Текст книги "Истинная для врага Дракона (СИ)"
Автор книги: Милана Вейр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)
Я задрожала сильнее.
– Ну же, – прошептала я почти беззвучно. – Ну же…
Рука не слушалась.
Более того – чем сильнее я пыталась заставить себя ударить, тем резче отзывалась боль. В запястьях вспыхнул серебристый холод. Под кожей на мгновение проступили тонкие чешуйки. Они мерцали в лунном свете и тут же исчезали, но я знала: это не игра воображения.
Моя кровь не позволяла мне убить его.
Не слабость.
Не трусость.
Не жалость.
Приговор самой природы.
Истинная пара.
Я глухо всхлипнула и выронила нож.
Он упал на ковер почти беззвучно.
Адриан не проснулся.
Я опустилась на край кровати и закрыла лицо руками.
Все кончено.
Я не смогла.
Предала отца.
Предала Кайрана.
Предала народ, который ждал возвращения своей королевы.
И все же, глядя на спящего Адриана, я понимала: если бы мне снова дали нож, я снова не смогла бы.
Я люблю его.
Люблю настолько, что даже ненависть, долг и кровь погибших не смогли заставить меня перерезать ему горло.
Но остаться тоже нельзя.
Если я не убью Адриана, Варлен и Кайран попытаются сделать это сами. Если я признаюсь Адриану, погибнут они. Лиора. Повстанцы. Все, кто помогал мне.
Я должна уйти.
Сейчас.
Пока он спит.
Пока еще могу.
Я сняла медальон с шеи.
Пальцы не слушались, когда я расстегивала цепочку. Камень, еще недавно теплый, стал холодным. Тяжелым. Почти живым.
Подарок его матери.
Его надежда.
Его признание.
Часть его души, которую он доверил мне.
Я не имела права унести ее с собой.
Не после того, что собиралась сделать.
И не после того, что не смогла.
Я положила медальон на подушку рядом с его рукой.
Пусть поймет.
Пусть решит, что я вернула все, что не смогла принять.
Пусть ненавидит меня.
Так будет легче.
Ему.
И, может быть, мне.
Я наклонилась и в последний раз коснулась губами его виска.
– Прости, – прошептала я. – Прости меня, Адриан.
Он не проснулся.
Только едва заметно улыбнулся во сне, словно почувствовал поцелуй.
Это чуть не убило меня окончательно.
Я подняла с пола нож, завернула его обратно в ткань и ушла в тайный проход.
За моей спиной остался человек, которого я должна была убить.
Мужчина, которого я любила.
И медальон на его подушке – единственное признание, на которое у меня хватило смелости.
Глава 46
Глава 46
Я шла по тайному ходу почти вслепую.
Каменные стены сжимались вокруг, воздух казался сырым и тяжелым, а собственное дыхание звучало слишком громко. Я все еще ощущала на губах вкус Адриана, на коже – тепло его рук, в теле – следы нашей последней близости.
Последней.
Это слово било в виски, как набат.
Я не убила его.
Не смогла.
Даже когда нож оказался у его горла. Даже когда достаточно было одного движения, одного короткого, точного удара. Адриан спал так безмятежно, так доверчиво, словно не мог представить, что женщина, которую он назвал своей истинной, пришла к нему с оружием.
А я стояла над ним и понимала: если опущу нож, убью не только его.
Я убью себя.
Не образно, не красиво, не как говорят в трагических песнях. Я физически чувствовала это. Кровь сопротивлялась. Драконица внутри меня выла так, будто лезвие уже резало не его горло, а мое собственное сердце.
Истинная пара.
Проклятие.
Благословение.
Приговор.
Я не знала, как назвать то, что связало нас крепче любых клятв. Знала только одно: моя рука не подчинилась. И сколько бы я ни вспоминала смерть отца, брата, унижение, разоренную страну, нож так и не опустился.
Значит, я слабая. Значит, никчемная из меня королева.
Но пусть хоть кто-нибудь попробует воткнуть нож в собственное сердце и отсечь от себя половину души. Будет ли это так легко?
Я стиснула зубы и пошла быстрее.
Медальон остался на его подушке.
Теплый зеленый камень, который Адриан подарил мне как часть своей души. Я не имела права уносить его с собой. Не после того, что собиралась сделать. И не после того, что не сделала.
Пусть он поймет, что я ушла сама.
Пусть решит, что я отвергла его.
Пусть возненавидит.
Так будет правильно.
Так будет безопаснее для него.
Я едва не рассмеялась от нелепости этой мысли. Я сбегаю из дворца после убийства Раяны, обманываю собственных союзников, предаю план, который выстраивался годами, – и все ради безопасности человека, которого должна была уничтожить.
Любовь делает из нас жалких существ.
И все же я не жалела, что он жив.
Эта мысль была страшнее любой вины.
Когда я наконец добралась до своих покоев и открыла потайную дверь, меня встретило белое как полотно, лицо Лиоры. Она стояла посреди комнаты, уже одетая для дороги, с дорожным плащом в руках. На столе лежали две небольшие сумки. Видимо, она успела собрать самое необходимое.
Ее глаза сразу впились в мое лицо.
Она все поняла еще до того, как я сказала хоть слово.
Или решила, что поняла.
– Как все прошло? – голос Лиоры дрогнул. – Ты… он…
Я не смотрела на нее. Не могла.
Если встречусь с ее взглядом, она прочитает правду.
– Да, – сказала я коротко.
Одно слово.
Такое маленькое.
Такое мерзкое.
Лиора прерывисто вдохнула и прикрыла рот ладонью. В ее глазах блеснули слезы.
– Он сопротивлялся?
Я медленно сняла с плеч плащ, только чтобы выиграть несколько секунд.
– Нет. Я сделала это, пока он спал.
Ложь прозвучала ровно.
Слишком ровно.
Будто говорила не я, а кто-то другой. Холодная, разумная женщина, которой я так хотела стать.
Лиора отвернулась к окну. Плечи ее мелко дрожали.
– Прости, – прошептала она. – Я знаю, что тебе пришлось сделать это ради всех нас. Но мне все равно его жаль.
Мне тоже.
Так сильно, что хотелось выть.
– Не надо, – сказала я глухо. – Не сейчас.
Она кивнула, быстро вытерла лицо и попыталась взять себя в руки.
– Нам нужно уходить. Кайран и Варлен ждут у старой оранжереи. Я отправила записку сразу после твоего ухода.
– Хорошо.
Я подошла к кровати, где лежал мой дорожный плащ. На подушке еще оставалась едва заметная вмятина от головы. Почему-то именно эта мелочь заставила меня замереть.
Еще несколько часов назад я могла выбрать другую жизнь.
Подойти к Адриану утром. Рассказать правду. Упасть перед ним на колени, если потребуется. Просить защиты не только для себя, но и для Лиоры, для тех, кто шел за мной.
Но я не сделала этого.
Потому что правда убила бы слишком многих.
А ложь уже убивала меня.
Я взяла сумку, проверила застежку и потянулась к потайному ящику, где хранила старый медальон с портретом матери. Когда-то под этой миниатюрой был спрятан другой портрет – Адриана. Символ глупой юношеской любви, которую я считала умершей.
Теперь я знала: она не умерла.
Она просто изменилась. Прошла через ненависть, боль, унижение, кровь – и стала чем-то куда более страшным.
Настоящим.
Я вынула из медальона миниатюру матери и бережно спрятала ее в сумку. Сам медальон положила обратно в ящик. Под ней остался другой портрет – Адриана. Тот самый, который я когда-то прятала от всего мира, как самую постыдную и самую драгоценную тайну.
Он больше не был мне нужен.
Прошлое осталось в прошлом.
А свое настоящее я оставила на подушке Адриана – зеленым камнем, который уже не имела права носить у сердца.
– Ты не возьмешь старый медальон? – тихо спросила Лиора.
– Нет.
– Почему?
Я закрыла ящик.
– Потому что больше не хочу жить воспоминаниями.
Она ничего не ответила, но я чувствовала ее взгляд. Добрый, тревожный, слишком понимающий.
Нет, она не поняла правду.
Но, возможно, почувствовала главное: я уже не та Астерия, которая входила сегодня ночью в тайный ход с ножом.
Та женщина умерла там, у кровати Адриана.
А кто вышел обратно – я пока не знала.
– Пойдем, – сказала я. – Нужно торопиться.
Лиора взяла сумку и последовала за мной.
Тайный ход снова сомкнулся за нашими спинами. В темноте шаги подруги звучали неуверенно. Она шла молча, но я слышала, как сбивается ее дыхание.
Она скорбела по человеку, которого считала мертвым.
А я лгала ей.
Лгала ради Адриана.
Ради того, чтобы Кайран или Варлен не вернулись и не сделали то, чего не смогла я.
Лиора слишком быстро раскололась бы, стоило Кайрану посмотреть на нее своими черными внимательными глазами. Поэтому она не должна знать. Никто не должен знать.
До тех пор, пока мы не окажемся достаточно далеко.
До тех пор, пока вернуться будет уже невозможно.
Мы вышли в парк через низкую дверцу, скрытую за густым плющом. Ночная прохлада ударила в лицо. После душного каменного хода воздух показался почти ледяным.
Вдали темнел дворец.
Окна верхних этажей были погружены во тьму. Только в покоях короля, кажется, еще мерцал слабый свет.
Или мне хотелось так думать.
Я остановилась и оглянулась.
Там остался Адриан.
Живой.
Спящий.
С моим медальоном на подушке.
Когда он проснется, он все поймет. Не сразу, может быть. Сначала будет искать меня. Звать. Злиться. Потом увидит камень.
И тогда поймет, что я ушла не потому, что испугалась. Не потому, что не любила.
А потому, что между нами стояло слишком много крови.
– Астерия? – осторожно позвала Лиора.
Я заставила себя отвернуться от дворца.
– Идем.
У старой оранжереи нас уже ждали.
Кайран стоял рядом с оседланными лошадьми. Его лицо было непроницаемым, но взгляд – слишком внимательным. Он будто пытался разглядеть во мне следы совершенного.
Варлен держался чуть в стороне. В темном плаще, с хищной улыбкой, он казался частью ночи. Его глаза блестели нетерпением.
– Мне жаль, что вам пришлось пройти через это, моя королева, – тихо сказал Кайран.
Я не выдержала его взгляда.
– Благодарю за поддержку.
Голос получился холодным. Так даже лучше. Пусть думает, что я просто держусь. Что внутри все выжжено долгом и болью.
– Нам нужно торопиться, – добавила я, берясь за поводья.
– Безусловно, – протянул Варлен. – Чем дальше мы будем отсюда, когда обнаружат тела, тем лучше.
Тела.
Я едва не вздрогнула.
Раяна действительно мертва.
А Адриан – нет.
– Тело, – поправила я прежде, чем успела остановить себя.
Варлен прищурился.
Кайран тоже посмотрел внимательнее.
Сердце болезненно ударило в ребра.
– Я имею в виду, – быстро сказала я, натягивая капюшон, – Раяну. О ней узнают первой. Смерть короля обнаружат позже, если Клык еще спит.
Кайран, кажется, принял объяснение. Варлен улыбнулся, но в его взгляде мелькнуло подозрение.
Нужно быть осторожнее.
Одно неверное слово – и все рухнет.
Я вскочила в седло.
Лиора с трудом справилась с лошадью, и Кайран тут же оказался рядом, помог ей устроиться удобнее. Даже сейчас, посреди бегства, он смотрел на нее так, будто кроме нее никого в мире не существовало.
Я отвернулась.
Мне нельзя думать о том, каково это – иметь право на любовь.
Нельзя.
– Едем, – сказала я.
Мы тронулись.
Сначала медленно, чтобы не поднять лишнего шума. Потом, когда дворцовые стены остались позади, перешли на быстрый галоп.
Ночной ветер бил в лицо, рвал капюшон, холодил мокрые от слез щеки.
Я больше не оглядывалась.
Все мои слезы остались там, во дворце.
В комнате, где спал мужчина, которого я не смогла убить.
Прощай, мой ненавистный любовник.
Мой дорогой враг.
Моя истинная пара.
Если боги милостивы, мы больше никогда не встретимся.
А если жестоки – однажды ты найдешь меня.
И тогда я не знаю, кто из нас переживет эту встречу.
Глава 47
Глава 47
Меня разбудил настойчивый стук.
Сначала он вплелся в сон – глухой, далекий, раздражающий. Я недовольно поморщился, не открывая глаз, и попытался нащупать рядом теплое женское тело.
Пальцы легли на пустую простыню.
Холодную.
Я открыл глаза.
Вторая половина кровати была пуста.
Несколько мгновений я просто смотрел на смятые простыни, не сразу понимая, почему внутри неприятно сжимается. Велея могла уйти к себе. После всего, что было между нами этой ночью, я должен был дать ей свободу хотя бы в этом.
Но пустота рядом показалась неправильной.
Чужой.
Будто из комнаты вынесли что-то важное, без чего воздух стал тяжелее.
Я повернул голову и замер.
На подушке, там, где еще недавно лежали ее волосы, мерцал зеленый камень.
Медальон.
Мой подарок.
Семейная реликвия, которую мать когда-то велела отдать той, кто станет моей избранницей.
Велея оставила его.
Я сел так резко, что в висках вспыхнула боль.
Камень был холодным.
Я взял его в ладонь, и пальцы сами сомкнулись вокруг подвески. Вчера она носила его на груди. Я видел, как камень касался ее кожи, как она непроизвольно сжимала его, когда волновалась.
А теперь он лежал на моей подушке.
Как прощание.
Или как приговор.
– Велея? – позвал я, хотя уже понимал, что ответа не будет.
В комнате было тихо.
Слишком тихо.
Обычно Клык просыпался раньше меня, стоило кому-то приблизиться к двери или тайному ходу. Но пес лежал у стены и тяжело спал, даже не реагируя на стук.
Я нахмурился.
Клык никогда так не спал.
Я встал, накинул халат и подошел к нему. Пес дышал ровно, но слишком глубоко. Не болезнь. Не усталость.
Снотворное.
Холодная ярость медленно поднялась внутри.
Велея усыпила моего пса.
Значит, пришла не просто проститься.
Значит, все было не так, как мне хотелось думать.
В памяти всплыла ее дрожь, слезы, странные слова.
«Я всегда буду скучать…»
Тогда я решил, что она говорит о прошедшей неделе. О боли, страхе, том расстоянии, которое сама же пыталась между нами выстроить.
Глупец.
Она прощалась.
Я сжал медальон так сильно, что острые края оправы впились в ладонь.
Стук в дверь повторился. Теперь громче.
– Ваше величество! – послышался взволнованный голос за дверью. – Ваше величество, простите, но это срочно!
– Войдите! – рявкнул я.
Дверь распахнулась. Первым в комнату ворвался начальник дворцовой стражи. За ним – двое караульных и перепуганный слуга.
Все они замерли на пороге, увидев меня.
Наверное, вид у меня был не лучший. Распахнутый халат, сжатый в кулаке медальон, Клык, неподвижно спящий у стены. Но сейчас мне было плевать на приличия.
– Что случилось? – спросил я.
Капитан побледнел.
– Во дворце убийство, ваше величество.
Сердце ухнуло вниз.
На мгновение я перестал слышать.
Перед глазами возникла Велея: ее волосы на моей груди, слезы на щеках, губы, шепчущие «прости».
Если ее нашли мертвой…
Если те, кто присылал записки и стрелял в нее на охоте, добрались до нее ночью…
Я шагнул к капитану так резко, что он отшатнулся.
– Кого убили?
– Леди Раяну, ваше величество.
Я шумно втянул воздух.
Облегчение оказалось таким сильным, что у меня на миг почти подкосились ноги. Не Велея. Не она.
Только потом пришло осознание.
Раяна мертва. Во дворце. Сегодня ночью.
В ту же ночь, когда Велея явилась ко мне через тайный ход, усыпила Клыка, провела со мной несколько часов, оставила медальон и исчезла.
Я медленно посмотрел на капитана.
– Где ее нашли?
– В ее спальне. Следов борьбы немного, но… – он запнулся. – Тело выглядит странно. Лекарь пока не понимает, от чего именно наступила смерть. Есть повреждения, но они не похожи на обычные раны от оружия.
Я прикрыл глаза. Странные повреждения. Тайные ходы. Усыпленный Клык. Медальон на подушке. Все осколки начали складываться в картину, от которой внутри становилось холодно.
– Где леди Велея? – спросил я тихо.
Капитан молчал слишком долго. Я поднял на него взгляд.
– Я задал вопрос.
– Ее не нашли в покоях, ваше величество. Горничная говорит, что ночью леди запиралась у себя и просила не беспокоить. Утром комнаты оказались пусты.
– А королева?
Слуга нервно сглотнул.
– Ее величества тоже нет, ваше величество.
Я почувствовал, как внутри что-то ломается. Без красивого трагического звука. Просто трещина прошла по всему, что еще несколько минут назад казалось надеждой.
– Лорд Тангрид? – спросил я, уже зная ответ.
– Его тоже нет во дворце.
– Варлен?
– Принц Земли Заката покинул город ночью. Его люди сказали, что он выехал по срочному делу.
Я рассмеялся. Сухо. Почти беззвучно.
Капитан и слуги замерли. Я посмотрел на медальон в своей руке. Значит, вот как.
Велея не просто ушла. Она сбежала. С моей женой. С Тангридом. С Варленом. И, возможно, с моей смертью в планах.
Я вспомнил, как она этой ночью склонилась надо мной. Как плакала. Как прощала. Как сказала, что будет скучать.
Тогда я был ослеплен счастьем.
Не почувствовал лжи.
Или не захотел почувствовать.
А ведь Клык был усыплен не ради свидания.
Не ради тайной ночи любви.
Пес мешал бы тому, кто пришел сделать что-то другое.
Медленно, очень медленно я провел пальцем по шее.
По тому месту, где билась сонная артерия.
Велея могла убить меня.
Не сделала.
Почему?
Слабость?
Жалость?
Или все, что было между нами, все-таки не было ложью?
Я хотел ухватиться за последнюю мысль, как утопающий за обломок дерева. Но ярость уже поднималась со дна, черная, горячая, почти звериная.
Она обманула меня.
Она лежала в моих руках, принимала мои признания, отвечала на ласки, плакала у меня на груди – и все это время собиралась уйти.
А может быть, собиралась убить.
Мой внутренний дракон зарычал.
Но в этом рычании было не только бешенство.
Была боль.
Такая, какой я еще не знал.
Я привык к предательству при дворе. К расчету. К страху. К тому, что люди улыбаются, пока держат нож за спиной.
Но от Велеи я ждал другого.
Именно поэтому ее удар оказался таким точным.
– Ваше величество? – осторожно позвал капитан. – Какие будут распоряжения?
Я медленно разжал кулак.
На ладони остался след от оправы медальона.
Камень лежал в моей руке, холодный и равнодушный.
Я снова сжал его.
– Поднять дворец, – сказал я. Голос прозвучал спокойно. Даже слишком спокойно. – Проверить все выезды из города. Всех, кто дежурил ночью, допросить. Найти, кто помог им уйти.
– Да, ваше величество.
– Тело Раяны никому не трогать до моего приказа. Лекаря – ко мне. Дознавателей – в ее покои. И приведите дворецкого. Сейчас же.
Капитан поклонился и поспешил к выходу.
– И еще, – остановил я его.
Он замер.
– Если кто-нибудь посмеет сказать, что леди Велея причастна к убийству Раяны, прежде чем я сам это подтвержу, я вырву этому человеку язык.
Слуги побледнели.
Капитан коротко кивнул.
– Будет исполнено.
Когда дверь закрылась, я остался один.
Нет.
Не один.
Клык тихо заскулил во сне.
Я подошел к псу и опустился рядом. Провел рукой по его шерсти.
– И тебя она обманула, приятель, – сказал я глухо. – Нас обоих.
Пес не проснулся.
Я поднялся и подошел к кровати.
На простынях все еще был ее запах.
Теплый, тонкий, мучительно желанный.
Я закрыл глаза и на мгновение снова увидел ее такой, какой она была ночью: плачущей, нежной, отчаянной. Настоящей.
Нет.
Это не могло быть только игрой.
Я не настолько глуп.
И мой зверь не ошибался.
Она моя истинная.
А значит, я найду ее.
Выясню все.
Заставлю сказать правду.
И если она действительно пришла убить меня…
Я посмотрел на медальон.
Сердце болезненно сжалось.
Если она действительно пришла убить меня, я все равно не знал, смогу ли возненавидеть ее.
И это было хуже любого предательства.
Глава 48
Глава 48
– Вы сказали, что у вас есть подозрения, – сухо произнес я, заставляя себя говорить ровно. – Кто, по-вашему, мог это сделать?
Капитан стражи заметно напрягся. Видимо, уже понял, что любой неверный ответ может стоить ему слишком дорого.
– Всем известно, что леди Раяна в последние дни враждовала с одной дамой из окружения королевы…
Я медленно поднял на него взгляд.
– Осторожнее, капитан.
Он побледнел, но все же договорил:
– С леди Велеей Ладор, ваше величество.
Имя, сорвавшееся с его губ, ударило больнее, чем я ожидал. Я сжал в кулаке оставленный ею медальон так крепко, что оправа снова впилась в кожу.
– Леди Велея здесь ни при чем, – сказал я тихо.
Слишком тихо.
Капитан сглотнул.
– Обстоятельства смерти позволяют предположить, что убийцей могла быть женщина. По словам лекаря, на теле леди Раяны нет обычных смертельных ран. Есть повреждения, сломана рука, следы удушья… но причина смерти пока неясна. Словно на нее воздействовали чем-то, чего мы не понимаем.
Я нахмурился.
Раяна была не просто женщиной. Волчья кровь давала ей силу, скорость, звериную выносливость. С ней не каждый воин справился бы в открытом бою. И уж точно не хрупкая белокурая девушка, какой казалась Велея.
Казалась.
Это слово неприятно кольнуло.
Слишком многое в ней только казалось.
– Продолжайте, – приказал я.
– Леди Велея исчезла этой ночью. Ее вещей почти нет, но часть оставлена в комнатах. Королева Астерия тоже пропала. Лорда Тангрида во дворце не нашли. Принц Варлен покинул город до рассвета. Его люди уверяют, что он получил срочное известие, но документов, подтверждающих это, нет.
Я слушал и чувствовал, как внутри сгущается тьма.
Велея сбежала.
Моя жена сбежала.
Тангрид сбежал.
Варлен сбежал.
И все это – в одну ночь.
Я мог бы счесть это совпадением, будь я последним глупцом на свете. Но даже ослепленный чувствами, даже униженный собственным доверием, я понимал: за этим стоял план.
Они готовили побег.
Возможно, готовили давно.
Возможно, с самого начала.
Я вспомнил, как Тангрид держался рядом с королевой. Как слишком спокойно смотрел мне в глаза. Как Велея то отталкивала меня, то снова подпускала ближе, заставляя терять голову.
Неужели все это было частью игры?
Нет.
Внутренний зверь зарычал, отказываясь принимать эту мысль.
Той ночью она не лгала. Не могла лгать так. Ее слезы, дрожь, отчаяние, то, как она прижималась ко мне, будто прощалась с жизнью, – все это было настоящим.
Но тогда почему ушла?
И почему усыпила Клыка?
– Никто не видел, как они покинули дворец? – спросил я.
– Нет, ваше величество. Ворота не открывались. На стенах ничего подозрительного не заметили. Мы предполагаем, что они воспользовались тайным ходом.
Я медленно перевел взгляд на стену, за которой скрывался проход в покои Велеи.
Тайные ходы.
Конечно.
Я сам подарил ей удобную дорогу ко мне.
И она воспользовалась ею, чтобы исчезнуть.
– Поднять всю стражу, – приказал я. – Проверить городские ворота, конюшни, пристани, все постоялые дворы. Отправить в погоню пятьдесят лучших воинов. Женщин привести живыми. Тангрида и Варлена взять, если получится. Если окажут сопротивление – не церемониться.
Капитан вздрогнул.
– Ваше величество, принц Варлен – сын правительницы Земли Заката. Если с ним что-то случится…
– Он помог моей законной жене бежать, – отрезал я. – Этого достаточно.
Капитан склонил голову.
– Будет исполнено.
– И еще. Созовите советников. Немедленно. Если за этим стоит мятеж, я хочу знать, сколько у нас людей, где стоят войска и какие гарнизоны можно поднять до конца дня.
– Вы считаете, это связано с повстанцами?
Я резко усмехнулся.
– А вы нет?
Он промолчал.
Перед глазами снова вспыхнула записка, найденная после охоты.
«Смерть наложнице дракона Земли Огня. Смерть предательнице своего народа» .
Тогда я решил, что повстанцы хотели убить Велею за связь со мной. Но теперь все выглядело иначе. Может, записка была подброшена не ради угрозы ей, а ради того, чтобы направить меня по ложному следу.
Раяна.
Я сжал зубы.
Если это она подстроила покушение, то Велея могла узнать правду. И тогда убийство Раяны становилось не частью мятежа, а местью.
Но зачем после этого бежать?
Почему не прийти ко мне?
Почему не сказать?
Ответ был прост и невыносим: она мне не доверяла.
– Ступайте, – бросил я капитану. – И никому ни слова о леди Велее. До моего распоряжения ее имя не связывать с убийством Раяны. Кто нарушит приказ, лишится языка.
Капитан побледнел еще сильнее.
– Да, ваше величество.
Когда дверь за ним закрылась, я остался один.
Нет, не один.
Клык все еще спал у стены. Огромный, черный, беспомощный. Я подошел к нему, присел рядом и провел ладонью по жесткой шерсти.
– Она пожалела тебя, приятель, – глухо сказал я. – Могла убить. Но не убила.
Пес тихо заскулил во сне.
Я прикрыл глаза.
И меня словно ударило новой мыслью.
Она пожалела Клыка.
Она пожалела меня.
Ведь если пришла ночью с другой целью, если усыпила пса не ради тайного свидания, а чтобы он не помешал… значит, я должен был умереть.
Но жив.
Она оставила медальон.
Не нож в сердце. Не перерезанное горло. Не кровь на подушке.
Медальон.
Мое признание, возвращенное мне обратно.
Прощание.
Проклятье, Велея, что ты натворила?
Я резко поднялся и направился к тайному ходу. Не знал, что надеялся найти в ее комнатах. Записку? Следы? Ответ, почему женщина, которую я назвал своей истинной, ушла, оставив после себя только пустоту и холодный камень?
Потайная дверь открылась почти бесшумно.
В ее спальне было тихо.
Слишком тихо.
Здесь еще витал ее запах. Тонкий, горьковато-сладкий, мучительно знакомый. Я невольно вдохнул глубже и тут же разозлился на себя за эту слабость.
Комната выглядела так, будто хозяйка ушла ненадолго. На туалетном столике остались флаконы с маслами. В кресле лежала накидка. На спинке ширмы – лента для волос. Но дорожного сундука не было. Из шкафа забрали только самое нужное.
Она не собиралась возвращаться.
Грудь сдавило.
Я прошел к кровати и остановился.
На подушке лежал небольшой медальон.
Старый. Знакомый.
Я узнал его не сразу. Сначала просто нахмурился, удивившись, почему эта вещица кажется мне такой важной. Потом память услужливо вернула давно забытый образ: юная принцесса Астерия на одном из приемов в Северице. Неловкая, молчаливая, слишком бледная. Она стояла в стороне и тайком смотрела на медальон, будто в нем хранилось все ее сердце.
Тогда я решил, что внутри портрет матери.
Я поднял медальон.
Пальцы сами нашли крошечную пружину.
Крышка открылась.
И я увидел собственное лицо.
Миниатюрный портрет был сделан давно. Я был на нем моложе, спокойнее, почти беззаботный. Таким меня помнила девочка, которая когда-то смотрела на меня с трепетом и прятала эту тайну от всего мира.
Я перестал дышать.
Медальон принадлежал Астерии.
Портрет внутри – мой. А лежал он в комнате Велеи.
Я сделал шаг назад, но мысль уже разрасталась, как пламя, пожирающее сухую траву.
Серебристые глаза. Знакомый запах. Упрямый подбородок.
То, как она знала дворец. Как говорила о прошлом так, будто видела его собственными глазами. Как яростно защищала мою жену, называя ее своей подругой. Как ненавидела меня слишком лично, слишком глубоко для простой фрейлины.
Велея.
Астерия.
Я сжал медальон в кулаке и медленно опустился на край кровати.
Какой же я был слепец.
Все это время истинная жена была рядом. Не та испуганная девушка, которую я считал Астерией. Не королева на троне, дрожащая от каждого взгляда.
А Велея.
Моя Велея.
Моя Астерия.
Перед богами и людьми – моя законная жена.
И именно ее я любил.
Странный звук вырвался из груди. То ли смех, то ли рычание.
Я должен был прийти в ярость. И пришел. Но вместе с яростью в сердце ворвалось такое дикое, невозможное облегчение, что я едва не задохнулся.
Она не просто любовница.
Не запретная слабость.
Не женщина, которую я не мог назвать своей перед всем двором.
Она моя жена.
Моя королева.
Моя истинная.
Я закрыл глаза, и перед внутренним взором вспыхнула прошлая ночь. Ее слезы. Ее слова. Ее «прощаю». Ее отчаянная нежность.
Она знала.
Знала, что я люблю ее, а не ту, кого считал женой.
Знала, что если скажет правду, все изменится.
Почему же промолчала?
Потому что пришла убить меня.
Мысль была холодной и точной.
Она пришла убить. Усыпила Клыка. Вошла через тайный ход. Провела со мной ночь как последнюю. А потом не смогла.
Не смогла.
Я медленно открыл глаза и посмотрел на медальон.
– Значит, не все потеряно, – прошептал я.
Да, она лгала мне.
Да, участвовала в заговоре.
Да, сбежала с Тангридом и Варленом.
Но она не убила меня, хотя могла. Оставила мой подарок на подушке. Оставила здесь свою старую тайну, будто часть себя, которую не смогла забрать.
И я не позволю этому закончиться бегством.
Я найду ее.
Выслушаю.
Заставлю сказать правду, если понадобится.
И если Тангрид или Варлен посмеют встать между нами – пусть пеняют на себя.
Я поднялся, зажав в одной руке зеленую реликвию, а в другой – старый медальон Астерии.
Еще час назад я был готов залить мятежные земли кровью. Сжечь города, стереть с лица мира всех, кто посмел отнять у меня любимую женщину.
Теперь эта мысль показалась отвратительной.
Астерия не простит мне новой бойни.
И я сам больше не хочу повторять прежние ошибки.
Хватит.
Слишком много крови уже пролито из-за мести. Ее мести. Моей мести. Чужих старых обид, которые переходили из рук в руки, как отравленный клинок.
Я не стану убивать ее народ только потому, что она сбежала.
Я верну жену.
Не стану разрушать ее землю до основания, не запру Астерию в темнице, не превращу в сломленную пленницу. Нет. Я уже видел страх в ее глазах и больше не хочу видеть его снова.
Но и отпускать ее не собираюсь.
Она моя.
Не потому, что я король. Не потому, что однажды взял ее силой брачного обряда. А потому что сама кровь признала это раньше нас обоих.
Я спрятал старый медальон Астерии за пазуху, а зеленую реликвию надел на шею и вышел из комнаты через тайный ход.
Теперь у меня была цель.
Не месть. Не война.
Астерия.
И пусть придется перевернуть все земли драконов, я найду ее.
