего ты взяла?

– Ты влюбился в неё, да⁈ – вскрикнула Настя, хмуря брови. Она встала посреди комнаты, будто потерявшись и не зная, что делать: убить Ярослава (он был не против), выпить вино залпом или убежать немедля.

– Нет. Дело не в ней, – произнёс Ярослав глупую полуложь.

– А в чём же тогда⁈

– Сядь, – попросил Ярослав.

– Нет, – она набрала побольше воздуха в грудь, видимо, собираясь что-то выкрикнуть.

– Присядь, пожалуйста, – повторил Горный. – Я всё тебе объясню.

– Ладно, – она кивнула и села обратно, прижав колени к груди, как часто делала, если приходила поговорить.

– Может, чаю? Я шиповник заварил… – тихо предложил Ярослав. Он чувствовал себя просто ужасно, но ещё хуже ему становилось от боли, отражённой на лице Насти.

– Я жду объяснений, – грубо ответила девушка.

Яр вздохнул. Ну а чего он ожидал после такого заявления? Милой беседы? И что он вообще собрался ей объяснять? Яр задумался. С чего начать?

– После того, как… – Нет, не вплетай в это Еву… – Ева пришла ко мне, ты немного изменилась. – Он ведь не приплетает, да? – Ты стала… приносить мне блины и вести себя… излишне мило. Поэтому я… – Яр протёр глаза. Боже, какую же херню ты несёшь, скажи уже суть! – В общем, я знаю, что я нравлюсь тебе. И я решил, что…

Чёрт. Она так ничего не поймёт. Он опять вздохнул, опуская руки от лица. Как же сложно!

– Я спросил у Евы… – Идиот. Ни хрена ты у неё не спрашивал. – И… в общем, она тоже заметила, что я нравлюсь тебе и поинтересовалась, что я планирую делать. А я сказал ей как есть: между нами просто секс. Был до… этого момента. Понимаешь?

– Ну и?

– Ну и… Ева спросила, что я буду делать с тобой, когда влюблюсь в кого-то. – Он замолчал. Затем понял, что сказал совсем не полную мысль и поспешил добавить: – Я понимаю, что у меня нет к тебе… – Ой, блядь… – Я не люблю тебя. Извини. И я вижу, что я тебе нравлюсь. И если я полюблю кого-то, то…

Настя замерла. На её глазах начали наворачиваться слёзы. Яр не удержался и взял её за руку, заглянул в мокрые глаза:

– Насть, послушай. Я мудак, идиот, говно, мусор, животное, урод, кто угодно. Извини. Я не хочу, чтобы тебе было больно, потому что в каком-то смысле ты дорога мне. И когда я полюблю кого-то, ты не будешь счастлива от этого.

– То есть всему, что было между нами, пришёл конец? – её голос дрогнул.

– Да. – Он кивнул.

– Понятно, – Настя хлюпнула носом и отвернулась от Ярослава, чтобы вытереть слёзы с лица. Медленно опустила ступни на пол, не спеша поднялась с кровати. Не смотря на него, она прошла к коридору и вдруг остановилась. Оглянулась через плечо:

– Знаешь, что? – В её голосе проскочила обида, смешанная со злостью.

– Что?.. – Ярослав затаил дыхание.

– Она просто хочет тебя забрать у меня. Как всегда это делала. – Она развернулась к Яру. Слёзы покатились по щекам.

– Нет, послушай, не думай, что Ева к этому причастна… Она просто хочет, чтобы у тебя было всё хорошо. Как и я.

Настя вернулась в комнату-кухню. Вытерла мокрые следы с лица, судорожно вздохнула, состроила безразличное выражение.

– Ева постоянно забирала всё лучшее себе. Внимание сверстниц, уважение, парней… Везде была первая. Первая начала пить, курить, заниматься сексом.

– Ева? – Ярослав от удивления чуть не уронил челюсть.

– Да, – Настя кивнула.

– Не видел, чтобы она курила…

– Потому что она бросила. Тоже раньше всех. Взялась за учёбу, закончила одиннадцатый класс с красным аттестатом! Гордость родителей, гордость школы! А всё из-за того, что она слабачка, – соседка поморщилась, будто увидела что-то мерзкое.

Ярослав ступил на опасную территорию. Эвелина не хотела, чтобы он что-то о ней знал.

– Насть, не… – он попытался остановить Котову, но она перебила его.

– Я постоянно была у неё в тени, – голос Насти на мгновение пропал. Она прокашлялась. – Она разрисовывала баллончиками стены школы, курила вейпы в туалетах, материлась при учителях и пару раз показала «фак» директрисе. Помимо этого, твоя ненаглядная Эвелина регулярно сбегала из дома, так как её папашу не устраивала оторва-Ева.

– Насть… – Яр сделал вторую попытку, находясь в шоке от того, что услышал.

Эвелина Звёздная… Оторва? Баллончики? Вейп? Алкоголь? Секс⁈ В голове не укладывалось. Это совсем не та Эвелина, которую он знал. И теперь он понял, что она так усердно ото всех прячет.

– А потом взяла, прикинулась жертвой, и все её зависимости прошли разом, – её голос дрогнул от злости. – А я до сих пор бросаю курить и пить.

– То есть как это – жертвой? – спросил Ярослав, на миг забыв о том, что только что пытался её остановить.

– Её парень умер перед пандемией. От алкогольного отравления.

Яр взял свои слова назад. Ева скрывалаэто .

– Чёрт, Настя, замолчи.

– И тогда она со всем завязала. Испугалась, что…

– Насть, хватит.

– С чего бы⁈ – взорвалась Настя, повысив тон.

Ей больно. Она хочет выговориться. Но нельзя. Яр обещал. Только Ева может говорить о себе…

– Она просила…

– А-а, не говорить о ней ничего? Ну, конечно. Прикидывается пушистым кроликом. Так вот знай теперь, кто она на самом деле. И живи с этим.

Настя прошла в коридор, стала обуваться. Ярослав не двигался.

– Знаешь, что? – крикнула она вслед. – Не хочу тебя знать! Пошёл в задницу!!

Хлопнула входная дверь. Яр всё ещё не двигался.

Ему было необходимо это переварить.

На учёбе всё валилось из рук. Тело не слушалось. Он старался не смотреть на неё, будто боялся того, что она поймёт: Ярослав всё знает. И ему было не по себе от осознания, что возможно, он единственный в этом здании, кто знает о прошлом самой прилежной студентки. Яру было очень больно и стыдно.

Он должен был остановить Настю до того, как она вообще что-либо сказала о Еве. И неважно, что это знание оказалось самым важным к пониманию Эвелины. Каждое выражение лица становилось ещё более читаемым. Вот, прямо сейчас, она вспоминает, почему он умер, её глаза бегают по помещению, пытаясь зацепиться за что-то тут, чтобы не видеть этого перед глазами…

Яр тяжело вздохнул. Он не сможет вести себя с ней, как раньше, и метался между попыткой сделать вид, словно он ничего не знает, и рассказать ей при первой же возможности. Может быть теперь, если он признается, она доверит ему больше себя?

Нет, бред. Ева точно разозлится. И все его попытки стать ближе пойдут коту под хвост. С другой стороны… Он пригласил её на прогулку и отдал свой шарф, чтобы раскрыть её тайну. И дело сделано. Зачем ему теперь быть ближе?

«В смысле „зачем“? Идиот, тыединственный , кто может ей помочь. Ей ужасно больно. И теперь я вижу это и чувствую ещё ярче. Я просто не могу бросить девушку в беде».

Или он просто влюбился.

А почему сразу влюбился? В неё? В эту умную, красивую и очаровательную девушку, которая не может не измазаться в сахарной пудре? В ту, которая учила его танцевать и вытащила из панциря на учёбу?

Какая любовь…

Пластика буквально заставила Ярослава обратить внимание на Еву. Хоть в этом году были именно народные танцы, растяжку в начале никто не отменял…

Яр занял позицию, отмахиваясь от идеи встать за какой-нибудь симпатичной девчонкой, как вдруг староста остановилась прямо перед ним сама. И словно даже специально.

За растяжку юноша ощутил на себе все стадии принятия. Отрицание: старался упорно не смотреть. Гнев: злился на себя за то, что не смотреть не выходило. Торг: пытался договориться с членом не вставать. Депрессия: договориться не вышло. Безысходно прятал стояк футболкой.

И, наконец, он принял ситуацию и отпустил её на самотёк. Раз у него не вышло не насладиться наклонами Эвелины прямо перед своим носом – так и быть, никто ведь от этого не пострадал. Тем более, Ева сама выбрала это место…