Текст книги "Шиповник. Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Милена Мшинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)
Шиповник. Часть 1
Глава 1
Глава 1
– Ты идеальна-а-а! Ты ходишь в белом пальто-о-о! Неприкасаема ка-ак электрический ток![1] – звучало хриплое пение тиммейта в наушниках под бой расстроенной гитары.
– Рот свой замолчи, дебил, – раздался голос на всю комнату. Задёрнутые шторы, казалось, дрожали от страха, разбросанная одежда неслышимо группировалась на полу, потёртые обои приклеились обратно, и только мобильный телефон весело трезвонил, пытаясь достучаться до игрока.
– Да сколько можно звонить, – он снова выругался, – неужели не понятно, что я занят⁈
Он отодвинул наушник, провёл пальцем по экрану и приложил телефон к уху:
– Слушаю, – недовольно произнёс.
– Ярослав Горный?
– Я.
– Это Эвелина… Звёздная…
– А-А-А ТЫ ЦЕЛУЕШЬСЯ НА ПЕ-Е-ЕРВОМ СВИДАНИИ⁇!! – союзник продолжал наносить звуковые атаки по правому уху.
Ярослав молча сшвырнул с себя наушники, прижал плечом смартфон и попытался сосредоточиться всего на двух вещах: выживании и прекрасно знакомом ему голосе на том конце звонка.
– У тебя закрыт профиль в сети, я хотела тебе написать, – продолжал спокойный голос Эвелины.
– Послушай, – перебил он, – как там тебя…
– Ева.
– Евуль, а ты целуешься на первом свидании?
– Что? – недоумённо отозвалась девушка.
– Целуешься на первом свидании?
– Ярослав, у тебя…
– Да или нет? – вновь не дал договорить.
– Нет, не целуюсь!
– Ну тогда – до свидания! – не позволив собеседнице вставить ещё хоть слово, Ярослав сбросил звонок.
* * *
– И что это было? – пробормотала Ева, убирая телефон в карман, и повернулась к мастеру. – Павел Степанович, он даже слушать меня не стал.
– Да я уже понял, – мастер хохотнул и поудобнее уселся в кресле. – Делай с ним что хочешь. Могу дать телефон мамы или папы.
Это уже не входило ни в какие рамки, она – просто студентка, влиять на прогульщиков не её задача.
– Я не хочу им заниматься, – со спокойным тоном ответила Ева, будто не у неё в голове сейчас сочинялась поэма исключительно из нецензурных выражений. – Почему я?
– Эвелиночка, ну а кто в нашей группе староста? – Павел Степанович мило улыбнулся.
Ева не удержала тяжёлый вздох. Чёртов одногруппник!
– И, как самой ответственной, я делегирую Горного и его оставшиеся неаттестации. Если ты не вернёшь его на пары – парня отчислят, – сказал мужчина.
– Я уже и так много для него сделала, – продолжала упираться Эвелина. Ей было достаточно того, что она в последнюю неделю того семестра бегала за преподами и умоляла их закрыть горе-одногруппнику предметы. – Причём по вашей же просьбе.
– И у тебя отлично получилось, – подметил Павел Степанович. – Осталось вытащить мальчика закрыть их.
Ева ужасно злилась. И на мастера, и на этого Горного с его тупыми вопросами по телефону.
– Он сам виноват в ситуации, в которой оказался, и я не понимаю, почему вы так активно хотите обеспечить ему успешную сдачу, – Эвелина стойко сохраняла спокойный тон.
– Больше года я видел в нём старательного студента, который вдруг пропал с занятий. А Александр Иванович даже слово про него плохого ни разу не сказал, так что узнай, что там за дела у Ярослава, и пусть возвращается. Свободна!
Ева снова вздохнула, круто развернулась и вышла из кабинета Павла Степановича, едва не хлопнув за собой дверью.
Она спешила по коридору туда, где никто не мог увидеть её стремительно краснеющее от злости лицо. «Дура», – тут же отозвался собственный голос в голове. Почему она вообще согласилась на это с самого начала? Ну закрыла зимнюю сессию раньше всех, и что с того?
В голове бурлил котёл обиды. Ярослав ничем не выделился за полтора года совместной учёбы, кроме того, что стал тем самым «двадцатым» студентом, благодаря которому группу удобно делить по парам. И ей было на него совершенно, абсолютно по барабану. До сегодняшнего дня. Теперь она должна лично вернуть его на пары. Ещё и после такого грубого ответа.
Эвелина толкнула дверь в женскую уборную и стала расхаживать по ней туда-сюда, усердно размышляя.
С другой стороны, думала девушка, она староста. И её обязанность заниматься делами одногруппников. Она ведёт журнал, она приходит раньше всех, уходит позже всех, знает текст всех ролей для спектакля, всегда готова подсказать что-то, усердно записывает каждую лекцию, читает все заданные пьесы, и какой-то прогульщик не станет для неё серьёзной проблемой.
Да Ярослав вообще не проблема. Он – задача.
«Он – задача», – подбодрила себя девушка. Сделала глубокий вдох, затем выдох, успокаиваясь. Теперь она готова. Эвелина вышла в коридор, достала телефон из заднего кармана и снова набрала номер Ярослава.
– Слушаю, – в этот раз голос одногруппника показался более доброжелательным.
– Это Ева, – уверенно начала она.
– Ев, я не встречаюсь с девушками, которые не целу… – весело заговорил он в трубку, но Эвелина, воспользовавшись его тактикой, перебила.
– У тебя три незакрытых предмета за пятый семестр, и если до конца недели ты не явишься в универ, я найду твой дом, и ты будешь иметь со мной дело лично, – она холодно отчеканила каждое слово и, закончив и не выслушав ответа, сбросила звонок.
«Вот так сразу надо было», – улыбнулась своим мыслям и вернулась в кабинет мастера.
– Павел Степанович, а вы знаете его адрес?
Первый учебный день после каникул ничем не отличался от остальных: лекционные пары с девяти утра, а практические – с трёх часов дня до самого вечера. И так каждый день. Возможно, за две недели Эвелина соскучилась по театральной вузовской атмосфере, но всё вновь выводило её из себя.
Она не удивлялась.
Ведь уже на днях, двенадцатого февраля, будет ровно четыре года с того случая, который преподал ей самый серьёзный в жизни урок. К приближению даты она всё чаще погружалась в воспоминания, мысленно возвращаясь в тот день, в то время, в прошлую себя. Тяжёлый ком вновь застрял в горле и невидимый камень опал в груди. Ева с трудом вздохнула и перевела внимание на преподавателя.
История русской литературы. Очередное погружение в пьесы, романы, поэмы и лирику. Кто, когда, зачем и почему. Эвелина, как и всегда, внимательно слушала, отмахнувшись от собственного прошлого, и много и аккуратно записывала. Выводила букву за буквой, в тысячный раз записывая годы написания поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо».
– Ев, – послышалось справа.
– М-м, – сосредоточенно промычала она.
– Какая там дата первой публикации?.. – виновато прошептала соседка по парте.
– Январь тысяча восемьсот шестьдесят шестого, – холодно ответила и подняла голову на Тамару Дмитриевну.
После лекций Ева неторопливо отобедала в ресторанчике на Литейном проспекте, переоделась в спортивную чёрную одежду и открыла книгу в ожидании пары по сценическому бою.
Она читала «Тартюфа», погружаясь в атмосферу четвёртого действия, снова пытаясь примерить на себя чувства, которые должна испытывать её героиня. Негодование, злость, отвращение, кокетливость. Все эти эмоции были ей хорошо известны и не один раз прочувствованы, но почему тогда педагог актёрского мастерства вновь ей недоволен? Казалось, она прекрасно знала, как передать состояние персонажа, но снова и снова Евгений Геннадьевич не видел в ней «искру» Эльмиры.
«Чего же не хватает?» – Ева, казалось, в миллионный раз спросила себя об этом.
«А ты целуешься на первом свидании?» – вдруг промелькнуло в мыслях. Эвелина помотала головой, отгоняя нетактичный вопрос Ярослава.
«Ев, я не встречаюсь с девушками, которые не целу…»
«Чёрт! – подумала она. – Залез в голову и доволен!.. К чему он вообще это спрашивал?.. Я ему понравилась? Или это была какая-то шутка?» Она решила для себя – при встрече обязательно спросит.
* * *
В круговороте раундов и подтягиваний-отжиманий между ними Ярослав практически забыл об утренних звонках и глупости, которую сморозил. Конечно, ему казалось это смешным. Тем не менее он старался отбросить из головы свой позор перед девушкой, которая, вполне возможно, была ему не безразлична, но она об этом, конечно же, не знала.
Вечер настиг незаметно. Казалось, Ярослав только недавно выводил Киселя на утреннюю прогулку, как ласковый и требовательный друг снова ставил лапы на колени хозяина.
– Уже? – Яр удивлённо посмотрел на мопса, а затем перевёл взгляд на монитор, – Обалдеть, девять вечера.
Он встал, зазывая собаку гулять, и направился в прихожую. Нарядил товарища в синий пуховик, напялил ошейник, пристегнул поводок. На себя натянул объёмную куртку, обмотал шею клетчатым шарфом и открыл дверь.
Перед ним стояла соседка сверху: миловидная высокая ровесница с сердцевидным личиком, хитрыми зелёными глазами, вздёрнутым носом, с щеками в веснушках. Её тонкие светло-русые волосы были собраны в пышный пучок, на узких губах ярко-красная помада. На ней была чёрная сетчатая кофта поверх розового топа, чёрные брюки прямого кроя, сочно обтягивающие талию и бёдра и свободные книзу. В руке у неё была бутылка полусладкого вина.
Одним словом – заноза.
– Привет, – Настя игриво улыбнулась. – У меня завалялась бутылочка красного. Как тебе идея разделить её со мной?
– Привет, я тут на улицу собрался, как видишь, – Ярослав поднял руку с рулеткой, – давай через полчасика, о’кей?
– Хорошо! – девушка потянулась к нему и в миг оставила на щеке след от звонкого поцелуя. – До встречи!
Она тут же ретировалась на лестницу.
– Курица… – невнятно пробормотал Ярослав вслед, усердно вытирая щёку. Пришлось заглянуть обратно в квартиру-студию: в коридоре висело зеркало. Он уверенно облизал пальцы и принялся оттирать след.
Вскоре Яр вышел на улицу под радостный вопль собаки и неторопливо пошёл в сторону Кирочной улицы.
Кисель довольно помечал трубы и стены домов, пока его хозяин перелистывал плейлист в поисках той самой песни для идеальной прогулки.
«Отчислят, – пролетело в голове. – А может, оно и к лучшему. Федотов уже достал, весь второй курс твердил, что мне здесь нечего делать. Прав он. Я вообще – не актёр. Я дилетант! – Ярослав с чувством пнул жестяную банку, попавшую под ноги, та с весёлым звоном стукнулась о дом. – И вот нужен был мне этот актёрский? – Он поднял пострадавшую банку и бросил в стоящую рядом урну. – Надо было на программиста поступать, как Илья… Так хотя бы мог уже подрабатывать. И родителям проще… Нет, блин, надо было мне за мечтой идти! Идиот.»
В лицо неприятно дул сильный ветер с мокрым снегом. Кудрявые волосы лезли в глаза. Яр заправил пряди обратно в капюшон и остановился на пешеходном переходе. Подозвал поближе собаку.
«И вообще сегодня понедельник. Какое вино? – продолжал возмущаться студент, переключившись на соседку. – Надо будет выпроводить, когда придёт. Не до неё…»
С этими мыслями Ярослав убрал телефон в карман, бросив идею слушать музыку. Голова гудела от негодования и разочарования, в чём он обвинял в большей степени питерскую погоду и всех попавшихся ему сегодня союзников. Он и сам не был прекрасным игроком, но всяко лучше этих… музыкантов. Хотя тот парень с гитарой утром был неплох. Нет, пел он просто отвратительно, да и идею подал эту дурацкую.
«Если до конца недели ты не явишься в универ, я найду твой дом, и ты будешь иметь со мной дело лично» , – бесчувственный и угрожающий одновременно голос Евы вновь всплыл в памяти. Сразу представилась карикатурная картинка: вся из себя идеальная и неподражаемая староста стоит на пороге его скромного жилища. Ярослав мотнул головой, чтобы не думать об этом: уж больно стыдно ему будет, если она всё-таки придёт. Вдруг задумался: «Интересно, как же она узнает его адрес». Он ведь не указывал съёмную квартиру в документах. А в копии паспорта только старая прописка из родного города, где остались родители.
Ярослав, казалось, только недавно, буквально на Новый год ездил в Нижний к предкам, но уже скучал по любящим и неунывающим отце с матерью… Он вновь подумал о том, что совершенно бесполезен для родителей. Обуза. Живёт на их деньги в крутом городе, один, и что делает, чтобы им помочь? Бухает, играет в «Доту» и трахается с соседкой сверху. А мечтал стать великим актёром…
– Кисель, фу! – поток мрачных мыслей перебил собственный голос, ограничивая острое желание питомца схватить с асфальта грязную сосиску. Мопс недовольно хрюкнул и ускорил гордый шаг.
Только открыв парадную дверь, Ярослав увидел перед входом в собственную студию дрожащую Настю.
– Могла бы хоть куртку надеть, – здороваться второй раз не было желания.
– Ну я же не думала, что буду тут пятнадцать минут стоять, – недовольно проворчала девушка.
– Ты гонишь, я не мог гулять с ним сорок минут, – Ярослав вставил ключ в замочную скважину и повернул несколько раз. – И вообще, может, в другой раз?..
– В смысле в другой раз, – не дожидаясь приглашения, Настя вперёд хозяина прошла в коридор, скидывая летние кроссовки. – Я и так долго ждала!
– Не пятнадцать минут, – поспешил заметить Яр.
«Но я не приглашал её…»
– Вот именно, не пятнадцать минут, а целый месяц! – Она прошла в комнату-кухню, по-хозяйски включила маленький свет над столешницей и потянулась за штопором.
Ярослав на это ничего не ответил, разглядывая изгибы стройного женского тела в обтягивающих задницу брюках. Он раздел неугомонную собаку, отнёс в ванную и включил душ. Держащийся на добром слове рассеиватель у лейки сдался, и неожиданным напором окатило мопса целиком половину ванной. Яр проматерился и после собаки протёр почти весь плиточный пол. Зашёл в комнату и отобрал у соседки никак не поддающуюся бутылку, лёгким движением вынимая штопор.
«Ну, с другой стороны… Я ведь никуда завтра и не собираюсь, верно?» – возможно, в нём заиграли гормоны, но идея выпить вдруг показалась ему вполне неплохой. Тем более, что «заноза» принесла его любимое вино.
– Мой герой! – наигранно восхитилась Настя и снова потянулась к щеке Ярослава. Он увернулся.
– Почему бы тебе просто не найти себе парня? – спросил он и облокотился о столешницу на углу кухонного гарнитура, правой рукой открыл один из верхних шкафов, доставая два прозрачных бокала. Поставил справа от себя, взял бутылку.
– Сейчас меня всё устраивает, – она широко улыбнулась, принимая свой бокал, залпом выпила половину и на шаг приблизилась к Ярославу.
– Ну понятно.
– Тем более, у тебя ведь нет никого кроме меня, правда? – она игриво прильнула к груди Ярослава, проводя левой ладонью по плечу, спускаясь ниже.
– Меня не интересуют отношения, – Яр отвёл взгляд и сделал глоток. Вообще-то, его не интересовали отношения сней , но не будет же он расстраивать девушку? Пришла весёлая, с вином…
– Зато секс – вполне, – довольно парировала она, поглаживая пальцами ширинку на джинсах парня.
– Если тебе не терпится, сотри помаду, будь хорошей девочкой, – Яр хотел отстраниться, но не смог. Морально. Ей же нужно, да? – В прошлый раз мне пришлось относить футболку в химчистку.
– А ты сними её, и тогда проблем не будет! – Настя страстно прижалась к нему.
Ярослав опустил взгляд на её лицо, а затем ниже, к сетчатой кофте…
Одним движением вверх он снял с себя худи, следующим – кофту Насти вместе с розовым топиком, оголяя её. То, что снял – осталось прямо там, на полу. Он ловко взял девушку на руки и в два шага оказался вместе с ней на кровати.
Количество одежды стремительно уменьшалось, а красные пятна от помады на лицее и шее – увеличивались.
[1] MILKOVSKYI – «Да или»
Глава 2
Глава 2
Следующим утром Ярослав недовольно оглядывал себя в зеркале ванной. По вытянутому лицу с чёткими линиями была размазана яркая помада соседки, под голубыми глазами уверенно пролегли синяки, прямой нос с большими ноздрями хоть выглядел и аккуратно, но раздражал, также, как и полноватые розовые губы и родинка на правой щеке. Пшеничные афро-кудри неряшливой копной торчали во все стороны.
– Клоун, – вполголоса констатировал Ярослав собственному отражению. – И причёска у тебя, как у клоуна, и ведёшь себя соответствующе.
Он вообще не хотел этого секса. И спать вместе с Настей всю ночь, пытаясь вырвать себе хоть кусочек одеяла. Ещё далеко не лето, чтобы спать без укрытия. Горный намылил ладони пенкой для умывания.
Но он не мог отказать ей, ведь знал, что у Насти нет никого ближе, чем Ярослав. А секс… просто для расслабления. У неё две работы, учёба, она устаёт. И питомцев нет. Ей одиноко, вот она и приходит к Ярославу. А он принимает её, ведь ему иногда тоже хочется тепла.
– Ты сваливать вообще собираешься? – громко спросил он у Насти, надеясь, что она услышит его из комнаты.
– Конечно, собираюсь, мне сегодня в универ! – ответила девушка, а затем добавила: – У тебя здесь чёрт ногу сломит! Где мой грёбанный носок⁈
– Спроси у Киселя, – предложил Яр, усердно размазывая пену по лицу и спускаясь ладонями на шею. – Под диваном!
Смыв с себя умывалку, он тщательно вытерся полотенцем и с некой радостью обнаружил, что следы от помады чудом исчезли. «С Божьей помощью, честное слово», – подумал он, выходя из ванной.
Опустил взгляд в поисках соседки: Настя стояла на коленях задницей кверху, засунув голову под кровать. Это явно была её любимая часть тела, которой Котова хвасталась при любом удачном случае.
Настя вылезла из-под дивана и победоносно сообщила:
– Нашла! – серый носок торчал из сжатой ладони.
– Мои поздравления, – сказал Ярослав и прошёл мимо неё, к зашторенному окну. Отодвинул плотную занавеску и осмотрел двор. Погода стояла вполне сносная. Зимнее солнце ярко светило на безоблачном голубом небе, лужи покрылись коркой льда. Первый этаж явно имел свои преимущества: можно достаточно хорошо рассматривать все изъяны асфальта.
Настя тем временем бесцеремонно открыла холодильник студента.
– Ты что, серьёзно питаешься только энергетиками⁈ – ужаснулась девушка. – Как ты вообще можешь выглядеть потрясно с таким рационом⁈
Он поморщился, отрывая взгляд от окна. Поучения от соседки не входили в список того, чего он хотел бы с утра.
– Ты ешь что-нибудь⁈ – повторила она.
– Насть, ем, поэтому и пусто, – примирительно сказал он. – Сегодня в магазин схожу, и будет не пусто. Расслабься.
– Я не уйду отсюда, пока мы не позавтракаем.
– Ты же в универ собиралась, – с надеждой произнёс Ярослав.
– Заюш, у меня сегодня вечерние пары, – едва ли не пропела Настя и оглядела комнату. Плюхнулась на кровать, взяв телефон. – Дай карту.
– Ещё чего, – возмутился он, разворачивая компьютерное кресло и усаживаясь. – Подкинь мой телефон. Я сам закажу.
– Ура! – чуть ли не взвизгнула Настя и подала Яру мобильный.
Спустя утреннюю прогулку с Киселём и танцы с бубном над чёртовой лейкой, которая всё-таки да собралась воедино, на кровати устроилось три упаковки пиццы.
– У тебя явно не все дома, – сделала вывод Настя, но с радостью принялась к завтраку.
Спустя ещё полчаса соседка так и не ушла. Вместо этого она предпочла выгнать Ярослава из кресла и уселась играть во что-то на сайте.
– Может, ты этим дома займёшься, а? У меня за компом свои дела, – он уже серьёзно злился и, чтобы не переходить грань, агрессивно чесал Киселю пузо.
– Славчик, «Дота» – это не дело, – хихикнула Настя.
– Не называй меня так. – Это было табу. Красная тряпка для быка. Каким бы добрым он ни был к другим, называть его Славой выше его терпения.
– Ладно. – Она закрыла браузер и развернулась на кресле лицом к Яру. – Ты прав. Мне пора.
– Отлично.
Раздался звонок домофона. Ярослав удивлённо поднял брови и прошёл в прихожую. Пробудившаяся злость сменилась интересом.
– Кто? – спросил он в трубку.
– Эвелина, – послышался ответ.
– Какая Эвелина? – Брови чуть ли не улетели выше лба. Староста? Но как?..
– Звёздная… Ярослав, открывай.
Ярослав послушно впустил её в парадную. Но дверь не спешил открывать. Удивлённо вглядывался в глазок. «Что она здесь делает? Ещё и в учебное время… Неужели на пары хочет затащить? А, может, меня уже отчислили?» – он запаниковал.
– Слав, ты долго будешь пялиться? Кто там пришёл? Мошенники? – Не дожидаясь ответа Настя взяла обувную ложку и принялась обуваться. – Не молчи!
Вместо ответа Ярослав повернулся к зеркалу и оценил внешний вид. В дверь постучались. Сердце отчего-то нервно заколотилось в груди. Он принялся судорожно приглаживать кудри назад, отчего стало только хуже, и он бросил эту затею.
– Сейчас открою! – голос надорвался. Он прокашлялся.
– Слав, кто там? – прошептала Настя.
Яр судорожно перевёл дух, кивнул себе и открыл дверь.
Встретившись глазами с Евой, он мог ожидать чего угодно, но только не того, что произошло дальше.
Эвелина перевела взгляд ему за спину и шокировано округлила глаза. Сзади Ярослав услышал удивлённое:
– Ева⁈
– Настя… – пробормотала Эвелина.
– Что ты здесь делаешь? – спросили девушки в унисон. Ева почти шёпотом, а Настя – чересчур громко.
– Я… – первой неуверенно заговорила Ева, словно обомлевшая от встречи с соседкой Ярослава, – его староста.
– А я… – замямлила Настя, – уже ухожу. Ярослав, пока. Ев, ты это… Ну… Пока.
Ева молча кивнула Насте, а Ярослав будто воды в рот набрал от такого поворота событий. Как только одна скрылась на лестнице, вторая поджала губы:
– В общем, – начала она.
– Заходи, – перебил её Ярослав, беря себя в руки, и отошёл назад, пропуская старосту. Тут же из-за его спины вылетел восторженный новой гостьей Кисель и стал прыгать на Эвелину.
– Ух ты! – она неестественно улыбнулась, глянув на хозяина собаки, и с более искренней радостью наклонилась к светлому толстяку. – Какой ты хорошенький! Привет!
– Кисель, дай ей разуться! – строго сказал Ярослав, хватая восторженную собаку на руки. – Проходи.
В голове не укладывалось. Его староста и соседка (сексуальная партнёрша, если быть более откровенным) каким-то образом знакомы. И, как будто, не особо довольны произошедшей встречей. Он не был уверен, волновало его отношение Евы к связи Яра с Настей или нет, но на всякий случай решил оставить эту тему на потом.
Переключился на внешний вид Евы. Короткие тёмные волосы едва доставали до середины шеи, передние пряди аккуратно закладывались назад, создавая лёгкую и воздушную укладку, у неё были длинные брови, выразительные сине-голубые глаза, прямой нос и большие пухлые губы. Эвелина была практически на голову ниже Ярослава, где-то около ста шестидесяти сантиметров. Стройная. Одета она была в белое пальто («Прямо как в песне», – заметил парень) и… от неё пахло розой. Банальный, но такой приятный аромат…
Одним словом – идеальна.
– Угостить тебя чем-нибудь? – спросил он, поставив неугомонного мопса на пол, забирая у Евы пальто и разглядывая чёрную скромную водолазку и чёрные обтягивающие джинсы на высокой талии.
На вопрос об угощении она не ответила, с привычно холодным видом смотря вперёд себя. Он уже привык к этому неискреннему лицу, постоянно надетой маске безразличия. И ему было до жути интересно, что же там, за ней?
Кисель убежал в комнату и вернулся в коридор с резиновым мячиком и довольной мордой.
– Ев, ты будешь что-нибудь? – повторил Ярослав, вешая пальто и взглядом приглашая её в комнату-кухню, проигнорировав питомца. – У меня пицца с завтрака осталась.
– Нет, спасибо. Не голодна, – она оглянула квартиру, будто сканируя на запрещённые вещества, держа в руках тканевый чёрный шоппер.
– Проходи, не стесняйся, – подбадривал Ярослав: – Больше здесь никого нет.
Ева отстранённо хмыкнула и всё-таки прошла в комнату. Осмотрела«творческий беспорядок» срач, задержавшись глазами на пушке из чёрно-фиолетовых банок из-под энергетиков, которая гордо устроилась на шкафу. Повернулась к одногруппнику с молчаливым вопросом.
– Садись, – как будто разрешил он, не замечая очевидного удивления при виде пушки. – Куда хочешь, – добавил он.
Эвелина аккуратно присела на край кровати. Кисель уселся у неё в ногах.
– Чай? Кофе? – предложил юноша.
– Да, пожалуйста. – Ярослав был почти уверен, что Эвелина находилась в трансе. Она была либо где-то не здесь, либо в шоке от увиденного бардака. – Кофе.
Впервые в жизни Яру стало стыдно за неубранную комнату. Но он пока что этого не понял.
– У меня только «три в одном», – Ярослав виновато пожал плечами.
– А, – она усмехнулась, – хорошо. Давай такой.
Через несколько минут напряжённого молчания Ева держала в руках кружку с кофе, а Ярослав вскрыл энергетик. И он был уверен, что Эвелине было абсолютно наплевать, что он там пьёт и в каких количествах.
– Я на самом деле всего на минутку, – сообщила девушка и глянула на наручные часы. – У меня через полчаса начнётся сольное пение.
Ярослав кивнул. Ну а что он должен был сказать? Молодец? Спасибо?..
Она отставила кружку на столешницу и полезла в шоппер. Достала оттуда три тетради и положила их рядом с собой на кровать.
– Ещё вчера я поняла, что не увижу тебя на этой неделе, поэтому подумала сразу всё разрешить, не теряя времени. – Эвелина выпрямила и так идеально прямую спину. Её лицо приобрело строгое выражение. – Я опросила преподавателей, какие темы тебе необходимо сдать для зачёта на три и четыре, и пометила все необходимое. Там немного. Внимательно изучи все мои пометки и легенду на обороте обложки. С преподавателями о днях сдачи я могу договориться, если хочешь.
И она подняла брови в ожидании ответа.
Ярослав знал, что в том семестре она вымаливала за него тройки, пока он страдал от самоунижения здесь, играя в «Доту». А теперь она снова помогла ему. Сделала за него. Для него.
Он почувствовал себя ещё хуже, чем утром. Позорище бесполезное. Ей явно не до него, она выглядит ужасно ненастоящей, возможно, что думает о встрече с Настей или же в душе мечтает убить Ярослава, но она всё равно здесь. И возможно на эти тетради она потратила весь вечер или даже ночь.
– Теперь всё зависит от тебя, Ярослав. – Не дождавшись ответа, продолжила Ева. – Если не сдашь за две недели, то у тебя могут быть серьёзные проблемы, и я уже ничего не смогу с этим поделать.
Ярослав виновато поджал губы и поднял на неё взгляд:
– Тебе не стоило, – произнёс он. – Тем более, что я тебе вчера нагрубил.
– Ты про тот вопрос с поцелуем? – Ева поднялась. Опустилась обратно. Глянула на часы. – Как раз хотела узнать, что это значило.
– Да ничего, – он вновь пожал плечами. – Ты когда звонила, мне союзник в «Доте» орал эту песню на гитаре.
– Песню?
– Я тебе название в телегу скину. Послушай на досуге. – Он хотел было поблагодарить, но сказал немного другое: – Она словно про тебя была написана. Ну, ты поймёшь…
«Ой, дебил…» Он набрал в лёгкие воздуха:
– Спасибо. За тетради. С преподами я сам поговорю.
– Хорошо, – она ломано улыбнулась, – обращайся, если нужна будет помощь. Я пойду.
Когда она надела пальто и осмотрела себя в зеркале, он не удержался от вопроса, который мучал его не один месяц:
– У тебя всё в порядке?
– Что? – она выгнула бровь, и это тоже выглядело очень искусственно, как и каждый шаг, который она сделала по квартире Яра.
– Выглядишь… не по-настоящему, – сказал он.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, ты будто скрываешь в себе что-то… – он не знал, как точнее выразить мысль. Возможно, надо было начать с того, что Ярослав отлично умеет чувствовать настроение собеседника, или с того, что она классная девушка, или…
– Не понимаю, о чём ты, – отрезала Ева и ушла.
* * *
Ева не стала дожидаться вечера. Она надела наушники и вбила в поиск название песни, едва увидела сообщение. А оно пришло, как только Эвелина вышла из парадной. Весёлый мотив об идеальной девушке и парне-скейтере действительно ужасно напоминал реальную жизнь Эвелины: мама – педагог, папа – бизнесмен.
Так и было. И белое пальто, и запах роз, и про зачёты… Удивительное совпадение.
Песня ей понравилась. Она была достаточно милой. Однако слова Ярослава… Как он вообще понял, что с ней что-то не так? Неужели идеально отточенное выражение треснуло по швам? Или она не справилась с контролем всего, что происходило в ней одновременно? Злость на Ярослава намного превышала дружелюбный тон, который она пыталась воссоздать, так ещё и эта встреча…
Столкновение с Настей, бывшей лучшей подругой, с которой они разошлись не на очень удачной ноте, не сделало проще на душе. «Живёт так близко к моему универу… Неужели она тоже где-то тут учится? И почему переехала?.. Может, расспросить её?»
Ева быстро откинула эту идею. «Кажется, между Настей и Ярославом что-то есть, и она может подумать что-то не то, если я вдруг заинтересуюсь её делами… Ох, выбрала себе очередного идиота! Интересно, а что вообще между ними?»
Вернувшись в универ ровно к началу сольного занятия, девушка смогла отвлечься от своих мыслей и погрузиться в учёбу. Она не так давно стала для Евы спасением. Всего четыре года Эвелина защищается от вешнего мира с помощью новых знаний и получения идеальных оценок. Хотя мало ли это?..
Не имело значения. Самое главное – учёба лечит, способствует достижению целей и помогает сохранять холодность ума после всего, что происходило с Евой с четырнадцати по шестнадцать лет. Только школа, а теперь и университет, смогли сделать из бывшей бунтарки дисциплинированную и уверенную в своём будущем девушку.
Сольное пение было новым предметом, но уже заранее Звёздная получила задание от преподавательницы, ведь в прошлом семестре она вела у их группы хор. Ей было нужно выучить текст песни и разобрать её на настроение дома. Ей выпала «Тучи в голубом», военная песня о надежде, потере и страхе. Мелодичная, красивая. Ева была уверена, что легко справится с ней.
Но она ошиблась. Едва она запела, то поняла, что совершенно не понимает, как в таком мотиве можно заставить себя выдать нежность. Она начинала снова и снова, Ольга Владимировна подбадривала её, объясняла, но… Не шло. С занятия она ушла недовольная собой.
Ещё и Евгений Геннадиевич опять не был в восторге…
– Ева! Эльмирочка моя! – педагог актёрского искусства сотрясал воздух. Он был единственным недовольным Евой преподавателем. – Вы должны улыбаться так, чтобы все в зале поняли, как сильно вы злитесь на Оргона. Ну подумайте, он собирается выдать вашу падчерицу за Тартюфа! Что вы чувствуете?
– Разочарование, – ответила Ева. – Если бы мой муж в самом деле полюбил обманщика сильнее родной дочери, я была бы разочарована. У меня нет желания улыбаться.
Лицом Евгений Геннадиевич напоминал крысу: длинный большой нос, выделяющиеся два передних зуба, впалые маленькие глазки. У него были сальные волосы, всегда собранные в мышиный хвост. Он был несильно выше Эвелины, худой.
Педагог недовольно поцокал и сказал:
– Ева, вам придётся на следующей неделе остаться на дополнительное индивидуальное занятие. На сегодня закончили! Все свободны!
В женской раздевалке слышался странный шёпот. При виде Евы девчонки сочувственно улыбались, только одна Алиса была мрачнее тучи.
– Подруга, я говорю тебе, не слушай этого старого… индюка. Я по его глазам вижу, о каких индивидуальных занятиях он говорит. Не ходи к нему! – ворчала рыжеволосая низкая девушка. – Ты одна ему «не нравишься», – Алиса изобразила кавычки, – хотя играешь ты нормально! Даже получше некоторых! – Лазарева выразительно посмотрела на Вику.
