Текст книги "Истинная для врага Дракона (СИ)"

Автор книги: Милана Вейр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29

Глава 29

Оставшись один, я нервно провел рукой по волосам.

Тишина, еще недавно казавшаяся долгожданной, теперь давила на виски. Я тяжело дышал, пытаясь задавить злость, поднявшуюся внутри слишком быстро и слишком ярко.

Куда делось спокойствие, с которым я вернулся в свои покои?

Раяна умела бить точно.

И, как всегда, выбрала самое больное место.

Из головы не выходили ее слова о том, что Велея может водить меня за нос и одновременно смотреть в сторону Кайрана Тангрида.

Я уже успел понять: эта девушка далеко не так проста, как кажется. Умна. Наблюдательна. Умеет держать удар. Умеет вовремя уколоть так, чтобы кровь закипела.

Кто знает, может, она действительно играет со мной?

Может, ее дерзость, неприступность, вспышки гнева – всего лишь способ удерживать мой интерес? Может, она давно поняла, что меня сильнее всего цепляет сопротивление, и умело этим пользуется?

Память услужливо подбросила картину: цветущий луг, Велея идет рядом с Кайраном, держит его под руку и что-то говорит ему с тем живым увлечением, которое мне самому хотелось видеть обращенным только ко мне.

Что, если уже тогда в ее прекрасной голове родился план?

Соблазнить короля. Добиться привилегий. Укрепить положение своего опекуна. А самой остаться в стороне, будто ни при чем.

От этой мысли я зарычал и ударил кулаком по подлокотнику кресла.

Клык поднял голову, настороженно повел ушами и посмотрел на меня.

– Похоже, только тебе я могу доверять, приятель, – криво усмехнулся я.

Пес глухо рыкнул, будто соглашаясь.

И тут в голову закралась совсем уж безумная мысль.

А если Велея сейчас с Кайраном?

Если за закрытыми дверями они обсуждают меня, смеются надо мной, а потом…

Я резко поднялся.

Ревность окончательно овладела мной.

Она была не похожа на обычное раздражение собственника. Нет. Это чувство было глубже. Темнее. В нем скрежетали когти, плавился металл, шипело пламя. Мой внутренний зверь не просто злился – он требовал немедленно найти ее, убедиться, что рядом с ней нет другого мужчины, оставить на ней свой запах, свое право, свою метку.

Я с яростью дернул шнурок колокольчика, вызывая слугу.

Тот появился почти сразу, но я все равно сорвался на него за медлительность. Несправедливо, но в тот миг мне было все равно.

– Где разместили главную фрейлину королевы? – спросил я резче, чем следовало.

Слуга склонился и пообещал немедленно выяснить.

Когда он исчез, я прошелся по комнате.

Теперь меня уже почти не заботило, как Велея воспримет мое появление. Пусть сердится. Пусть сверкает глазами, язвит, кусается, отталкивает.

Она всего лишь женщина. Моя женщина.

Разве я не имею права прийти к ней, когда захочу?

Я король. Она живет в моем дворце. И если решила, что может ставить мне условия, значит, я слишком много ей позволил.

Даже если Кайрана не окажется в ее комнате, я все равно не пожалею о своем решении.

Стоило лишь подумать о Велее, как тело откликнулось мгновенно. Напряжение стало почти мучительным. Одного воспоминания о ее запахе, о губах, о том, как она выгибалась под моими руками, хватило, чтобы кровь ударила в голову.

Потрясающе.

То, чего не смогла добиться Раяна всеми своими стараниями, Велея вызвала одним только образом в моей памяти.

Я мрачно усмехнулся и прошел в спальню.

В прикроватной тумбе лежал флакон с эликсиром, который регулярно готовил дворцовый лекарь. Всех любовниц я заставлял принимать это средство. Не желал рисковать. Не хотел появления незаконных детей, которые потом могли стать оружием в чужих руках.

С Велеей все должно быть так же.

Разумно.

Безопасно.

Под контролем.

Но стоило взять флакон в руку, как в груди вспыхнула странная, почти болезненная мысль: я хочу не просто обладать ею.

Я хочу оставить в ней часть себя. Заклеймить. Закрепить за ней право принадлежать мне так, чтобы никто – даже она сама – не мог это отрицать.

Я сжал флакон так крепко, что стекло едва не треснуло. Вот что она со мной делает.

Когда слуга вернулся и сообщил, где разместили Велею, я довольно улыбнулся.

Это было удачей.

Дворецкий оказался человеком умным и наблюдательным. Он понял ситуацию с первого взгляда и поселил главную фрейлину в тех покоях, куда можно попасть через тайный ход.

Значит, я сумею прийти к ней так, что никто ничего не узнает.

А Велея не сможет обвинить меня в том, что я выставляю нашу связь напоказ.

Я сунул флакон в карман и направился к потайной двери.

Сегодня она снова будет моей. И на этот раз я не намерен сдерживаться.

Глава 30

Глава 30

Я с наслаждением закрыла глаза, позволяя горячей воде укутывать тело мягким теплом.

После дороги, пыли, тревоги и дворцовой суеты эта ванна казалась почти райской. Большая, мраморная, глубокая – в ней легко поместились бы двое, а то и трое. Я вытянулась в воде и на несколько минут позволила себе забыть, где нахожусь.

Горничную, предложившую помощь, я отослала.

За три года в Обители Семи Огней я привыкла обходиться без лишней прислуги. Да и чужие руки сейчас только раздражали бы.

Задержав дыхание, я погрузилась под воду, смывая с волос остатки ароматного мыла.

– Отличный вид.

Бархатный голос Адриана прозвучал совсем рядом.

Я резко вынырнула.

Вода плеснула через край, сердце ударило о ребра так сильно, будто собиралось вырваться наружу. Я возмущенно раскрыла рот и уставилась на короля, стоявшего в дверях ванной комнаты.

– Как вы здесь оказались⁈ – выпалила я. – Я заперла входную дверь!

Только потом до меня в полной мере дошло, насколько уязвимо мое положение.

Я была совершенно обнажена. И от его жадного взгляда меня отделяла лишь сомнительная преграда из пены.

Глупо было надеяться, что такая мелочь остановит Адриана.

– В этом дворце передо мной открыты все двери, моя дорогая, – улыбнулся он и неторопливо приблизился к ванне.

– Я думала, мы договорились, – едва скрывая смущение, проговорила я, – что вы не будете выставлять наши отношения напоказ.

– Ни одна живая душа не знает, что я здесь.

– Во дворце полно слуг. Кто-то мог видеть, как вы направляетесь в мои комнаты.

– Повторяю, – снисходительно сказал Адриан, будто объяснял очевидное ребенку, – никто не видел, как я сюда вошел.

И тут я поняла.

– Здесь есть тайный ход.

– Какая умная девушка.

Он присел на край ванны и лениво опустил руку в воду. Зачерпнул немного пены, подул на нее и посмотрел на меня так, что внутри все предательски сжалось.

– Тогда я требую другие комнаты, – заявила я, вскинув подбородок.

– Исключено.

– Почему?

– Потому что так нам будет гораздо удобнее хранить нашу маленькую тайну. Тебе не кажется?

– Мне не кажется, – холодно ответила я. – Я против того, чтобы вы являлись сюда, когда захотите.

– Это мой дом.

– В таком случае мне будет лучше в доме моего опекуна.

Глаза Адриана вспыхнули опасным огнем.

– Так не терпится снова оказаться в объятиях Тангрида?

Я ошеломленно замерла.

Вот откуда это?

Что за нелепость?

Воздух между нами мгновенно сгустился. Я почувствовала, как меняется его настроение: насмешливая расслабленность исчезла, уступив место чему-то темному, ревнивому, почти звериному.

Нужно было срочно вывести его из этого состояния.

– Послушайте, – я постаралась говорить ровно. – Я уже говорила: нас с лордом Тангридом связывают только дружеские отношения. Иначе меня бы здесь с вами не было.

Адриан молчал.

Я мрачно добавила:

– Или вы правда думаете, что я из тех женщин, которые умудряются крутить романы сразу с несколькими мужчинами?

Напряжение чуть ослабло, но король все еще смотрел на меня слишком пристально.

– Вы останетесь во дворце, – произнес он наконец. Властно. Без права на возражения.

– Хорошо, – нехотя сказала я. – Пусть так. А теперь, может, позволите мне спокойно одеться? Если вы пришли поговорить, я бы предпочла делать это не в таком виде.

– А кто сказал, что я пришел поговорить?

На его губах появилась хищная улыбка.

Избалованный, самоуверенный деспот.

И все же при мысли о том, зачем он пришел, к возмущению примешалось волнение. Ненавистное, постыдное, слишком живое.

Что он делает со мной? Как может один его взгляд превращать меня в существо, у которого остается слишком мало разума и слишком много тела?

Волнение тут же сменилось глухой злостью, когда Адриан достал из кармана небольшой флакон с изумрудной жидкостью.

Мне не нужно было объяснять, что это.

Я и сама умела готовить похожее средство.

– У меня для тебя подарок, – сказал он и протянул флакон. – Теперь ничто не будет нас сдерживать.

В груди неприятно кольнуло.

Значит, вот как: он пришел не только за мной. Он пришел подготовленным. Так, будто я не женщина, а удобство, которое нужно правильно организовать.

– С вашей стороны самоуверенно полагать, что я получу больше удовольствия, если вы перестанете сдерживаться, – не удержалась я.

– Достаточно трех капель. Прими сейчас.

– А если я не в настроении?

Адриан посмотрел на меня почти ласково.

И от этой ласки стало холоднее, чем от угрозы.

– Не заставляй меня спорить с тобой, Велея. Будь умницей.

Я едва сдержала желание запустить флаконом ему в лицо.

Но все же взяла его. Три капли на язык. Горький травяной вкус расползся по рту, оставив неприятное послевкусие. Я поставила флакон на мраморную полку и демонстративно отвернулась.

– Принимать нужно раз в день, – наставительно сказал Адриан. – Лучше, если ты будешь делать это без напоминаний.

– А если забуду?

– Не советую.

От выражения его глаз по коже пробежал холодок.

Я обхватила себя руками, пытаясь отогнать странную горечь. Ведь я сама не хотела рожать ему детей. Конечно, не хотела. Это было бы катастрофой. Это разрушило бы все планы.

И все же его явное нежелание рисковать почему-то больно задело.

Словно он снова напомнил: я для него не будущая мать детей, не женщина, которую можно признать своей по-настоящему.

Только удовольствие. Только тайна. Только тело.

– У меня тоже нет желания рожать вам детей, – сухо сказала я.

– Значит, мы договорились.

Он начал расстегивать камзол.

– А теперь предлагаю забыть об этом неприятном разговоре.

– До вашего появления я прекрасно расслаблялась, – язвительно заметила я.

– Тогда не откажи в этом праве и своему королю.

Я хотела ответить резко, но голос застрял в горле.

Адриан медленно снимал одежду.

И, проклятье, это зрелище гипнотизировало.

Камзол лег на край кресла. Следом рубашка. Взгляду открылись широкие плечи, сильная грудь, темные линии шрамов на золотистой коже. Он был слишком красив той опасной, суровой красотой, от которой в голове становилось пусто.

Я поспешно отвела глаза.

Поздно. Тело уже предало меня.

Внутри поднялась тяжелая, сладкая волна жара. Драконья кровь откликнулась на него мгновенно, радостно, почти болезненно. Она узнавала его. Тянулась. Требовала забыть обо всем, кроме близости.

– Что вы делаете? – слабо спросила я, когда он вошел в воду и сел напротив. – Я же сказала, что не в настроении.

– С настроением я помогу.

Он приблизился плавно, почти лениво, но в этом движении чувствовалась сила хищника.

В следующую минуту я оказалась прижата к нему спиной. Его тело было горячим даже в воде. Сильные руки скользнули по моим плечам, талии, животу – сначала медленно, почти нежно.

Я напряглась.

– Адриан…

– Тише.

Он убрал мокрые волосы с моей шеи и коснулся губами кожи под ухом.

Легкий укус.

Поцелуй. Еще один.

Я закрыла глаза, ненавидя себя за то, как быстро дыхание стало неровным.

– Я сказала, что не хочу, – выдохнула я.

– Тогда скажи это так, чтобы я поверил.

В его голосе мелькнула злость.

Он чувствовал ложь.

Проклятая драконья связь выдавала меня с головой. Запах, дрожь, дыхание, то, как мое тело невольно подавалось к нему, – все говорило против меня.

– Я ненавижу вас, – прошептала я.

– Это я слышу постоянно.

Его ладонь сжала мою талию крепче.

– И все же ты дрожишь.

Я хотела возразить.

Не смогла.

Он развернул меня к себе, поймал мой подбородок и заставил взглянуть в глаза.

– Скажи прямо, что хочешь, чтобы я ушел, – низко произнес он. – Скажи без игры. Без уколов. Без лжи. И я уйду.

Вот оно. Спасение.

Нужно было просто сказать: «Уйдите».

Оставьте меня. Не прикасайтесь.

Слова не шли. Я смотрела на него, чувствовала под водой жар его тела, видела темное золото в глазах – и молчала.

Адриан понял это молчание по-своему.

А может, именно так оно и звучало.

Он поцеловал меня. Сначала резко, почти сердито. Потом глубже, медленнее, будто не хотел просто взять, а заставить меня признать: я отвечаю.

Я ответила, ненавидя себя за это. Ненавидя его и кровь, которая пела внутри, когда он прижимал меня ближе. Дальше слова почти исчезли. Остались только вода, жар, сбившееся дыхание и невозможное чувство, будто нас обоих тянет друг к другу сила, с которой бесполезно спорить.

Адриан больше не был нежным до конца.

В нем все еще кипела ревность. Она прорывалась в резкости движений, в напряжении пальцев, в дыхании у моего виска. Но в этой резкости было и другое – отчаянная попытка доказать, что я принадлежу ему.

И самое страшное: какая-то часть меня хотела именно этого.

Хотела, чтобы он забыл про осторожность.

Чтобы перестал отстраняться в последний миг.

Чтобы оставил во мне не только жар, но и уверенность: я для него не случайная тайная прихоть.

Когда он наконец перестал сдерживаться, удовольствие ударило так остро, что я едва не вскрикнула.

А потом меня накрыло ужасом от собственной реакции.

Мне нравилось чувствовать его так близко. И ощущение, будто он на миг признал меня своей не только словами и властью, но чем-то глубже.

Потом Адриан отстранился. Вода плеснула о мраморные борта.

Он выбрался из ванны первым, взял полотенце и начал вытираться, уже полностью овладев собой. Словно ничего особенного не произошло.

А я осталась в воде, пытаясь собрать разлетевшиеся мысли.

Собственные чувства пугали сильнее его напора. Мне хотелось, чтобы все было иначе. Чтобы я имела право назвать этого человека своим и чтобы он смотрел на меня не как на тайную любовницу, а как на женщину, без которой не может дышать.

Я все еще люблю его?

Нет, это невозможно. Та глупая детская влюбленность умерла давно – там, где он растоптал меня, мою семью и мою страну. Тогда что это?

Что за безумное, разрушительное чувство рвет меня изнутри? Почему мне мало его рук, мало его губ, мало даже близости? Почему хочется не просто быть желанной, а обладать им так же яростно, как он пытается обладать мной?

Я знала только одно: Адриан не должен понять, что на самом деле происходит внутри.

– Вода уже остыла, – мрачно заметил он.

Я подняла взгляд.

Он был полностью одет, но почему-то не уходил.

– Тебе стоит выйти, иначе простудишься.

– Обязательно выйду, как только вы уйдете.

Я и правда дрожала.

От холодной воды. От злости. От того, что никак не могла справиться с собой.

Адриан сжал челюсти. Потом подошел, бесцеремонно вытащил меня из ванны и завернул в полотенце. Принялся вытирать – резко, почти сердито, но при этом тщательно.

Будто злился на меня за то, что заботится.

– Ты сама постоянно провоцируешь меня на грубость, – вдруг сказал он, словно оправдываясь.

– Я уже привыкла к ней, – отрезала я. – Главное для меня – избавить от этого Астерию.

Его руки на моих плечах сжались так сильно, что я невольно вскрикнула.

– Не пытайся убедить меня, что согласилась стать моей только ради подруги.

– Если вам угодно тешить себя иллюзиями, что это не так, я не стану мешать.

Я улыбнулась слегка насмешливо. Адриан отпустил меня так резко, что я едва удержалась на ногах. Несколько мгновений он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, от чего внутри неприятно сжалось. Не просто злость. Что-то похожее на боль.

Но я тут же запретила себе об этом думать.

Он ничего не сказал. Лишь развернулся и вышел.

Когда дверь закрылась, я медленно опустилась на край ванны, все еще кутаясь в полотенце.

Я сумела не показать ему настоящих чувств и должна была радоваться, но мстительное удовольствие оказалось горьким. Потому что Адриана я, возможно, и обманула.

А вот себя – нет.

Глава 31

Глава 31

Запретив себе думать о чувствах, я поспешно оделась и вышла вслед за королем.

Мне нужно было узнать, где именно находится тайный ход, через который он попал в мои покои. Когда-то, еще до войны, я знала о его существовании. В детстве такие проходы казались частью дворцовых легенд: таинственные коридоры за стенами, скрытые двери, ходы для правителей и тех, кому дозволено знать больше остальных. Но самой пользоваться ими мне не приходилось.

Теперь все изменилось.

Теперь любой потайной проход мог стать либо спасением, либо ловушкой.

Выйдя из ванной, я успела заметить, как спина Адриана исчезла в открывшемся проеме стены в гостиной. Дверь уже начала закрываться, но я все же успела разглядеть направление.

На губах появилась довольная улыбка.

Хоть какая-то польза от его наглого вторжения.

Правда, радость оказалась преждевременной. Мне потребовалось не меньше десяти минут, чтобы найти секретный механизм. Я ощупывала резные панели, нажимала на выступы, прислушивалась к едва заметным щелчкам в стене и уже почти начала злиться, когда наконец одна из декоративных пластин поддалась.

Стена бесшумно отъехала в сторону.

Передо мной открылся узкий темный проход.

Я заглянула внутрь и невольно поежилась. Оттуда тянуло холодом, камнем и старой пылью. Ничего уютного. Но вместе с тем в груди вспыхнуло странное удовлетворение.

Теперь я знала, где находится вход.

Нужно будет выбрать время, исследовать ход и понять, куда он ведет. Возможно, это окажется полезнее, чем я могу представить. А еще новая цель поможет меньше думать об Адриане.

О его руках, голосе, о том, как мое тело предает меня снова и снова.

Я резко закрыла проход.

Хватит.

Как бы я ни старалась отвлечься, ночью мысли все равно вернулись к нему.

Адриан так и не пришел.

Сначала я убеждала себя, что это к лучшему. После всего, что случилось, мне нужно было побыть одной, восстановить остатки самообладания, вспомнить, ради чего я здесь.

Но чем глубже становилась ночь, тем сильнее росло беспокойство.

Я лежала на огромной роскошной кровати, ворочалась с боку на бок и прислушивалась к каждому звуку в гостиной. Пару раз мне даже казалось, что за стеной что-то щелкнуло, и сердце тут же начинало биться чаще. Но проход оставался закрытым.

В голову закралась предательская мысль.

А вдруг Адриан решил провести ночь с другой?

Может, с Раяной?

Эта мысль ударила неприятнее, чем я хотела признать.

Проклятая волчица, наверное, только и ждала удобного случая. Она всегда крутилась возле него, как голодная зверюга у добычи. Дикая, наглая, уверенная, что имеет на него какие-то права.

И Адриану, возможно, льстило это обожание. Льстило, что такая упрямая, жестокая женщина тает перед ним, стоит ему лишь позвать.

Я села на кровати, стиснув простыню в кулаках.

Мне нет до этого дела. Пусть проводит ночи с кем хочет. Пусть возвращается к своей волчице, к придворным красавицам, к любой женщине, готовой пасть к его ногам.

Я не ревную. Не имею права ревновать. И не хочу. Но уснуть все равно не получалось.

В конце концов я нашла себе удобное оправдание: мне нужно точно знать, чего ожидать от Адриана. Насколько он мной заинтересован. Насколько быстро может остыть. Какая стратегия поведения будет безопаснее.

Именно поэтому я встала с кровати, накинула поверх ночной рубашки халат и зажгла канделябр.

Не из ревности. Из осторожности. Необходимости. Убедив себя в этом, я открыла тайный проход и шагнула в темноту.

Внутри было холодно. Стены, сложенные из грубого камня, хранили сырость, и пламя свечей дрожало от сквозняка. Я примерно представляла расположение дворцовых коридоров, но тайные ходы шли иначе, ломались под неожиданными углами, раздваивались, спускались на несколько ступеней вниз и снова поднимались.

Чтобы не заблудиться, я оставляла на стенах восковые метки.

Сначала это казалось разумной предосторожностью.

Потом – единственной ниточкой, связывающей меня с обратной дорогой.

Я блуждала довольно долго. Иногда за стеной слышались приглушенные голоса, звон посуды, отдаленный смех. Рядом с некоторыми дверцами были потайные глазки, и я, затаив дыхание, заглядывала внутрь.

Чужая спальня.

Пустая гостиная.

Комната, где двое слуг тихо спорили над стопкой белья.

Не то.

Не туда.

Я уже начала злиться на себя за эту глупую вылазку, когда вдруг уловила знакомый запах.

Терпкий.

Дымный.

Горячий.

С той самой нотой, от которой у меня всякий раз пересыхало во рту и становилось трудно думать.

Адриан.

Запах повлек меня за собой с такой силой, что я почти побежала. Зверь внутри мгновенно проснулся, возбужденно скребя когтями где-то под ребрами. Он узнал эту дорогу лучше меня. Он тянулся к своему, не желая слушать ни разум, ни гордость.

Наконец я оказалась перед одним из выходов и прильнула к глазку.

Адриан сидел в гостиной у камина.

Один.

Перед ним стояла бутылка вина, наполовину пустая. Еще одна валялась у кресла. В одной руке он держал бокал, другой рассеянно гладил огромного черного пса, лежавшего у его ног.

Я невольно улыбнулась.

Значит, я ошиблась.

Он не с Раяной. Не с другой женщиной.

Один.

Пьет вино и хмурится в огонь.

От этой картины на сердце стало так тепло, что я почти испугалась.

Еще сильнее согревала мысль: похоже, наш недавний разговор задел его больше, чем он хотел показать. Адриан выглядел мрачным, задумчивым, почти уязвимым. И мне не следовало радоваться этому.

Я радовалась.

Я уже собиралась тихо уйти, пока меня не заметили, когда пес вдруг поднял голову.

Его уши насторожились.

Он посмотрел прямо в мою сторону.

Из груди зверя вырвалось глухое рычание.

Он меня почуял.

Не дожидаясь, пока Адриан догадается, я отпрянула от глазка и бросилась вглубь тайного хода.

Если он увидит меня здесь, объяснить будет почти невозможно.

Еще хуже, если поймет, что я пришла не из любопытства.

Не ради тайного прохода.

А потому что хотела увидеть его.

Этого нельзя допустить.

Сзади раздался тихий скрежет отъезжающей стены.

Я выругалась про себя.

Поздно.

Адриан понял поведение пса.

Убежать не удалось.

Не прошло и нескольких секунд, как меня настигли, сгребли в охапку и потащили обратно. Я сопротивлялась, шипела, пыталась вывернуться, но толку от этого было мало. Он удерживал меня легко, почти лениво, словно поймал не женщину, а вздорного котенка.

В гостиной Адриан усадил меня в кресло, где только что сидел сам, и навис сверху, положив руки на подлокотники.

В его глазах плясала насмешка.

– Могу я узнать, с какой целью ты за мной следила?

– Вот еще, – я вспыхнула от стыда, но все же вскинула подбородок. – Просто решила исследовать тайный ход. И случайно забрела в ваши комнаты.

– Случайно?

– Именно.

– И не боялась заблудиться? – он выпрямился, все еще улыбаясь. – Хотя о чем это я. Ты, кажется, вообще мало чего боишься. Слишком смелая и слишком дерзкая девушка.

– Раз уж мы во всем разобрались, может, отпустите меня?

Я старалась держаться уверенно, но голос все равно прозвучал чуть суше, чем хотелось.

– Это вряд ли.

– Почему?

– Раз уж пришла сама, теперь моей компании не избежишь.

Он кивнул на бутылку и устроился в кресле напротив.

– Выпьешь со мной?

– Я так понимаю, вопрос был риторическим.

Адриан взял второй бокал и наполнил его почти до краев.

– В тайных ходах довольно холодно. Вино не помешает.

Он протянул мне бокал.

Я приняла его, хотя прекрасно понимала: пить сейчас не слишком разумно. Но отказаться значило бы показать, что я нервничаю. А этого я не хотела.

Вино оказалось крепким, терпким, с теплой пряной горечью. Оно быстро согрело горло и разлилось по телу мягким жаром.

Я откинулась на спинку кресла и стала наблюдать за Адрианом.

Он делал то же самое.

Слегка насмешливое выражение не покидало его лица. Кажется, он ни на мгновение не поверил в мою историю о случайной прогулке.

Чтобы скрыть смущение, я первой нарушила молчание:

– Часто вы напиваетесь в одиночку?

– Если нет более интересного занятия, почему бы не провести вечер за хорошим вином?

Он пропустил дерзость мимо ушей.

Это раздражало и одновременно подначивало.

– Честно говоря, я удивлена, что вы не нашли никого, с кем можно провести вечер. Кроме собаки.

Адриан усмехнулся краем губ.

– Клык – не самая плохая компания.

– Клык?

– Так его зовут.

Я посмотрела на пса. Огромный, черный, с густой шерстью и тяжелой головой, он действительно выглядел так, будто имя ему подходит.

– По крайней мере, в его мотивах я могу быть уверен, – добавил Адриан уже тише.

Я замерла.

В этой фразе осталось слишком много недосказанного.

Неужели мои слова в ванной задели его настолько сильно?

– Ему подходит имя, – сказала я, пытаясь перевести разговор в более безопасное русло. – Можно его погладить?

Я уже протянула руку к псу, когда Адриан резко предупредил:

– Не советую. Последний, кто попробовал, чуть не лишился руки.

Клык лениво поднял голову.

Я застыла.

Но вместо того чтобы оскалиться, пес вдруг поднялся, подошел к моему креслу и внимательно обнюхал мои колени. Потом, будто приняв какое-то важное решение, улегся рядом и положил тяжелую голову мне на ноги.

Я сидела ни жива ни мертва.

После слов Адриана это выглядело не просто неожиданно – почти неправдоподобно.

Пес не рычал, не скалился. Только смотрел снизу вверх темными умными глазами.

Я осторожно провела ладонью по густой черной шерсти. Клык довольно выдохнул и прикрыл глаза. Адриан смотрел на нас так, будто увидел чудо.

– Он никогда раньше ни к кому так не относился, – наконец сказал он.

Я продолжала гладить пса, не зная, что ответить.

– Похоже, ты и его заворожила, – криво усмехнулся Адриан.

– Заворожила? – я подняла бровь. – Я не ведьма.

– Иногда я в этом сильно сомневаюсь.

Его взгляд стал пристальнее.

Слишком пристальным.

– Скажи честно, зачем ты пришла?

Я задумчиво перебирала пальцами шерсть Клыка и пыталась придумать ответ, который удовлетворил бы Адриана и позволил бы мне сохранить остатки достоинства.

Но вино оказалось крепче, чем я думала.

Слова сорвались сами:

– Сегодня у нас был неудачный разговор. Я из-за этого не могла уснуть.

Тишина стала почти осязаемой.

Адриан смотрел на меня долго, будто пытался понять, сказала ли я правду. Потом на его губах появилась почти светлая улыбка. У меня от нее болезненно сжалось сердце.

– Значит, ты не так равнодушна ко мне, какой пытаешься казаться.

Я открыла рот, собираясь возразить.

Но слова застряли в горле.

Адриан поднялся и подошел ко мне. Мягко отогнал Клыка, опустился перед креслом на колени и обнял меня за талию.

– Не надо, – слабо сказала я, чувствуя, как уверенность рассыпается. – Я вовсе не за этим пришла.

– Молчи.

Он поднялся чуть выше и поцеловал меня.

На этот раз в его поцелуе не было ни грубости, ни желания наказать. Только нежность – такая неожиданная и невыносимая, что я на миг забыла, почему должна сопротивляться.

Эта нежность оказалась опаснее силы.

Сила вызывала во мне злость.

А нежность лишала защиты.

Я сдавленно выдохнула, и это стало моей очередной капитуляцией. Руки сами поднялись к его шее. Я ответила на поцелуй жадно, почти отчаянно, будто все это время не ждала ничего, кроме него.

Адриан подхватил меня на руки.

Я смутно почувствовала, как мы пересекли гостиную, как распахнулась дверь спальни, как пламя камина осталось позади. Все остальное растворилось в жаре его тела, в запахе вина, кожи и дыма, в его губах, которые снова и снова возвращались к моим.

Он уложил меня на постель осторожно, как нечто драгоценное.

И от этого стало еще страшнее.

– Моя милая девочка, – услышала я его низкий голос у самого уха. – Ты даже не представляешь, что я чувствую, когда прикасаюсь к тебе.

Слова прошли сквозь меня теплой дрожью.

Но где-то на краю сознания еще оставалась трезвая мысль: он пил. Возможно, этому нельзя верить. Возможно, утром он снова станет прежним – властным, резким, уверенным, что имеет право брать все, чего хочет.

Я не должна забывать о цели. О мести. О том, кто он.

Но как трудно было думать об этом, когда он касался меня так бережно. Когда его губы скользили по коже не как клеймо, а как просьба. Когда в каждом движении чувствовалось не только желание, но и странная, почти болезненная потребность быть ближе.

Драконья кровь внутри пела.

Не яростно, как прежде.

Тише.

Глубже.

Будто наконец получила то, чего ждала.

Я пыталась ухватиться за ненависть, но она ускользала. На ее месте поднималось другое чувство – опасное, теплое, слишком похожее на надежду.

Почему мне кажется таким правильным, что именно этот человек рядом?

Почему тело знает его лучше, чем разум готов признать?

Почему в его объятиях я чувствую не только плен, но и возвращение домой?

Я сама притянула его ближе, обвила руками, позволила себе не сдерживать дыхание и не прятать отклик.

На этот раз между нами не было борьбы.

Только мучительно нежное единение, от которого кружилась голова.

Смогу ли я когда-нибудь почувствовать то же самое с кем-то другим?

Эту потерю себя и одновременно странное обретение чего-то большего?

Адриан двигался медленно, почти бережно, словно хотел не просто обладать, а запомнить каждую мою реакцию. А я больше не могла прятаться за холодностью. Вино, ночь, его нежность и зов крови сорвали все маски.

Я шептала что-то бессвязное, сама не понимая, что именно. Он отвечал поцелуями. И в какой-то момент мне показалось, что мы действительно стали единым целым – не только телами, но чем-то глубже, древнее, сильнее нас обоих. Будто лед и огонь не уничтожали друг друга, а наконец нашли форму, в которой могут существовать вместе.

Я закрыла глаза и позволила себе не думать. Хотя бы до утра.