Текст книги "Шиповник. Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Милена Мшинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)
– Понятно… Давай повторим сейчас, пока есть время и никто не стоит над душой.
– Ладно.
Они прогнали «Слугу двух господ». Ярослав, как оказалось, помнил роль достаточно плохо. Мысленно поставил себе задачу повторить перед сном свои реплики. Затем он, используя всю свою хитрость («Смотри, Алиса журнал забрала вместо тебя»), отобрал у неё книгу («Ярослав, по субботам отделение закрыто…»). И решил сам проверить Эвелину («Ты всё равно повелась»). Конечно, Евино знание текста было идеальным.
Однако, Ярослав действительно убедился в том, что она старательно на него не смотрит. А когда смотрит, то очень быстро отворачивается. В какой-то момент ему даже померещилось, что у неё заалели кончики ушей.
Вскоре подошли одногруппники. Ярослав поздоровался с Никитой, Егором, Алисой и ещё несколькими ребятами, мрачно глянул в сторону Шолохова, который гордо поднял подбородок при виде его. Яр фыркнул: «И что я ему сделал?»
Медленно окунулся в себя. В очередной раз подумал, что этот универ – не его место. Он чувствовал себя чуждо, неуютно, и только внешне спокойная, как вода, Эвелина, которая молча держалась поближе, помогала ему не уйти домой прямо сейчас. Яр уже пообещал себе идти до конца. Так что через не могу должен остаться.
Лекции были настолько скучными, что Ярослав начал клевать носом. Получил по голове тетрадкой. Чуть не вмазал Егору спросонья. На следующей паре решил подсесть к Эвелине, нагло подвинув Лазареву. Та, весело пошевелив бровями, умчалась к Никите.
Итак, сближение с Евой, правда о ней, искренность. Как он планировал этого добиться? Единственное что пришло ему вчера в голову: заставить её доверять Яру. Сейчас они совсем друг о друге не знают, а что она думает о нём после последних событий недели – остаётся загадкой.
Следующим пунктом небольшого плана, после «сесть рядом», был диалог. А вот какой… Горный захотел начать с попытки разгадать её состояние.
– Ева, – тихо позвал Яр.
– Что?
Он замолчал, пытаясь уловить в её кратком вопросе хоть капельку скрытых чувств, ведь по интонации можно было понять только то, что она не хочет с ним разговаривать. Или, может, ей не нравится, когда её отвлекают? Или она просто не выспалась? Когда Ярослав в конец запутался, девушка снова подала голос:
– Так что?
«Да неужели?» – Ярослав, кажется, понял. Он облокотил голову на ладонь, вгляделся в нежный профиль и озвучил свой вариант:
– Я тебя раздражаю?
– С чего ты взял? – спросила она с едва уловимым сарказмом, вздыхая и закатывая глаза.
– Вот с этого, – он спародировал её интонацию и мимику.
Вернув взор на старосту, он совсем не ожидал увидеть её близко. Дёрнулся.
– Вот правильно, бойся меня, – прошептала Ева, возвращаясь к конспекту. – И займись делом, твоя тетрадь выглядит грустно.
Ярослав повиновался, поднимая со стола ручку. Его мало заботило то, что приходилось списывать с электронной доски, поэтому практически сразу он вновь бросил лекцию и вернул взгляд к Эвелине, утыкаясь в её сосредоточенное лицо. А она будто не замечала наглого рассматривания, практически каллиграфично переводя абзацы на бумагу. Яр прогулялся глазами по её каштановым прямым волосам, ровному срезу каре, бледной шее и вдруг остановился на родинке за ухом.
Он всегда любил рассматривать чужие родинки. Большие, маленькие, тёмные, светлые – они были натуральным украшением любой кожи (только не кожи самого Ярослава, он был уверен, что его ничтожное лицо только портит саму суть существования родинок). Но до этой секунды ему казалось, что на Эвелине не должно было быть ни одной пигментированной точки, словно на ней они бы выглядели грязно, портили её совершенность.
Но совсем нет. Эта родинка казалась ему самой интересной, что он видел.
– А ты знаешь, что у тебя родинка за ухом? – тихо спросил он, придвигаясь к Звёздной ближе.
– М? – она отвлеклась от конспекта, поднимая безразличный взгляд. – Где?
– За ухом.
– Теперь знаю, – хмыкнула Ева, возвращаясь к тетрадке.
– А знаешь ещё что? – Ярослав вдруг кое-что вспомнил.
– Что?
– У меня тоже такая есть, – он развернулся на стуле, чтобы показать свою левую сторону и ткнул пальцем в шею.
– И что?
– Ну… Как что… У нас одинаковые они. И… Ну… – он отвернулся, пряча лицо ладонью.
«Посмешище».
Ева усмехнулась.
– Хорошо, – сказала она, и Ярослав услышал в голосе целую ноту чего-то весёлого и лёгкого.
«Отлично, будешь пробиваться к ней в доверие, выставляя себя клоуном?» Вполне возможно, что его это устраивало. Ярослав знал, что смех сближает. Он попытался снова заговорить с ней, но девушка грозно глянула ему в глаза и молниеносно вернула нос к конспекту.
Так, держась плечом к плечу, они просидели субботние занятия. После последней пары мимо промчалась Лазарева, что-то задорно пошутив, отчего Эвелина в который раз за сегодня закатила глаза. «Прямо-таки день эмоций!» – подумал Горный, мысленно усмехнувшись. Он был рад видеть на лице старосты любое выражение, кроме безразличия к миру.
Они заняли аудиторию сценического боя.
– Как у тебя удалось заполучить сюда ключ? – удивился Горный, бросая на пол рюкзак и не представляя, почему они будут заниматься именно здесь.
– На перемене сходила с мастером и взяла, – Ева всё ещё стояла в дверях. – У него сегодня другая группа. Как закончим – отдам ему. Не уходи никуда, ладно? Я схожу переоденусь…
– Пере… что?
– Если вернусь, а тебя нет – ты труп! – практически весело добавила Ева, удаляясь по коридору.
Ярослав остался один на один с линией зеркал во всю стену. Отвернулся к окнам. Раскрыл занавески, впустил свежий морозный воздух, поглядел на улицу. Лишь бы не на себя. Он даже не представлял, чем им придётся заниматься ближайшее время, и мозг был настроен только на глупые шутки.
Когда Ева вернулась, то была одета в свою спортивную обтягивающую одежду. Они будут фехтовать?
– Итак, большое зеркало, ты, я, телефон… – он попытался разбавить своим дурацким юмором воцарившуюся неловкую паузу.
– И колонка, – не растерялась Ева, залезая рукой в шоппер.
– И что? – он удивлённо поморгал.
Вместо ответа Эвелина продемонстрировала небольшую портативную колонку чёрного цвета с рыжими металлическими вставками. Кажется, этот круглый динамик знают все.
– Мы… Что мы собрались делать? – Ярослава терзали смутные догадки, но он был быстрее, потому только растерянно смотрел на одногруппницу.
Она, кажется, немного смутившись, положила рядом с рюкзаком Горного свой шоппер, включила колонку с узнаваемым пиликанием и положила её на пол. Подключила к телефону.
– Вчера на «Слуге» я решила понаблюдать за твоей игрой, и моё мнение совпало с впечатлением Павла Степановича, – она выпрямилась, подняла взгляд на Ярослава. За сегодня это была их первая встреча глазами, и в этот раз Ярославу на миг показалось, что он тонет. – Ты очень зажат.
– Да, он мне так и сказал, – Яр поджал губы.
И как она планирует это исправлять? Яр понимал, что́ они имели в виду, но не мог выдать из себя ничего лучше.
– Хорошо, а сам ты чувствуешь зажатость, напряжённость?
– Да, – признался он.
Эвелина удовлетворённо кивнула.
– Бывают разные причины, почему люди сдерживают себя, но зачастую может помочь умение наслаждаться процессом. Ну и немного сумасшествия.
Она улыбнулась. В сине-голубой радужке заплясали озорные огоньки.
– Ты меня пугаешь, – сказал Яр, неожиданно оказавшийся не готовый к новым граням эмоций Звёздной.
– Об этом и речь, – она улыбнулась шире. – Поэтому сегодня мы будем работать над твоим внутренним бесом с помощью танца.
– Но я не умею…
– Отлично, – бодро добавила она. – Сегодня мы будем танцевать дэнсхолл.
– Что?
– Это направление танца, появившееся на Ямайке в восьмидесятые. У него существует три школы: старая, средняя и новая. Сегодня изучим среднюю. Она была популярна примерно с две тысячи пятого по две тысячи десятый год.
Ева немного рассказала про историю стиля: что танцевали его в основном на огромных тусовках, за гаражами, на пляжах, что денсхолл – для тех, кто хочет оторваться, не загружая себя сложными движениями.
Она добавила, что в текстах песен очень часто говорится, что конкретно нужно делать, что все будет просто и ясно. Но она не предупредила, что Яру придётся изображать быка…
Сначала всё было достаточно легко: переступать с ноги на ногу, высоко поднимая колено, спрыгивая. Затем передвигать ногу по диагонали резкими толчками, будто утопая в бетоне на миг, пара прыжков вверх, смешные движения руками… Ярославу было очень странно осознавать, что некоторые танцы выглядят… так. Он краснел, чувствуя себя абсолютно нелепо, отражение отвлекало от процесса, совсем не помогая понимать шаги, а только раздражая его. Ева же постоянно подначивала Ярослава, поправляла движения, сама покрываясь розовыми пятнами. Он не знал, сколько они этим занимаются, но в конце концов он запомнил движения, смог относительно сносно попрыгать, и тут началось….
Эвелина на полном серьёзе (разве что краснея всё сильнее с каждым словом) показывала заключительное движение связки: руки поставила на лоб, демонстрируя рога, перепрыгнула с одной ноги на другую несколько раз, и покрутила, будто заводя, рукой, шлёпая себя по бедру.
Яр чуть не помер прямо там.
– Мне точно надо повторять это? – жалобно спросил он.
– Ты хочешь, чтобы я тут одна позорилась? – спросила она, сердито смотря на него. – Давай-давай, это самый главный степ! Не сделаешь его, как положено, от наших прыжков толку не будет!
Он думал, что, если хотя бы раз повторит движение, умрёт от стыда. И возможно, он бы это и сделал, если бы не её серьёзный взгляд, приводящий в чувство истеричного хохота.
– Да блин, Ярослав, соберись! – она тоже смеялась, пытаясь смотреть максимально угрожающе.
– Ладно, хорошо… Покажи ещё раз, я не понял, что с ногами делать.
Она показала, направила, выдала пару советов. Он смотрелся просто до ужаса глупо. Такой высокий, с распавшимися во все стороны кудрявыми прядями, неловкий и совершенно несобранный.
Надо просто. Расслабиться. Отпустить себя. Как она сказала? «Поймать ощущение свободы? Забыть о том, кто я, и насладиться моментом?» Он выдохнул. «Ну да, когда ещё я буду получать уроки танцев от старосты группы?»
– Я понял. Хорошо. – Он выпрямился, с вызовом посмотрел на дурацкое отражение.
Сейчас у него получится. Он сделает, как она хочет. Не будет думать, что перед глазами – его лицо и тело. Просто отражение, просто оно помогает понять, правильно ли он двигается. А вообще… дело же не в «правильно», верно?
– Сейчас я один единственный раз выдам тебе связку с быком, и ты сжалишься надо мной, договорились? – сказал Ярослав, смотря на Эвелину. Она отматывала трек в начало.
– Смотря насколько бык будет выглядеть разъярённым, – с улыбкой ответила она и запустила музыку.
Встала рядом. Её смешной коротких хвост был растрёпан больше, чем у Горного. Виски и лоб покрылись потом. Она задорно ему улыбнулась.
– Пять, шесть, семь, восемь, – отсчитала до начала.
В голове – числа, перед глазами – руки и ноги, которые подлежали контролю. В эту секунду Ярослав был музыкой, был движениями, прыжками и махами. Раз, два, три, четыре.
– Отлично, просто отлично, давай ещё раз.
Он утёр пот с лица ладонью. Повторили связку. Плечи расслабились, конечности пошли в ритм, числа исчезли, оставляя драйв, ощущения ночного ветра на уличной вечеринке, запаха солёного моря в двухстах метрах, разгорячённые духом соперничества взгляды других команд.
Разъярённый бык – не про агрессию, не про злость. Это заряд уверенности и унижение незнакомцев одним взглядом. И в этот раз вышло по-настоящему.
Связка закончилась, мелодия остановилась, Яр снова увидел самого себя, начался приступ стыда, и он обессиленно рухнул на пол.
– Ой, ладно тебе, хорошо же вышло, – сказала Эвелина, склоняясь над ним.
– Всё, это была последняя секунда моей спокойной жизни. Этот позор я запомню навсегда.
– Учти, его видела только я, – сказала она, вдруг падая рядом.
Они улыбнулись друг другу и синхронно подняли глаза в потолок.
– Ну как? – спросила она спустя какое-то время тишины.
– Я нащупал, – сказал Ярослав. Он постарался запомнить состояние каждой клеточки тела в этот момент, лежа на холодном линолеуме рядом с Евой.
– Здорово. Прогоним сцену с Сильвио?
– Может в другой раз? – он глянул на Еву с надеждой. – У меня на уме сейчас только еда.
Она рассмеялась. Так, как он и представлял: тепло, легко и очень красиво. Настолько этот смех был невероятным и настоящим, что у Ярослава, кажется, помутнело в голове от необъяснимого желания поцеловать её.
– Ладно, я тоже устала, – призналась она, и их взгляды снова соприкоснулись.
Никакой боли, никакого страха, никакой маски. Только звёзды в глазах цвета вечернего неба.
– Давно ты танцуешь? – спросил он шёпотом.
– С двенадцати лет, – ответила Ева, бегая взглядом по лицу Ярослава. – Но я уже не хожу на занятия, некогда. Так, иногда для себя двигаюсь.
– Круто.
«Какая же она потрясающая сейчас. Точно умру, если не поцелую, – понял он и едва ли не дёрнулся в её сторону, вовремя остановившись. – Вот балда! Она точно задушила бы меня. Или её парень…»
Вспыхнувший вопрос не удержался в голове, вылетев в комнату:
– Ты встречаешься с кем-нибудь?
– Нет, мне не до этого.
Он опять уставился вверх, не понимая, радоваться ему услышанному или нет. «Не до этого», – мысленно протянул он, вздохнув.
– Учёба на первом месте? Или, может, прошлые отношения выбили желание вступать в новые?
Она промолчала.
– Извини, лишнее сказал… – «Смени тему, смени тему, смени тему!»
– Учёба на первом месте, – ответила вдруг Ева.
Он повернулся. Блеск в радужке померк.
– Не хочешь прогуляться? – спросил он.
Она закусила губу. Подумала.
– М-м, нет, спасибо.
Ярослав сел.
– Ой, ладно тебе, сегодня же суббота! Пойдём, у меня есть отличная идея.
Она тоже села. Подняла на него самое смущённое, и самое прелестное выражение лица, которое он когда-либо вообще видел. Так можно и от красоты умереть! (Всяко лучше, чем от стыда.)
– Погода не такая плохая, город всё ещё украшен, и… грех не погулять немного. Тем более с остановкой на обед.
Ева усмехнулась и вдруг согласилась.
Глава 7
Глава 7
Выданные накануне вечером развращённой фантазией картинки так и лезли в голову. Эвелина не могла смотреть на Ярослава, не представляя его обнажённым над ней. Каждый взгляд в сторону кудрявого одногруппника вызывал в ней пожар, и Еве было ужасно стыдно от того, что она вчера неосознанно натворила, и теперь не могла от этого отделаться.
Она совсем не думала о том, чем всё может обернуться, когда искала способы развить в одногруппнике уверенность. Ведь буквально всю практически полуторачасовую тренировку она краснела, как варёный рак, останавливаясь взглядом на идеальных мышцах его тела.
«О, да, я прекрасно понимаю, что в нём нашла Настя! Эти мышцы… как же горячо, чёрт возьми!» Эвелина стыдилась ещё больше от своих мыслей и всё сильнее себя ругала. «Соберись! Даже не думай возбуждаться! Да, он невероятно красив, да, он словно греческий бог наяву, да, у тебя давно не было секса, но не теряй голову! Пожалуйста, Ева!»
Эвелина совсем не представляла, что творится с её лицом, когда она смотрела, как он двигается под музыку. Его сосредоточенный на отражении взгляд, отчего-то потемневший, вызывал в ней ещё больше чувств, чем она ожидала.
Она приказала себе остыть и напомнила, что восхищение мужским телом до добра её никогда не доводило. Так можно и влюбиться. А ей это не надо. После всего, что было… Она не готова. Не сейчас.
Поэтому ответила Ярославу, что ей не до отношений. Так она убеждала саму себя не первый год. Но она понятия не имела, почему согласилась прогуляться с ним. Может потому, что Яр был для неё сегодня грёбанным магнитом, от которого волей-неволей было невозможно оторваться?
На улице было ещё светло, когда они вышли. Ева получше укуталась в свой шарф, краем глаза глянув на Горного. Он тоже замотался покрепче.
– Что ты там говорил про остановку на обед? – спросила она, когда они свернули на улице Пестеля.
– Она будет через двадцать минут, – ответил Яр, задорно улыбаясь.
– Ого, – протянула Ева, в животе тоскливо заурчало.
Какое-то время они молчали, рассматривая невысокие дореволюционные дома с невероятной красоты фасадами. В воздухе мягко кружился снег, поторапливаемый слабым ветром. Эвелина старалась не смотреть на Ярослава.
И вдруг вспомнила.
– Ты начал готовиться к понедельнику?
– У меня на это есть всё воскресенье, – ответил Ярослав, пожав плечами. Ева сердито на него посмотрела. – Начну сегодня, как вернусь.
– Ну смотри, а то я правда приду, – она хотела сказать это шутливо и с улыбкой, но в голове быстрее слов пролетели изображения того,чем это может кончиться , поэтому тон её был… только бы не мечтательным…
– Если ты ждёшь моих слов о том, что я не хочу тебя видеть, то не дождёшься, – Ярослав улыбнулся.
Эвелина уставилась на него с удивлением, ощущая, что снова краснеет. Он правда сказал именно это? Он выглядел так, будто сказал это специально. Словно он опять понял её куда глубже, чем должен был, и пытается доказать себе, что прав.
Но он не был прав. Ева отвернулась. Ветер стал усиливаться, быстрее унося снежинки.
– Наверное, глупо спрашивать, но… почему актёрское? – долетел до её ушей тихий голос.
Она пожала плечами:
– С детства этим занимаюсь. Мне нравится, и я делаю это хорошо.
– Долго выбирать не пришлось, – хмыкнул Яр.
– А ты?
– А я, конечно, не занимался с детства, но, сколько себя помню, мечтал оказаться в кино.
Они зашли на мост, пересекающий Фонтанку, с зелёно-золотым забором. Здесь улица Пестеля перетекала в набережную реки Мойки. Справа был летний сад, слева стоял Михайловский замок.
– Почему Питер? – спросила Ева, засматриваясь на произведение архитектурного искусства. Из полученной информации от мастера она знала, что Горный был приезжим.
– Много факторов сложилось, – сказал Яр. – Сначала я хотел в Москву поступать, но в пятнадцать приехал на концерт сюда. Так вышло, что я поздно решился брать билеты, и в другие города билетов не оказалось. Приехал один, без родителей, не знаю, как они отпустили меня, но… я влюбился. Здесь особенная атмосфера, особенные люди, и эта красота… Просто посмотри вокруг, и ты всё поймёшь. За два дня первой поездки сюда я успел посмотреть всё, что хотел: Казанский, Спас на Крови, музей-квартиру Достоевского, Дворцовую площадь, Медного всадника… Я приезжал летом, и попал на развод мостов. Белые ночи – это потрясающе. Дома, в Нижнем, такого нет. Ещё в очереди на концерт я познакомился со своими нынешним лучшим другом… так и решил: судьба.
Еву тронуло каждое слово. Наверное, она слышала самую обычную речь человека, переехавшего в Санкт-Петербург, но то, как он это говорил, заставило её посмотреть на Ярослава совершенно по-новому. И даже на город, который она никогда не романтизировала, хоть и любила.
На улице тем временем стало достаточно ветрено, они ускорились, серое небо начало темнеть.
– Кстати, нынешний друг, как узнал, что я неместный, посоветовал мне место, куда мы идём. Хотя дело не столько в месте, сколько в блюде.
Кажется, Ева догадалась, какой у них пункт назначения… Они прошли Спас на Крови (лёгок на помине), свернули на Большую Конюшенную и дошли до пышечной.
– Так и знала, – Ева улыбнулась. – Очень давно не ела пышки.
– Кстати, я угощаю. Кофе?
Ева кивнула, заходя в переполненное кафе. Несмотря на количество людей, они смогли не просто сесть, а уловить столик у окна. Когда Ярослав подошёл к ней сзади и помог снять пальто, она снова вспомнила о том, что делала перед сном. Щёки загорелись, но уже не от холода.
Яр принёс ароматные пышки, перевязал развалившийся хвост и вытер руки влажной салфеткой, которую подала ему Ева. (У неё в шоппере было всё.)
– Мороз, метель, сахарная пудра, – что может быть лучше? – спросил он, улыбнувшись.
Ева хихикнула. Сделала глоток ароматного кофе со сгущёным молоком. На вкус немного напомнило «три в одном», но было в этом что-то интересное. Они поели, изляпав руки и щёки в сахаре и масле. И пока она жевала воздушное, жирное тесто, поймала лёгкое ощущение внутреннего тепла. Ярослав поделился, что жестокая лейка опять устроила потоп в квартире, и Ева рассмеялась, чуть не подавившись кофе.
«Кажется, я только что влюбился…» – опять безжалостно пролетело в голове, и на мгновение она даже запуталась, не прозвучала ли эта фраза сейчас на самом деле, настолько живой она была. Эвелина подняла глаза на собеседника, сталкивая их взгляды.
Неужели она в самом деле сидит в пышечной с одногруппником?.. И не просто с одногруппником, а с парнем, в которого влюблена её бывшая лучшая подруга. Да, она на все сто понимала Настю. Ярослав приветливый, небезразличный, красивый до возбуждённого обморока, высокий… И старше. А эти волосы… Эвелина никогда не замечала, что просто тает от вида пшеничных маленьких и плотных кудрей. А ещё у него такое идеальное лицо…
Как не влюбиться?
Она поняла, что слишком долго смотрит на него и, смутившись, опустила взгляд.
– Ты очень милая, – долетело вдруг до её ушей.
– В к-каком смысле? – она подняла голову, сталкиваясь с тёплой, обезоруживающей улыбкой и нежным взором.
– Смотрю на тебя, и… хочется улыбаться, – признался Ярослав, отчего она покраснела ещё гуще. – Кстати, твои щёки все в пудре.
– Твои тоже, – буркнула Ева, пряча лицо.
Ярослав рассмеялся.
Они вышли из кафе, и Горный предложил проводить Еву до дома или погулять по зимнему центру, пока метель поутихла. Эвелина не смогла отказать ему ни в том, ни в другом, потому ответно предложила прогулку до её дома.
– То есть ты живёшь где-то рядом?
– На Техноложке, – ответила Ева.
– Прогулка будет долгой, – он снова растянул уголки губ.
На самом деле, они шли всего час. И за эти шестьдесят минут она узнала много нового о Ярославе. Например: у него на первом курсе стащили гитару, потому он более двух лет не играл, он умеет делать трюки на скейте, терпеть не может запах табака и белые рубашки. Признался, что в школьные годы ходил на фехтование.
– Я так и знала! – воскликнула Ева. – Ты просто бог фехтования, я иногда даже…
Она осеклась, услышав, что только что сказала. Что ж, она хотя бы не сказала: «Так вот почему у тебя такие сексуальные мышцы». Но, так или иначе, фразу она не закончила.
– Иногда что? – тихо спросил он.
Ева повернулась к Яру, забыв про смущение. Ведь она была уверена, что сейчас он будет дразнить её. Но он совсем не выглядел весёлым. Наоборот, Яр будто не верил, что Эвелина говорит о нём.
– Иногда… восхищаюсь твоими движениями, – практически шёпотом призналась Ева.
Он криво усмехнулся и спрятал лицо в шарфе. Эвелине было очень интересно, почему он так странно отреагировал на прямой комплимент, но потом подумала, что ей не стоит в это лезть, и не стала ничего спрашивать. Спустя время беседа возобновилась.
Они обсудили любимую погоду, еду, животных, поиграли в ассоциации. И в целом, вся эта прогулка оказалась очень приятной и неожиданно воодушевляющей. Ева не могла вспомнить, когда в последний раз так смеялась.
Оказавшись у парадной, она, сама не понимая, что делает, крепко обняла Ярослава на прощание, пригрозила поднять его в семь утра понедельника и скрылась от него на лестнице. Взлетела на пятый этаж, скинула с себя одежду и рухнула на кровать, широко улыбаясь.
На следующий день эйфория от приятного вечера сменилась тяжёлыми мыслями о Диме. Ева около получаса сверлила дыру в дате на телефоне, опять вспоминая ту вечеринку…
… Стрелки, бордовая помада, красные тени. Ева понимала, что от помады скоро не останется и следа, но всё равно накрасила губы. Надо было хотя бы прийти в приличном виде.
Стоя перед зеркалом, она усмехнулась, воображая сегодняшнее завершение дня. На квартире одного из друзей Димы намечалась очередная вписка. Громкая музыка, алкоголь, карты, дым сигарет, стоны из соседних комнат… В свои шестнадцать Эвелина считала эту атмосферу приятной.
Она накинула объёмную чёрную куртку и вышла из дома. На улице её уже ждал возлюбленный.
– Малышка, нас уже все ждут, – улыбнулся Дима, целуя Еву в щёку.
– Тогда поехали скорее, – ответила она…
Эвелина включила какой-то фильм, чтобы не думать, не вспоминать, не переживать это. Но число… То, что упорно лезло в голову, происходило во вчерашнюю дату, и сегодняшний день календаря… был предвестником бури.
… Уже на месте выяснились детали: ради запивона пришлось взять водку подешевле. Тогда Еву это не смутило, тем более радостная Настя тут же прибежала за бутылками, крикнув что-то про скучнейшие полчаса трезвости в её жизни.
На тусовке было как обычно. Бит из колонок, маты, громкий смех. Ева вдохнула запах никотина, создающего в квартире туманное облако. Неожиданно захотелось открыть окно…
Ева бросила кино и уткнулась в книгу. На пару часов это прошло. Но навязчивые мысли были намного сильнее желания спокойно существовать. Тем более, вчера, когда обычно начиналось это состояние, Эвелина совершенно забыла о Диме. Возможно, сейчас её мозг навёрстывал упущенное.
…
О
на хорошо помнила всё, что происходило после. Стакан водки. Ещё один. Ещё. Дима не запивал, настаивая, что соки для детей, отчего и Ева не притрагивалась к ним, желая в миллионный раз доказать, что она уже взрослая.
Он смело лапал её при всех, глотая водку уже из горла. Рыгал и много матерился. Покрывал ругательствами всё вокруг: учёбу, предков, выпивку, Еву…
Спустя несколько часов Ева почувствовала
тош
ноту
. Она вырвалась из извращённых рук своего парня, дошла до туалета, который, к счастью, был не занят, и прочистила желудок.
Неприятно. В какой-то степени даже больно.
Она села на пол рядом с унитазом. Её било дрожью. По лицу стекал холодный пот.
Спустя несколько минут её вырвало снова…
Она приняла душ. Поискала в интернете произведения со сценами фехтования по заданию Ивана Александровича. Пообщалась с родителями, поиграла с ними в настолки, поела, почитала, устроила генеральную уборку комнаты, – всё, лишь бы больше не думать об этом. Это слишком больно для событийчетырёхлетней давности!
Она опять не спала полночи, опять видела кошмары, опять рыдала в подушку, дрожа всем телом. Пока никто не видит и не слышит, она могла позволить себе эти эмоции. Утром же должна выглядеть как обычно идеально. Должна прийти пораньше, повторить с Ярославом историю театра.
Ярослав… Ева представила его задумчивое выражение, его смех, запах его шарфа, который зачем-то вернула, хотя совсем не хотела. Глубоко вдохнула, воспроизвела в голове любимое: «Кажется, я влюбился», – выдохнула и, наконец, уснула.
Она проспала. Подорвалась с кровати в восемь тридцать, влетела в ванную, помылась, высушилась, оглядела себя в зеркало: опухшее лицо и синяки под глазами. Выглядетьтак на учёбе она не собиралась. Особенно учитывая то, что она придёт где-то к середине пары. Если опаздывать, то с гордостью.
Ева попросила у мамы косметичку. Своей у неё уже давно не было – выбросила всё, едва Дима…
Воспоминания накатили новой волной.
… Она тяжело дышала, незаметно просидев на полу туалета двадцать минут. Протрезвела. Умылась, чтобы лучше выглядеть, но размазала помаду по лицу. Усмехнулась над своим видом и направилась в гостиную.
Там, на диване, её парень, казалось, уснул. «Не трахает другую, уже хорошо», – мысленно пошутила Ева, подходя к Диме.
Парень выглядел бледным.
– Дим? – девчонка потрясла его за плечо.
Ноль эмоций.
– Дима? – Ева приложила руку к его лбу. Вроде, всё нормально… – Дима!
Дима отреагировал. От сердца отлегло. Сказал, что чувствует себя неважно и хочет спать. Ева устроилась рядом…
«Хватит!!!» – рука дёрнулась, консилер мазнул по щеке. Ева бросила косметику, упёрлась руками о столешницу с раковиной, уронила взгляд на слив. Грудь тяжело вздымалась, колени дрожали, глаза щипало. Она сделала несколько медленных глубоких вдохов, забивая мысли счётом: «Десять, девять, восемь…» Встряхнула кисти рук, подтёрла макияж.
В спешке доделала его, скрыв мешки, освежив лицо, делая его ещё бледнее, чем обычно, ведь не собиралась притрагиваться к румянам и прочему.
Она накинула пальто, застегнула собранный шоппер, влезла в сапоги и выбежала на улицу. В автобусе вспомнила, что не успела проверить Ярослава. «Чёрт…» – она еле сдержалась от обречённого стона. Очень надеялась, что он всё выучил.
В телефоне прожужжало уведомление от Алисы.
Алиса: «Ев, ты где?»
Алиса: «Всё хорошо?»
Эвелина ответила, что скоро будет, и попросила Лазареву забрать журнал. Оказавшись в дверях аудитории, она извинилась за опоздание и села на свободное место, мельком заметиввстревоженный взгляд Горного.
«И чего он так волнуется? Подумаешь, опоздала на сорок минут… Пробки!» – подумала Ева, раскрывая тетрадь, но там, внутри себя, понимала – он просто видит её насквозь. И ему… не плевать.
Губы задрожали, и Эвелина постаралась не думать. Если хотя бы на миг разрешит себе быть небезразличной кому-то, точно расплачется. Но здесь плакать нельзя. Здесь она прилежная, собранная, спокойная. Никаких истерик.
Минуты тянулись одна за другой. Она уже ненавидела этот день. И этого Ярослава, что стал писать ей сообщения. Ева тяжело вздохнула, открывая телефон.
Ярослав: «Надеюсь, ты не плакала полночи потому, что я тебе не позвонил вчера. Я всё записал и выучил, клянусь.»
С чего он вообще взял, что Эвелина плакала? У неё же макияж… Так или иначе она поставила «огонёк» на его сообщение и вернулась к занятию. После пары Ярослав умчался сдавать историю русского театра.
Алиса позвала Еву на «Лёд 3», выходивший в эту среду.
– Тебе ведь будет удобно в воскресенье? – спросила она с улыбкой.
– Да, давай, – согласилась Ева. Ей нужно было проветриться. Лучше бы в кино они пошли вчера…
Яр вернулся к началу пары, помахав Еве зачёткой. Она кивнула ему, слабо улыбнувшись. Мозг плавился, нехотя оставаясь в реальности. Лучше бы саморазрушался от событий прошлых лет, но Ева запрещала.
После второй пары Ярослав вернулся от философа излишне быстро.
– Он тебя завалил?
– Нет, я тебе потом расскажу… – ответил он с пустым взглядом. – Можно сказать, что мне повезло…
Эвелине было интересно, что же там случилось у Ярослава с Юрием Михайловичем, и она ухватилась за это, как за спасательный круг.
– В смысле потом? На тебе лица нет.
Ярослав поймал её взгляд и прищурился, всматриваясь в самую душу. Ева поспешила отвернуться.
– Наверное, это будет звучать странно и не в тему, но я давно хочу, чтобы ты это услышала, – донёсся до неё тихий голос. – Ты можешь мне доверять.
Ева боялась посмотреть на него. Вдруг сейчас он увидит всё, о чём она старается не думать? Вдруг догадается о том, что произошло четыре года назад? Вдруг она не сдержится и бросится на его шею в слезах?
