Текст книги "Шиповник. Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Милена Мшинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)
Павел Степанович сидел в своём маленьком кабинете, насквозь пропахшим кофе. Ева и Алиса ворвались в его личное пространство и стали разгорячённо объяснять, что Евгений Геннадиевич заслуживает наказания. Или, хотя бы, увольнения.
Мастер внимательно их выслушал, прослушал аудиозапись, предоставленную Эвелиной, где Федотов посылает в Горного весь имеющийся словарный запас унижений, и даже удивлённо поднял брови на самом непристойном. Затем Павел Степанович тяжело вздохнул и предложил гостьям присесть.
– Сейчас напишете жалобу, затем отправьте мне эту запись, – сказал он, – я попробую прийти с этим к директору, но очень сомневаюсь, что чего-то смогу добиться, потому что, все мы знаем, кто ему Евгений Геннадиевич.
Евгений Геннадиевич был родным младшим братом директора их вуза. Вспомнив это, весь боевой настрой Евы сдулся, как воздушный шар, в котором появилась дыра. Возможно, в глубинах сознания она услышала очень похожий звук.
– А подобная жалоба в таком случае не может сделать хуже? – робко подала голос Алиса.
Эвелину словно ужалило.
– Думаешь, если он узнает, будет ещё больше над ним издеваться? – с ужасом спросила Ева.
– Вполне в его характере, – Лиса натянула кривую улыбку.
Павел Степанович выглядел понимающе печальным.
– Давайте так, – произнёс он, оглядывая Еву и Алису по очереди, – вы отправите мне запись, но жалобу писать не будете. Я её позже внимательно изучу и подумаю, что можно с этим сделать. Но вы не первые, кто приходит с подобными жалобами. Скажите, он только к Ярославу так относится?
– К Еве тоже, – сразу призналась Алиса.
Эвелина сурово глянула на подругу.
– Ну не совсем. У меня, по его мнению, плохо получается понять героиню, и потому я хожу на индивидуальные занятия к нему.
– Неужели? – Павел Степанович, казалось, встревожился. Он закрыл ноутбук, отодвинул его подальше, придвинул стул так, чтобы быть ближе к Еве и Алисе. – Ну-ка расскажи поподробнее, что ему не нравится?
Эвелина и Алиса поочередно высказались касаемо излишне тщательного разбора роли, избегая грубого слова «домогательства». Ева всё ещё не могла доказать этого, хотя сегодня утром её уверенность в том, что это правда, была практически осязаемой. И Ева была готова с честью принять это и искать выход.
К сожалению, Павел Степанович, кажется, прочитал между строк всё, что они имели в виду, и не смог им ничем помочь. Предложил Эвелине перевестись в другой спектакль, но она отказалась. Расстроенные от неудачи, они распрощались и вышли из его кабинета.
* * *
Мысли Ярослава были забиты другом. Он сидел на табурете посреди кухни-спальни, вокруг него крутилась Алиса с ножницами и пульверизатором, часто требуя его поднять чёртову голову, и предавался тяготам жизни. Как же могло произойти так, что Илья – расчётливый, собранный и требовательный – втрескался в баламутку Настю, которая, как было известно, недавно имела интимную связь с Яром?
Конечно, ответ лежал на поверхности, но вот почему Морозов выбрал именно её – зная, кто она, было неподвластно его сознанию.
Ярослав тяжело вздохнул. На месте Ильи он бы ни за что не пошёл знакомиться с Настей. Хотя, с другой стороны, Илья мог составить о ней представление из рассказов Яра и потому практически знал её, как человека. С такой, может, проще заговорить?
Нет, это всё равно не объясняет глупость – пора называть вещи своими именами – данного поступка.
– Ярослав, подними ты голову, етить твою мать! Осталось буквально пару срезов! – причитала Алиса.
Ева, устроившаяся напротив Яра, на кровати, но спиной к нему, смеялась почти искренне. Она всё ещё выглядела нагруженной чем-то. Это не меньше беспокоило Яра. Слишком много своих и чужих проблем скопилось вокруг, отчего даже просто дышать было сложно.
– Вот, – довольно сказала Алиса, откладывая ножницы и садясь рядом с Евой. – Осталось тебя высушить и ещё раз поправить концы, фиг знает, как они у тебя подскочат.
Эвелина до сих пор не смотрела на Ярослава, так как Лазарева строго-настрого запретила. Яр проверял: даже украдкой не поворачивала головы. Он был немного расстроен, ведь думал, что Еве будет интересно увидеть его в новом образе. Хотя он, конечно, не особо хотел видеть себя.
Через пятнадцать минут Алиса официально разрешила Еве посмотреть на результат. Она повернулась вполоборота буквально на миг, затем, ахнув развернулась обратно. Снова повернулась.
– Охренеть, – выдавила из себя Эвелина, разворачиваясь целиком. Её лицо было красным. От смущения? Она закрыла ладонями рот и уставилась на Яра раскрытыми от удивления глазами.
– Так плохо что ли? – не понял Яр, вставая, и решительно направился к зеркалу. – Ох, ёб твою мать, я выгляжу, как…
Волосы стали сильно короче. Невнятные размазанные кудри собрались в более осмысленные локоны и теперь собрались в объёмное гнездо или овечью шапку. У висков было коротко. Сзади – продолжение клоунского облака. В общем, как был нелепым, так нелепым и остался. Ничего нового.
– Как? – спросила довольная Алиса.
И чего такая радостная? Неужели лучше стало? Яр продолжал вертеть головой перед зеркалом.
– Потрясающе, – послышался восторженный шёпот Евы из комнаты, пробежавшийся током от макушки до самых пяток.
Ярослав от удивления даже повернулся на неё. Та, став совсем красной, спрятала лицо в ладонях.
– Шутишь что ли? – спросил Яр, не в силах больше терпеть образовавшуюся тяжесть в груди.
Ева опустила руки. Покачала головой, поджав губы. Краснее самой спелой клубники. Такая красивая…
– Нет, Алиса хорошо постаралась. Тебе очень идёт.
Яр недоверчиво хмыкнул. Снова повернулся к зеркалу.
– Да ну, не смеши. Клоун какой-то.
– А мне очень нравится… – тихо пролепетала Ева. Ярослав увидел, как у его отражения порозовели щёки.
– Тебе не привычно просто, – весело пояснила Алиса. – Завтра утром убедишься, что вышло очень даже. Я собой горжусь.
– Он и раньше красивым был, а сейчас я как будто на произведение искусства смотрю, – донёсся до его ушей неловкий шёпот.
Несколько часов спустя, после того как он закинул обеих одногруппниц по домам и погулял с Киселём, Ярослав снова встал перед зеркалом. С сомнением оглядывал себя, прокручивая слова Эвелины. Судя по той фразе, она всегда считала его красивым. И это не укладывалось у него в голове.
Кто-то… действительно считает его привлекательным? Его лицо? Вот это вот длинное, с широкими ноздрями, острыми губами, по-девичьи длинными ресницами? Вот с этой родинкой на щеке?
А, может, это он чего-то не понимает?
Яр ощутил дрожь по всему телу. Столько лет он не мог смотреть на себя, не думая о том, что он урод, а теперь… теперь должен принять то, чтоона считает его… Да не может быть, чтобы она правду сказала!
Или может?..
Глава 23
Глава 23
По голове словно прошлись молотком. Появилось желание догнаться пивом или минералкой. Или сдохнуть.
Илья разлепил глаза и проклял тупое солнце. И свою жизнь.
Дотянулся до телефона и глянул на экран блокировки. Суббота, второе марта. Одиннадцать тридцать.
Одиннадцать тридцать⁈ СУББОТА⁈
Он рухнул с кровати на пол вместе с подушкой, всё ещё сжимаемой его рукой, и заставил себя подняться. «Ох, мля. Закажу минералку…»
В ожидании курьера со спасительной водой он решил принять душ. И побриться. Верил, что не поцарапается. «Опыт не пропьёшь! Даже с чувством, что по тебе проехался танк», – довольно заключил Морозов, выйдя из ванной комнаты в одном полотенце.
Едва парень успел натянуть на себя мятые брюки и сделать вывод, что пора бы снять их обратно и погладить («Кретин, надо было раздеваться сразу по приходу домой! И вообще-то люди давно придумали вешалки!»), в домофон позвонили. Илья принял курьера и следующие полминуты вливал в себя живительную минеральную влагу. Двухлитровой бутылки как не бывало.
К двенадцати он возродился.
Погладил, оделся, уложил волосы, поматерился, опять уложил волосы, снова погладил, переодел рубашку, почистил ботинки, взглянул на часы, поматерился, обулся, накинул куртку, похлопал себя по карманам, посмотрелся в зеркало и вышел из квартиры.
Зашёл в цветочный. Бесконечно долго смотрел на разные сорта роз. Наконец сдался и взял красные. Ведь, по рассказам Ярослава, Настя всегда ходит в красной помаде (кроме работы). Илья решил, что девушка оценит такое совпадение.
И плевать, что все дарят красные розы. Илья хотел этой банальности.
Ещё в пятницу вечером на хмельную голову он решил пойти на это свидание, хотя в ту же пятницу утром был не уверен в том, что стоит вообще тратить на это время.
Почему же Илья всё-таки сел в такси?
Одно слово, объясняющее всё. Практика. Свидание с Настей будет отличной практикой для программиста-затворника, который в последний раз обнимался с девушкой года три назад. И это была Даша. Та самая, что изменила ему.
Илья хотел найти любовь всей своей жизни. Он мечтал об этом, каждую ночь обнимая подушку и представляя, что спит не один. Он завидовал Яру, которого жизнь никогда не обделяла женским вниманием. А всё потому, что он всегда был красивым. А Илья нет. Только к двадцати он превратился из утёнка в лебедя. И то благодаря спорту.
Хотя в последнее время он понял, что начинает терять форму. Многострадальный пресс, полученный большими усилиями, стал пропадать. Как и вес, стремительно снижаясь.
Он знал, что дело в алкоголе, который он потреблял. Но не мог иначе. Не мог больше терпеть это тупое одиночество! Эту тупую. Кошмарную. Пустую. Квартиру. Ещё и ипотечную!
Пока таксист вёз его до Литейного проспекта, Илья пытался отбросить мысли, что снова и снова травили душу изнутри и требовали напиться в хламину. Сегодня он будет нормальным человеком. Он разрешит ей заказать любое блюдо, возьмёт для них самый вкусный кофе и сам заплатит за счёт. Затем они, возможно, прогуляются, если её наряд позволит. Если же нет, то они посидят ещё. Ещё выпьют кофе и поболтают. А затем он вызовет ей такси до дома, адрес которого знает и без её слов. Сегодня Илья посидит в ресторане с девушкой, которую больше никогда не увидит в своей жизни.
И не важно, насколько она красивая. Не важно, насколько мило улыбается и насколько искренне светятся её глаза. И они ни за что не переспят. Потому что она любит Ярослава. Даже если не любит – итог будет тем же.
Никакой боли, возникшей от одиночества, не победить шестилетнюю дружбу.
Настя поможет Илье стать чуточку радостнее. Но всего на день. А потом всё вернётся на круги своя: работа, выпивки в баре, работа, работа, сон, немного спорта, работа…
Илья поблагодарил водителя и вышел из такси с букетом в руках. Глянул на наручные умные часы – до назначенного времени осталось пять минут. Поднял глаза и встретился взглядом сней – смущённая, раскрасневшаяся, в плюшевом пальто светло-карамельного цвета, с лежащей у ног и видимо упавшей только что сигаретой.
Он улыбнулся и подошёл ближе.
Чёрным сапогом она задавила длинную тонкую никотиновую трубочку, не спуская восхищённого взгляда с Ильи и его подарка.
За ней… никогда не ухаживали?
– Ты прекрасно выглядишь, – Илья решил начать с комплимента, чтобы растопить её окончательно. Жестоко по отношению к девушке, которую бросишь в конце вечера.
– С-спасибо, – она закусила губы и сделала шаг навстречу. – Ты тоже…
– Я хотел выбрать цвет поинтереснее, но… с тобой ассоциируются только красные розы. – Он сделал виновато-смущённое лицо. – Не знаю, удержишь?
– Издеваешься надо мной?
– Нисколько. У тебя будет ещё минимум неделя на то, чтобы натрогать их дома, а в таком состоянии они тяжёлые. – Ещё бы были лёгкие для хрупкой девушки, тут пятьдесят одна штука. Дорого? Ну да. Илья может себе позволить. Хочет – значит может.
– Я фотограф, – напомнила Настя с гордостью. – Знаешь, сколько весит фотик с хорошим объективом?
– Обсудим это внутри? – Илья широко улыбнулся.
– Ну дай хоть подержать… – Она надула ярко накрашенные губы и с мольбой похлопала ресницами.
Он рассмеялся и вручил ей подарок. Она, довольная, уткнулась носом в бутоны, зажмурилась и вдохнула их аромат. Наверное, Илье стоило бы взять букет поскромнее. Зная о натуре Анастасии из слов друга, она, скорее всего, воспримет это как намёк.
Они зашли в ресторан. Илья заказал столик заранее, поэтому их проводили сразу. Внутри было очень светло за счёт больших окон и бежевых тонов интерьера. Специально Настя выбрала такого цвета пальто или так совпало?
Рядом с их столиком стояла вешалка. Илья с ходу попросил официанта принести большую вазу с водой, а сам помог своей даме раздеться. Под верхней одеждой оказалось длинное облегающее модное платье-лапша шоколадного цвета, подчёркивающее излишне соблазнительную фигуру.
Илья заставил себя вспомнить о том, что сегодняшнее свидание несерьёзное. Повесил свою куртку, галантно подвинул Насте мягкое кресло. Сел напротив, обойдя столик. Она глянула сперва в окно, на улицу, чуть улыбнулась своим мыслям и медленно приступила к просмотру меню.
Вскоре принесли вазу, и Настя сама поставила в неё свой букет, бережно поправив листья.
Он всерьёз очаровался ей.
На душу напала тоска, которую он мгновенно замаскировал, спрятав лицо в меню. Спустя несколько молчаливых минут она подала голос.
– Что ты будешь брать?
Голова у него всё ещё болела, а в машине его немного укачало, и теперь Илью подташнивало от одной только мысли о еде. Но состояние требовало чего-то жирненького и углеводного:
– Лапшу куриную, наверное… Чизкейк какой-нибудь и кофе. А ты что хочешь?
– Так и знала, – Настя не сдержала смешка.
– Что? – он поднял на неё глаза. Что знала? Откуда?
– У тебя сейчас такое лицо, будто ты вчера бухал весь вечер.
– Ох… – Илья потёр пальцами переносицу. – Только сейчас?
– Сначала я смотрела только на цветы…
Стало стыдно. Знал ведь, что не надо было пить накануне. И вообще странно, что у него похмелье. Вроде столько пьёт, а каждое утро всё ещё плохо. Как же привыкание организма? Видимо, его природа о таком не слышала.
– Извини, – выдавил он за то, что портит единственное свидание своей миной.
– Ничего страшного, я тоже буду лапшу…
Илья хохотнул, улыбнулся и захлопнул тонкую книжку. Отложил в сторону. Посмотрел на лицо Насти. Выглядела свежо и казалось, что она была совсем без макияжа, не считая помады. Ну или он просто в этом совсем не разбирается…
Её глаза сосредоточенно бегали по меню, красные губы сжались, а брови сдвинулись. Красивая. Когда они сделали заказ, Настя, наконец, тоже посмотрела прямо на него.
– Что ты говорила про объектив? – любопытно спросил Илья.
– Он достаточно тяжёлый особенно вместо с фотоаппаратом. Около двух килограммов. Ещё я часто пользуюсь прокатным освещением, – пояснила она не без гордости.
– И сама всё это таскаешь?
– Конечно, – довольная улыбка тронула её лицо.
– И работаешь при этом во «Вкусно и точка»? – дебильный вопрос. «Вы ведь там и познакомились, кретин».
– Работаю, – кивнула Настя без капли стыда или сожаления. Составляла образ уверенной в себе. – А ещё учусь в универе. Как раз на фотографа.
– Я тоже учусь, – ответил Илья. – На заочке, для галочки.
– Дай угадаю: твои родители сожрали тебе мозг, – она закатила глаза.
– О, да. «Высшее образование очень важно!»
– Мои тоже так говорят, – пожала хрупкими плечами. – И вообще считают, что я выбрала плохую профессию. Хотели бы, чтобы я стала юристом.
– Неблагодарная работа.
– И скучная.
Беседа шла легко и непринуждённо, как и на обеденных встречах во время её смен, и в ночной переписке. Настя держалась открыто, но скромно. Илья искренне любовался ею. Зная о ней больше, чем она думает, Морозов понимал, для чего ей образ сильной, независимой и смелой девушки. Она не хотела выглядеть жалко.
Он тоже.
Поэтому сначала мало говорил о себе. Ничего не сказал о зарплате. Хотя по букету она явно догадывалась. Он точно просчитался с этим. Плевать.
Эта девушка с зелёными глазами и веснушками на щеках действительно помогла ему на время забыть о своём одиночестве. Как и он, Настя была в плохих отношениях с родителями, так же поддавалась на алкоголь, так же любила зарыться в работе до изнеможения. Но не всё из этого она произнесла. Больше говорила о клиентах, о волшебных зимних фотосессиях для пар, которые так любила, о красивом открытом катке, о своей мечте открыть фотостудию и стать хоть немного известной.
Он, знающий о ней намного больше и совершенно ничего одновременно, изучал её поведение, вслушивался в каждое слово. Всё в ней казалось и настоящим, и фальшивым. Он не понимал её, но та, кем она себя показывала – нравилась до мурашек.
Илья же говорил о концертах, на которые хотел сходить с другом. Имени он не называл. Рассказывал про любимые фильмы о супергероях, про ремонт, про белый ковёр, который он настолько часто сдаёт в химчистку, что доставщики уже узнают его.
Настя красиво смеялась, отчего Илья таял, наслаждаясь ею, впитывая её, переполняясь теплом и развязываясь.
Темы смеялись, смех становился громче, а кофе, поданный с десертом, остывал.
– Я знаю прекрасный клуб неподалёку, – сказал наконец Илья и, оплатив счёт, повёл свою даму в сторону подъезжающего такси. Потом добавил, выйдя на улицу: – Погода прекрасная, но я не хочу тебя заморозить.
– Не думаю, что рядом с тобой мне будет холодно, – заметила девушка, крепко прижимая к себе розы.
Кадры свидания перед глазами быстро сменялись: они смеялись в такси, он подал ей руку, они заказывали выпивку, пробовали коктейли друг друга, положили цветы на барную стойку, оказались на танцполе.
Его руки на её талии, её руки – на его плечах, затем в его волосах.
Лица всё ближе, в разуме всё мутнее. Зелёные глаза блестят озорством. Или алкоголем… Красная помада растворилась после очередного бокала, размазалась по красивому лицу. Они танцевали, кричали что-то друг другу, хохотали.
Он взял её руку и поднял вверх, девушка покрутилась вокруг себя.
Наверное, сегодняшний день – лучший за прошедшие пару лет. Даже лучше дня, когда он устроился на работу с зарплатой в триста тысяч. Даже лучше всех дней рождений вместе взятых. Может быть, даже лучше того концерта, где Илья познакомился с Ярославом.
Ярослав.
Илья протрезвел. Похлопал глазами, пытаясь осознать, что происходит. Настя сидела на соседнем стуле, гладила, к счастью, не украденные розы, другой рукой сжимала бокал с оранжевым напитком.
Он снова похлопал глазами. То, с каким лицом она сидела, навлекало Илью на свои выводы. Казалось, она была готова к большему. Возможно, в данную секунду она ждала предложения продолжить в другом месте.
И оно непременно последовало бы, если бы не одно «но»: Илья понял, кто он, где находится, и кто такая Настя. Помутнённый рассудок прояснился и теперь Морозов был готов отправить её домой.
Вернее, совершенно не готов. Абсолютно и точно нет. Не сейчас, когда он провёл несколько часов с замечательной, милой, красивой девушкой, которая выглядела так, словно… была готова на всё?
Илья вдруг возненавидел Ярослава.
Почему он спал с ней? Почему он не влюбился в неё? Почему Илья не встретился с ней раньше?
Он не может спать с почти-бывшей друга. Это разрушит все отношения, которые они выстраивали целых шесть лет.
Настя неожиданно оказалась рядом. Её губы были разомкнуты, она практически тянулась за поцелуем, её руки были на его рубашке, точнее, на верхней пуговице. Илья чуть не рухнул со стула.
«Твою налево!»
– Н-насть, может, подышим воздухом? – ляпнул Илья.
– Ладно, – девушка отпустила пуговицы, снова обняла свои розы, подхватила пальто и пошла к выходу. Илье оставалось только набросить на себя куртку и пойти за ней, раздражённо взъерошивая волосы.
«Яр или Настя? Ответ очевиден. Друзей на сиськи не меняют, даже если очень хочется», – убеждал себя Илья, настраиваясь на вызов такси для дамы.
Настя, видимо, намеревалась выйти на улицу раздетой.
– Настюш, надень пальто, – нежно произнёс, забирая букет и плюшевое одеяние, чтобы последнее накинуть ей на плечи.
– Спасибо, – весело пропела она как ни в чём не бывало.
Они оказались на улице. Стало заметно холоднее и темнее. Сколько же часов они вместе? Илья застегнул молнию, всё ещё держа букет, Настя достала сигареты, закурила. Они направили взоры на дорогу и стали смотреть на проезжающие машины, на проходящих людей. Улица отрезвила окончательно, атмосфера помогла успокоиться, собраться.
– Я не понравилась тебе? – спросила вдруг она, выпуская изо рта дым.
– С чего ты взяла? – он повернул к ней голову, удивившись.Илья всё ещё не принял то, что должно произойти, потому отчаянно делал вид, что всё отлично.
– Ты не хочешь заходить дальше общения и лёгких касаний, – ответила Настя, всё ещё смотря перед собой.
– Я… – Программа мыслей сбоила: оправдания не могли загрузиться с базы данных с достаточной скоростью. Некоторое время Илья ожидал. Наконец выдал: – Прости, просто у меня давно не было… ничего, и я совсем забыл, что значит быть кому-то близким. – Она всё же повернулась. – Как выстраивать отношения и это всё… Я бы хотел не торопиться. – Пожал плечами. – Ты понравилась мне. Настолько, что я хочу… узнать тебя и стать тебе кем-то, понимаешь?
Она стала краснее. За долю секунды потушила сигарету о край урны, выбросила окурок и выхватила розы. Илья усмехнулся.
– Прости, что поторопилась, – пробубнила она, снова зарывшись лицом в цветы. Очаровательная…
– Это ты меня извини…
Некоторое время они молчали. Илья знал, что настроение было подпорчено. Надо либо веселить её заново и проводить вместе ещё несколько часов, либо… Он не успел закончить мысль:
– Спасибо тебе за вечер, – произнесла Настя, изобразив широкую улыбку.
– И тебе. – Он удивился. Она уходит?
– Пока, – она помахала свободной ладонью и хотела было развернуться.
– Давай я вызову тебе такси, – произнёс Илья. Прямо возьмёт и уйдёт? Одна? Выпившая? Вот придумала!
– Мне недалеко, – возразила вежливо, спокойно.
– Нет, я вызову, – упёрся. Для уверенности поймал её за холодную ладонь. Заглянул прямо в глаза: – Мы выпили. Ты не должна идти одна в таком состоянии. Постой со мной немножко.
Она снова стала красной.
– Н-но…
– Без «но», Настюш. Одной идти нельзя.
Она кивнула и снова спрятала лицо в букете. Илья достал телефон и занялся вызовом такси. Когда подъехал автомобиль, и он помог ей сесть, то последнее, что он сказал ей на прощание, было:
– Это был потрясающий день, спасибо.
