Текст книги "Шиповник. Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Милена Мшинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)
Глава 15
Глава 15
Ярослав послушался Илью. И пожалел об этом, едва увидел знакомый профиль с идеально-ровной спиной и резкими, кукольными движениями рук. Сегодня это было виднее, чем обычно.
Яр хмыкнул про себя: «Ну конечно, бросила и страдает? Смехота». Ему не было интересно знать, что у неё в голове. Ему было просто хуёво. И Яр держался от неё как можно дальше.
Ушёл в себя, сосредотачиваясь в текстах спектаклей. Весь день разбирал характер своего нового героя. Ярослав должен показать себя. Федотов ведь не будет унижать Яра, если всё будет хорошо? Как минимум, кто-то заметит, что к нему будут придираться просто так… Или нет… Во всяком случае, лучше стараться, чем не стараться.
Фехтование. Эти полтора часа заставили Ярослава убедиться в том, что никаких чувств со стороны старосты и не было. Он всё выдумал. Как обычно. Не стал вникать, рассматривать красивое лицо вблизи, ловить невербальные знаки и копаться в ней. И так всё понятно.
Он был так зол, что не мог скрывать это. И не собирался. За всю тренировку она ни разу не сделала вид, будто хочет продолжать с ним работать в паре. Конечно, не хочет. Ярослав выполнил для старосты свою функцию.
– Если тебе неприятно контактировать со мной, я могу поменяться с кем-то, – он думал, что этими словами сделает ей одолжение. Ледышка слишком горда, чтобы сдавать назад. А Ярославу слишком больно смотреть на безразличие.
Она лишь помотала головой и испарилась из аудитории. Яр нахмурился. Что бы это могло значить? Он настолько мерзкий, что с ним даже разговаривать не хочется? Как тогда она выдержала целую неделю?
Он выбросил из головы мысли о старосте, выходя после пар из универа. Он как раз успевал к собеседованию. Зашёл в любимый ресторан-бар за десять минут до назначенного времени. Подошёл к стойке администрации и поздоровался с девушками.
– Проводить вас к свободному столику? – вежливо спросила одна из них.
– Нет, я пришёл на собеседование, – Яр нервно улыбнулся.
Он никогда не был на собеседованиях. Никогда не устраивался на работу. Никогда не работал. Хотя очень давно хотел. Боялся, было лень, было некогда? Не ясно. Ясно то, что сейчас он был готов. Ему просто необходимо заниматься чем-то кроме учёбы, где перед глазами маячит она.
Яр злился на себя. За то, что выбрал творческое направление. Выбрал актёрское, где нет никакой жизни вне ВУЗа, где надо всего себя отдавать учёбе. А выходные просто для того, чтобы отоспаться. За то, что бросил его от усталости и слабости. За то, что позволил ей войти. И в квартиру, и в сердце.
Выбросить бы эти чувства…
Волну мыслей прервала девушка за стойкой, пригласив Яра пройти за ней. Собеседование было похоже на то, что он представлял. Женщина, принимавшая его, оценила строгим взглядом и стала расспрашивать о желаемом графике и опыте работы. О навыках.
Ярослав отвечал честно: нигде не работал, тарелки удержит, учится в театральном, готов работать в любое время и в любой день. Даже во время учёбы. Но хотелось бы не слишком плотно, с упором на выходные дни. Договорились на три смены в неделю. Дни – как поставят. Ярослав согласился и спросил про оплату. Получил ответ:
– Сто пятьдесят рублей в час. Сколько отработаешь, столько и получишь. Выплачиваем десятого и двадцать пятого. Наличные чаевые каждый забирает свои в конце смены, а онлайн-сервис переводит на карту раз в неделю.
Ярослав кивнул. Ему назначили стажировку на ночь со среды на четверг, с семи вечера до шести утра.
Затем занялись оформлением.
– На этой неделе двадцать третье, – сказала директор, улыбнувшись. – Будет завал по гостям. Выйдешь два дня подряд, в ночь на субботу и воскресенье. Твои руки нам очень пригодятся.
– Хорошо, без проблем. – Сказал чётко, а сам подумал, какую бы отмазку придумать для мамы, чтобы не приехать на выходные и не рассказать про работу. Узнай она про ночные смены – голову открутит.
Спустя полчаса он уже знал, что девушки за стойкой обзываются «хостес», и попрощался с ними на выходе. Имена их он забыл сразу же, как только вышел.
На следующий день стало только хуже. Она всё так же убегала, едва их глаза встречались, а он всё так же злился.
Евгений Геннадиевич выжал из него всё живое, что осталось. После очередного унижения хотелось только забыться. Он сел на скамейку. Час спустя на сцену вышла она. Яр чиркал свои пометки, меняя на новые комментарии Федотова или дополняя.
«Восхвалять Тартюфа как божество», – написал Яр, не представляя как он будет это делать, зная, кто именно играет Тартюфа.
Его ткнули в плечо. Яр оторвался от мыслей и повернулся к Алисе.
– Ярулькин, у меня к тебе разговор, – серьёзно прошептала Лазарева пододвигаясь ближе. – Посмотри на сцену, пожалуйста.
Ярослав послушно перевёл взгляд. Играет. Такая почти-живая. Красивая. И совершенно… так же желанная.
Он поморщился и отвернулся.
– И что? – раздражённо спросил у Алисы.
– Ты ничего не замечаешь?
Ярослав пожал плечами. Она издевается над ним, что ли? Что он должен заметить? Новый маникюр? Кофту? Резинку на волосах?
– Ничего не поменялось.
– Вот именно! – Алиса потрясла ладонями, выделяя каждое слово. Выглядела она при этом очень возмущённо. – А Федотова слышал?
Яр мотнул головой. Снова обратился к сцене. Решил послушать. Спустя несколько минут игры Эвелины Евгений Геннадиевич заключил:
– Да. Да и да. Сегодня очень хорошо. Индивидуальные уроки идут вам на пользу, Ева.
Лампочка загорелась. Он повернулся к Алисе и увидел идентично-негодующее лицо.
– Я тебя понял, – прошептал он, откладывая лист. – Он просто водит её за нос.
– Ослабляет бдительность, – добавила Алиса, придвигаясь к нему и потянулась к его уху. – Поэтому прошлое занятие он вёл себя как следует. Хочет запудрить ей мозги и…
– У нас всё ещё нет доказательств, но его поведение меня всё больше настораживает, – согласился Яр и снова посмотрел на Еву.
Она уверенно играла так же, как и на той неделе.
– Что будем делать? – спросила она.
– Я лично ничего не буду делать, – Ярослав вдруг вспомнил, что ужасно злится на Эвелину и не хочет больше связываться с ней.
– Почему? – напала Алиса.
– Потому что… – Яр отвёл от неё взгляд, мазнув зрачками по девушке, которая всё ещё изображала Эльмиру. Выплюнул: – Мне всё равно.
– Так плохо мне ещё никогда не врали, Ярулик, – Лазарева даже не расстроилась. Как будто наоборот повеселела. А Яр начал закипать. Особенно от того, что снова держал наней взгляд и, сука, восхищался. – Тебе не плевать.
– Ладно, мне не плевать, но… – он вздохнул. – Она не даст мне ей помочь.
– Да что же у вас случилось? – раздосадованно спросила она громче, чем следовало бы.
– Если ты ещё не в курсе, то я тебе не помощник.
– Рыцарь прямо-таки.
Яр закатил глаза. Да, он понимал, что Ева убьёт его, если он кому-то расскажет. Хотя… Может, это и к лучшему?.. Он мотнул головой: «Нет. Не рассказывать Алисе – её решение. И будет плохо, если она это от меня узнает».
Алиса попросила Ярослава не идти на следующего Тартюфа. Он согласился. Не понимал, может ли это помочь, но доверился веснушчатой одногруппнице. Тем более, что цель у них одна – спасти Еву, даже если она этого не хочет.
Федотов запросто может завязать с ней хорошие отношения на занятиях и постепенно начать лапать её. Она и не заметит, как окажется изнасилованной. Но Ярославу было страшно даже представить такое. Смотря на неё сейчас, он почему-то снова видел раненную душу, а не жестокую женщину. И эта душа сейчас светилась изнутри от получаемой похвалы.
Ярослав нахмурился. Будет трудно доказать ей намерения Евгения Геннадиевича, если они действительно есть.
У подъезда Яра ожидал сюрприз. Настя, курящая под его окнами.
– Мне твой дым постоянно в квартиру тянет, нельзя курить у себя? – с ходу налетел на неё Ярослав.
Он вспыхивал сегодня от каждой ерунды. А запах табака вообще не переносил.
Хотел пройти мимо, чтобы поскорее оказаться дома и закрыть окно, но её насмешливый голос вдруг заставил его замереть.
– Вот так ты приветствуешь бывших друзей? – съязвила соседка.
Яр медленно развернулся к ней лицом. Хотя стоило бы уйти.
– Знаешь, Дима, когда влюбился в Еву, также поступал. Со мной. Он тоже бросил меня из-за неё. Только мы с ним встречались, а с тобой нет. И ты сейчас очень на него похож.
Вот так Ярослав узнал имя умершего бывшего Евы. А ещё небольшой факт о том, что Эвелина… увела парня у подруги?
Он ничего не ответил Насте. Не смог. Не знал что, не знал зачем. Яр опять получил запретную информацию и пытался сообразить, как с ней быть. Выбрал —игнорировать.
Ненадолго.
Перед сном только это и лезло в голову, совсем путая в голове Ярослава всё, что он знал и думал о Еве. Он запутался: кто она? Как много боли в ней держится и как много безрассудства, возможно, безразличия к тем, кто ей близок? Может, ей всегда было плевать на чужие чувства и Эвелину заботила только она? А Настя права на её счёт?
Неужели Ярослав… ошибся в ней?
Но меняло ли это его чувства? Нет. Он всё ещё засыпал с тоскою по запаху роз и нежной улыбке, мечтая снова увидеть её живой. И смущённой. И раздетой. И на его руках.
Следующий день ничего не изменил. Кроме того, что у Ярослава было первое в этом семестре сольное пение.
Ольга Владимировна – очень приятная и жизнерадостная женщина – выбрала для него композицию, которую он совсем не ожидал.
– У тебя была гитара, было бы очень здорово, если бы ты ещё и сыграл на ней, – весело сказала она.
– У меня уже давно нет гитары…
– Придётся завести. Ты ведь умеешь играть?
– Умею…
– Хорошо. А пока под фортепиано поработаем.
«Пожары» от HOLIDAYBOY. Что ж, прочувствовать первый куплет не составило труда. Дальше стало немного сложнее, но за сорок минут индивидуального занятия Ольга Владимировна расхвалила его.
– Так хорошо понимаешь! – радостно сообщила она. – И выражаешь совсем не средне.
Она не знала, что Ярославу сейчас было очень просто выразить необходимость в чьей-то любви, желанной, как скалам волны прибоя.
Со «Слуги» он убежал пораньше на свою первую рабочую смену. Ярослав на двадцать минут вывел мопса на прогулку, на обратном пути купил себе банку энергетика, чтобы зарядиться на ближайшие двенадцать часов и поспешил на автобус.
На месте ему выдали форму, именной бейдж, блокнот с ручкой и назначили столы. Провели небольшой инструктаж по тому, как правильно держать поднос и сколько можно уложить туда посуды.
– Если будут какие-то проблемы, можешь смело обращаться, – улыбнулась Ксюша, девушка с достаточно притягательными формами, которую очень внимательно изучал Илья в любой день их встреч. Она оказалась старшим официантом и его наставницей.
Она объяснила, что Ярослава уже добавили в базу для электронных чаевых и для вывода ему осталось только прикрепить карту. Яр быстро разобрался с этим делом и приступил к работе.
Улыбаемся, общаемся вежливо. Советуем, исходя из гостя. Если девушка, то что-то полегче. Если мужчина, то побольше мяса.
Ярослав выдал меню своим первым гостям и удалился. Сегодня посетителей было не так много, несмотря на середину недели. Яр неспеша подходил к своим столикам с гостями, переданными ему на пересменке, записывал заказы в блокнот и шёл в кухню или к бару, озвучивать желания. Осторожно носил на подносах бургеры, картошку и прочие закуски вместе с напитками, не набирая много сразу. Хотел войти в ритм постепенно.
Спать не хотелось благодаря энергетику. Он чувствовал себя вполне бодро и весело, со всем обаянием вынося или унося посуду. Иногда сталкивался в проходе с другими официантами, вежливо уступал, получая в ответ заслуженное «спасибо».
В общем, смена прошла достаточно гладко. С одним «но». Руки болели просто адски. Спустя полсмены Ярослав думал, что кисти у него точно отвалятся. В шесть утра у раздевалки Яр получил свою похвалу от коллектива за то, что «ничего не разбил», и уехал домой.
Оказавшись в студии около семи утра, рухнул на постель, в полной мере ощутив последствия от напитка: не было ни сил, ни желания жить.
Еле соскрёб себя с постели через час. «Можно было вообще не спать», – мысленно хмыкнул он и поднялся с кровати. Сегодня его подняло только осознание, что домой он вернётся до «Тартюфа», так как обещал Алисе не явиться на него, и сможет отоспаться.
И ещё кое-что.
Он решил поговорить с Эвелиной. Во-первых, хотел напомнить ей о том, что Федотов мутит воду. А во-вторых, узнать о Диме. Это настолько не давало покоя, что вчера он, вполне возможно, просверлил в старосте дыру, пытаясь прочесть её мысли.
Неуспешно. С другой стороны, чего он ожидал? «Ну не знаю! Чтобы она хотя бы не делала вид, что меня не существует!» Яр получил вместо приветствия сочувственный взгляд Алисы. Тот махнул на неё рукой. Ему не нужно это сочувствие.
И Ева эта не нужна. Помочь можно и со стороны.
Одна из больших перемен повергла Ярослава в совершенно неожиданные новости. Макс слил в беседу группы (с мастером!) и в беседу потока странную аудиозапись. Конечно, он прослушал.
Вздрогнул. Ладони и спина моментально взмокли. Душа рухнула на другой конец Земли. Руки задрожали. Он выискал глазами Эвелину. Вокруг неё уже собиралась толпа.
«Ну, конечно. Вокруг беззащитной девушки», – Ярослав так стремительно разозлился, что закружилась голова.
Он подошёл к одногруппникам, возвышаясь над всеми головами (так как был самым высоким), и увидел впереди всех его. Стоящего перед ней.
– Ну как вам новости о нашей строгой старосте? – спросил он, заводя собравшуюся группу.
Ярослав осторожно раздвинул двух парней. Оказался за спиной у Максима. Не смотря на Еву, он резким движением опустил локоть на плечо Шолохова, приобнимая его за шею. И чуть-чуть надавливая.
– Максимка, дружище, – весело произнёс Ярослав, отворачивая их обоих от Эвелины, заслоняя её собой и обидчиком. – А ты знал, что завидовать принято молча?
– Ты меня сейчас… задушишь… – прохрипел он.
– О, прости, дорогуша, не заметил, – Яр с неохотой приопустил его. Но вырваться не дал. Обратился к группе: – Чё уставились? Могу дать автограф, если надо.
Кто-то из собравшихся усмехнулся. Яр смотрел настолько дружелюбно, что толпа разошлась очень быстро. Только Макс всё ещё был зажат рукою Яра. Кстати, очень удобная подставка для локтя.
– А теперь, зайчонок, объясни мне, что за хуйню ты выдал? – миролюбиво спросил Яр, наклоняясь к лицу Максима.
– Я всего лишь сделал, что обещал, – он усмехнулся. Очень хотелось дать ему по роже. До дрожи.
– Кому обещал? – уточнил Ярослав, чувствуя, что губы сейчас треснут от вежливой улыбки.
– Твоей ненаглядной хозяйке, – рыкнул он и дёрнулся, безуспешно пытаясь вырваться.
Ярослав не удержал смеха. И эта сопля с ним тягается?
– Понятно. – Яр отпустил его. – Сообщение удали, будь другом.
– Пошёл нахуй, псина! – он отбежал на несколько метров.
– Ладно, – Яр пожал плечами. – Без разницы.
– И что, даже спорить не будешь, что пёс старосты?
– На твоё жужжание мне всё равно. Можешь говорить всё, что хочешь.
Ярослав развернулся. Ева, не двигаясь, стояла на том же месте. С тем же безразличным выражением лица. Возможно, Макс сказал что-то ещё. Но Ярослав уже не слушал.
То, что произошло, можно назвать только травлей. И ему несказанно повезло, что остальные очень быстро разошлись. Вряд ли они испугались Ярослава. Скорее им просто стало плевать. Ведь кому какая разница, кто с кем спит? Ну прогуляли фехтование разочек, с кем не бывает. Ну услышал весь поток, как Ева стонет его имя.
Он ужасно злился. Подошёл к ней ближе.
– Поговорим? – спросил Яр, пытаясь поймать взгляд голубых глаз.
Она подняла на него бледное лицо, задрав голову.
– Не хочу с тобой ничего обсуждать, – тихо сказала Ева и отвела взор.
– Ясно, – Яр вздохнул, обхватил Еву под колени и перекинул через плечо.
– КАКОГО ЧЁРТА, ГОРНЫЙ⁈ – по спине посыпались удары кулаками. Кстати, достаточно больно.
– Угадай с трёх раз, любовь моя.
Он прикусил язык. Как-как он её назвал?
Мотнул головой: это неважно, имнужно поговорить. Он отнесёт её подальше и обязательно всё выяснит. Особенно про чушь, что сказал Макс. Всю дорогу она била его, извивалась и требовала поставить на ноги. Яр намеренно это игнорировал, как и она его чувства всю неделю. Они остановились у лестницы. Ярослав опустил её на подоконник.
– Это не смешно, у меня теперь голова кружится, – Эвелина нахмурилась и сложила руки на груди.
– Нечего так вести себя со мной, – рубанул Ярослав. – Я плохого тебе ничего не сделал.
Она закусила губу. Отвернулась.
– Ев, что имел в виду этот отморозок? – спросил он мягче.
– Он… – она судорожно вздохнула. Яр заметил, что руки её стали дрожать. Бледная щека покрылась красными пятнами. – Он просто пытался шантажировать меня, вот и всё. Сказал, что выложит, если я не… не знаю, что он хотел, мне было плевать.
– Почему ты не рассказала мне?
– Это не твои проблемы.
– Это не мои проблемы, ты права.Это наши проблемы.
Она повернулась к нему лицом. Резко. Взгляды соприкоснулись. Её глаза были влажные, губы сжаты в тонкую полоску, ноздри нервно раздувались. Она глубоко вдохнула, позволяя Яру запечатлеть в памяти выражение на грани истерики, соскочила с подоконника и убежала.
Он остался стоять, оперев руки о белый пластик.
Не знал, что думать об этом всём.
Глава 16
Глава 16
Вечером четверга на кухне в семье Звёздных двое сидели за столом.
– Она уже который день подряд плачет по вечерам и ничего не ест, – нервно произнёс Алексей Николаевич, громко размешивая сахар чайной ложкой. – Нам стоит с ней поговорить.
– Я как раз хотела это сказать, – Елена Владимировна положила на стол недоеденное курабье. – Я сама попробую.
– Хорошо… – муж тяжело вздохнул.
Она поднялась, вытерла руки от крошек печенья. Налила горячий чай в любимую кружку дочери, положила рядом с ней на блюдце несколько печенюшек и направилась к её комнате.
Елена всю неделю думала о том, что ей нужно поговорить с Евой. Но ей было очень трудно решиться на это, ведь несколько лет назад все попытки поговорить с ней заканчивались скандалами.
Долго собиралась с мыслями, что ни за что не поднимет голос и не разозлится на неё. Изо всех сил постарается помочь. Хоть как-нибудь.
В детстве и в начальной школе они были очень дружны с Эвелиночкой. Дочка смело делилась чувствами, разговаривала, спрашивала обо всём. Но стоило ей подрасти, а Лёше заняться бизнесом… в их семье пошёл раскол.
Она винила себя. За то, что не уберегла отношения с единственным и самым родным человечком. Ева успела так повзрослеть за эти пять лет, что Елена не могла поверить, что эта красивая девушка, что ужинает с ними за одним столом – её дочь. Её обиженный, взбалмошный, травмированный, любимый ребёнок. Которого она испугалась. Бросила тогда, когда была нужна сильнее всего.
И, возможно, всё потеряла.
Дверь была закрыта. Внутри – тихо.
Она глубоко вдохнула, прикрыла глаза, посчитала до десяти и постучалась.
– Ева, я могу войти? – робко спросила женщина.
Послышалось шевеление простыней. Она наверняка опять плачет. Долго стояла давящая тишина. Так долго, что Елена уже почти развернулась и ушла обратно на кухню, к мужу. Но вот послышался ответ:
– Входи.
От волнения закружилась голова. Она повернула ручку, оказываясь в освещённой одним только торшером у окна комнате дочери. Та сидела у изголовья кровати, укутавшись в одеяло и обнимая одну из подушек.
Женщина замерла, не зная с чего начать разговор. Оглядела спальню.
– Вот, принесла тебе чай… – промямлила она и прошла к рабочему столу. Поставила блюдце с чашкой и печеньем рядом с ноутбуком.
– Спасибо, – донёсся хриплый голос.
Она неловко постояла посреди комнаты, ощущая себя чужой, но взяла себя в руки и присела на край кровати. Подальше от своего ребёнка.
– Ева, мы с отцом… – пролепетала ослабевшим языком. Дожили, боится общаться с дочерью. – Мы переживаем за тебя, солнышко. Мы…
– Не нужно, – Ева сильнее обхватила подушку. Опустила глаза вниз.
Елена Владимировна сглотнула. Неосознанно потянулась к столу с печеньем, но одёрнула себя.
– Но мы не можем не переживать, – нашлась со словами. – Мы видим, что последнее время ты ничего не ешь и слышим, как ты плачешь. Я не могу игнорировать это.
Эвелиночка вздохнула. Не поднимая взгляда, пробурчала:
– Спасибо, мам, но не стоит.
– Очень даже стоит, – Елена вдруг почувствовала небольшой прилив сил. Прошло две минуты, а они всё ещё не орут друг на друга. – Мы твоя семья.
– Да… Но…
– Что? – она совсем осмелела и пересела поближе.
Ева молчала. Мельком глянула на женщину. Та смотрела с самым подбадривающим лицом, каким только могла. Ну скажи же…
Ева вздохнула.
– Я сама виновата, – последний слог утонул в хрипе, и дочка спрятала лицо в подушке.
– Ну-ну, что ты… – Она очень давно не успокаивала никого. Подсела ещё ближе, чтобы осторожно коснуться плеча и погладить сквозь пижаму. – Что случилось?
– Я ужасный человек, мам, – Ева на миг оторвалась от подушки, показывая мокрые глаза и красный нос, из которого текли сопли. Она тут же спряталась обратно.
Женщина подскочила. Вышла из комнаты. Взяла с кухни рулон с одноразовыми полотенцами и вернулась к кровати Эвелины.
– Вот, возьми, доча, – сказала она, оторвав кусок.
– Спасибо, – прогнусавила Ева и высморкалась.
Елена прикрыла дверь. Снова села рядом.
– Ты не можешь быть ужасным человеком, – ласково сказала женщина. – Расскажи, почему ты так считаешь?
– Я… плохо поступила… кое с кем. Очень плохо. И теперь ему больно. И мне очень стыдно.
Женщина на уловление быстро нашлась с ответом:
– Возможно, тебе стоит просто извиниться, – тихо сказала она.
– Это сделает только хуже, – дочь снова спрятала лицо в подушку и было сложно разобрать, что она сказала ещё.
– Почему же? – осторожно спросила Елена, боясь, что ещё немного – и Эвелина снова закроется в себе, выгонит её из комнаты и запрёт дверь.
Но она всё не выгоняла. Подняла глаза, жестом попросила ещё одно полотенце, вытерла им нос и лицо. Сказала, прокашлявшись:
– Потому что я не хочу мириться с ним. Он… мне это не нужно.
Конечно, её мама всё поняла. Ева боится любить и доверять другим из-за всего, что произошло с Димой. Из-за своего страха бросила того кудрявого мальчика, возможно, грубо отшила. Хотя ей самой нужна эта любовь и доверие. И Ева понимает это. Но прислушается ли?..
Елена Владимировна очень хотела, чтобы у её ребёнка были друзья и счастливая жизнь. Прячась в панцире, к этому очень тяжело прийти. Но начинать нужно с малого.
– А твоя приятельница с группы знает об этом? – поинтересовалась она.
– А причём тут она? – Ева нахмурилась.
Да, очень странная смена диалога. Елена понимала, что выглядит глупо, но всё же очень захотела донести мысль:
– Ну как… вы ходите вместе в кино, общаетесь, учитесь… Можно сказать, что она твоя подруга.
– Можно… Наверное, можно. Я ей ничего не говорила, но вполне вероятно, что она догадывается…
– Не доверяешь ей?
– Что? – Ева хлюпнула носом. – С чего ты взяла? Я ей доверяю.
– Но ничего не говоришь? – Елена Владимировна нежно улыбнулась. Встала со стола, подняла блюдце и вручила в руки дочери. Возможно, она просто не находила себе места. Учить или предлагать ребёнку доверять другим, когда он не хочет – очень сомнительная затея.
– Ей это не нужно… – буркнула Ева и сделала большой глоток чая.
– А тебе держать всё в себе и переживать одной – нужно?
Эвелиночка какое-то время не отвечала, приклеившись к белой чашке с пионами. Её глаза то бегали по комнате, то застывали перед собой, уводя её глубоко в подсознание.
Елена Владимировна не сдержалась и взяла одно печенье с тарелки дочери. Умяла в два укуса.
– Хочешь сказать, что мне нужно поделиться всем с Алисой? – спросила Ева.
Елена Владимировна и представить себе не могла, что кое-что Алиса узнала из дневного голосового от Макса в общей беседе, которое он так и не удалил. И Еве всё равно придётся объясниться перед подругой. Возможно, именно поэтому слова мамы помогли ей.
– Я думаю, что вы обе заслуживаете знать друг о друге больше, – сказала она с надеждой, что сегодня у неё получилось.
– Ты права, – послышалось заветное согласие. – Мне стоит рассказать ей всё. И извиниться перед Ярославом, но… Не знаю… Не хочу, чтобы… всё повторилось.
* * *
Следующий час Ева снова плакала. В этот раз в неожиданно нужных объятиях мамы. Она ничего не сказала про Ярослава и то, что было между ними. Она переживала те же самые осточертевшие чувства, вызываемые в ней былым существованием Димы в её жизни, надеясь, что с этими слезами выплачет воспоминания о нём.
Пятница прошла неплохо. Праздник, День защитника отечества, выходной. Она провела день с родителями, играя в настолки и смотря кино. Обыграла папу в шахматы и под вечер чувствовала себя вполне счастливой. Не хватало только уехать на дачу, поиграть в снегу или сходить на каток, попить глинтвейна…
Она также много думала о подруге. Прослушав запись, Алиса не сказала Еве ни слова. Ни одного комментария. Вела себя так, будто ничего не случилось. Лишь изредка поглядывала на Ярослава, показывая ему что-то знаками.
Эвелина была благодарна ей за то, что Алиса оставила ей время самой смириться с мыслью о том, что теперь многие знают о её натуре. О том, какая она на самом деле. О том, что она говорит во время секса и как именно стонет на чужих руках.
И вечером Ева написала Лисе. Она была готова поговорить. И хотела бы… совместить тяжёлую тему с чем-то приятным. Например, с прогулкой по зимнему городу.
Алиса впервые в жизни пришла вовремя. Обычно она не опаздывала только на те встречи, где спустя пять минут от начала в аудиторию не пускали. Выглядела она как обычно: стрелки до ушей, большой жёлтый пуховик, шапка с помпоном, весёлая улыбка. Внешне ни намёка на то, что Алиса жаждет узнать как можно больше о том голосовом.
Они обнялись при встрече. Эвелина неловко улыбалась ей и не знала с чего начать. Поэтому начала Лазарева:
– Слушай, я забыла дома ашку… Зайдём в вейпшоп?
Ева кивнула.
– Отлично, бежим. Выглядишь так, будто у тебя есть новости, – она доброжелательно улыбнулась, сама подводя Еву к нужной теме.
Они вышли из метро. Их целью на сегодня был каток в Новой Голландии, чтобы вдоволь насладиться льдом на открытом воздухе с деревянным забором, гирляндами и глинтвейном. По пути туда подруги заглянули в магазин электронных сигарет, где Алиса вдруг встретила свою старую знакомую. От неё девушки услышали пару сплетен о бывших одноклассниках Алисы из первой школы: Вадим сторчался, Катя вышла замуж, а Лена открыла тату-салон.
– Про Лену я знаю, – Алиса закатала левый рукав куртки, демонстрируя изящные тонкие листья, обвивающие предплечье и маленьких бабочек между витками. – Я на её первых работах. Хотя, скорее, это на мне её первые работы.
На протяжении четверти часа, пока Ева молча стояла в стороне и ждала, пока девушки наболтаются, она собиралась с мыслями. Понимала, что лучше всего начать стоит именно с Димы. Только так Алиса сможет понять поступок Евы. Возможно, это откровение сильно сблизит их, и с этих пор Ева сможет рассказывать ей всё.
Ярослав оказался совершенно прав, когда сказал: «Ты именно поэтому не можешь пережить это – потому что одна». И быть одной больно. И… Алиса больше всего подходит под человека, который сможет понять Эвелину. Ведь она тоже пользуется парнями и бросает их, едва дело близится к отношениям.
Наконец они вышли. Алиса с радостью затянулась. Ева набрала в грудь воздуха вместо дыма, чтобы сжать всю смелость в одну точку и выдала:
– Мы переспали с Яром. На фехтовании…
Алиса кивнула. Конечно, это не было новостью.
– И я в тот же вечер сказала, что между нами ничего не будет.
Ева вдохнула и поняла, что дышать стало как-то… легче. Появилось ощущение, что она… сделала всё правильно?
– Так вот что происходит… – удивлённо произнесла Алиса. – Подруга, если ты заставляешь говорить себя это, то… не нужно.
«Нет, Алиса. Я сама выбрала тебя. Сама выбрала верить людям. Мне это надо. Мне надо чувствовать себя… в стае, как бы глупо это ни звучало».
– И мне ужасно стыдно перед ним, я чувствую себя просто отвратительно, Алис, я никогда не делала людям больно осознанно.
Алиса замялась. Ева повернулась к ней. Они остановились у пешеходного перехода. Впереди величественно расположился Исаакиевский. Большой и переполненный перекрёсток шумел от колёс машин, гудков и голосов сотни прохожих. Они повернулись друг к другу. Алиса улыбнулась.
– Знаешь, мне тоже больно оттого, что происходит между мной, Никитой и Егором.
Повисло молчание. Алиса глубоко вдохнула: колебалась. Сердце Евы сжалось, и она сделала шаг к подруге в желании коснуться её. Сказать жестом, что девушка не обязана продолжать.
– Но, во-первых, они оба идиоты, а во-вторых, я боюсь вступать в отношения. Потому что все отношения моей мамы заканчивались тем, что она беременела, из-за чего мужчины убегали. Поэтому мои сёстры и брат с разными отчествами. Все они. Не повезло же, что мужчины были такие… разнообразные. Повезло только в том, что все её дети рыжие, как она.
Казалось, Еву облили холодной водой. Уж такого она точно не ожидала. Думала, что у Алисы просто ветер в голове или ей нравится внимание нескольких мужчин сразу…
– И мои первые и последние серьёзные отношения закончились тем, что он начал встречаться с моей подругой… Поэтому я не могу относиться к парням серьёзно. Они для меня так… Гормоны успокоить… Это лучше, чем страдать от боли.
Признание подруги оказалось наилучшим толчком для Эвелины. Теперь и ей хотелось открыться больше. Хотелось рассказать то, что сделало её той Евой, которую знает Алиса. Той Евой, которая прошла через боль и отчаяние.
– Я влюбилась в Ярослава, – ответила она. – Но я тоже боюсь отношений, потому что четыре года назад… – Неужели она взаправду сейчас расскажет? – Почти четыре года назад… – Это… это так легко? После всего, что произошло в жизни Эвелины? Спустя столько лет она возьмёт и поделится этим с новым человеком? Да. – Мой парень-абьюзер умер от алкогольного отравления. И поэтому я больше не пью. Меня от его же участи спасло только то, что меня вырвало. И курить бросила. И общаться с Настей…
Вот и всё. Все карты раскрыты. Душа чиста.
* * *
Утром в воскресенье Ярослав отсыпался после смены. И совсем не ожидал увидеть такое приветственное сообщение:
Илья: «Мне кажется, что я перепил».
Спустя час Ярослав позвонил в домофон. И ещё через несколько минут он стоял на нужном этаже у нужной двери. Постучал. Дверь открылась, и на пороге предстал друг. По его лицу казалось, что на него упал кирпич. А то и несколько.
Яр удивился. Какого чёрта? Сейчас два часа дня! Его бросила девушка, о которой он не рассказывал?
– Привет, – выдавил из себя Горный.
Илья вместо приветствия икнул. Отступил назад, пропуская Ярослава в квартиру.
