Текст книги "Шиповник. Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Милена Мшинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)
Глава 24
Глава 24
Ева снова была сама не своя в его присутствии. Ещё вчера могла держаться спокойно, не думать о его руках, плечах, глазах, согревающих душу. Но вчера она была занята мыслями о поездке. Посреди «Слуги» Яр сказал, что Илья будет рад поехать с ними, и у Евы образовалось целых три гостя. Она обдумывала план поездки, обсуждала его с Алисой, Ярославом. Они создали беседу, чтобы включить Илью в общение. Илья перестал принимать участие после семи. Яр исчез ещё через час. И им с Алисой оставалось только собрать «да делайте, что хотите» в один список. Точнее в два: список покупок и список развлечений.
Хоть поездка и планировалась через неделю, пока горели глаза – хотелось обсуждать. И они обсудили всё.
Только после этого Ева смогла вдохнуть спокойно, вспомнить о Яре, пошлых фантазиях, которые не покидали её до сих пор, возникая в любое удобное и неудобное время. Старалась держаться. Получалось только тогда, когда что-то происходило.
Например, очередное индивидуальное, которое должно стать последним. Эвелина страшно боялась рук педагога, которые с каждой встречей становились всё смелее. Но в этот раз она ещё и надеялась на то, что это произойдёт. Так Ева окончательно во всём убедится и даже больше: получит на него компромат. Скажет ему всё в лицо, выйдет и больше никогда не зайдёт в его аудиторию.
Алиса практически убедила её попросить Воробьёва перевести Еву на другой спектакль. Почему только «практически»? Потому что Федотов, как бы то ни было, ни разу не перешёл границы. Хотя, наверное, перешёл… Но Ева всё ещё не была… изнасилована? Она хмыкнула: «Неужели мне надо, чтобы меня изнасиловали?»
Она постояла немного перед дверью, глубоко подышала и постучалась.
Внутри Еву ждал тот же круглый стол, тот же полумрак, тот же небольшой диван и тот же пугающий человек. Они снова сначала говорили о Евином видении героя, но в этот раз Евгений Геннадиевич… хвалил её. Снова. Хотя всю прошлую неделю, по его словам, она стала играть намного слабее. И Ева совсем не исключала того, что он прав – с понедельника по текущую субботу, второе марта, голова была занята совсем другими проблемами.
– Да, хорошо. Я согласен, – кивал в который раз режиссёр.
Еве казалось, что над ней искусно издеваются. Недовольный словами и мнением Федотов перестал противоречить сам себе, поддержал Звёздную, подметил, что она «много трудилась, чтобы с точностью понять свою героиню». Её словно поместили головой в звонящий колокол, перед глазами всё двоилось, размывалось, сливалось в непонятную и необъяснимую реальность, где всё, что происходило до этого момента – противоположность.
Но она помнила, что так уже было – буквально с того же началось самое первое индивидуальное занятие, когда Яр всё же пришёл, несмотря ни на что. Ева будто оказалась во временной петле, зная, что Ярослав и сейчас ждёт её под дверью. Или где-то поблизости. Ведь пару минут назад он пожелал ей удачи и повторил, что готов ворваться в любую секунду.
Спустя десять минут обсуждений роли они приступили к репетиции. Эвелина неуверенно играла, смутившись и запутавшись в мыслях. Она не знала, какой теперь реакции ожидать от Федотова. «Какой-то цирк», – думала она, когда преподаватель останавливал её, подбадривая и шутя, что растерянная Ева выглядит естественно, но не совсем верно.
Тогда Ева собралась с духом и откинула вообще все мысли, погружаясь в роль глупой и очарованной похвалой студентки, но на самом деле пристально следя за каждым движением. Ведь если играть, то не ему одному.
Реплика текла за репликой, Еву ловко уворачивалась от преподавательских ладоней, не позволяя Тартюфу поймать её. Он только едва касался её бедра и ключицы и грел плечи своим дыханием, отчего по спине пробегал холодок.
И в тот момент, когда его рука с уверенностью легла на её талию, крепко обнимая, Ева поняла, что пора.
– Евгений Геннадиевич, а вам не кажется, что вы слишком вошли в роль? Мне не нравится, что ваша рука находится здесь, – она невинно захлопала ресницами, осторожно пытаясь убрать ладонь преподавателя.
Но рука не подчинилась.
– Мы с вами уже обсуждали этот вопрос недавно, и закончили на том, что вам необходимо продолжать играть в любых обстоятельствах. Как я говорил, – Федотов одним движением придвинул Еву ближе к себе. Вторая его рука легла ей на колено. – Ваш профессионализм необходимо развивать при стремительных ошибках партнёров. Я не уверен, что Макс не переволнуется на выступлении и не сорвётся с цепи. Это вполне нормально для студента его уровня. Но вы, Эвелина, должны быть стойкой. Или быть более ловкой. Уметь изворачиваться из чужих рук. Так что давайте пройдём ещё пару раз, чтобы вы научились хорошо убегать от меня.
Она всё прослушала. Ужас, поднявшийся в ней от того, что она буквально заключена в его руках, заполнил все мысли и отнял всё внимание. Она даже вырваться не может. Неужели у неё хватит сил на крик?
Федотов встал, отпуская её. Но состояние животного страха не отпустило: до её мозга дошёл смысл сказанного педагогом. Он что, предлагает ей играть в кошки-мышки?
Выбора не было: Ева не нашла повода сбежать, потому приняла новые правила, и следующие несколько прогонов уворачивалась от него, как могла. В конце буквально второго Звёздная уже запыхалась. И не могла отделаться от ощущений, что Федотов в восторге от их игры. Из тощей крысы он превратился в опасного хищника, грациозно и одновременно с этим грубо играющего с юной глупой добычей. Иногда Тартюф – то есть педагог – разрешал Еве сбежать на соседний стул, и весь его самодовольный вид кричал об этом. Но в основном Эвелина попадалась в больно сжимающие руки, жадно касающиеся обтягивающих джинс или плеч.
Когда Федотов в очередной раз загнал её в угол, Ева осознала, что они, во-первых, уже давно вне зоны сцены, и во-вторых, проговаривают текст по неизвестно даже какому кругу. Более того, цепкие ладони устроились на совершенно неожиданных местах – одна на шее, а вторая у ягодицы. А лицо Евгений Геннадиевича было настолько близко, что она смогла рассмотреть узор его серых глаз.
Ева вздрогнула, как ошпаренная. От накатившей волны трепещущего страха она не смогла выдавить не единого слова. Не помня себя и не веря в то, что у неё вообще что-то получится, она рванулась в сторону, освобождаясь от обжигающих болью прикосновений, подхватила свой шоппер и выбежала из аудитории.
Дверь за ней не хлопнула, девушка не успела ступить от неё даже шагу: с разбега налетела на кого-то высокого. Хотела отстраниться с извинениями, но ладони обхватили её плечи, и только тут Ева узнала Ярослава.
– Что случилось? – спросил он серьёзно.
Ева только помотала головой, высвободилась от приятных рук и убежала. Ей надо было подумать, успокоиться, постоять наедине с собой…
Едва дверь в женскую уборную закрылась, Эвелина оглядела раковины, рядом с одной из них бросила шоппер, опёрлась руками о края и уставилась в слив. Её волновало много необъяснимого и непонятного, и вскоре она перестала попытаться логикой понять, что произошло. Она поверила своим чувствам, будто ломающим от боли все кости.
Подняла глаза, уставившись на отражение, пробежалась взглядом по лицу, по шее, по ключицам…
Там была его рука.
Ева, начиная закипать от злости и обиды, открыла кран слишком сильно: вода забрызгалась во все стороны. Уменьшив напор, Ева намочила ладони и стала тереть свою кожу мокрыми руками, желая отодрать от себя его руки.
Дышать стало отчего-то труднее. Она кусала губы, морщилась, скребла по себе ногтями, раздирая тело до красных полос. Тёрла даже руки и живот, желая удалить с себя каждое касание.
Её истерика чуть не дошла до того, что она сняла с себя бадлон, но дверь одной из кабинок вдруг открылась, поэтому Ева отпустила хлопковый край и заставила себя не смотреть влево. Снова глянула в зеркало.
– Всё в порядке? – девушка, вышедшая из кабинки, была одета в чёрное, как и любой студент актёрского. Волосы у неё тоже были чёрные, явно крашенные, прямые. Макияж тоже чёрный и немного неумелый: под глазом размазалась тушь. Она была бледная, высокая, в оверсайзе, с длинным носом и маленькими глазами, которые она явно пыталась увеличить. Однако лицо её не выражало никаких эмоций.
Ева ничего не ответила. Тогда девушка сложила руки на груди и облокотилась о стену, хмыкнув:
– Выглядишь так, будто до тебя домогались.
Конечно, она заметила красные полосы от ногтей по всему телу Звёздной…
Ева сквозь зеркало посмотрела на неё, снова промолчав.
– Это был Федотов?
Эвелина вздрогнула и повернулась к ней. Откуда она знает? Ева хотела что-то ей ответить, но слова застряли в горле и, кажется, собеседница уже всё поняла.
– Ты с какого курса?
– Третий, – выдавила из себя Ева.
– «Тартюф», значит, да?
Ева кивнула.
– Соболезную. – Девушка выпрямилась, убрала руки в передний карман. – Лучше поменяй группу. Или переводись подальше отсюда. Он не отстанет.
И ушла. Из коридора ей послышались голоса, но толщина двери не позволила Еве понять, о чём шла речь. Звёздная, в очередной раз осмотрев себя, приняла решение закрыться в кабинке и сидеть там, пока не стемнеет.
Эвелина подхватила свои вещи, прошла вдоль кабинок, услышала скрип двери и голос:
– Ева, посмотри на меня.
Она послушно обернулась и встретилась взглядом с Ярославом. Они какое-то время молча сверлили друг друга глазами, словно до дыр, и Эвелина вдруг бросилась к нему, крепко обняла, уткнувшись в него носом, и задрожала.
– Ты больше не пойдёшь туда, хорошо? – нежно спросил Яр, гладя её по красной коже, по спине, по голове.
В ответ Эвелина кивнула, громко шмыгнув носом.
Пока они в быстром темпе спускались, Ева снова заметила, что держит Ярослава за руку. Его ладонь, горячая и успокаивающая, нежно сжимала пальцы Эвелины. Перед глазами вдруг померещилось его лицо, искажённое паникой и болью в тот идиотский неправильный зимний вечер. С той самой минуты, как он, кажется, простил Еву, она начала замечать, что всё больше считает сделанное ошибкой. Как она вообще додумалась отказаться от него – доброго, нежного, надёжного… Такого, как Яр, никогда не было рядом с Евой. И сейчас она боялась. Боялась отдаться чувствам, а потом столкнуться с тем же отношением, что исходило от Димы. Боялась, что, если отдастся ему, полетит вниз на учёбе и в конце концов не станет тем, кем так хочет. Боялась, что работа, вполне вероятно, совершенно не стоит того, чтобы упуститьего .
С каждым днём она всё больше терялась в своих чувствах и желаниях. Всё больше хотелось быть по-настоящему близкой к Ярославу, но…
Очень много «но». Очень много «если».
Всё повторилось: Яр отвёз её к себе, вкусно накормил, напоил чаем, включил фильм, позволил подремать в его объятиях. К шести отвёз домой, потому что в семь у него начиналась смена. Конечно, Ева хотела бы остаться подольше. Возможно, насовсем. Уют, что царил в убранной с недавнего времени студии, утягивал в мягкие цепи и не хотел отпускать. Сейчас, сидя в каршеринговой машине и кутаясь в тот-самый клетчатый шарф, Эвелина ощущала только крохотную частичку дома Ярослава, но была рада и этому. Уходить и тем более оставаться один на один со своей одинокой комнатой совсем не привлекало её. Но было нужно.
Они ведь… просто друзья.
– В понедельник пойдём жаловаться Воробьёву, – решительно произнёс Яр. – Отказы не принимаются. Пусть сделает что-нибудь с этим.
Она, не в силах сопротивляться с ним, кивнула. Добавила, что недавно Алиса уже жаловалась.
– А почему вы мне не сказали? – удивился он.
– Ну… вообще мы по-другому вопросу к нему ходили, она это заодно ляпнула, – Ева виновато улыбнулась. – И Павел Степанович предложил мне перейти в другой спектакль.
– Отличная идея, – Ярослав, казалось, начал злиться: уж слишком твёрдо звучал тон его голоса. Затем добавил, в разы мягче: – Мне пора ехать, солнце.
«Солнце» отозвалось эхом в голове, заставляя сердце пропустить пару ударов. Ева сглотнула. Натянула улыбку, кивнула ему, поблагодарила за вечер, крякнув что-то невразумительное, и вышла на морозную, всё ещё зимнюю улицу, несмотря на уже начавшуюся весну.
* * *
Влюблённость. Откуда это? Что это? И почему это приносит так много боли? Илья не мог найти ответ. До отпуска оставалась неделя. До поездки с Яром и девочками тоже неделя.
«С радостью» , – ответил он тогда на приглашение. «А зачем? – думал Илья, уставившись в потолок спальни. – Смотреть на влюблённого друга? На красавиц-актрис? Нас будет четверо… Это… шанс забыть о Насте, переключившись на рыженькую? А зачем? А рыженькой это надо? Наверное, нет. Это тупо как-то…»
День воскресенья был в самом разгаре, потому Илья тонул в любимом спектре своего разочарования – в осточертевшем сидре. А ведь свидание закончилось неплохо, и был всего лишь вчера! Но страх того, что вот-вот он должен оборвать с Настей связи, выбил из него все силы. Он мог только пить, смотреть аниме, спать, и немного дрочить время от времени. Шутка. Много.
Несчастный, жалкий, одинокий. Девственник. Да просто позорище.
Было даже стыдно оттого, насколько он страдал из-за этой легкодоступной Насти. Можно было уже выбросить почти-бывшую друга и жить дальше. Стоило всего-то написать одно сообщение или даже просто кинуть её в «ЧС», молча и бессовестно. А он тянул.
Внезапное уведомление ударило молнией по гудевшей голове.
Яр: «Я проснулся, еду к тебе, нужна твоя помощь».
Илья неожиданно встрепенулся. Яр редко приезжал вот так, не договорившись заранее. И сейчас Илья не знал, к чему готовиться: последнее время у друга творилось чёрт знает что. И не только из-за любви к старосте.
Ярослав явился внезапно: Илья успел только прибраться в спальне. Хорошо хоть с едой: упаковка яиц, бекон, молоко.
– Я знаю, что у тебя есть кофемашина, – так он, видимо, оправдал присутствие молока, – а вот насчёт еды не был уверен. Протирай от пыли сковородку, иначе моим завтраком станешь ты.
– А чё у тебя на голове? – спросил Илья вместо приветствия.
Яр разделся, оставив после себя в коридоре морозный шлейф.
– Девчонки поигрались. Нравится? – спросил он с ухмылкой.
– Ты похож на п… пуделя. Очень мило, – улыбнулся Илья, помогая разобрать пакет. Потом серьёзно добавил: – Мне нравится.
Достал сковородку, показал, как включается электрическая плита. Сел за стол, уставившись на Горного. Тот залил масло спустя пять минут бессмысленной ругани («А мог ведь просто спросить, где оно лежит, кретин!») и по-хозяйски стал орудовать упаковками.
– Никогда не видел, как ты готовишь, – произнёс Илья с усмешкой.
– Никогда бы не подумал, что у тебя и правда есть сковородка, – в ответ пошутил Ярослав.
– Так, а что случилось-то? – спросил Илья через пару минут, когда понял, что с кофемашиной Ярослав всё-таки не управится. – Спасибо, кстати, что молока купил. Хотя неожиданно, думал, ты притарабанишь свои любимые «три в одном».
– На меня Ева поругалась, что это нельзя пить, вот я и одумался, – ответил Яр, пожав плечами.
От сковородки исходил потрясающий аромат жарящегося бекона и яиц. Яр передал Морозову две кружки. Илья налил молоко в автоматический капучинатор и нажал на кнопку. Зашумела кофемолка.
– Какой послушный, – хмыкнул он. – А на вопрос ответишь?
– Я уже говорил, что один препод домогается до Эвелины. Она ходила к нему на индивидуальные занятия, и я всё боялся, что он изнасилует её. Помнишь?
Конечно, Илья помнит. Этот диалог был буквально в начале недели. Илья также знал о том, что этот Федуков, или как его там, пытается унизить Яра до самовыпила из универа.
Илья кивнул. Поменял местами кружки.
– Вопрос с Евой почти решён: наш мастер предложил ей перевестись в другой спектакль. Вчера, когда я узнал об этом, успокоился, но уже через пару часов, прямо посреди смены, я понял, что мне это не нравится. Я не мог уснуть, пока не решил, что хочу, чтобы его уволили. И у меня есть одна идея. Взгляни на эту статью.
Ярослав протянул Илье свой побитый смартфон и стал переворачивать бекон. Илья пробежался глазами по тексту, где говорилось, что за грубое обращение со студентами: личностные оскорбления, маты, – педагога можно уволить. И план был хороший. Если бы не одно «но».
– Какая должность у вашего Федукова? – решил уточнить Илья.
– Федотова, – поправил Яр.
– Мне всё равно.
– Он просто препод вроде, – друг пожал плечами.
– Хорошо, а родственные связи?
– Ты слишком умный, тебе так не кажется?
– В смысле?
– Он брат директора.
Илья довольно хмыкнул. Он отчего-то был ужасно рад помочь другу. Особенно сейчас, когда голова была переполнена жалостью к себе настолько, что та уже из ушей подтекала.
– Вот тут-то и оно, – заметил он, доставая сахарницу. – Тебе сколько ложек?
– Две.
Илья, насыпая сахар в кружки, продолжил:
– Значит, с ним этот номер вряд ли пройдёт. Скорее всего тебе придётся бегать по судам несколько лет. А тебе это вряд ли надо. – Яр согласно кивнул. – Нужен громкий скандал: вот тогда его уволят. Ну или нужно добыть компромат на него и шантажом убедить уволиться, но это чревато судопроизводством, я не знаю, насколько он мерзкий. Но, думаю, ты бы хотел разрушить его карьеру.
– Да, хотел бы. Идеи?
– Есть одна, но мне не особо нравится.
– Выкладывай.
Они позавтракали. Илья, рассматривая статьи одна за другой, убедился в том, что его план может быть достаточно действенным. Федотов должен натворить дел. Изнасиловать кого-то с неопровержимыми доказательствами или избить. Наверное, даже попытки применить грубую силу к студенту из ярости будет достаточно.
Это он и предложил.
– Хочешь, чтобы он побил меня? – Ярослав усмехнулся и отпил из кружки. На его лице осталась кофейная пена.
– Да. И желательно при всех. Но чтобы он это сделал, его нужно довести до этого.
– Он выглядит достаточно сдержанным на действия, – сказал Яр.
Илья отставил пустую тарелку.
– Он позволяет себе оскорблять тебя, выходя за рамки. Вполне возможно, на него не нужно будет сильно давить. Но, конечно, чем больше – тем лучше. Я бы предложил тебе действовать не в одиночку. Какие у него слабые места?
– Ну ты спросил…
– Ладно, у любого препода слабое место – его самоуважение. Вопрос был риторический.
Ярослав задумался.
– Хорошо, спасибо, подумаю ещё над этим. Сам ты как?
Илья, встав из-за стола, чтобы убрать посуду, обернулся на друга:
– А ты как думаешь?
– Думаю, что ты позвал её на второе свидание.
– То есть я, по-твоему, настолько безнадёжен?
– То есть не позвал?
– Нет, не позвал, – Илья излишне сильно поставил посуду в раковину и даже успел испугаться, что разбил что-то – звук был не очень.
– Молодец. И какой дальнейший план?
– Его нет, я без понятия, – признался Илья, тяжело вздохнув. Сел обратно за стол.
– Я бы на твоём месте…
– Да я знаю, сказал бы правду. Можешь не ебать мне мозг, сам себе выебал. Спасибо.
– Извини.
– Ты извини. И ты прав. Ничем хорошим это не кончится. Сегодня же напишу ей.
Вечером, когда Ярослав уехал домой после пятичасовой игры в приставку, Илья снова остался один на один с собой. И снова мысли вернулись к предстоящей… поездке на дачу.
«Может, они позвали меня как раз потому, что рыженькой кто-то нужен? Или она вызвалась утешить меня?.. Даже смешно оттого, насколько нелепо об этом думать. Жалкий и ничтожный.»
Он включил телефон и полез в беседу по обсуждению поездки. Там уже пару дней было тихо, ведь они уже успели обсудить всё. Даже план встречи. Илья мельком пробежался по диалогу, тыкнул в список участников, затем перешёл в профиль рыженькой.
Он уже смотрел на галерею её аватарок и решил повторить. Пролистал пару фото со спины, и остановился на той, где были хорошо видны черты её лица. На коже было много маленьких веснушек, больше, чем у Насти. Они выделяли её большие лисьи глаза – горький шоколад, утопленный в море оранжевой копны волнистых волос. Маленький курносый нос – смешной до умиления. Потресканные нежно-розовые губы, тронутые улыбкой.
Илья бы с радостью забылся в ней.
«Что? Ты кретин? – отругал сам себя. – Ты же сейчас страдаешь от невозможной любви! И вообще-то, обещал признаться во всём Насте! Какое, на хрен, забыться в рыжей? А вообще у неё же имя есть. И его даже, кажется, называли… А!»
Илья вышел из просмотра фотографий и взглянул на имя в профиле. Прочитал: «Поклонница пивка».
Перечитал. Ещё раз. Снова. Затем рассмеялся: «Ну и колоритная же тусовка намечается! А имя-то у тебя какое, девочка?» – он глянул на никнейм. И здесь его ожидало разочарование: «pivnushka_pank». Илья не спорил – гениально, ничего не скажешь. И сразу всё о человеке стало ясно. И даже как-то на душе легче…
Он решил написать. Ярославу.
Илья: «Что у тебя с рыженькой?»
Наверное, звучало грубовато. Но после удара под дых в виде Насти, он больше не наступит на эти грабли. Ни за что. Ответ, к счастью, пришёл быстро.
Яр: «Чё?»
«Через плечо!» – подумал Илья, печатая новое сообщение.
Илья: «Ну… Ты с ней спал?»
Яр: «С Алисой?»
Яр: «Чёрта с два!»
«Так вот как её зовут!Алиса . Ей идёт. Чертовски», – Илья перевернулся на живот, рассматривая сообщения друга. Обрадовался? Кретин. Увлечься ей после последних событий – тупость. Понадеяться на какую-то девочку, с которой ещё даже ни разу не общался?
Зачем?..
Он тяжело вздохнул и напечатал Яру ответ.
Илья: «Понял, спасибо».
И, как полный дурак, открыл пустой диалог с Алисой. Под именем светился статус «в сети».
А стоило бы открыть другой диалог!
Илья: «Доброй ночи. Как дела?»
Да, простое и адекватное «Как дела». А что? Надо было пошутить что-то про пиво? Он собирается показаться ей в первую очередь нормальным, а в таком контексте шутки про пиво неприемлемы! Алиса не заставила себя долго ждать:
Поклонница пивка: «И тебе доброй. Скучновато. У тебя?»
