Текст книги "Шиповник. Часть 1 (СИ)"
Автор книги: Милена Мшинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)
Но всё равно казалось, что она зря рассказала Ярославу. Эвелина точно будет злиться, если узнает. Вернее, когда узнает. Она точно узнает.
Дождавшись десяти утра, она позвала подружек на перекур.
– Только недолго! – крикнула вслед Майя, стоявшая на кассе.
Лиза из сортировки и Ангелина из кухни радостно выбежали вслед за Настей через помещение для персонала, по пути накинули куртки и, оказавшись на улице, достали из карманов вейпы. Сама Котова выудила из пуховика бело-синюю пачку сигарет и красную зажигалку. С нетерпением подожгла сигарету и с удовольствием затянулась.
Подруги со смешинкой в глазах посмотрели на Настю, которая всего неделю назад ещё бросала и упорно игнорировала курение обычных сигарет.
– Не хочешь с нами в бар сходить? – предложила Лиза.
– Не, – вякнула Настя, выпуская дым. Становилось легче, спокойнее. Хотя на работе в целом было лучше, чем дома или на учёбе. Дома так совсем…
Геля с Лизой начали брошенный перед сменой разговор о парнях. Котова молчала, делая вид, что слушает, хотя сама, отвлекаясь от мыслей о предателе-Ярославе и лежащем тяжёлым камнем чувстве вины, вспоминала притягательного и любопытного клиента с двести третьего столика.
Вскоре пришёл новый заказ на тот самый номер. Настя рассматривала чек, а сама думала о том, чтоон , наверное, уже ушёл. Поэтому передала заказ Лизе. Пока суетилась с большим заказом на два подноса и гору картошки фри, мысли вылетели из головы, сосредоточив на работе. Именно за это она любила сортировку: требовалось всё внимание на сбор заказов.
Она поудобнее взяла полный поднос и подняла взгляд на зал. Неожиданно брови её поднялись от удивления: парень с двести третьего пересел так, что Котова, находясь на сортировке, всегда была в зоне его видимости – прямо напротив.
Девушка вышла с подносом в зал и в этот раз решила не смотреть на него. Однако… заказ приходился на стол по соседству. Всё-таки не удержалась и взглянула: на столе стоял пустой стаканчик с колой, второй находился у него в руке, а сам парень усердно грыз трубочку.
– Возьмите себе уже кофе, – не стерпела и посоветовала Котова, когда отдала поднос компании подростков. – Проснётесь хоть.
– Пожалуй, так и сделаю, – он улыбнулся, глянув ей прямо в глаза. Настя заметила ямочку на правой щеке.
«Я ошиблась, – подумала Настя, возвращаясь к работе сбора заказов. – Он не просто симпатичный, он красавчик!»
Спустя ещё одно «здравствуйте, приятного аппетита», перед глазами Котовой появился заказ, состоящий только из среднего капучино. На двести семнадцатый столик. Не раздумывая, девушка бросилась за его выполнение: другие подождут! Вдруг он хочет познакомиться? Может, даже утешит на одну ночь…
– Ваш капучино, – Настя поставила поднос на стол.
– Благодарю, – юноша с уставшими глазами кивнул. Едва Котова развернулась, чтобы уйти, он спросил: – Простите, – Настя обернулась, – когда вы здесь работаете на следующей неделе?
Она неловко улыбнулась. Попыталась напрячь мозг. Но – вот незадача! – он разрядился…
– Э-м-м… – протянула, пытаясь вспомнить график.
«Давай, тупица, включи голову!»
– Извините, наверное, я должен сначала представиться вам… – пробормотал парень, глянув на Настино замешательство. Вдруг он встал и вышел из-за стола.
Рост…
Рост Насти никогда не был плюсом для неё, ведь её метр семьдесят семь отталкивал многих мужчин… И Ярослав был одним из немногих, кто был заметно выше Котовой. Но, чтоб ей провалиться, вот этот раз повезло! Парень оказался выше.
– Илья, – коротко представился он, протягивая ладонь для рукопожатия. Котова стянула перчатку и с покрасневшим лицом подала потную руку. Сжатие оказалось крепким, а его прикосновение горячим, как у…
– Я работаю по вторникам, пятницам и воскресеньям. – Вспомнила график. Произнесла это, кивая на каждом дне недели. Тупица, ты должна была ответить именем! Спохватилась: – Настя.
– Простите, Настя, что отвлекаю вас от работы. Вы потрясающе красивая.
– А… ага. Вы тож… – буркнула она, покрываясь потом от волнения. – То есть спасибо!
Он закусил губы, видимо, чтобы не заржать. Она отвела от него взгляд, чувствуя желание провалиться под землю. Илья тем временем похлопал руками по брюкам и виновато улыбнулся:
– У меня нет ручки, Настя. Я бы взял ваш номер или… предложил бы вам свой…
– Я передам его тебе. Скоро вернусь. – Ноги унесли её к рабочему месту.
«Блядь, ну он же с тобой был на „вы“! Дура полнейшая! – Она тяжело вздохнула, взглянув на новые заказы. – И как меня угораздило повести себя так по-идиотски? Обычно я королева пикапа! А тут… блядь, блядь, блядь!»
Настя собрала пару заказов, а затем пошла в помещение для персонала. Отыскала ручку. На каком-то листке написала свой никнейм в соцсетях. Спустя секунду раздумий также написала и номер. Подписалась именем.
Вернулась на рабочее место и, отобрав у Лизы сборку на столик, стоящий относительно рядом с местоположением Ильи, быстро накидала на поднос всё из списка и направилась к посетителям.
– Здравствуйте, приятного аппетита! – протараторила девушка, развернулась и практически телепортировалась к Илье.
Он с любопытным взглядом смотрел прямо на Настю.
– Вот. Возьми… те. – Она опять раскраснелась, подавая ему свой мятый листок. – Пишите в любое время.
И убежала.
«Зачем я сказала про любое время? Ну и тупица!»
Спустя некоторое время Илья исчез. Видимо, получив номер, он понял, что ему больше не за чем оставаться, и ушёл домой. «Или к своей девушке», – почему-то подумала Настя. Спустя ещё время она отошла на обед.
На экране мобильного высветилось уведомление от неизвестного номера.
moroZoV: «Улыбайтесь чаще! И напишите, как будет время поболтать ни о чём».
День стал чуточку лучше.
Глава 14
Глава 14
Солнечные лучи проникли в комнату, подсказывая Эвелине, что самое время вставать. Но ей этого не хотелось. Она укрылась одеялом с головой и снова вспомнила события последних двух дней. Вспомнила Ярослава. И то, как она поступила.
Она думала, что ей станет легче. После секса. Думала, что избавить мысли от Ярослава будет легко. Так же легко, как и закончить на его руках. Как же просто, как уйти в себя на следующий день. Так же, как рыдать два вечера подряд.
Но нет. Вся её сущность не планировала отпускать его. Ева не могла даже дышать, не думая о нём. О глазах, полных незаслуженной боли. О дрожащих пальцах, запирающих машину.
Да, в тот миг, когда щёлкнул замок, она решила, что поступает правильно. Если парень может себе такое позволить – он будет это позволять. Она знала это по себе. Дима… тоже нарушал её границы. Ему было плевать на её мнение, на чувства. Он прямо называл её своей собственностью и манипулировал.
Она хотела заставить себя решить, что Ярослав такой же. Что это только начало, и она молодец, что убежала, что оборвала всё. Но взгляд… Так смотрит только отчаянный. Будто, уходя, она забрала у него способность дышать. Будто он боялся, что это правда. Будто это происходило не в первый раз…
Потому она не могла считать его манипулятором. Да, они хорошие актёры. Да, она не может в самом деле залезть ему в голову. Но Ева просто видела: Ярославу больно.
Она плакала долго. От стыда, от вины, от боли. От желания снова почувствовать его губы на себе.
Яр не нашёл в себе сил появиться на парах. Её сначала это обрадовало. Она ужасно боялась, что если увидит его, то бросится извинятся. Она хотела. Очень. Была готова забыть обо всём, лишь бы он улыбнулся ей. Лишь бы снова обнял, подвёз до дома, завязал на ней шарф…
Ева проглатывала слёзы. Пропускала целые абзацы текста. Надеялась, что он придёт. Что они посмотрят друг другу в глаза и… вчерашний тупой, отвратительный, мерзкий, ненужный разговор между ними исчезнет. Но он не пришёл.
Алиса ошиблась: Евгений Геннадиевич даже не приближался к Эвелине. Они работали над другой сценой, во время которой педагог не смог бы скрыто полапать её. Они просто разобрали характер героини, обсудили её чувства и в целом Еве даже понравилось. И она почувствовала прогресс.
Только это не отменяло нечестное отношение Федотова к Яру.
Он оказался у дверей. Как и сказал в четверг вечером: «Поедем после твоего занятия с Федотовым. Я буду стоять под дверью, если что, говори как можно громче. И я вытащу тебя оттуда».
Яр был готов спасти её. Несмотря ни на что. Даже на открытую рану в сердце. Её было видно за километр. Ярослав никогда не держал руки в карманах в помещении. Возможно, Ева просто не замечала этого раньше, но взгляд…
Она не могла ничего сказать ему. Броситься извиняться? И что тогда случится с ней? Эвелина точно забудется в нём. Одно неловкое слово, и Ева потонет. Чувствует зависимость от его рук. А зависимость – плохо. От неё надо бежать.
И она убежала. Конечно, он догнал её. Спросил про занятие. Волнуется… Она вытерла о него ноги вечером, а Яр… пришёл. Губы дрожали. Она еле нашла в себе силы успокоиться. Ответила ему.
Опять холодно. Опять задела. Дура. Дура. Дура.
Убежала. На первом этаже действительно сорвалась на бег. Что бы не дай бог он догнал её. Бежала до самой остановки. Прыгнула в первый приехавший автобус. Даже не особо подходящий. Потом пересела. И опять рыдать в подушку.
А сегодня Ева ехала с Алисой в кино. И Эвелина очень хотела не пойти. Алиса будет спрашивать. Выпытывать. Но Ева не доверяет. Даже не так. Ева не хочет доверять. Вдруг Алиса тоже станет бывшей подругой? Той, которая будет рассказывать парням о её тёмном прошлом.
Ева не хотела становиться ближе с Алисой. И одновременно была рада её компании. С Лазаревой было также уютно, как и с Ярославом. Они оба были светящими солнцами, отдающими своё тепло людям.
И сегодня ей очень не хватало тепла.
Алиса опоздала на десять минут. Жёлтый пуховик мелькал на весь метрополитен, так что Эвелине не пришлось с усилиями высматривать её в толпе. Воскресенье, обеденное время, центр. Идеальные условия для час-пика. Тем более, что погода была ясная, морозная. Аж настроение поднималось.
Девушки, поздоровавшись сильными объятиями, поспешили на эскалатор. Для просмотра «Лёд 3» они выбрали кинотеатр на Невском проспекте под названием «Аврора». Вернее, его выбрала Алиса, так как узнала, что Ева никогда не была в «том самом красивом зале».
Тот-самый-красивый-зал и вправду оказался чудесным. Несмотря на старые бархатные кресла, стены были великолепны. Зелёные колонны, большие статуи в старом стиле и сцена. Настоящая, театральная. Раньше тут театр и был. А, может, это действующая сцена?
Кроме них, в зале было ещё несколько человек.
Они заняли второй ряд. Алиса с радостью сбросила с себя пуховик, показывая статуям свой белый бадлон, скрывающий все татуировки, поверх которого был корсет с ярко-голубым цветочным принтом на кружевных лямках, и широкие потёртые джинсы на высокой талии. Эвелина заметила несколько золотых подвесок на её шее, прямо поверх бадлона, и, подняв взгляд, обратила внимание на серьги-кольца, ранее скрываемые курткой и большим шарфом.
Звёздная же была одета не так впечатляюще. Обычные светло-серые брюки прямого кроя на высокой талии, чёрный тонкий ремень и шёлковая чёрная рубашка. Наверное, ей тоже стоило надеть какие-нибудь украшения…
Ева вдруг вспомнила, как Алиса однажды жаловалась на объёмы своих бёдер. Ева с лёгкой завистью глянула на подругу. И чего ей там жаловаться? Миниатюрная, с тонкой талией и сочными ляжками… Хотя Еву устраивала и её фигура.
Алиса ещё при встрече начала расспрашивать о вчерашнем дне, и Ева поделилась с тем, что всё прошло хорошо.
– Ты уверена? – спросила Алиса, с подозрением рассматривая явно бледное лицо Эвелины.
– Да. Он вообще меня не трогал.
– Яр был там?
– Был.
– И что сказал?
– Да ничего… – Ева отвернулась к экрану, так как свет очень вовремя погас. Началась реклама перед сеансом.
За отведённые сто тридцать четыре минуты Алиса с Евой смогли вдоволь нарыдаться: единогласно назвали эту часть худшей из всех трёх и покинули кинотеатр.
– Ну, что? – спросила Алиса, когда они вышли на шумный проспект. – Пойдём поедим?
– Пойдём, – кивнула Эвелина.
Лазарева оказалась не из тех, кто выбирает типичный фаст-фуд, поэтому следующие десять минут девушки шли к кафе-ресторану японской кухни.
Внутри было темновато, но атмосферно: вместо обычного освещения с потолка свисало много красных фонариков, стены были кирпичные, окрашенные в чёрный, а столики из светлого и тёмного дерева. Эвелина удивлённо хлопала глазами, рассматривая посетителей, многие из которых даже зимой надевали на себя разноцветные парики, под стать любимым героям из аниме. В меню же не было привычных для европейца позиций. Ева никогда не ела ничего подобного и от слова «такояки» впала в ступор. Хотя картинка выглядела очень аппетитной. Это сырные шарики?
– Евочка, ты будто в люди первый раз вышла, – хихикнула Алиса, заказав к набору разных такояки какое-то там «Кацу» и, к счастью, знакомое Эвелине матча латте.
Они повесили на одну из вешалок куртки и выбрали себе столик у стены, на которой белым были нарисованы щупальца осьминога. Сели так, будто они исходили прямо из-за спины Алисы. Ева же села напротив, со стороны прохода.
– Удивительно, что сегодня вообще есть места, – сказала радостная Алиса, поудобнее усаживаясь на деревянной скамейке и откидываясь на мягкую спинку, подвешенную к длинному деревянному рейлингу. – Нам повезло!
– Понятно, – Ева всё ещё находилась в шоке от парочки неизвестных слов и царящей атмосферы.
Лазарева вдруг перестала улыбаться. Она поставила на стол деревянный параллелепипед с номером заказа, написанным на японском, затем нахмурилась, подняла глаза на Еву и с серьёзным лицом сказала:
– Мне нужен совет.
От неожиданности Эвелина чуть ли не подскочила. «Совет? – она едва сдержала нервных смех. – Да какая из меня советчица? Мне б кто посоветовал, что делать!»
– В чём дело? – спросила она. Алиса всё-таки почти подруга. Ева должна попытаться.
Алиса набрала в грудь побольше воздуха и начала:
– В общем ты знаешь, что я в прошлом семестре спала с Егором. И перестала, как только поняла, что у него ко мне чувства. И переключилась на Никиту. – Ева кивнула. Это она всё знала. – Так вот. Я переспала с Никитой. И сначала всё было нормально. Он, как и Егор, пообещал, что ни одна живая душа об этом не узнает и делал вид, что между нами ничего. Мы ещё пару раз потрахались, и он вдруг сказал, что не может скрывать это от Егора! – Алиса сделала перерыв на подышать. Она говорила так быстро, что Ева едва улавливала суть, хоть и привыкла к скорости речи Лазаревой. – Я едва уговорила его передумать. А потом он сказал, что у него ко мне чувства, и Ник не может вести себя как раньше! Мало мне этого, так ещё и Егор на днях сказал то же самое и предложил съехать к нему!
На их столик поставили два латте. Они синхронно поблагодарили официанта и вернулись к разговору.
– А я так хочу съехать от родителей, – призналась Лиса, придвигая к себе чашку. Сделала глоток. – Но…
– Егор тебе не нравится?
– Евочка, мне никто из них не нравится. Я просто хотела секса.
Ева, не успев даже попробовать свой кофе, неожиданно произнесла:
– Как же я тебя понимаю… – Алиса шокировано округлила карие глаза и сделала ещё один шумный глоток латте. Покрутила свободной кистью в жесте, обозначающем «продолжай». – Ну… эм… в смысле… – Что ж, она уже ляпнула. Теперь надо выкручиваться! – В смысле, что как-то давно я хотела… одного парня, и это было взаимно, но я не хотела быть с ним вместе, но… не потому, что он мне не нравится… а… мы просто не могли быть вместе.
Алиса хмыкнула и бросила, как бы невзначай:
– Так вот почему он не пришёл на пары.
Эвелина, пойманная врасплох, густо покраснела.
– Что? – сделала непонимающе лицо. А потом пояснила: – Алиса, я не про Ярослава.
Наверное, она сказала это слишком безразлично…
– Но ты так покраснела…
Ева спрятала лицо в матча латте. На вкус оказалось неплохо.
– Давай вернёмся к твоему вопросу, пожалуйста, – попросила Эвелина.
В этот момент принесли остальные блюда. Разговор прервался. Кацу оказалось куриным шницелем с рисом с каким-то необычным вкусным соусом. А вот такояки определённо вошли в «топ десять» лучшего, что Ева пробовала. Нет, к сожалению, это не сырные шарики. Такояки – креветки во фритюре с разными соусами. Сырные были превосходны.
Девушки вдоволь наелись под восхищённые вздохи Евы и самодовольные – Алисы. Она явно гордилась собой.
И снова с веснушчатого лица сползла улыбка.
– Я не знаю, что мне делать… – тихо сказала она. – Они оба мои друзья. Я хотела бы вернуть всё назад… Но эти их дурацкие чувства…
Пока Ева искала в оглавлении памяти пункт «Слова поддержки», Лиса снова заговорила.
– Больше всего меня беспокоит то, что они стали ругаться. Как будто они либо догадываются, что я спала с обоими, либо уже знают. Я не хочу, чтобы из-за меня они перестали дружить. Это ведь был всего лишь какой-то секс…
– Как раньше уже не будет, – мрачно подметила Ева, вспоминая бывшую подругу и Ярослава. И ещё кое-что из прошлого. – Скорее всего, варианта всего два: ты дружишь с кем-то одним или перестаёшь общаться с ними двумя.
Алиса тяжело вздохнула.
– Наверное, ты права. Я уже думала, что мне стоит перестать с ними общаться… Но…
– Не хочешь терять их дружбу?
– И доступный секс.
Ева усмехнулась. Возможно, она даже завидовала Алисе. Та не влюблена ни в кого из одногруппников, и ей не будет так больно, если она всё решит оборвать отношения с двумя.
Хотя Эвелина вообще-то совсем не влюблена в Яра.
Они оплатили счёт и вышли на улицу. Погуляли ещё немного и разъехались по домам. Оказавшись в своей комнате в полном одиночестве, сегодня ей не хотелось плакать. Ева думала о том, что неунывающая одногруппница точно справится с любовным треугольником (если это можно было так назвать). И если у Алисы выйдет, то у Эвелины точно.
У Эвелины точно не выйдет.
Ярослав пришёл в понедельник к первой паре. И не обронил в сторону Евы ни одного взгляда. С одной стороны, это к лучшему. Но с другой… смотреть на него без бушующего на сердце шторма сожаления было невозможно. Каждую секунду, когда её взгляд мельком касался его – она начинала терять сознание.
И усердно держалась как можно дальше.
Алиса же, как будто ничего не происходило между ней, Егором и Никитой, беспечно о чём-то щебетала с ними неподалёку. Ева повторяла текст. И дрожала в ожидании фехтования. Она нашла интересный бой в одной из книг Себастьяна Де Кастелла, но подходить к Ярославу… точно нет.
Поменять партнёра уже нельзя. Хотя почему нет?
– Ребят, – Ева вклинилась в кружочек с Алисой. – простите, что отвлекаю… Алис, может, поменяешься местами с Ярославом на фехтовании? Будем с тобой вместе…
– Я уже с ней стою, – напомнил Никита.
– Да, я знаю, просто…
– Какие-то проблемы с Горным? – Егор усмехнулся.
– Ладно, как хотите, – Ева, расстроенная, отошла, не глянув ни на кого.
– У старосты проблемы с пёсиком? – очень вовремя к ней подошёл Шолохов. Настроение у него было излишне приподнято. В субботу, кстати, он тоже вёл себя радостно, но Еве было совсем не до этого. Как и сейчас. Она махнула на него рукой.
– Макс, мне не до твоих шуток, – она ведь ещё не придумала план мести. Зачем ещё ей с ним контактировать?
– Ну что ты сразу такая холодная, моя королева? У меня для тебя есть интересный разговор, – промурчал одногруппник, опираясь о стену плечом прямо перед Евой.
Она хмыкнула.
– Я не хочу с тобой разговаривать.
– А если я скажу, что это касается королевского пса? – он снова улыбнулся.
Эвелина не собиралась ничего с ним обсуждать. Тем более, когда с ней говорили в таком тоне. Она мельком глянула на Яра. Тот стоял в другом конце группы и писал на сценарных листах пометки.
– Мне плевать, что ты там себе выдумал. Отвали, – бросила Ева, поворачиваясь к Максу спиной.
– О, нет, Эвелинушка, ты не поняла, – отворачиваться от врага было плохой идеей. Макс практически прошептал это. И в самое ухо Звёздной. – Разговор серьёзный.
– Даже слышать не хочу, – Эвелина отошла от него.
– Тогда услышат все, – Макс улыбнулся. Злорадно, самодовольно, победоносно. Что же он себе напридумал? Он сочувственно заговорил: – В пятницу на фехтовании тебе было плохо. Ярослав услужливо проводил тебя до женского туалета…
– И что с того? – Ева выгнула бровь, чтобы скрыть нервный тик. Ей совсем не нравилась эта тема. Но предполагать он может, что хочет.
– Ты уверена, что мне стоит озвучить дальше?
– Делай, что хочешь, – она уткнулась в свой сценарий, показывая, что не собиралась с ним ничего обсуждать.
Еве не нужны проблемы с этим человеком. Влезать в конфликт и показывать чувства она тем более не планировала.
Макс хмыкнул, отошёл чуть поодаль. Спустя пару минут Еве пришло уведомление. Она нахмурилась. Подняла глаза на Шолохова. Тот с хищной улыбкой покрутил телефоном в руках. Эвелина достала свой.
Максим Шолохов: «Только надень наушники, моя дорогая».
Следующим сообщением было голосовое.
Ева послушно достала из шоппера кейс. Надела. Включила запись.
«Они даже дверь за собой не закрыли», – послышался шёпот Максима в микрофон. А спустя пару мгновений она услышала собственные стоны. Выключила запись. С ужасом уставилась в переписку.
Неужели они… так громко трахались⁈ Понятное дело, что никто не зашёл внутрь! И кто ещё это знает⁈
Она сняла наушники. Напечатала ответ: «И что ты хочешь?»
Максим Шолохов: «Отойдём на пару слов?»
Эвелина, глубоко вдыхая и пытаясь убедить ноги идти прямо, последовала за Максимом. Они спустились в университетскую столовую. Сели за столик в самом углу. Ева опустошённо огляделась, безрезультатно пытаясь унять дрожь в теле.
– Итак, – Максим положил руки на стол и осветил Звёздную практически дружелюбной улыбкой, – красавица-староста занималась сексом на паре вместе с одногруппником. Да ещё каким – едва ли не отчисленным ничтожеством. Признайся, ты зализала его долги, чтобы он трахнул тебя?
Пока он говорил, Эвелина медленно дышала и заставляла себя успокоиться. С ней часто происходили неприятные случаи. Да, её никогда не шантажировали. Да, она не хочет, чтобы кто-то узнал о том, что она проебала пару во всех смыслах этого выражения. Но она не позволит унижать себя. Вдох-выдох, безразличный взгляд. Мотор.
– Что ты хочешь? – холодно спросила она.
– Всего лишь… тебя, – взгляд серо-зелёных глаз опасно сверкнул.
Ева увидела в нём отражение Димы. Такого же роста, похожего телосложения, причёска, взгляд… Возможно, она притягивает за уши, но сейчас он был очень похож на её бывшего. И, как и Дима, Макс стал вызывать в ней чувство тревоги. Нет. Практически животный страх.
– Много хочешь, – сказала она, сложив руки на груди. Ни за что не покажет, что боится.
– Совсем нет. – Макс подпёр рукой подбородок. Мило улыбнулся: – Твой пёсик получил гораздо больше, верно?
– Не понимаю, о чём ты, – отмахнулась Ева.
Бесит. Он хохотнул. Будто пролаял… По коже прошлись мурашки ужаса.
– Конечно не понимаешь, принцесса. У тебя три дня. Не согласишься – пеняй на себя. О ваших играх узнает весь университет.
– За секс в туалете не отчислят, – подметила Ева.
– Детка, ты боишься совсем не этого, – мягко возразил Максим, бессовестно пожирая Еву глазами. Так, будто она уже согласилась. Так, словно готова прыгнуть ему в постель.
Истинный Тартюф.
– Я боюсь только за твою жизнь, – сказала Ева.
– Что-что?
– Не думаю, что Ярославу понравится твой поступок.
Дура. Спрячешься за ним? После того, как кинула его? Конечно, эта проблема коснётся их обоих, но… она сама должна решить это. Если бы Максим хотел иметь дело с Яром, он бы начал с него.
– Мы можем избежать этого… – Максим снова натянул слащавую улыбку.
Здесь что-то личное между Евой и Шолоховым. Только вот что? Что она ему сделала? Или ему не нужны причины, чтобы портить жизнь?
– Я подумаю, – бросила Ева и первая вышла из-за стола.
Фехтование прошло плохо. Точнее, отвратительно. Смотреть на него издалека больно. А общаться вблизи – невыносимо.
Он был хмурым. Молчаливым. Безынициативным. Внимательно слушал, схватывал на лету и бил чётко. Лучше, чем обычно. Хоть он и не смотрел ей в глаза и практически не говорил ничего, кроме: «Давай заново» или «Понял», Эвелина чувствовала на себе глубинное давление океана. Как будто она опустилась так низко, куда не проникал солнечный свет. И в этой боли от воды и темноте ей приходилось существовать. И надеяться, что её не разорвёт на куски в следующую секунду.
– Если тебе неприятно контактировать со мной, я могу поменяться с кем-то, – сказал он после пары.
Она, пряча красные глаза, помотала головой и убежала.
