Текст книги "Истинная для врага Дракона (СИ)"
Автор книги: Милана Вейр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)
– Я думала, для этого выделили одну из сестер.
– Разве это подходящая компания для королевы? – прищурился Адриан.
– Но лорд Тангрид сказал…
– Тангрид, полагаю, сочтет за честь, если его подопечная станет главной фрейлиной королевы. Именно в этом качестве я прошу тебя сопровождать мою жену. Думаю, она сама попросила бы об этом, если бы не была слишком скромна. Поддержка близкого человека на новом месте очень важна, не так ли?
Негодяй.
Он прикрывается заботой о жене, но на лице ясно написано, чем он руководствуется на самом деле. И какую роль собирается отвести мне в этой поездке.
Личная забава. Теплое тело в дороге. Еще одно развлечение, которое можно держать рядом, не утруждая себя даже видимостью верности.
– А если я не согласна? – я вскинула подбородок.
– Насколько я понимаю, твою судьбу решает лорд Тангрид, – сухо сказал король. – Вряд ли он откажет мне в такой просьбе.
Я закусила губу, чтобы не высказать все, что о нем думаю.
– Полагаю, ты сама найдешь немало преимуществ в новой должности, – бархатным голосом добавил Адриан. – При дворе куда веселее, чем в этой глуши.
– Я предпочитаю глушь, – не удержалась я.
– Возможно, ты передумаешь.
Он самоуверенно, почти лениво улыбнулся. Намекает на свое покровительство? На то, что стоит мне оказаться при дворе, и я сама потянусь к нему, как многие до меня?
Пусть хоть сгорит в драконьем пламени.
Если он думает, что я добровольно лягу к нему в постель, он плохо меня понял.
Взять силой он не решится. Одно дело – война, пьяная жестокость победителя и пленная жена, которую никто не мог защитить. Другое – подопечная влиятельного лорда, девушка из знатной семьи. Если он решит нарушить все приличия, это даст врагам лишний повод говорить о его произволе.
Неужели он и правда надеется, что я сама приползу к нему?
– Что ж, вы не оставляете мне выбора, – процедила я. – Я буду готова ехать утром. А сейчас, с вашего позволения, я пойду.
Адриан милостиво кивнул, провожая меня насмешливым взглядом.
Я с трудом сдержалась, чтобы не вцепиться ему в глаза, и вышла, гордо вскинув голову.
Охранники удивленно уставились на меня, явно не понимая, откуда я взялась. Один даже шагнул вперед, собираясь задержать, но из комнаты раздался властный окрик короля:
– Пропустить.
Меня пропустили.
Я шла по коридору, кипя от бессильной ярости. Все пошло не по плану. Теперь Адриан забирает не только «жену», но и меня. Что ждет дальше – страшно даже представить.
Оставалось надеяться, что Кайран Тангрид сумеет найти способ оградить меня от притязаний моего ненавистного мужа.
И что я сама сумею справиться с тем, что пробудилось во мне рядом с ним.
Глава 11
Глава 11
Чем ближе мы подъезжали к Обители Семи Огней, тем сильнее я хмурился.
Встреча с женой волновала меня больше, чем я хотел бы признать даже перед самим собой. Не потому, что я скучал. Не потому, что раскаивался. По крайней мере, я упрямо убеждал себя именно в этом.
Но что, если, взглянув на эту девушку – живое напоминание обо всем, что я когда-то ненавидел, – я снова провалюсь в ту черноту, которая едва не сожрала мою душу?
Мне понадобился целый год, чтобы ярость улеглась.
Целый год, чтобы собрать себя заново из обломков.
Я уже никогда не стану прежним. Слишком многое перегорело. Слишком многое во мне умерло вместе с отцом. Но, по крайней мере, из той битвы я вышел победителем.
Из битвы с самим собой.
Вся моя жизнь распалась надвое: до и после того дня, когда я потерял единственного родного человека.
Я слишком любил и уважал отца, чтобы спокойно принять его смерть. Даже понимая, что он был не безупречен, я все равно восхищался его мудростью в государственных делах, силой духа, выдержкой. С малых лет я старался заслужить его одобрение. Хотел быть лучшим: в воинском искусстве, в науках, в управлении, в стратегии.
Хотел, чтобы он однажды посмотрел на меня и понял: его наследник достоин трона Земли Огня.
Если бы отец не погиб именно тогда, когда во мне окончательно пробуждалась драконья сущность, все могло бы сложиться иначе. Возможно, я сумел бы справиться с тьмой, которая накрыла меня с головой. Возможно, удержал бы огонь внутри, не позволил бы ему выжечь все человеческое.
Но рядом не оказалось никого, кто помог бы обуздать прорвавшуюся стихию.
Драконья кровь бушевала во мне. Застилала разум красной пеленой. Боль, гнев, желание – все стало острее, громче, невыносимее. Я хотел разорвать мир на части, лишь бы не чувствовать пустоту там, где раньше была опора.
Единственной, кто тогда оставалась рядом, была Раяна.
С детства я привык считать ее кем-то вроде младшей сестры: дикой, колючей, преданной до безумия. Но после смерти отца все изменилось. Она не пыталась меня успокоить. Не говорила о долге, чести, выдержке. Не просила взять себя в руки.
Она подталкивала меня к тому, чего сама никогда не боялась.
К зверю.
– Я прошла через то же, что и ты, – сказала Раяна после одной из тех ночей, когда вино и ярость снова смешались во мне до полного забытья. – Когда внутри просыпается зверь, трудно бороться с инстинктами. Все чувства становятся сильнее: боль, гнев, голод, желание. Если держать их взаперти, однажды тебя просто разорвет. Не пытайся быть человеком, Адриан. Выпусти то, что чувствуешь.
– Если я выпущу это, я превращу их всех в пепел, – процедил я, глядя на нее потемневшими глазами. – Пущу реки крови. Уничтожу все, что было дорого убийце моего отца.
Раяна улыбнулась с каким-то восторгом.
– Разве тебе не станет легче?
Она запустила пальцы в мои спутанные волосы, притянула к себе и поцеловала жестко, почти до боли. В этом поцелуе не было нежности. Только вызов, злость и обещание забытья.
И в тот миг зверь внутри меня взревел, признавая ее правоту.
Она была рядом не для того, чтобы спасти меня от падения, а чтобы упасть вместе со мной.
Та ночь принесла облегчение. Короткое, грязное, но долгожданное. А еще дала мне новую цель.
Месть.
Я решил, что, дав зверю волю, сумею утолить жажду крови и избавиться от боли. Словно жестокость могла стать лекарством. Словно чужие смерти могли заполнить пустоту от одной-единственной смерти, которую я не мог принять.
Тогда я будто переродился.
Куда-то исчез сдержанный, расчетливый наследник, которого отец учил думать о государстве прежде, чем о себе. На его место пришел человек, ищущий смысл в разрушении. Варвар с короной на голове и огнем вместо сердца.
И рядом не было никого, кто мог бы остановить меня.
Раяна лишь подогревала мою жажду. Она стала верным соратником в борьбе с демонами, не понимая – или не желая понимать, – что сама кормит их с руки.
Иногда даже меня поражала ее жестокость.
Больше всего она любила убивать в облике волчицы. Не быстро, не чисто. Ей нравилось чувствовать страх добычи, слышать крик, видеть, как враг понимает: спасения не будет.
Я запомнил день, когда мы взяли замок одного из знатных родов Земли Льда.
Я вошел туда ослепленный яростью, уверенный, что больше не способен ни на жалость, ни на сомнение. Но когда Раяна набросилась на беззащитных детей и их мать, во мне что-то оборвалось.
Даже тогда, в той тьме.
Я понял: есть черта, которую сам бы не переступил.
Я мог убить воина. Мог сжечь крепость. Мог приказать казнить предателя.
Но поднять руку на ребенка?
Никогда.
Раяна же заставила меня стыдиться этого мгновения слабости. Смеялась, говорила, что во мне все еще слишком много человеческого. Уверяла, что в решающий момент всегда будет рядом и сделает то, на что у меня не хватит духу.
И я тогда почти поверил ей. Почти убедил себя, что остатки совести – лишь слабость, которую надо выжечь. И все же я не смог заставить себя убить последнюю наследницу ледяных драконов.
Раяна не настаивала.
Я придумал удобное оправдание: оставить Астерию в живых – значит обречь ее на муки хуже смерти. Забрать трон, свободу, имя. Сделать ее женой врага. Пусть живет и каждый день помнит, кому принадлежит.
Тогда я искренне верил, что именно этого хочу.
Не хотел признаваться себе в истинных причинах, потому что и сам не понимал их до конца.
Почему эта неприметная, хрупкая девушка, всегда красневшая при встрече и провожавшая меня влюбленным взглядом, вызывала во мне странное тепло?
Нет, я не отвечал на ее чувства.
Иногда даже посмеивался над ее детским обожанием. Она была слишком юна, слишком открыта, слишком плохо умела прятать то, что чувствует. Но относился я к ней иначе, чем к остальным.
Хотя она была дочерью тех, кого я ненавидел.
Астерия не походила на людей, среди которых я вырос.
Среди придворных интриг, лести и лжи она казалась глотком свежего воздуха. Искренняя. Живая. Слишком настоящая для дворцов, где каждое слово обычно имело второй смысл.
Она не умела играть.
Не прибегала к женским уловкам. Не пыталась казаться опаснее, умнее, красивее, чем была.
Наверное, она была единственной из семьи ледяных драконов, к кому я не мог испытывать настоящей ненависти, как бы ни старался.
И все же, переступив порог их дворца как новый хозяин, я должен был наказать девушку, которая ни в чем не была виновата.
Я накручивал себя по дороге в ее покои.
Вспоминал смерть отца. Кровь. Его неподвижное тело. Пустоту в глазах матери, когда ей сообщили правду. Вспоминал портрет женщины, которую отец любил больше собственной жены. Вспоминал унижение своего рода, боль, сплетни, годы молчаливой ненависти.
Я разжигал гнев искусственно.
Почти преуспел.
Почти.
Пока не увидел Астерию…
Изможденную болезнью. Бледную, почти прозрачную. С огромными светлыми глазами, в которых все еще читалось то самое чувство, что и раньше.
Почему она смотрела на меня так? Разве не знала, что я сделал с ее семьей? Разве не слышала о городах, которые сдались мне в огне? И не понимала, что ее брат погиб из-за меня?
Ее неизменная любовь вызвала во мне не торжество, а смущение. Даже стыд. Было бы проще, если бы она смотрела с ненавистью. Проклинала. Плевала мне в лицо. Тогда я мог бы ответить жестокостью и не чувствовать, как внутри что-то сопротивляется.
Однако она смотрела иначе.
Так, будто до последнего надеялась найти во мне того, кого сама придумала.
Сердце сжалось, когда я заметил следы тяжелой болезни. Она была так худа, что казалась почти невесомой. Едва держалась на ногах. На узком лице выделялись глаза – огромные, чистые, почти детские.
И на их фоне моя собственная тьма показалась еще чернее. Я впервые увидел себя ее глазами: не королем и не мстителем. Не сыном, потерявшим отца.
А человеком, который пришел ломать то, что и так едва держалось.
Мне пришлось приложить усилие, чтобы действовать по плану. В какой-то миг мелькнула мысль: если я сумею погасить свет в этих глазах, то больше никогда не поддамся этой трусости.
И я сделал все, чтобы этого добиться.
Был нарочито груб. Несдержан. Жесток. Унижал ее так, будто каждое слово должно было ударить больнее предыдущего.
Хотя внутри все сопротивлялось.
Даже мой зверь реагировал на нее иначе, чем на других женщин. Это была не обычная похоть. Что-то другое.
Странный порыв защитить. Спрятать. Не дать никому коснуться.
Словно передо мной было что-то мое. Такое слабое и беззащитное.
Еще не распознанное до конца.
Впервые после пробуждения крови, оказавшись рядом с Астерией, я понял, что мне нравится ее запах. Свежий, тонкий, едва проявившийся. В нем было что-то от холодного утра, талого снега, воды подо льдом.
Аромат был слишком слабым, будто ее кровь еще спала.
Но мой дракон услышал его. И отозвался. Узнаванием. Родством. Тягой, которую я тогда не смог назвать. На этот раз внутренний зверь явно не был моим союзником. Пришлось направить гнев на Астерию. Искусственный, ненастоящий. И оттого еще более мучительный…
Рядом с ней ярость утихала. Может быть, потому я так много пил в тот вечер? Чтобы заглушить совесть. Чтобы осмелиться сделать то, что считал правильным. Наконец растоптать свет в юной княжне и доказать себе, что во мне не осталось слабости.
Воспоминание о брачной ночи до сих пор оставляло горький осадок.
Утром я не решился взглянуть ей в глаза. Не знал, чего боюсь больше: увидеть в них прежнее чувство – или не увидеть его вовсе.
Глава 12
Глава 12
Целый год после войны я позволял зверю править вместо меня.
И едва не уничтожил все, что строил отец.
Земля Огня расширила границы, но внутри трещала по швам. Казна пустела, торговые связи с соседями рвались одна за другой, чиновники, почуяв мою слабость, воровали так нагло, будто короны на моей голове вовсе не существовало. Новые земли не подчинялись, старые роптали, советники боялись говорить правду.
А меня интересовали только вино, разгулы и Раяна.
Тот, от кого я меньше всего ждал помощи, вернул мне человеческий облик.
Кайран Тангрид.
Сначала я не доверял перебежчику, который в самый нужный момент перешел на мою сторону. Он прошел все проверки, доказал полезность, но чутье подсказывало: того, кто однажды предал, нельзя подпускать слишком близко.
И все же поведение Кайрана не могло не вызывать уважения.
Он стал моей совестью, хотя я долго не желал этого признавать. Голосом разума в безумии, которое сам же я и развел вокруг себя. Он помогал стране не рухнуть окончательно, завоевывал авторитет среди советников, выстраивал связи, удерживал то, что я в ярости готов был сжечь одним приказом.
Однажды, выбрав момент, когда я еще не успел напиться, Кайран положил передо мной подробный отчет о состоянии державы.
Назвал цифры. Имена. Долги. Потери. То, о чем другие молчали, боясь моего нрава. Это было как ушат ледяной воды.
– Можно это исправить? – спросил я, потирая раскалывающуюся голову.
Кайран ответил не сразу. Сначала внимательно посмотрел на меня, будто решал, достаточно ли во мне осталось короля, чтобы говорить с ним всерьез.
Потом предложил вдумчивый, смелый план.
В течение следующего года ситуация начала выправляться. Через три года после войны Земля Огня уже могла стать сильнее, чем при моем отце.
Нужно ли говорить, как высоко я ценил вклад Тангрида?
Теперь я доверял ему почти безоговорочно, хотя старался не показывать этого слишком явно. Если бы Кайран желал мне зла, стал бы вытаскивать меня из пропасти? Стал бы спасать страну, которой мог бы позволить погибнуть?
Именно благодаря ему я понял: позволять инстинктам управлять решениями – верный путь к гибели.
Я вспомнил все, чему учил меня отец.
Оглядываясь назад, я видел: именно инстинкт, проснувшийся в отце, привел его к смерти. Мудрый правитель в одночасье превратился в хищника, отстаивающего то, что считал своим. И что из этого вышло? Реки крови, разруха, гибель двух земель.
Я не собирался повторять его ошибок.
Я оставил разгульные пиры, вернулся к государственным делам и почти прекратил встречи с Раяной, хотя она не раз пыталась снова пробудить во мне прежнюю ярость.
Но глаза уже открылись.
Даже Кайран порой удивлялся, как быстро я вникаю в дела и становлюсь правителем, которого во мне многие давно перестали видеть.
И все же оставалось то, что грызло изнутри.
Астерия.
Что делать с девушкой, которую я сделал своей женой и спрятал от мира в Обители Семи Огней?
Вина перед ней не отпускала. Я чувствовал себя мерзко из-за того, как с ней обошелся. Из-за слов, которые наговорил. Из-за той ночи. Теперь, остыв, я понимал: вел себя как несдержанный мальчишка, который срывает боль на беззащитной.
Копаясь в собственных чувствах, я осознал и другое: я никогда не собирался исполнить все, чем угрожал ей тогда.
Даже произнося те ядовитые слова, в глубине души знал, что не зайду так далеко.
Убивать собственных детей из-за их крови?
Лишать их матери?
Превращать жену в живой сосуд для наследников?
Ни в коем случае.
Я надеялся, что за три года в обители обида Астерии если не исчезла, то хотя бы притупилась. Что мы сможем начать иначе. Не сначала – прошлое невозможно стереть. Но по-другому.
Пусть между нами всегда останется напряжение. Пусть любви не будет, но я буду относиться к ней с уважением, которого она заслуживает.
Я хотел бы объясниться перед ней. Рассказать, что тогда двигало мной. Как зверь рвал меня изнутри. Как я сам не понимал, где заканчивается боль и начинается жестокость.
Но, видимо, драконья кровь изменила меня слишком сильно: подобные признания я все еще считал слабостью.
Достаточно того, что теперь я буду обращаться с ней достойно.
Я король. Я не обязан оправдываться за свои поступки. Разве что перед собой. Об этом никто не должен знать.
Я расспрашивал Кайрана о жизни жены. Знал, что он регулярно ездит в Обитель Семи Огней к своей подопечной, и тайно надеялся: он сам заговорит об Астерии.
Задавать прямые вопросы было неловко.
Я хотел знать, что она чувствует ко мне.
Ненавидит? Боится?
Все еще помнит того, кого когда-то любила?
Но Кайран ограничивался лишь осторожными сведениями о ее здоровье и жизни в обители. Ничего лишнего. Ничего, за что можно было бы зацепиться.
Не желая себе признаваться, я одновременно ждал встречи с женой и боялся ее.
Неопределенность мучила. Мне нужно было понять, чего ждать от той, с кем мне предстояло идти по жизни. Удивительно, но я не жалел, что женился именно на Астерии.
Вспоминая странное тепло, которое всегда возникало рядом с ней, я понимал: скучаю. Не по ее красоте – тогда ее почти никто не замечал. Не по разговорам – их между нами почти не было. А по ощущению тишины рядом с ней. По тому, что мой зверь, обычно голодный и беспокойный, возле нее почему-то замолкал.
Я искал это тепло в объятиях других женщин, но находил лишь телесное удовлетворение.
Ни к одной из многочисленных любовниц не чувствовал ничего большего. И, возможно, это даже к лучшему.
Я убеждал себя, что так устрою жизнь разумнее: женщины для утех, жена – для дома, рода, будущих детей. Та, к кому я не испытываю опасной страсти, но кого смогу уважать и ценить. В супружестве это не менее важно.
То, что Астерия не была яркой красавицей, я даже считал преимуществом. Больше спокойствия и меньше соблазнов.
Меньше риска, что вокруг нее начнут виться чужие мужчины.
Я видел, какие страсти порой бушуют в семьях правителей. Как супруги заводят любовников – тайно или с молчаливого согласия друг друга. Я не собирался терпеть подобное в своем доме.
Примером идеальной жены для меня всегда была мать.
Она знала, что отец не любит ее. И все равно окружила его заботой и теплом. Для нее существовал только тот, кому она дала обет. В этом было горькое достоинство, которое я научился понимать слишком поздно.
Я хотел того же от своей жены. И Астерия казалась подходящей. Только нашей с ней прошлое могло все испортить…
Я радовался, что Кайран, ставший мне почти другом, будет рядом при встрече с женой. Его спокойствие действовало отрезвляюще. Тангрид не даст мне наделать глупостей, если разговор окажется слишком напряженным.
Стоя у алтаря, я изо всех сил старался не выдать нетерпения.
Даже завел шутливый разговор о подопечной Кайрана, о которой при дворе ходили слухи. Говорили, что он спас девушку во время штурма и с тех пор прячет ее ото всех. Одни уверяли, будто Тангрид влюбился, но девица не отвечает ему взаимностью. Другие считали, что он просто бережет ее от придворной грязи и подыскивает достойного мужа.
Я больше склонялся ко второму.
Кайран слишком мало подвержен страстям. И все же не раз дружески подшучивал над ним.
– Надеюсь, друг мой, ты когда-нибудь познакомишь меня со своей подопечной, – сказал я, разглядывая убранство храма. – Признаться, мне уже любопытно взглянуть на эту загадочную юную леди.
– Боюсь, моя подопечная слишком скромна и не готова предстать перед самим королем, – вежливо ответил Кайран.
– Скажи честнее: ты не хочешь, чтобы я на нее заглядывался.
Я усмехнулся.
– Вижу, слухи ходят не зря. Ты сторожишь ее так, будто это личная казна. Но можешь быть спокоен. Я приехал за женой, а не за новой фавориткой.
– Разумеется, ваше величество.
Кайран изобразил смирение, но по лицу было ясно: он не отступится.
Я мог настоять. Тангрид не посмел бы перечить прямому приказу.
Но портить отношения с ним из-за пустого любопытства не хотел. Поэтому пожал плечами и сменил тему. Кажется, Кайран почти незаметно выдохнул.
Когда Астерия вошла в храм, в моей душе зашевелились противоречивые чувства.
Я знал, что она изменилась. Кайран говорил, что королева похорошела. Но не ожидал, что настолько.
Я смотрел на приближающееся хрупкое создание со светлыми волосами и огромными голубыми глазами и не мог не признать: девушка стала привлекательной.
Но вместе с этим пришло странное разочарование.
Она казалась чужой.
Не было ни малейшего тепла, которое я помнил прежде. Ни той тихой свежести, от которой внутренний зверь успокаивался. Дракон внутри разочарованно зарычал и отвернулся, равнодушный к женщине, которая должна была быть моей женой.
Куда делось то особое родство?
Почему рядом с ней я не чувствую ничего, кроме раздражения?
Я не мог это объяснить.
Резкое неприятное покалывание прошло по телу, заставив меня повести плечами. Кто-то будто пытался проникнуть в мое сознание, коснуться чего-то внутри, сломать невидимую защиту.
Я оглядел присутствующих.
Источник дискомфорта был здесь, совсем рядом. Но я не мог ухватить невидимую нить.
В этот миг я почти поверил, что в храме и правда таится могущественная сущность ледяных драконов, чьих избранников я истребил. И эта сущность явно не питает ко мне добрых чувств.
Ощущение исчезло так же внезапно, как появилось.
Что ж. Спишем на воображение.
Тем более, передо мной стояла куда более важная задача.
Когда девушка приблизилась, я вдохнул ее запах. Нежный цветочный аромат. Приятный, но чужой.
После пробуждения крови запахи могут меняться – такое случается. И все же в этом аромате не было ни одной знакомой ноты.
Я с сомнением взглянул на Северину, стоявшую рядом с племянницей. Что, если они решили подсунуть мне постороннюю девушку? Все же я не зря настоял на ритуале, подтверждающем драконью кровь.
Почти грубо взяв девушку за запястье, я подвел ее к алтарю. Меня раздражал ее страх. Он читался в каждом движении, каждом взгляде, каждом неровном вдохе.
Прежняя Астерия, при всей своей юности и наивности, обладала внутренним стержнем. Я помнил, как она ворвалась в комнату, где я был с Раяной, и потребовала разговора. Тогда меня это даже восхитило.
Моя жена не должна быть забитой овцой, которую каждый при дворе сочтет своим долгом уколоть, едва почувствует слабость.
Не открытой враждой и мелкими укусами, а намеками. Вежливой дерзостью.
Я не всегда буду рядом, чтобы защитить. Я не хотел, чтобы эта слабая, пусть и привлекательная девушка оказалась моей женой.
Когда алтарь подтвердил кровь ледяных драконов, меня словно ударили обухом. Раздражение и гнев едва не заставили меня снова сказать что-то непоправимое. Но ее обморок протрезвил. Он наглядно показал: в том, во что превратилась эта девушка, виноват я сам. То, что я сделал с ней три года назад, сломало ее.
Видимо, Астерия была не так сильна духом, как мне казалось. Но стоило ли винить ее? То, что обрушилось тогда на восемнадцатилетнюю девушку, сломило бы и взрослого человека.
Я постараюсь смириться с тем, что жена разочаровала меня. Приму как данность.
Если жизнь при дворе окажется для нее непосильной, я отправлю ее в родовой замок – не как в тюрьму, а в полноценное поместье. Сам буду навещать, заниматься воспитанием детей, постепенно приучать ее к новому положению.
Возможно, это устроит Астерию больше, чем роль королевы.
Я хотел как можно скорее покинуть это место.
Обитель давила на меня. Ее тишина, холодный камень, взгляды женщин в платах – все служило молчаливым упреком за беды, которые я принес этой земле.
Внезапная слабость жены только усилила неудовольствие. Что за судьба досталась мне? Жена, которая ломается от малейшего волнения.
Я постарался скрыть раздражение и лишь дал понять, что задерживаться не намерен. В интересах Северины было как можно скорее поставить племянницу на ноги. Даже мелькнула мысль: не притворяется ли Астерия, чтобы оттянуть отъезд?
Позже я так и не смог уснуть.
Это место давило слишком сильно.
Я решительно направился в келью жены. Если она думает, что я уже сплю, то вряд ли станет притворяться. По ее виду я пойму, насколько ей в самом деле плохо.
У дверей жестом приказал охране молчать и как можно тише открыл дверь.
И в этот миг мой привычный мир перевернулся.
Позже я не раз пытался объяснить себе, почему незнакомая девушка вызвала во мне такую бурю. Не смог. Все случилось внезапно, как лавина, сметающая все на пути.
Зверь внутри проснулся так резко, что я едва удержал его. Не позволил броситься к женщине, чей запах с порога ударил в голову. Такой свежий и сладкий. Манящий. С холодной, неуловимо знакомой ноткой. Будто лунный свет лег на раскаленный металл.
Может, воображение сыграло со мной злую шутку? Может, зверь просто принял желанную женщину за ту, что когда-то показалась ему близкой? Я не знал. От ее красоты перехватило дыхание.
Я жадно рассматривал изгибы тела, тонкую талию, гордую посадку головы, волосы, струившиеся по плечам почти до пояса. Они напоминали расплавленное серебро. Хотелось коснуться их, убедиться, что они настоящие, а не сотканы из лунного света.
А глаза…
Как только я заглянул в них, все остальное перестало существовать.
В этих сине-серебряных водоворотах было столько внутреннего света и силы, что я на миг забыл, где нахожусь.
Но она смотрела на меня с ненавистью.
Я особенно остро почувствовал это, когда прислушался к инстинктам. Дракон внутри зарычал, возмущенный тем, что желанная женщина не отзывается на него так, как он требовал.
Из последних сил, подавляя мощный натиск желания, я попытался начать нормальный разговор.
Хотел узнать, кто она и как оказалась в комнате моей жены.
Хотя больше всего мне хотелось подойти ближе. Вдохнуть ее запах у самой кожи. Убедиться, что это безумие мне не чудится.
Еще недавно я был недоволен покорностью одной женщины, а теперь желал, чтобы другая хотя бы на миг перестала смотреть на меня как на врага.
Кажется, способность мыслить трезво покинула меня рядом с этой девушкой.
Кем бы она ни была, я уже знал: не оставлю ее здесь. Даже если она служительница обители. Даже если Кайран считает ее своей подопечной и даже если сам разум твердит, что это безумие. Эта женщина должна быть рядом.
Ни одна прежде не вызывала во мне такого желания. Теперь я прекрасно понимал Кайрана, прятавшего подобное сокровище от чужих глаз.
И внезапная ревность к Тангриду ошеломила меня. Я только что увидел эту девушку. Она для меня никто.
Почему же мысль о том, что Кайран мог касаться ее, говорить с ней, видеть ее без плата, вызвала желание вцепиться ему в горло?
Я воспринимал ее как свою и ничего не мог с собой поделать.
Пока мысли хаотично метались, я придумал предлог, чтобы она поехала с нами. Прикроюсь заботой о жене. Назову ее фрейлиной королевы. Кайрану будет трудно возразить, не раскрывая слишком многого.
Позже я решу, как вознаградить друга. Пусть только не мешает.
Что касается самой девушки, я был уверен: сумею расположить ее к себе. Ни одна женщина еще не устояла передо мной надолго. Это лишь вопрос времени, когда это прекрасное создание перестанет смотреть с ненавистью и захочет быть рядом.
Окончательно я принял решение, когда почувствовал ее в своих руках.
Она оказалась теплой, живой, напряженной, как струна. Я глубже вдохнул ее чарующий аромат, и внутри все скрутилось в тугую пружину.
А потом к запаху добавилась едва уловимая нота ответного желания.
Я понял: она тоже чувствует это.
Пусть сопротивляется. Пусть злится. Пусть ненавидит.
Но ее кровь отвечает моей.
Боги, чего мне стоило отпустить ее!
Внутренний зверь рычал, требуя удержать, не дать уйти, спрятать от всех, кто мог на нее посмотреть. Но остатки разума подсказывали: нельзя вести себя как дикарь. Нельзя брать желаемое силой. Нельзя прикасаться к невинной девушке у постели собственной жены.
У меня хватит выдержки подождать. Добиться ее не страхом, а желанием. Сделать так, чтобы она сама потянулась ко мне.
В ту ночь я так и не уснул. Снова и снова вспоминал ее запах, взгляд, дрожь в руках, ненависть в глазах и ту предательскую ноту желания, которую она не сумела скрыть. Безумие.
Искушение, от которого я не хотел избавляться.
С появлением Велеи мир вдруг наполнился новыми красками. Впервые за много лет я почувствовал не власть, не долг, не месть и не усталость. А голод к жизни.
