Текст книги "Шиповник. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Милена Мшинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

– Алиса, отвянь. Нормально я играю, – возмутилась Вика.

– Спасибо за беспокойство, Лис, – тихо сказала Ева. – Но Евгению Геннадиевичу виднее, кто хорошо играет, а кто не очень.

Застегнув свой шоппер на молнию и накинув пальто, она попрощалась с одногруппницами и вышла из раздевалки.

Идеальную укладку быстро сдуло холодным зимнем ветром. Эвелина спешила по Моховой улице на Литейный проспект. Электронные часы показывали семь вечера, было темно. «Отличный повод порепетировать в тишине своей комнаты», – обрадовалась девушка.

В автобусе толпились люди, и Ева не смогла спокойно сесть на любимое сиденье у окна в конце салона. Ещё и пробка… Ну а что она ожидала в такое время? Спустя почти сорок минут она только подходила к дому. По высоким лестничным пролётам она поднялась на пятый этаж, открыла дверь и скинула с себя зимние сапоги и белое пальто.

Пустая квартира привычным молчанием встретила Еву. Длинный коридор со светлыми стенами имел три двери по правой стороне, две на том конце коридора, и ещё одну справа за поворотом. Сама ближайшая дверь – комната Евы, а та за поворотом – кухня.

Девушка радостно пробежала мимо гостевой и комнаты родителей прямиком в кухню. Включила кофемашину и заварила себе ароматный латте. Большую белую чашку с напитком она унесла к себе.

Комната Эвелины была почти квадратная, со светло-бежевыми стенами, правая была разрисована большими экзотическими растениями. Напротив двери располагалось два огромных окна практически до пола. Около левого окна лежал тёмно-зелёный кресло-мешок, рядом стоял чёрный торшер, – любимое место Евы для чтения. Справа от окон расположился белый просторный стол, идеально убранный. Кровать стояла справа от двери, в противоположном углу. А по левой стене расположился шкаф-купе с зеркалами.

Она поставила чашку с кофе на стол, уселась на стул поудобнее, включила настольную лампу, открыла ноутбук и принялась вновь изучать «Тартюфа». Она смотрела запись спектакля почти семилетней давности, внимательно отслеживая выражение лица и поведение Эльмиры.

Мама Евы, Елена Владимировна, работала в центре города педагогом театрального кружка. Уже с детства Эвелина была родительской гордостью – маленькой звёздочкой театра.

Отец же, Алексей Николаевич, был генеральным директором и основателем IT компании. Он всегда серьёзно и кропотливо подходил к своим обязанностям и делам бизнеса.

В общем, они работали допоздна, и хоть отец и мог приехать раньше, он обязательно заезжал к жене на работу, ждал окончания её рабочего дня и вместе они возвращались. Примерно к девяти-десяти.

Уже по многолетней привычке они ужинали заказанной едой из ресторана, и после чего расходились по комнатам.

Отношения у них были… Обычные. В свои тринадцать – шестнадцать Эвелина была очень конфликтной и развязной, как и бывает с подростками. Только тот самый случай четырёхлетней давности смог остановить попойки школьницы с яркоокрашенными короткими волосами.

Мысли Евы постепенно ушли от «Тартюфа», погружаясь в воспоминания. В голове всплывали картины прошлого: разноцветные бутылки с самыми разными наполнениями, запах сигарет на всю съёмную квартиру, громкая музыка, десяток голосов, смех, игры в карты, неслучайные касания, жаркие поцелуи…

Взгляд карих глаз, переполненных желанием. Ощущение шершавых пальцев в своей ладони, расплывающийся перед Евой коридор, захлопывание двери, очередные поцелуи, спускающиеся ниже, ниже…

Эвелина тряхнула головой, отгоняя прошлое. Сердце заколотилось чаще, голова закружилась от воспоминаний о Диме, который стал для неё первым. Который обернулся для неё ошибкой всей жизни, а затем – жизненным уроком…

* * *

Ближе к девяти Ярослав сидел в баре со своим другом. Они уже выпили по литру медовухи и сейчас, медленно доедая остатки картошки фри, заказали себе набор шотов и по бургеру.

– Так вот, – не торопясь продолжал поддатый Яр, – я в смятении. С одной стороны, я бы хотел вернуться на учёбу. Потому что Ева мне помогла. Я перед ней в долгу. А с другой! Я – бездарность. Кому я нужен в этом актёрском универе, если меня все там… все… Не умею я играть, короче.

– И что, для тебя есть разница, кто и что тебе говорит? – Илья откинулся на диван.

– Ты не понимаешь, – Ярослав помотал головой. – Если тебе говорят, что ты херовый актёр и ты ничего не меняешь, то хрена с два ты вдруг станешь хорошим актёром?

– Ну а ты?

– Что я?

– Что ты сделал для того, чтобы стать лучше? Полгода играл в «Доту»?

– Погоди, так это же был твой совет! – Ярослав нахмурился. – Ты сказал мне: «Поиграешь в „Доту“, и так насрать станет на чужое мнение! Попробуй!» Я слово в слово запомнил!

– Так я говорил это, чтобы ты не слушал тупые бессмысленные оскорбления!

– Ну вот, тупые бессмысленные оскорбления я уже и не воспринимаю. А слова преподов – это дургое. Другое. Я не перестал быть бездарностью.

– Но тебя ведь взяли…

– Во-первых, со второго раза! А во-вторых, меня перевели! – перебил Ярослав, поднимая указательный палец. – После первого курса мастер отказалась от меня, подкинула в новую группу…

– Во-первых, ты много старался, чтобы попасть в универ. И я знаю, что ты привык стараться больше всех. Жизнь у тебя такая. Во-вторых, ты сам говорил, что тебя перевели для равного разделения группы пополам. И это ведь твоя мечта, разве нет?

Да, верно. Это же мечта. И к мечте надо идти. Или нет? Или всё-таки лучше выбрать себе другую профессию? Спиратить курс по какому-нибудь там программированию, стать успешным айтишником…

– Илюх, а тебе нравится программировать?

– Ну конечно. Я же всегда к этому шёл.

Шёл… Да, Илья молодец. У него работа мечты, своя квартира, его ничего не беспокоит, он просто зарабатывает свои деньги и живёт припеваючи. А чего добился Ярослав?

Да, действительно, а чего он добился?

Полгода деградации, смена всего стиля жизни на домашний, сидячий… Из достижений – игровой ранг и пушка из энергетиков… Но он же актёр! Он… Да он вообще лучше всех своих одногруппников вместе взятых, разве что, может, только Ева достанет до его уровня.

И то вряд ли.

И кто вообще эти педагоги такие, чтобы ставить палки в колёса? Отчислят? Да хрена с два. Кино – мечта Ярослава Горного. Цель, которая прославит его и поможет родителям перебраться в Санкт-Петербург.

И вообще, надо бы найти подработку.

Но для начала – сдать зачёты.

Глава 3

Глава 3

Замотивированный с вечера Ярослав проснулся от звонка в дверь. Еле поднялся с кровати, и то потому, что Кисель тут же весело залаял на весь дом. Голова была тяжёлая после выпитого, ноги, казалось, были залиты бетоном.

Он протёр глаза и открыл дверь. Перед ним стояла радостная заноза и держала в руках контейнер. С блинами.

– Ты время видела? – спросил он. У него даже будильник в универ не прозвенел.

– Одиннадцать двадцать.

– Сколько? – глаза бодро распахнулись.

Он тяжело вздохнул и снова начал тереть лицо. «Чёрт, проспал все будильники!.. Ну, значит, не судьба мне сегодня стать новым человеком». Он с вялым «спасибо» принял Настины блины, выпроводил её и… вернулся в кровать. Проспал до часу. Выгулял собаку, перекусил, включил компьютер.

Рядом с клавиатурой лежали тетради. Он глянул на них, вспомнил вчерашний визит и отложил их в сторону. Стараться что-либо менять – бессмысленно. Даже если он закроет все долги, то всё равно рано или поздно его отчислят. Он не сдаст предмет Федотова, даже если очень постарается.

А он и так много старался за свою жизнь. Ему труднее всех давались любые простые умения, как базовые школьные знания, и даже не потому, что у него проблемы с сердцем, головой или ещё чем-то… Просто ему не повезло. Он не понимал, почему остальные мальчишки в классе на лету усваивают таблицу умножения, теорему Пифагора и прочее, а ему приходится на самое обыкновенное тратить втрое больше времени и сил.

Он ведь и в универ не смог поступить с первого раза… Да, был огромный конкурс, да, за дополнительный год индивидуального театрального его поднатаскали, да, он поступил. И что? Он не стал одним из лучших. Он стал… как все. А потом опять началось… «Ярослав, вы деревянный. Ярослав, вы точно понимаете вашего героя?»

Дома, в Нижнем Новгороде, его поддерживали мама с папой. Не давали ему унывать и сдаваться, не жалели своего времени и денег на учёбу безнадёжного единственного сына, никогда не унижали его.

Он справлялся с этим сам.

Ярослав не понимал, за что он такой – слабый. И быть слабым очень больно. Он устал от себя, устал, что с тридцать первого раза не выходит. Ему нужен отдых. Спокойствие. И хотя бы день без ненависти к отражению в зеркале. Пока что не продержался и часу.

В середине дня ему пришло сообщение от старосты. «Привет. Ты сегодня придёшь?»

«Нет, не приду, – подумал Ярослав. – И завтра не приду. И вообще не приду. Зачем мне это тупое актёрское? Я бездарность. Без меня будет лучше».

Но он не смог написать ей «Отвали» или же «Нет», он просто уткнулся в экран своего телефона и долго всматривался в буквы, словно не веря, что это она ему написала.

В четверг утром Настя тоже принесла блины. Пообещала зайти вечером забрать контейнеры. Ярослав, уснувший четыре часа назад, молча пообещал себе, что в следующий раз ей конец.

За день Ева несколько раз звонила ему. Ярослав не отвечал. Что он мог сказать той, у которой всегда всё получалось сразу? «Я неудачник?» Тупизм.

Ярослав рассматривал её аватарки. Любовался. И снова вглядывался в заветные «Привет. Ты сегодня придёшь?», и в реакцию на песню. И вспоминал её неживые глаза, такие холодные, синеватые… Как вода в глубоком Байкале. Или как темнеющее небо. Да… глаза у неё очень красивые. Эвелина вся красивая. И-де-аль-на-я. Манящая харизмой и чёткими движениями, завлекающая своей маской и тайной, сокрытой под ней.

Все люди были как люди – в них хорошо виднелась радость, грусть, раздражение… А вот искренняя Ева была для эмпатии Ярослава недоступной.

И это очень волновало его.

Но не настолько, чтобы идти в универ.

Вечером, как обещала, зашла Настя. Он хотел спросить её о Еве, ведь так и не понял, что их связывает, но она как-то непонятно отмахнулась от этого. Забрала пустые контейнеры (бесплатная еда была съедена ещё утром), как-то слишком странно похихикала и очень быстро убежала. Ярослав явно ощутил её смущение. Он глянул в зеркало. «Не думай, что ты заслуживаешь этих чувств», – сказал ненавистному лицу.

Ярослав понимал, что нравится ей. Но, во-первых, не питал к ней взаимностью, а во-вторых, считал себя недостойным любой любви.

В пятницу он тоже проснулся от дверного звонка. «Я прибью её», – решился Ярослав, вставая с кровати и не обращая внимания на голые ноги. Он прошагал в коридор, щёлкнул замком и толкнул ручку.

– Насть, ещё хоть раз ты… – на пороге была совсем не Настя.

Ярослав моргнул. Видение не исчезло. Ещё раз моргнул. Оценил красное от холода или шока лицо старосты и захлопнул дверь перед её носом. В ужасе повернул голову к зеркалу.

Ну, конечно, долбоёб, ты в одних трусах. Браво.

– Ева, извини! Я… сейчас, я надену что-нибудь! – громко произнёс он и направился в комнату.

Сон как рукой сняло.

Надевая спортивные штаны, он глянул на экран телефона. Восемь утра. С момента, как Ярослав лёг, прошло всего три часа. Он поморщился, прекрасно понимая, что принесло сюда Звёздную в такой час. Во-первых – его игнор. Во-вторых, его обещание поговорить с преподами. Конечно, она собралась тащить его на пары. И, конечно, он совершенно туда не хотел.

С другой стороны, Ярославу показалось, что только что он видел совершенно искренний шок. Возможно даже смущение! Полтора года он видел на её лице только сосредоточенность и холод вне постановок, где ей приходилось отыгрывать эмоции, а сейчас от одного только вида Ярослава без одежды, маска (вполне вероятно) треснула!

Он был настолько же встревожен, насколько заинтригован. Не понимал, чего он хочет больше – лечь спать и ни за что не видеть её вновь или выбежать к ней, чтобы ещё раз взглянуть на розовые щёки и округлённые глаза.

Чёрт.

Всё же второе. Чтобы проверить свою теорию, футболку он решил не надевать. Да, хоть что-то в нём было хорошо – его спортивное тело, над которым он старался больше и дольше, чем над чем бы то ни было.

Он открыл дверь.

– Извини, я только проснулся.

– Я поняла, – безразлично заметила Ева, смотря ему в глаза. Искусственность на прежнем месте. – В глазок глядеть ты не умеешь.

Яр хмыкнул, заметив, что её зрачки сосредоточены на его переносице, как на мишени лазеры. Она точно не хочет опускать голову ниже. Он еле удержал серьёзное выражение и отвлёкся на рассматривание Эвелины. Спустя секунду понял, что она стояла вся мокрая от снега, её пальто не имело капюшона, а девушка – шарфа и шапки.

– Сколько градусов на улице? – удивлённо спросил Ярослав, забыв вообще обо всём.

– Не знаю, минус пятнадцать? – Ева пожала плечами.

Парадную заполнила неловкая тишина и холод, просачивающийся через дверь.

– Захо… – начал Яр, но договорить не успел.

– Я пришла потому, что ты мне не отвечаешь больше двух дней, – чётко выдала староста, продолжая высверливать в лице Ярослава дыру.

Ах, да, точно… Универ.

– Я так и…

– Сейчас ты собираешься, и мы идём на пары.

Чего и требовалось ожидать. Ярослав очень хотел послать её на хер, но язык не выворачивался в подобные буквы при очном присутствии человека. Другими словами, он только в интернете мог сказать человеку «нет», и то не факт. «Тряпка», – наругал себя Горный, отходя от двери, чтобы пригласить Еву внутрь.

– Заходи.

– Спасибо.

Эвелина прикрыла щель, чтобы не сквозило, и снова подняла взор на Ярослава. Он вдохнул побольше воздуха, чтобы всё-таки сказать ей «нет»:

– Я…

– Возражения не принимаются, – перебила девушка. – Я закрыла за тебя половину предметов и больше не собираюсь.

– Да, я…

«Долбоёб, вот кто ты. И неудачник. Тебе нечего делать в вузе, и тебе нужно сказать ей об этом», – звучал внутренний голос.

– Послушай… – снова начал он, пытаясь игнорировать мысли.

«О, да, скажи, что ничтожество, девушке, которая тебе нравится» , – снова прозвучало внутри.

Кисель наконец проснулся и вышел посмотреть, что тут происходит.

«Она мне не нравится», – воспротивился сам себе Ярослав.

«Да ну? А чего ты её всё ещё не послал?» – сарказм звучал громче, чем радостный лай мопса при виде Евы.

«Я не умею это делать!» – подумал Яр, смотря как девушка с радостью наклоняется погладить собаку.

«А с тиммейтами умеешь. И очень даже хорошо. В чём разница?»

«Она здесь и ждёт ответа».

«Вот именно, выдай ей что-то, кроме бессмысленного лепета».

– Хорошо. Только мне нужно погулять с Киселем, – такими темпами у него разовьётся раздвоение личности. Надо пореже себя унижать. Стоп, что он сказал?

– Киселём, – тут же отозвалась Ева, выпрямляясь.

– Что?

– С Киселём. Буква «ё».

Ярослав усмехнулся.«Ты даже слова произносишь неправильно, придурок».

– Да, – он очень хотел перестать слышать это внутри себя. Это больно. – Подождёшь здесь, пока я гуляю?

– Нет, я пойду с тобой.

Ярослав снова оглядел её с головы до ног.

– Ты уверена? – ему не нравилась идея лишние полчаса морозить старосту. И так ледышка.

– Уверена. Вдруг ты сбежишь к кому-нибудь, а я останусь тут запертой, – сообщила Ева, снимая с плеча шоппер и укладывая его на потрёпанную временем банкетку.

Он одел питомца в костюм и шлейку, накинул на себя, наконец-таки футболку, куртку и, взяв в руки шарф, вдруг обрадовался. «Точно!» – понял он, повернулся к Эвелине и уверенным движением накрыл её макушку шерстяной тканью.

– Что ты…

– Просто дружеское напоминание о том, что там минус пятнадцать. Или сколько ты сказала? – Ярослав, пользуясь ступором Евы, быстро обмотал концы вокруг её шеи. – А на тебе летнее пальто.

– Оно демисезонное, – буркнула Эвелина и повернулась к зеркалу. Потянулась к завязанным концам шарфа.

– Не смей снимать, – одёрнул её Яр, взяв её ледяные ладони в свои и опуская их. – Мне на тебя даже смотреть холодно.

– Ты испортил мне укладку, – проворчала Ева, отдёргивая ладони и стремительно отворачиваясь от Яра.

– Переживёшь, – хмыкнул он, уловив мимолётное смущение на её лице.

Он редко был настойчив. Но не мог просто проигнорировать такую погоду. Тем более он не мог пропустить возможность снова попытаться вывести Эвелину на эмоции. Вчерашний вечер он только об этом и думал, издалека всматриваясь в тетради и боясь открыть их.

А теперь, когда до её искренности было так близко… Он отбросил свои переживания и сосредоточился на этом, романтизируя цель и наслаждение от раскола бетонной маски, сквозь которую прорастут цветы её настоящей личности.

Вот так действительно можно забыть о ненависти к себе. Хотя бы на день. Идея пойти с ней в универ вдруг стала невыносимо привлекательной.

– Я похожа на бабульку, – донеслось до его ушей, когда они вышли на улицу. Ева старалась оттянуть шарф пониже.

– Скорее на матрёшку, – хохотнул Яр и строго добавил, – не трожь, кому сказал.

– Кто ты вообще такой, чтобы мне указывать? – она послушно убрала руки в карманы.

– Я не указываю, а забочусь, – поправил парень.

– Мне это не нужно, – сердито пробурчала староста.

– А простыть нужно, да? – он наклонился, заглядывая ей в лицо, и замечая, что оно совсем не похоже на маску. Она очень даже натурально сердилась, нахмурив брови.

– Всю зиму отходила так и ничего, – Ева отвернулась от него.

Он выпрямился, чувствуя стремительно улучшающееся настроение впервые за несколько дней. Возможно даже недель. У него действительно выходит видетьеё .

– Всю зиму – это дождливый декабрь с плюсом, и январь, большинство из которого – остаток сессии и каникулы? – поддразнил он.

– Это неважно, – вспылила девушка.

Ярослав рассмеялся.

– Что смешного? – возмутилась она.

– Ты злишься, – Ярослав улыбнулся.

– Это не ответ, – она сложила руки на груди.

– Меня смешит, что ты злишься.

– А меня злит… твоё отношение.

Он ничего не ответил. Они свернули на улицу. Кисель радостно бегал от угла к углу, прохожие торопились на работу. Было темно, фонари освещали кружащийся снег, а ветер торопил его, загоняя в лицо. Краем глаза Ярослав заметил, что Ева сильнее спрятала лицо в импровизированном капюшоне.

– Спасибо, – сказала она спустя какое-то время. – Погода не лётная.

– Не за что.

Эвелина снова спряталась от него в свои мысли, но Ярослав был настроен на максимально продуктивную беседу (раз уж они вынуждены коротать время вместе) и потому начал расспрашивать её, что сподвигло её заняться им. Так он узнал о задании Воробьёва вернуть Яра на учёбу. В свою очередь Ева поинтересовалась, почему он бросил.

Ярослав не хотел отвечать и вместо этого пожал плечами. Потом расскажет, когда будет готов. Поэтому он перевёл тему на погоду и расписание, отчего девушка оживилась и повеселела. Он улавливал каждую улыбку и впитывал в себя, как губка.

Когда они вернулись с прогулки, то, поднимаясь по ступенькам, Ярослав вдруг увидел Настю на следующем лестничном пролёте.

– Привет, – весело поздоровался он.

Настроение было просто отличное! Свежий воздух, приятная компания…

– Привет… – Насте же было не до смеха.

Ярослав глянул на Эвелину. Та торопливо и безуспешно пыталась снять с себя шарф.

– Привет, – произнесла Ева.

– Что ты здесь делаешь… снова?

Ярослав втолкнул ключ в замочную скважину, двумя рывками отпер дверь и распахнул её.

– Я-я, э-эм…

– Возвращает меня на пары, – он приобнял Еву за плечи, чуть ли не вталкивая в квартиру. Кисель гордо прошагал за ней. Яр сделал шаг за порог. – Увидимся! – дружелюбно сообщил Насте и закрылся прямо перед её носом.

– Спаслись, – прошептал Яр, глянув на Еву.

Она хмыкнула. И вдруг тихо засмеялась. Провернулась к нему с улыбкой. Он замер, не веря тому, что нелепая встреча с Настей так её развеселила.

– И как ты потом это ей объяснишь?

Он усмехнулся, любуясь ею:

– Что объясню?

– Ты только что спрятал нас от Насти у себя в квартире. И дверь захлопнул.

– Я уверен, что она захотела убить кого-то из нас.

Она снова рассмеялась, тихо и очень легко. Так, что по телу разлилось тепло. И не оттого, что он в помещении в зимней куртке.

Ярослав очнулся. Да, надо поговорить с Настей, пока она не придумала себе, что он её избегает. Сказал Еве, что сейчас вернётся и выскочил в парадную. Он не услышал шагов вверх и предположил, что Настя на улице. Выбежал во двор, толкнув дверь, и увидел её. Она зажигала сигарету, носом сапога пиная стену.

– Привет, – сказал Ярослав, подходя ближе.

– Иди в задницу, – грозно выдала Настя, не смотря на него.

– Ого… Слушай, извини, что я так отреагировал, просто ты выглядела очень опасно.

– И ты испугался за Еву? – съязвила она и затянулась.

– Вполне возможно.

– То есть она тебе важнее меня? – дым направился в сторону Яра, он махнул рукой и отошёл немного в сторону.

А она серьёзно обиделась. Ярослав не ожидал, что соседка так близко к сердцу воспримет приход Евы. Предыдущие два дня, когда Настя приходила, она ни слово не сказала о появлении Звёздной. И, вполне возможно, думала, что больше не увидит её.

– Насть, причём здесь это? – он пожалел о том, что вышел на улицу. Зачем ему вообще эта Настя и какая разница, что она подумала?

– Да при том! Что она вообще забыла у тебя дома в девять утра⁉

– Уже девять?

Ярослав встревожился. Они опаздывают. Ева убьёт его.

– Без пятнадцати, – уточнила Настя и снова затянулась.

– Чёрт… Извини, мне пора! – Ему надо ещё собаку помыть. Он пошёл к дверям. Начал шарить по карманам в поисках ключей.

– Нет, стой! Что она тут делает? – крикнула Настя, воспользовавшись заминкой.

– Я же сказал, она пришла, чтобы вытащить меня в универ.

– И ты пойдёшь? – спросила она.

– Пойду, – буркнул Яр, активно шаря по карманам. Неужели уронил?

– И зачем?

Ключей не было.

– В смысле? – Ярослав повернулся на неё, потеряв нить диалога. Да где же эти дурацкие ключи?

– Ты мне несколько месяцев говорил, что театральный – не твоё.

О, нашёл нить.

– Потише, ты рядом с моими окнами… – недовольно сказал он.

Ему не нравилась мысль о том, что Ева узнает всё, подслушав через окно. А оно точно было открыто, Ярослав всегда держал его на проветривании.

– Боишься, что она тебя услышит? – гневно произнесла Настя.

– Я бы не хотел, чтобы она это слышала.

Вспомнил! Конечно, ключей нет, он же без них вышел!

– Хочешь выставить себя перед ней хорошеньким? – голос девушки стал громче.

– Нет, я просто не хочу… – он стал набирать номер своей квартиры.

– Говорить, что считаешь себя бездарностью⁈ Или неудачником⁈

– Насть… давай вечером ты придёшь, и мы всё обсудим?

Пикнул домофон. Секунду слышался лай Киселя, затем запищала дверь, разрешая войти.

– Хорошо?

Настя не ответила. Ярослав забежал в парадную. Ключи торчали с внешней стороны. «Какой же идиот…»

Он зашёл в квартиру. На ноги ему бросился радостный, раздетый и мокрый пёс. Яр огляделся: по полу разлита вода, из ванной горит свет… Он сделал пару шагов и обомлел. Рядом с душевой кабиной стояла Ева, в мокрой белой водолазке, потемневших джинсах, с взлохмаченным каре, раскрасневшаяся.

Она перевела на него жалобный взгляд.

– У тебя лейка сломалась. И мы опаздываем.

Ярослав смотрел на неё, на воду на полу, на душ без рассеивателя, и напрочь забыл о только что произошедшем диалоге. Он прикрыл рот кулаком и посмеялся в него. Покачал головой, не веря в то, что она действительнопомыла его собаку . Хмыкнул. Заглянул в голубые глаза.

– Кажется, я только что влюбился…

Она покраснела сильнее, до кончиков ушей. Потрясла в его сторону лейкой, смущённо пролепетав:

– Обычно о таком так просто не говорят!

– А с тобой «обычно» точно не прокатит, – восхищённо заметил парень.

Он очень старался не опускать взгляд на её мокрую грудь и просвечивающее бельё. На какое-то время он выпал из реальности, просто смотря на неё.

– Не надо на меня так смотреть, – Ева покраснела ещё сильнее и сдула вверх упавшую на лицо прядь волос.

– Ну вот, можешь ведь быть настоящей, – ласково заметил Ярослав, облокачиваясь о дверной косяк.

Эвелина повесила лейку на место и нахмурилась.

– Я могу переодеться?

– Дать футболку?

– Нет, у меня есть своё…

Ярослав подал ей шоппер и позволил закрыться в ванной. Занялся вытиранием мопса. Он недовольно хрюкал.

– И вообще… вы разве не встречаетесь? – донёсся голос Эвелины из-за двери.

– Что? – С чего такой вывод?

Тем же полотенцем он стал протирать пол коридора.

– Ну ты перед ней так извивался, будто вы вместе, – тем временем ответила она.

– Так ты всё слышала, – подметил Горный.

– Блин… я не это хотела… – она замолчала.

Открыла дверь. Мокрые, обтягивающие джинсы остались на ней, а водолазка сменилась не менее обтягивающим спортивным чёрным топом с длинными рукавами.

– А штаны? – уточнил Яр.

– По пути высохнут, – Ева махнула рукой и прошла в коридор. Села на банкетку и притянула к себе сапоги.

– Скорее замёрзнут, – поправил Яр, окинул лужи на плитке, тяжело вздохнул и выключил в ванной свет.

– Ну уж извини, я не буду сидеть на парах в лосинах, – она поднялась, накинула на себя пальто.

Ярослав сбегал в комнату, чтобы положить Киселю поесть. Вернулся и накинул на себя куртку.

– Мы с Настей не вместе, – сказал он, накидывая на Эвелину шарф.

– Я сама… – она едва приобрела естественный оттенок кожи, как тут же покраснела снова.

Яр опять забылся в розовых пятнах. Румянец невероятно её красил.

– А что между вами? – спросила она, повторив недавнюю импровизацию Горного.

Он пожал плечами. Влез в кроссовки.

– Секс. И то потому, что она очень хочет.

– А ты? – вопрос звучал будто бы безразлично, но слишком тихо. Яр уловил в её настроении что-то… необычное.

– Я… не могу отказать ей, – признался он. – Я слабак. Я вижу, что ей плохо, грустно, одиноко и… после этого ей лучше. Понимаю, это уже давно надо было закончить…

– Так, я поняла, давай скорее, у нас осталось семь минут!