Текст книги "Истинная для врага Дракона (СИ)"

Автор книги: Милана Вейр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 23 страниц)

Глава 51

Глава 51

Как только мы с Лиорой добрались до моих комнат, я тихо сказала:

– Тебе не обязательно оставаться рядом со мной. Я не хочу, чтобы ты попала под горячую руку Адриана. И тебя, наверное, сейчас больше всего тревожит Кайран.

Последнюю фразу я добавила намеренно – чтобы переключить внимание подруги.

– Астерия, я… – голос Лиоры сорвался, и я поняла: она все прекрасно понимает.

– Со мной все будет хорошо, – я постаралась прозвучать уверенно. – Есть одно обстоятельство, которое не позволит королю сразу выместить на мне злость. Я тебе об этом еще не говорила. Но теперь скрывать бессмысленно.

Я положила ладонь на живот и выдохнула:

– Я беременна. От Адриана.

Лиора прикрыла рот ладонью.

– Астерия… Это… это…

Она не нашла слов, и я печально закончила за нее:

– Прежде чем решать, что делать с моим ребенком, Адриану придется дождаться его рождения. Вдруг в нем проявится кровь драконов Огня.

– А если нет? – Лиора побледнела. – Ты не думаешь, что он тогда…

– Я буду надеяться, что к тому времени его гнев утихнет. И что ненависть ко мне он не перенесет на ребенка, – глухо ответила я. – Так что пока нам обоим не о чем беспокоиться.

Не знаю, удалось ли мне ее убедить. Лиора сжала мою руку.

– Он любит тебя, Астерия. Я не верю, что Адриан способен причинить вред тебе или вашему ребенку.

– Конечно, – горько усмехнулась я.

Подруга хотела возразить, но я устало покачала головой.

– Пожалуйста, оставь меня. Я хочу помолиться и подготовиться к встрече с мужем.

На этот раз Лиора не стала спорить. Только грустно посмотрела на меня и вышла.

Я бессильно опустилась в кресло и стала ждать.

Пальцы сами собой потянулись к груди – туда, где еще недавно лежал зеленый камень. Но под пальцами была только ткань платья.

Я оставила реликвию Адриану. Так было правильно. Еще недавно я искала в ней утешение, как в символе любви, которую боялась потерять. Теперь же понимала: если бы этот камень снова оказался у меня на груди, его вид мог только сильнее разозлить Адриана.

И все равно без него у сердца было странно пусто.

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем за дверью раздались тяжелые шаги. Я узнала бы их из тысячи.

С трудом поднявшись, я порадовалась, что длинное платье скрывает дрожащие ноги. Собрав остатки самообладания, я устремила взгляд на дверь.

Когда Адриан вошел, я буквально впилась глазами в его лицо. Он выглядел мрачным и усталым, но живым. Только через несколько секунд мой взгляд невольно скользнул ниже – к расстегнутому вороту рубашки.

На его шее висела тонкая цепочка. Зеленый камень, тот самый, который я оставила на его подушке. Значит, он забрал его. Не выбросил. Не уничтожил. Носил у сердца. От этой мысли у меня навернулись слезы.

Он уже снял доспехи, но одежда в нескольких местах была пропитана кровью. Сердце болезненно сжалось. Я знала, насколько опасны раны, нанесенные драконом. Принял ли он противоядие, прежде чем прийти сюда? Позвал ли лекаря?

Конечно, все эти вопросы пришлось оставить при себе. Любое проявление заботы с моей стороны Адриан сейчас мог принять за новую ложь. За попытку отложить неизбежное.

Некоторое время мы молчали.

Он смотрел на меня, а я тщетно пыталась понять, что скрывается за его неподвижным лицом.

– Астерия, – первым произнес он и едва заметно улыбнулся. – Необычно называть тебя так.

Я не знала, что ответить. Боялась сделать хуже. Только обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

– Наверное, ты была бы счастливее, если бы в эту дверь вошел Варлен Острогор, – сказал Адриан все тем же ровным голосом.

– Это не так! – вырвалось у меня.

– Тогда скажи мне одну вещь, жена. Ты когда-нибудь любила меня по-настоящему?

Адриан оперся рукой о высокую спинку стула, и я поняла: ему трудно стоять. Раны давали о себе знать.

– Пожалуйста, сядь. Ты ранен! – не выдержала я и шагнула к нему.

Он поднял руку, останавливая меня и не позволяя даже прикоснуться.

Этот жест ударил сильнее, чем любой упрек. Я едва сдержала рыдание.

– Сначала нам нужно поговорить, – сухо сказал он. – Раны подождут.

– Я понимаю, что виновата перед тобой, – я опустила глаза. – И готова принять любое наказание. Но прежде…

– Я не собираюсь тебя наказывать, – перебил Адриан.

Я подняла голову, не веря услышанному.

– У тебя были причины мстить мне. Я это понимаю. Не мне тебя судить. Когда-то я чувствовал то же самое. Помню, как ненавидел тех, кого считал виновными в своих бедах. Думаю, мы и так причинили друг другу достаточно боли.

Он на мгновение замолчал, словно каждое слово давалось ему слишком дорого.

– Но мы все-таки муж и жена. Нам придется научиться как-то сосуществовать. Я понимаю, что ты предпочла бы видеть рядом кого угодно, только не меня. И признаю: я это заслужил. Но мы можем хотя бы попытаться прийти к взаимному уважению. Я не стану заставлять тебя жить со мной.

У меня перехватило дыхание.

– Я покину дворец, – продолжил Адриан. – В ближайшее время будет подготовлен указ об автономии Земли Льда в составе моих владений. Ты получишь право управлять Северицей и прилегающими землями. Можешь рассчитывать на мою поддержку в восстановлении городов и хозяйства. Надеюсь, наши следующие встречи пройдут уже в мирной обстановке. Без ненависти. Без крови.

Чем дольше он говорил, тем меньше я верила в реальность происходящего.

Он не накажет меня. Не унизит. Не отберет последнее.

Наоборот, даст то, на что я даже не смела рассчитывать. Вернет моим землям достоинство. Позволит мне править.

Но радости не было.

В голове набатом стучала одна мысль: он больше не хочет быть рядом со мной.

Предлагает редкие встречи. Деловые разговоры. Взаимное уважение.

Только не любовь.

О боги-драконы, трудно было придумать для меня наказание страшнее.

Лишь теперь я до конца поняла: вопреки всему, я надеялась на другое. Пусть он кричит, злится, крушит мебель, упрекает меня в предательстве – тогда я бы знала, что за его гневом все еще стоит чувство.

Но сейчас он был холоден. Почти равнодушен.

И я не знала, смогу ли это пережить.

– А как же твои планы насчет наследников? – спросила я глухо.

– Мы оба еще молоды, – он смотрел куда-то мимо меня. – Возможно, со временем ты найдешь в себе силы согласиться на этот шаг. Зачать от меня ребенка. Но я не стану принуждать.

Я криво улыбнулась.

– Ты немного опоздал с этим. Наша последняя ночь вместе имела последствия.

Я ждала его реакции с болезненной надеждой. Хваталась за последнюю соломинку, понимая: ребенок – единственное, что еще может связать нас.

Маска невозмутимости треснула.

В глазах Адриана вспыхнул такой яркий свет, что сердце на миг согрелось. Он сделал порывистое движение, словно хотел подойти ко мне, но тут же остановил себя. Провел ладонью по лицу, будто разозлился на собственную слабость, и глухо сказал:

– Тебе не нужно беспокоиться о судьбе ребенка. Разумеется, я позабочусь, чтобы вы с ребенком ни в чем не нуждались.

– А если он окажется драконом Льда? – тихо спросила я.

Надежда, вспыхнувшая на мгновение, начала угасать. Даже ребенок не заставит его снова увидеть во мне любимую женщину.

– Тогда он станет наследником твоих земель. Разве не этого ты хотела? – в его голосе прозвучала такая скрытая тоска, что у меня сжалось сердце.

Ему все еще больно.

Слишком больно, чтобы простить меня до конца.

И я больше не смогла сдерживаться.

Слезы хлынули неудержимо. Я закрыла лицо ладонями и отвернулась, стыдясь собственной слабости, но уже не в силах остановить рыдания.

Я получила все, за что боролась.

Мой народ обретет шанс на мирную жизнь. Кайран исполнит клятву, данную моему отцу. Лиора сможет быть с любимым человеком. Я стану правительницей Северицы и сумею защитить тех, кто мне дорог.

Все получат свое счастье.

Все, кроме нас с Адрианом.

Между нами все кончено.

Та странная, мучительная, прекрасная любовь, что наполнила мою жизнь новым смыслом, умерла под обломками наших ошибок.

И вдруг меня обняли.

Крепкие руки прижали к знакомому телу, и я задохнулась от чувства, которого мне так не хватало все эти месяцы.

Я уткнулась лицом в грудь Адриана. Жадно вдохнула родной запах, смешанный теперь с кровью, железом и горечью войны. Позволила себе на несколько мгновений поверить, будто все еще можно вернуть.

Я рыдала, судорожно цепляясь за мужа, и молилась только об одном: пусть этот миг продлится хоть немного дольше.

– Почему ты плачешь? – голос Адриана дрогнул. Он гладил меня по волосам, пытаясь успокоить. – Снова что-то не так? Я думал, что дал тебе все, чего ты хотела.

– Это не все, чего я хочу, Адриан! – выпалила я сквозь рыдания.

К демонам гордость.

Хоть раз я хотела быть не королевой, связанной долгом, а просто женщиной. Слабой. Влюбленной. Испуганной тем, что сама разрушила свое счастье.

– Прости меня, – выдохнула я, прижимаясь к нему. – Я понимаю, после всего, что сделала, у меня вряд ли есть право просить об этом…

– Мне казалось, это я должен просить прощения, – он чуть отстранился и осторожно стер слезы с моих щек.

– Нам обоим есть за что извиняться, – горько сказала я.

– Даже спорить не буду, – он слабо улыбнулся. – Но я правда хочу начать все сначала. Именно поэтому и предложил тебе такой выход. Хотел дать время. Чтобы ты перестала видеть во мне врага.

Я расширила глаза.

А потом не удержалась и изо всех сил ударила его кулаком в грудь.

Адриан охнул.

И я слишком поздно вспомнила, что он ранен и едва держится на ногах.

– Прости! – воскликнула я и попыталась усадить его в кресло. – Пожалуйста, сядь. Я позову лекаря.

– Ты правда беспокоишься обо мне? – он недоверчиво покачал головой.

Эти слова снова ранили. Но кто виноват, что он мне не верит, кроме меня самой?

– Конечно, беспокоюсь, – я собрала всю оставшуюся смелость. – Понимаю, сейчас это вряд ли так важно для тебя, как раньше. Но я больше не могу скрывать.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Я люблю тебя, Адриан Голденфлейм. Всегда любила. Даже когда ты вел себя как настоящий негодяй. Даже когда ненавидела тебя. И мне надоело бороться с этим чувством. Я перестала бороться в ту ночь, когда поняла, что не смогу тебя убить.

Он, уже сидя в кресле, потянул меня к себе и усадил на колени.

– Ты говоришь о ноже? – тихо спросил Адриан. – Я догадался, когда понял, что ты приходила ко мне не только проститься

Я вздрогнула.

– Тогда все было так запутано, – я тяжело вздохнула и положила голову ему на плечо. – Но теперь понимаю: я бы все равно не смогла. Даже если бы ты не сказал той ночью, что любишь меня. Просто твои слова окончательно убили ненависть, которую я столько лет растила в себе после смерти отца.

Под пальцами, лежавшими на его груди, я вдруг почувствовала жар.

Не обычное тепло тела – другое. Глубже. Сильнее.

Адриан заметил мой взгляд и медленно коснулся цепочки.

– Ты оставила его мне, – сказал он тихо. – Но он не мой.

Он снял цепочку с камнем со своей шеи и потянулся ко мне.

– Адриан…

– Пусть будет там, где должен быть.

Его пальцы осторожно коснулись моей шеи, застегивая цепочку. Зеленый камень лег мне на грудь – теплый от его тела, тяжелый, будто живой.

Камень на моей груди тихо нагрелся. В тот же миг под кожей на запястьях проступило серебристое мерцание, а на руках Адриана – золотое. На миг серебряное мерцание на моей коже и золотое на его руках будто потянулись друг к другу, соединились тонкой вспышкой – и исчезли…

Мы оба это увидели.

Адриан замер.

Я тоже.

Кровь ответила за нас раньше, чем мы успели найти слова.

– Истинная, – выдохнул он почти беззвучно.

Я закрыла глаза.

Как долго я пыталась спорить с тем, что мое тело знало с самого начала.

– Мы сделали столько ошибок, – прошептала я. – И я понимаю, что мои слова вряд ли все исправят. Не так просто простить предательство.

– Проще, чем ты думаешь, – мягко ответил Адриан, вплетая пальцы в мои волосы. – За те месяцы, что я провел вдали от тебя, я тоже многое понял. Но главное осталось прежним: ты единственная женщина, с которой я хочу быть рядом. И чувства, о которых я сказал той ночью, никуда не исчезли. Я все еще люблю тебя.

Он коснулся лбом моего лба.

– Нам обоим придется постараться, чтобы оставить прошлое в прошлом. Но я готов бороться за нашу любовь. За наше счастье. А ты?

– Адриан…

Я не думала, что когда-нибудь смогу испытать такую бурю чувств. Еще недавно мир казался серым, мертвым, без будущего. И вдруг все вокруг словно вспыхнуло светом.

Счастье и надежда оказались такими сильными, что у меня закружилась голова. Я вцепилась в Адриана, чтобы не упасть.

Этот мужчина – тот, с кем я хочу быть до конца своих дней.

И я постараюсь оставить позади все, что едва не уничтожило нас.

– Я тоже готова, – уверенно выдохнула я, подняв на мужа глаза.

Остатки сомнения на его лице сменились такой открытой радостью, что я не смогла не улыбнуться.

А в следующую секунду почти задохнулась от его поцелуя – горячего, жадного, властного. Но сопротивляться больше не хотелось. Я сама ответила ему с той же страстью, обхватив его плечи так крепко, как только могла.

Внутри разлилось облегчение.

Я больше не хотела, чтобы смыслом моей жизни оставалась месть. Она никогда никого не делала счастливым.

А я хочу быть счастливой.

С мужем, которого люблю.

С ребенком, который уже живет под моим сердцем.

С землей, которую смогу поднять не через кровь, а через мир.

И, может быть, именно в этом и есть настоящая сила королевы.

Не в том, чтобы отомстить.

А в том, чтобы выбрать жизнь.

Эпилог

Эпилог

Три года спустя

Прошло три года с тех пор, как мы с Адрианом оставили позади недомолвки, обиды и боль и решили вместе строить свое счастье.

Несколько месяцев назад закончилась война с Землей Заката. После смерти Варлена его сторонники попытались отомстить нам, но мой Адриан снова доказал, что с ним придется считаться всем соседям. После мирных переговоров часть спорных территорий перешла под наш контроль, а оставшиеся земли получили нового правителя – куда более разумного, чем покойный принц.

Жизнь в наших владениях постепенно налаживалась.

Северица, когда-то израненная войной, снова поднималась. Город оживал, улицы наполнялись людьми, ремесленники возвращались к работе, торговцы – к лавкам, дети – к шумным играм во дворах. Иногда я стояла у окна дворца и смотрела на все это с тихим, почти болезненным счастьем.

Я слишком хорошо помнила, какой ценой нам достался этот мир.

И потому берегла его.

Во многом восстановление стало заслугой главного советника короля – Кайрана Тангрида. Пусть Адриан до сих пор держится с ним холоднее, чем мне хотелось бы, я вижу: лед постепенно тает. Они оба слишком горды, чтобы признать это первыми. Но мы с леди Тангрид, моей дорогой Лиорой, не теряем надежды и понемногу подталкиваем их в нужную сторону.

С Лиорой мы теперь видимся почти каждый день. Когда мужчины заняты делами, мы занимаемся детьми, домом и всем тем, что делает жизнь не только правильной, но и теплой.

У нас с Адрианом двое детей – близнецы Мирослав и Лада. Им два с половиной года, но характеры они уже проявляют так ярко, что иногда мне кажется: дворец едва их выдерживает.

Мирослав унаследовал кровь драконов Огня. Вспыльчивый, упрямый, сияющий, как маленькое солнце. Он громко смеется, громко сердится и всегда первым бросается туда, куда ему категорически запрещено.

Лада родилась с кровью драконов Льда. Внешне она спокойнее брата, но я уже знаю: эта тишина обманчива. В ней есть твердый стержень, который однажды сделает ее достойной наследницей Северицы. Иногда она смотрит на меня такими внимательными глазами, что я невольно вспоминаю свою мать.

Адриан, конечно, делает вид, что держит детей в строгости. Но стоит Мирославу забраться к нему на колени, а Ладе обнять его за шею, как от грозного короля не остается и следа. Он может сколько угодно говорить, что дети должны расти дисциплинированными, но я вижу, как он тает от каждого их слова.

Лиора смеется надо мной и говорит, что я слишком спокойно отношусь к проделкам близнецов. Ей легко говорить: ее сын Яромир – настоящий ангел по сравнению с моими сорванцами.

Маленькому Яромиру два года. Он унаследовал светлые волосы матери и темные, почти черные глаза Кайрана – такие внимательные, будто он уже понимает больше, чем говорит. Драконьей крови в нем нет, и меня это совершенно не тревожит. Главное, что он растет любимым ребенком. А еще – лучшим другом моих детей.

Иногда, глядя на то, как Мирослав, Лада и Яромир играют вместе, я думаю: пусть их поколение будет свободнее нашего. Пусть они не станут жертвами старых клятв, чужой ненависти и устаревших обычаев. Пусть выбирают сердцем, но не забывают о разуме.

Я не хочу, чтобы мои дети когда-нибудь жертвовали собой ради долга так, как когда-то едва не пожертвовала я.

Что касается придворных традиций в Северице, я постепенно искореняю все, что ненавидела с первого дня возвращения: пустую жестокость, унижение слабых, лицемерное поклонение силе. Вместо этого возвращаю порядки, которые ценила моя мать: достоинство, сдержанность, уважение к тем, кто ниже по положению.

Получается не сразу. Но получается.

Адриан поддерживает меня, даже когда ворчит, что я слишком упряма. На это я обычно отвечаю, что именно за упрямство он меня и полюбил. Спорить ему нечем.

Мы редко вспоминаем прошлое. Не потому, что забыли. Такое невозможно забыть. Просто однажды мы решили: старые раны не должны управлять нашей жизнью.

Иногда боль все еще отзывается. В случайном слове. В чужом взгляде. В ночном сне, после которого я просыпаюсь и долго не могу понять, где нахожусь.

Но рядом всегда Адриан.

Он обнимает меня, прижимает к себе и молчит, пока я снова не начинаю дышать ровно. А потом целует в волосы и тихо напоминает, что я дома.

С ним.

Там, где и должна быть.

Я счастлива с ним. Так счастлива, что иногда даже страшно. Но теперь я не бегу от этого чувства.

В те дни, когда государственные дела позволяют Адриану проводить больше времени со мной и детьми, дворец словно наполняется другим светом. Он играет с близнецами, спорит со мной из-за пустяков, целует меня в коридорах так, будто мы все еще те безрассудные влюбленные, которым весь мир пытался помешать быть вместе.

А я каждый раз думаю: как хорошо, что тогда не позволила мести стать главным смыслом моей жизни.

Любовь оказалась сильнее.

И теперь, когда по вечерам Адриан возвращается домой, а дети бегут ему навстречу, я знаю: все, через что мы прошли, привело нас сюда.

К миру.

К семье.

К жизни, которую мы выбрали сами.

Конец