Текст книги "Шиповник. Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Милена Мшинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)
* * *
Ярослав зашёл в кабинет фехтования с печально-виноватым выражением на лице. Бурю, бушевавшую в его голове, пришлось на время утихомирить.
– Александр Иванович, – сказал он, подойдя к педагогу сценического боя. – Простите, что пропали с Евой. Ей стало нехорошо. Она ещё до фехтования сказала, что чувствует себя не очень, но отказалась уйти, вы же знаете её…
– И как она? – перебил педагог неловкий лепет студента.
– Рвало до конца пары.
– Боже мой… – его брови сочувственно сложились. – В медкабинет ходила?
– Ей предложили поехать домой, – не растерялся он.
– Я так понимаю, она сказала что-то в духе: «Мне уже лучше»? – Александр Иванович изогнул бровь.
Ярослав кивнул, грустно усмехнувшись.
– Понятно. Ну иди. Спасибо, что предупредил.
– Вам спасибо, что поняли.
Он забрал свой рюкзак, шоппер Эвелины и вышел из аудитории. У дверей его поджидала Алиса. Она подозрительно прищурилась, оглядела Ярослава с ног до головы, обошла его по кругу и воскликнула:
– Ага! Так и знала! – она щёлкнула пальцами.
Ярослав закатил глаза и пошёл по коридору направо. Алиса за ним.
– Вы точно убегали трахаться, – тихо произнесла Лазарева так, словно из неё просто выпирало самодовольством во все стороны.
– С чего ты взяла? – он старался держаться холодно и не ускорять шаг.
– У тебя на волосах её резинка! – победоносно произнесла она.
– Откуда ты знаешь, что это её резинка? – он изогнул бровь.
– Ева с ней уже полгода ходит. И она розовая, – Алиса не переставала улыбаться.
– Ладно, – он снова закатил глаза. – Моя порвалась, Ева дала мне свою.
Ярослав попытался вспомнить, где же на самом деле его резинка… «Только бы не у Евы!»
– То есть пока её рвало, она отдала тебе резинку для волос? По-моему…
– Алис, она отдала мне резинку две минуты назад. – Ярослав никогда не думал, что эта маленькая рыжая болтушка будет его раздражать.
– Ну хорошо, – сдалась Лазарева, останавливаясь. – Но вы мне ещё признаетесь!
– Мечтать не вредно! – крикнул Яр напоследок.
Врать преподу, конечно, было не хорошо. Но было бы хуже, если бы все узнали, что он только что переспал со старостой. Тем более со Звёздной. Её репутации явно от этого не станет лучше. Тем более, что Алиса это едва ли не раскусила.
Теперь можно было выпустить свои чувства: пока никого нет. Он долго пытался понять, почему не испытывал радости или воодушевления после того, как случилось… в общем, то, что случилось. Обычно он хотя бы расслаблялся. А сейчас был словно взвинчен несмотря на то, что такого животного, дикого и приятного секса… вполне возможно, что никогда прежде у него не было.
Больше всего его посещали мысли о том, что теперь будет с их взаимоотношениями. Они начнут встречаться? Или она выбросит его, как использованный презерватив? Сравнение, конечно, было так себе. Но в голову Ярослава влезло только такое.
А запланированное свидание? Хотя они договорились. С чего бы им его отменять. Они ведь не ради секса на него собрались. Ну и кто сказал, что теперь его не будет? Да и вообще… День туда, день сюда…
И как она стонала… Яр судорожно вздохнул, вспоминая, как она дышала ему на ухо, как сжимала его плечи, как произносила короткое «Яр» смущённым голосом… А её тело… Он был готов молиться на каждый миллиметр идеальной кожи, благоговеть каждую родинку и целовать, целовать…
Влюбился.
Точно втрескался.
Как подросток.
Ярослав понял, чего хотел на самом деле: чтобы их первый секс случился не от нахлынувшей неизвестно откуда страсти. Он мечтал обэтом по любви. Думал, что свидание сможет создать нужную атмосферу, и… случится любовь? Да, глупо. Но… вдруг? А сейчас, понимая, что, скорее всего, Ева не любит его, на душу находила тоска. Ведь он бы хотел… Да, точно хотел бы, чтобы она любила его.
Ярослав решил во что бы то ни стало показать ей, на что он готов пойти ради её любви.
И вообще… Может быть он не прав на счёт её чувств.
Эвелина сидела в коридоре на первом этаже, прижав колени к груди и невидящими глазами пялилась вперёд себя.
– Ты как? – ласково спросил он, присаживаясь рядом.
– Я соврала преподу, – произнесла Ева опустошённо.
– Ну вообще-то лично ты ничего ему не говорила, – подметил Яр, мягко улыбаясь и трогая её за плечо. – Ев, всё нормально, расслабься.
– Как тут расслабишься… Мы пару прогуляли, – он не видел её лица и ему показалось, что она сейчас заплачет. Может, стоит её обнять?
– Твоя жизнь не ограничивается одними парами, – сказал Ярослав, нагибаясь всем телом вперёд, чтобы повернуть голову и заглянуть ей в глаза. – Если ты будешь только учиться, то жизни знать не будешь.
– Тебе легко говорить. Ты привык прогуливать.
– А ты разве нет? – ляпнул он, не подумав.
– Что? – спросила она, нахмурившись.
– Ну… – «Не сказать, что знаешь много, не сказать, что знаешь много». Ярослав выпрямился: – Эм-м…
Она усмехнулась:
– Понятно, она тебе разболтала, – Ева закатила глаза. – Яр, – теперь эта форма имени просто сводила с ума. Ему показалось, что у него кружится голова. – Это не школа. Надо относиться ответственно.
– Меня ещё не отчислили, – он пожал плечами, улыбаясь.
– Дурак, – она помотала головой, тоже окрашивая лицо улыбкой.
У него всё валилось из рук. Рапира, телефон, бутылка с водой… Он даже умудрился уронить чей-то бутерброд. Только на сцене всё шло, на удивление, хорошо. Злиться и ревновать выходило сегодня очень натурально. Ведь Эвелина находилась на сцене с Никитой. Наедине. Это был момент, где влюблённые находят друг друга на пороге самоубийства, думая, что их половинка погибла. Вот, Никита и Ева встают на колени на авансцене, заносят бутафорские кинжалы над собой, пересекаются взглядами…
– Что я вижу? – удивлённо спросил Никита.
– Флориндо? – произнесла Эвелина.
– Беатриче⁈
– Милый! – нежно воскликнула Ева, а Ярослав тем временем скрежетал зубами, надеясь, что этого никто не слышит.
«Хотел бы я, чтобы она так обратилась ко мне… Ролями с ним, что ли, поменяться…»
– Счастье! – воодушевлённо вскрикнул Ник, они бросили оружия, встали, побежали друг другу навстречу, и Яр отвёл глаза в пол. Смотреть на то, как Еву, хоть и не по-настоящему, но целует другой парень, он не хотел.
«Может быть они вообще целуются взаправду. Это мне точно не надо видеть».
После этой «прекрасной» сцены воссоединения прошло ещё несколько. И теперь Ярослав должен был играть влюблённого и провинившегося. Перед Алисой.
– Когда б я знал, что кровь моя нужна вам как искупленье за мою вину, – Ярослав шёл на коленях по пятам за Алисой, сложившей руки на груди и не смотрящей в его сторону. Даже стоя на коленях, их разница в росте была внушительной: Алиса была выше меньше, чем на голову.
– Я пролил бы её сейчас пред вами… – продолжал Ярослав. – Но кровь – потом, – пока примите слёзы…
– Брависсимо! – произнёс Егор, стоя в глубине сцены рядом с двумя одногруппниками. – Нарочно так не скажешь…
– Жестокий! – произнесла Алиса обиженным тоном.
Конечно же, реалистично унижаться перед девушкой он мог только тогда, когда представлял на её месте Звёздную.
Он снова захотел обнять её. Захотел посмотреть ей в глаза… Перед взором замелькали картины: он целует её, проводив до дома; он снимает с неё белое пальто в его съёмной студии; они смотрят фильм с проектора, которого у Ярослава нет, обнимаются под одеялом, она оказывается сверху, целует его в шею, спускается ниже…
Замечтавшись, он прохлопал реплику.
В половину десятого их отпустили. Ярослав дождался, пока Эвелина завяжет шарф, тем временем пробивая в телефоне ближайшую каршеринговую машину. Ну не может он сдать планку. Особенно после такого крышесносного секса.
Они уселись в холодный салон. Ярослав тут же включил печку. Расстегнул куртку, пристегнулся, настроил под себя сидение… Ева тоже пристегнулась.
– Мне кажется, что… – тихо произнесла Ева и вдруг осеклась. Мотнула головой. Вымученно улыбнулась. – Я без сил.
От Ярослава не укрылся её настрой: нервничает. Лицо стало бледнее, ладони сжимали лямки шоппера, накручивая на пальцы, глаза бегали по салону, не касаясь его лица.
– Я знаю, – ответил он. Хотел спросить, всё ли в порядке. Но вдруг струсил.
За секунду накрутил возможные причины её настроения. То, что лезло в голову, совсем ему не нравилось. Поэтому он молча выехал на Моховую. Дворники на стекле работали, так как город снова покрывало снегом.
– Давно не было такой снежной зимы, – подметила она.
– Это правда, – ответил Ярослав, включая поворотник.
Ему показалось, что она хотела сказать что-то другое. Откинул это подальше. У них же завтра свидание. Всё будет нормально. Там и спросит. И решит любую её проблему.
А может она просто не хочет идти на индивидуальное занятие. Или поведение Ярослава как-то напомнило ей бывшего? Может, может… Тупая голова! Сосредоточься на дороге.
Наконец он припарковался во дворе у дома Евы. Она повернулась к нему с решительным взглядом.
– Ярослав, – позвала Эвелина.
– Да? – он тоже повернулся к ней.
– То, что произошло сегодня…
Сердце замерло в ожидании продолжения. Она, как назло, медлила. Ярослав забегал встревоженным взглядом по её лицу, пытаясь выловить, что она хочет сказать ему. Лицо её не показывало ничего хорошего. Ладони вспотели.
– Я бы хотела, чтобы этого больше не повторялось.
Сердце не двигалось. Ярослав моргнул дважды.
– Что? – Это было единственное, что пришло ему на ум.
– Ты услышал, – её тон привычно похолодел.
Сердце неожиданно забилось. Часто. Очень. Дышать стало трудно. Он сделал глубокий вдох, осознавая, что сейчас произошло. Она хочет прервать то, что между ними? А свидание? А всё, что было до него? А жаркие поцелуи в салонах? А сегодня? Неужели он всё испортил? Что он сделал не так? Он же только что понял, что действительно любит её и…
– Но… – он не мог собрать чувства в слова.
– Без «но», – безразлично произнесла Эвелина. – Мне не понравилось.
Она потянулась к дверной ручке.
В панике он заблокировал все двери.
– Ты запер меня⁈ – воскликнула Ева от негодования.
– А как же всё, что было? – спросил он практически шёпотом.
– Ты закрыл меня в машине! – только и сказала она, вручную убирая блокировку. – Ярослав, ты полный идиот! Мне не понравилось то, что произошло сегодня! И… Короче, между нами ничего быть не может!
– Но…
Она вышла из машины.
– И вот твой грёбанный шарф! – она стянула с себя подарок и бросила в Ярослава. Хлопнула дверью. Убежала в сторону парадной.
Яр откинулся на сиденье. Стало больно.
* * *
В машине чуть поодаль проходила беседа:
– Лен, смотри, – мужчина кивнул головой в сторону открывшейся машины.
– Ага, вижу, – ответила женщина. – Шарф в него кинула.
Они увидели, как девушка в белом пальто хлопнула дверью машины и быстрым шагом направилась в сторону одной из парадных.
– Посидим? – спросила Елена.
– Да, посмотрим немного, – мужчина кивнул.
Вскоре из машины вышел высокий молодой человек с копной кудрявых светлых волос. На шее у него висел тот самый шарф. Выглядел он, мягко говоря, помято.
– Это тот же парень, – сказал водитель собеседнице.
– Лёш, было странно, если бы это был другой, – хмыкнула Елена, а потом добавила: – Симпатичный мальчик. Высокий.
– И расстроенный, – подметил Алексей, наблюдая, как юноша стал фотографировать каршеринговый автомобиль со всех сторон, обходя его и чуть не завалившись в один из сугробов. Закончив со сдачей машины, он пнул что-то рядом с ней, убрал руки в карманы и ушёл в сторону шумной улицы.
– Видимо, она его бросила, – предположил мужчина.
– А вчера целовались… – с грустью подметила Елена.
Дома они застали дочь запертой в своей комнате. Это не было необычным в их отношениях, особенно зимой. После дня рождения в конце января Эвелина почти сразу становилась замкнутой, меньше разговаривала, чаще запиралась.
Родители не давили.
После всего, что произошло в их семье, они старались вообще на неё не давить. Пытались быть поддержкой. Алексей знал, что подростковый бунт Евы был связан с исчезновением внимания и появлением мальчика. Димы. Отец Эвелины всегда хмурился, когда думал о нём. Знал, что не только Дима повлиял на дочь, но ему не нравилось вспоминать те дни, когда Эвелина приходила домой пьяная или не приходила вообще.
Ещё больше ему не нравилось думать о том, чтоего девочка уже в пятнадцать лет занималась… этим.
Он никогда не говорил об этом с дочерью. Не хотел убеждаться в своих догадках. Однако, вспоминая себя в её возрасте, он понимал, что вряд ли его предположения ошибочны.
Новый мальчик тоже не вызывал доверия. Хоть жена и сказала, что Ева была с утра необычайно радостная, однако вернулась она, скорее всего, в слезах.
Они с Леной пили чай на кухне, когда разговор зашёл о нём:
– Не нравится мне всё это, – произнесла Елена Владимировна, садясь напротив мужа со своей любимой бело-голубой чашкой.
– Ей, как видишь, тоже, – сказал Алексей Николаевич, отставляя от себя тарелку с печеньем. Аппетита не было.
– Да, но она могла бросить его из-за учёбы, а не чувств, – женщина сложила брови домиком. Он видел, что на душе у неё скреблись кошки.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что произошло с Димой. – Услышав это имя, Алексей снова нахмурился. – После его смерти она погрязла в учёбе. Я чувствую: она закрыла своё сердце, боясь, что подобное может повториться.
Лена же наоборот, ела, когда нервничала. От этого и сейчас начала с чувством уплетать любимое ею курабье.
– Я сомневаюсь в этом парне, – озвучил мужчина то, что было у него в голове. – Если они вместе учатся? Может, она права, что бросила его.
– Но сегодня утром… – Лена покачала головой, грустно отводя глаза в сторону.
– Тебе могло показаться… – с надеждой пролепетал он. Не хотелось, чтобы дочка влюбилась в однокашника. Хотя ещё не факт, что они вместе учатся…
– Нет, она точно светилась от счастья. Этот взгляд я узнаю, – твёрдо произнесла жена и потянулась за ещё одним печеньем.
Алексей Николаевич тяжело вздохнул.
– И вообще, мы уже ругались с ней из-за парня, – сказала Лена с нажимом. – И к чему это привело? – Не дав ответить, сама произнесла: – Она до сих пор нам не доверяет! Ох, я бы так хотела, чтобы она делилась с нами… Но после всех этих ошибок…
Мужчина пересел поближе к жене и обнял её за плечи. Да, они наломали дров. И теперь, когда Ева в очередной раз переживает свои проблемы в одиночку, им было больно так же сильно, как ей самой. Может, даже больнее.
Глава 13
Глава 13
– С ума сойти, ты снова здесь, – это было первое, что сказал Ярославу Илья, когда Горный подсоединился в Дискорде.
– Я полный идиот, Илюх, – сказал Яр разбитым голосом.
– Что случилось? – обеспокоенно спросил Илья.
– Мы переспали, – начал Горный. – Прямо в универе.
– Обалдеть! – послышался голос Ильи в наушниках.
– Ага. И она отшила меня.
– Оу, – произнёс друг.
– Да. И сраное свидание явно отменяется. – Ярослав разозлился. Разумеется, на себя. – Когда она сказала, что не хочет, чтобы мы больше спали, я заблокировал двери машины, чтобы она не выбежала, и она психанула на меня. Я… даже не понимаю, что чувствую.
– О-оу, – протянул программист.
Они ненадолго замолчали.
– И что ты будешь делать? – осторожно спросил Илья.
– Не знаю… – Ярослав пожал плечами, хотя друг не мог этого увидеть.
Ему было больно. Настолько, что думать было тяжело. Он просто хотел отвлечься.
– Ты пойдёшь со мной в «Доту»? – неожиданно спросил Ярослав.
– Давай, – согласился друг.
Как обычно, в одной команде играли сплошные дилетанты.
– Слушайте сюда, тупицы, – прорычал Ярослав в микрофон, пытаясь восполнить шкалу здоровья. Он стал объяснять сокомандникам стратегию битвы. «Детский сад, ей-богу!» – думал Горный.
– Парень, тебя чё, девушка бросила? – послышалось в наушнике. – Чё такой злой?
Ярослав выругался. Затем добавил:
– Ты уж извини, но твоя мамка меня, к сожалению, не бросила. Вот и злой.
В наушниках послышался смех.
– Ой, иди на хуй, – ответил тот же голос.
– Ага, поумнее было придумать нечего, – констатировал Ярослав.
Смех повторился, на этот раз громче.
– Так, уёбки, – продолжил Горный, прерывая хохот тиммейтов. – Вы всё уяснили? Для долбоёбов – дважды повторять я не буду. Руки в жопы и погнали.
– А для уёбков повторишь? – спросил один из игроков.
– Так мы уёбки или долбоёбы? – поддержал другой.
– Кто задаёт тупые вопросы, у того мать сдохла, – ответил Яр.
– Ладно тебе, Яр, они не виноваты в том, что произошло… – послышался голос товарища из Дискорда.
Короткая форма имени резанула по ушам, напоминая о произошедшем.
– Не зови меня так, будь другом, – ответил он Илье.
– У-у-у-у, – протянул программист. – То есть она стонала тебе на ухо страстное «Яр», – на последнем слове Илья изобразил стон, – и теперь это напоминает о ней?
– Пиздец, – не сдержался Ярослав. – Закрой рот, а?
Илья расхохотался. Предатель.
Он проиграл в «Доту» всю ночь, зная, что ни в какой универ утром он не пойдёт. Упал на кровать в половину шестого лицом на подушку и отрубился. Проснулся спустя семь часов. Не успел даже глаза открыть, как это началось. Снова.
«Итак, тобой воспользовались и бросили, неудачник. Так тебе и надо, – Ярослав поморщился, сдаваясь и утопая в мыслях. – Ты не достоин её. Серьёзно думал, что такая, как она, полюбит тебя? Ты ничем не заслужил любовь. Ты мало старался. По сравнению с другими ты пустота. Абсолютный ноль. Безда-а-арность».
Ярослав не хотел вставать. Больше никогда. Но Кисель был не согласен. Поняв, что хозяин проснулся, он поставил лапы ему на грудь и попытался укусить за нос. Совершенно не собачье поведение.
И он встал. Спустя пять минут снова оказалсятам . Зеркало.
– Я тебя занавеской закрою к чёртовой матери, – опустошённо произнёс Яр, рассматривая отвратительное лицо. – Урод. Неудачник. Мусор. Ещё и прыщ на носу выскочил.
Он умылся. Выгулял Киселя. Вернулся в кровать. Аппетита нет. Желания открывать телефон тоже. Навернякаона ему звонила. Или писала. Уже почти обед, а Яр всё ещё не на учёбе. И не пойдёт.
Туда? Видеть её – красивую и холодную – после того, что произошло?
Она планировала это. Собиралась с мыслями, в последнюю секунду выдавая совсем не то, что собиралась. Нервничала. Он тоже так повёл себя с Настей. По себе запомнил избегающий взгляд.
И старосте не было всё равно. Волновалась ведь. Или боялась? Неважно. Она бросила его. Оборвала его крошечные надежды. Выбросила, как использованный, сука, презерватив.
Она не первая. Конечно, кому не хочется получить это ублюдское спортивное тело, наплевав на наполнение? Какая нахуй разница, что будет с Ярославом? Он ведь никто. Любовь не для него. Её надо заслужить. Надо быть лучшим из лучших. Помимо тела должно быть что-то ещё.
Почему же Яру оно всё ещё было нужно? Стоило давно забросить спорт. С ним он никогда не перестанет вставать на эти грабли. Маленькая искорка, пара поцелуев, горячий секс и пустота.
Только вот в этот раз была совсем не искорка. Это был грёбанный удар молнии с неба до самого сердца. На поражение. Один взгляд сине-голубых глаз…
Он ощущал себя преданным, жалким, ничтожным… Зачем ему вуз, если он никто? Зачем стараться, если старания не приносят плодов, а результат не имеет смысла?
Ему совсем немного не хватает для полного отчаяния. Он открыл телефон.
Ни одного звонка. Ни одного сообщения.
«А я думал… – он фыркнул. – Идиот, конечно, она больше не позвонит. Размечтался. Продолжит бегать за мной? Она получила, что хотела. Я ей больше не нужен. Могу хоть отчислиться».
Но кое-какое сообщение всё же было.
От Алисы.
Алиса: «Ярик, привет. Я не знаю, что у вас произошло, но… Ты придёшь к индивидуальному занятию Евы?»
Вчера во время обеда они договорились, что Ярослав останется в универе и подождёт окончания встречи старосты с Федотовым. Но тогда он планировал хватать её в охапку и увозить в центр, на свидание. А сейчас… Нужно ли ему это? И зачем?..
Неужели после вчера он встанет и пойдёт поддерживать её? Если ей вообще будет нужна эта блядская поддержка. Особенно после того, как Ярослав закрыл её в машине. Кажется, это произвело на неё сильное неприятное впечатление. И он был с ней согласен. Ему же было сказано «нет» русским языком. А он что? Хотел услышать объяснение. Понять, в чём дело. Но это всё не имело значения, ведь «нет» было сказано.
Конечно, он винил себя за необдуманный всплеск эмоций. Нарушил её личные границы. Ещё бы украл её. Придурок.
Яр напечатал Алисе ответ, выключил телефон. И пошёл собираться.
Он обещал ей: она больше не одна. Он рядом. И кто он такой, если не сдержит обещание? И так считал себя отморозком. Надо хотя бы как-то поднять самого себя в своих же глазах. Хоть немного…
На первом этаже пересёкся с Лазаревой.
– Привет, – сказала она. – Выглядишь херово.
В ответ он только закатил глаза. Не будет ничего ей говорить.
– Она не сказала, что произошло, но весь день сама не своя, – продолжила Лазарева, внимательно рассматривая Горного.
– В плане? – он расстегнул куртку.
– Молчит, – Алиса тяжело вздохнула. – Рисует на полях. Попросила у меня замазку. Представляешь, написала слово с ошибкой… Никогда не видела её такой.
Ярослав хмыкнул. У всех свои показатели стресса. Ну он и не думал, что ей безразлично.
Она ведь… не выглядит, как женщина, пользующаяся мужчинами. По крайней мере, Яр не считал её такой.
– Ладно, беги. Неизвестно, как быстро он покажет своё «я».
Он кивнул. Не раздеваясь, пошёл к лестнице. Забежал на второй этаж. Прошёл к нужной двери. Встал рядом и стал вслушиваться. Слова различить не мог. Только два голоса, звучащих попеременно. Иногда узнавал короткие фразы из текста старосты.
Это длилось час. Шестьдесят минут молчания и тихой надежды, что он услышит, если что-то пойдёт не так. Три тысячи шестьсот секунд всматривания в окно без единой унижающей мысли в голове.
Он был готов простоять ещё столько же.
И как только дверь открылась, и они встретились взглядами – Ярослав пожалел. Она уставилась на него так, будто увидела оживший кошмар. Не смогла выдавить ни слова, поэтому круто развернулась на каблуках и постучала ими по коридору в сторону другой лестницы.
Яр подождал, пока дверь до конца закроется, чтобы Федотов не увидел его, и пошёл, постепенно нагоняя беглянку.
На лестнице заговорил:
– Как всё прошло?
Она ничего не ответила. Глядя на узкую, идеально-прямую спину, он закипал от злости. На себя. На неё. На всё, что произошло между ними. На обещание. Хотелось уйти как можно дальше. Сейчас же. Или заглянуть в глаза, а затем сорваться и поцеловать её снова. Вдруг поцелуй способен снять проклятие, что заставляет старосту молчать? Или разбудит его ото сна длиною в два дня.
– Евуль, игнорировать прямой вопрос неприлично, – выплюнул он, понимая, что никакого проклятия не существует.
Она застыла на пролёте. Он остановился на последней ступеньке. Медленно повернулась к Ярославу. Лицо нечитаемое. Но он видел её. Тоже злится. Боится. Но почему?
– Всё прошло отлично, – холодно пояснила девушка. – Алиса зря волновалась.
– Волновалась не только Алиса. Я вообще-то тоже умею чувствовать, – подметил Ярослав.
Она ответила не сразу.
– Что-то это не помогло тебе почувствовать вину за очередные прогулы, – бросила она, запнувшись на слове «вина», покраснев всем лицом, и устремилась вниз.
Ярослав не шевельнулся. Стиснул зубы. В голове звучала только нецензурная брань. Он сделал десять глубоких вдохов и вышел на улицу, не застёгивая куртку и не вынимая руки из карманов.
В руке, сжимавшей телефон, завибрировало уведомление.
Илья: «Как насчёт встретиться и выпить?»
«О, да, дружище. Мне не помешает».
Пьяным выливать душу было намного проще. И спустя два часа после встречи Ярослав сделал именно это, когда очередная кружка пива закончилась. Конечно, он бы хотел выпить чего-то покрепче, чтобы память отшибло где-то на недельку, но Илья был отчего-то сильно против. И по какой-то причине сегодня практически не пил.
– Я обещал ей. Она доверилась мне. Но ей явно это было не нужно. Поэтому ничего больше не имеет смысла. Давай ещё пива возьмём?
– Нет, пока хватит, – произнёс Илья. – Продолжай.
– Хочу бросить вуз. Всё бросить. Ещё переезжать скоро… Надо квартиру искать… – Ярослав отставил пустую кружку. Да, хватит пива. Он ещё хотел с администратором поговорить… – Не хочу её видеть. Это больно. Понимаешь?
– Понимаю… – произнёс Илья. – Но если ты бросишь, то так и останешься пустым местом.
Ярослав аж вздрогнул, услышав такое от лучшего друга.
– Что?
– То.
Ярослав заглянул в глаза Морозову. Они были светло-карие. Всегда тёплые, часто грустные, но никогда – разочарованные. Даже сейчас. Они молча смотрели друг на друга, не двигаясь. Яр искал в них шутку или… да что угодно кроме того, что услышал. Неужели даже лучший друг считает Ярослава ничтожеством?
Наконец Илья вздохнул.
– Мне больно видеть тебя таким, – сказал он и притронулся к своей кружке. Осушил её в глоток. – Ты никогда прежде не сдавался. Я знаю, что ты не гений, и всегда тебе было сложнее, чем другим. Но ты, Ярослав,никогда не опускал руки. И никогда не был пустым местом. Я всегда восхищался тобой. Откуда в тебе столько сил? Но осенью… Ты вдруг изменился. И… в общем, прости, что я такой херовый друг, что не сказал раньше. Но меня волнует это. Ты теряешь себя. Ты очень сильный. И многого достиг. Ты не имеешь права умалять свои достижения и называть себя ничтожеством. Надеюсь, что я больше этого не услышу. Никогда. А эта Ева… Это она тебя не заслуживает, а не ты её. И эта учёба – твоя мечта. Сколько я тебя знаю, а это уже без малого шесть лет, ты всегда хотел сюда поступить и стать актёром. И шёл к этому. Так что не сдавайся. Тем более из-за какой-то женщины. Ты меня понял? Она пожалеет, что так поступила.
Ярослав протрезвел. Возможно, во всех смыслах этого слова.
– Ты правда так считаешь?
– Правда так считаю, – Илья кивнул.
– Спасибо…
Ярослав не знал, что Илья способен на такие длинные речи. И… Он не мог подобрать слов. Лишь бы не разреветься, как девчонке.
Спустя ещё полчаса, когда Яр надышался морозным воздухом, он вернулся внутрь, к стойке администрации. И узнал насчёт вакансии. Сказал, что отправил своё резюме. Что очень ждёт ответа и очень хочет здесь работать. И спустя ещё какое-то время к их столику подошли с приглашением на собеседование. На вечер понедельника.
Прощаясь с Ильёй, Ярослав чувствовал себя намного лучше, чем утром. Возможно даже не много лучше, чем вчера, позавчера, месяц назад… И даже не хотел больше прятать за какой-нибудь тряпкой зеркало в ванной. Но только пока.
* * *
«О-оу».
«О-оу», «О-оу».
На электронном табло появлялись новые заказы. Утренняя воскресная смена была в самом разгаре.
Настя натянула чёрную кепку поудобнее и принялась собирать на поднос очередной заказ. Маленькая порция картошки, «Биг Хит», большая кола. О, чуть не забыла про соус. Опять.
Она снова глянула в чек, на номер стола, подняла поднос и пошла.
В зале была толпа. Впрочем, для «Вкусно и точка» ничего нового. А для центра – тем более.
Настя, мечтая о перекуре, лавировала меж посетителей, упорно следуя к столику под номером двести три. За ним сидел парень, с сосредоточенным видом глядевший в ноутбук. Волосы его лежали мягкими светло-русыми волнами, обрамляя острые черты лица. Карие глаза, спрятавшись за прямоугольными очками, бегали по монитору, его губы приоткрывались и казалось, он что-то бормотал.
– Здравствуйте, – произнесла Настя так, чтобы парень отвлёкся.
Он невидящим взглядом посмотрел сначала на Котову, затем на свой заказ. Настя поставила поднос на стол рядом с ним.
– Я заказывал чесночный соус, – расстроенным голосом известил он.
Настя округлила глаза:
– Прошу прощения, я сейчас поменяю, – она с виноватым лицом потянулась к соусу, но вдруг он её остановил, первый схватив маленькую бело-жёлтую упаковку.
– Нет-нет, забудьте, – пробормотал юноша, поднимая голову и встречаясь с Настей взглядами. Вдруг его брови дёрнулись от удивления. «Будто девушек никогда не видел!» – Извините. Хорошего дня.
– Приятного аппетита, – она вежливо улыбнулась. – Ещё раз прошу прощения.
Настя вернулась к сортировке, собирать новый заказ. Она ходила по залу с подносами, время от времени проходя мимо того посетителя за двести третьим. Случайно глянув в его сторону, заметила, что он приподнял голову из-за экрана ноутбука и задумчиво смотрел прямо на неё. Настя мило улыбнулась и секунду спустя вернулась к работе. «Ну а что? Он симпатичный, – оправдала себя девушка. – А может он вообще сквозь меня глядел…»
Курить хотелось всё сильнее. Эта сраная зависимость была единственной отрадой в последние дни. После того, как Слава бросил её…
«Да вы вообще не встречались, почему сразу бросил!» – возразила в своей голове Настя, с чувством закрывая пластиковой крышкой стаканчик с колой.
Настя тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Ей нельзя было истерить на работе. Она постаралась сосредоточиться на приветливости и вежливости, когда взяла в руки новый поднос с заказом. Натянула улыбку. А в мыслях бушевало: «Он никогда меня не любил. И это было понятно сразу. Ему вообще не нужны были наши отношения, какими бы они ни были. Ни секс, ни дружба. Ему вообще было плевать. Он просто играл в свою грёбанную 'Доту», слушал моё нытьё и трахал меня, когда я просила. НО ПОЯВИЛАСЬ ЭТА СУЧКА ЭВЕЛИНА, И ЕМУ СРАЗУ СТАЛО «НЕ ПЛЕВАТЬ… Ах, сил моих нет! Дыши! Один, два, три, четыре… Ох, этот парень опять на меня смотрит…»
– Ваш заказ, приятного аппетита, – Настя практически дружелюбно сказала это сидящей перед ней паре и быстрым шагом удалилась обратно.
«Зря я сказала ему всё про Еву, – появилась новая, просто ужасающая мысль. – Надо было просто уйти. Тогда у меня бы осталось хоть что-то от достоинства». Она хорошо помнила о том, что, ещё не добравшись до своего этажа, почувствовала вину. Хотелось развернуться, зайти в студию Славы и убедить его, что Настя это выдумала. Ведь Ева, вероятно, скрывала прошлое ото всех… Это было бы очень похоже на Еву. На ту девочку, с которой Настя дружила. В новой компании Эвелина никогда не говорила о себе то, что могло бы испортить её репутацию. Всегда делилась только тем, что заслуживало уважения среди той или иной группы. Ева всегда создавала себя заново для разных людей. Никогда не была настоящей с другими.
Только с Настей… Да. Только с ней она была ранимой, слабой, жалкой, злой, нервной, агрессивной, шаловливой и сильной. Честной.
Да, Ева променяла Настю на Диму. Да, она спряталась от Котовой, от лучшей подруги! Но сама же Настя не захотела с этим что-либо делать. И принимать не хотела. Злилась. А когда они поругались… поняла, что лучше ей молчать. Лучше притвориться просто безразличной дружелюбной подругой, чтобы не потерять Еву.
А потом Дима умер.
И Настя всё равно потеряла её. Но она… не боролась. Она устала бороться за них. И Эвелина, видимо, тоже устала. Их дружба изжила себя. Пути должны были разойтись.
