Текст книги "Истинная для врага Дракона (СИ)"

Автор книги: Милана Вейр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Истинная для врага Дракона

Глава 1

После болезни я все еще была слаба. Пальцы дрожали, когда я осторожно приподняла крышку медальона. Взгляд сам метнулся к двери: только бы тетя Северина не вернулась раньше времени.

Но, видно, дела, по которым ее вызвали, и правда оказались срочными. Тетя не спешила обратно. Да и, если честно, я уже не нуждалась в постоянном присмотре.

Сухой мор отступил так же внезапно, как и пришел. После него во мне осталась только выжженная пустота: слабость, ломота в костях и гладкая, непривычно холодная кожа головы.

Эта напасть косила всех без разбора. Богатых и бедных, знатных и простолюдинов, молодых и старых. Мне еще повезло: многие после сухого мора не поднимались вовсе. Я же выжила. Правда, глядя на себя в тусклое зеркало, с трудом понимала, радоваться этому или нет.

Вид у меня был жалкий. Но не это сейчас имело значение.

Я глубоко вдохнула, набралась смелости и отодвинула крошечный портрет матери, спрятанный внутри медальона. Под ним скрывалось то, о чем не знал никто.

Мой личный талисман.

Моя тайна.

Моя мука.

Адриан Голденфлейм.

Даже на дешевой вырезке с портретом чувствовалась его хищная, породистая стать. Острые скулы. Чуть прищуренные янтарные глаза, будто он смотрел на весь мир с ленивым превосходством. Упрямая линия подбородка. Непослушные черные волосы с золотистым отливом – особая примета его рода. В этой черте было что-то дикое, почти первобытное.

Жаль только, что картинка из книжной лавки не могла передать того, каким Адриан был в жизни.

Я отдала горничной неприлично много денег, лишь бы она раздобыла этот портрет. И ни разу не пожалела. Теперь я могла смотреть на него, когда хотела. Могла открывать медальон ночью, при свече, и представлять, что однажды он посмотрит на меня не как на пустое место.

Никто не знал моей тайны.

Я любила Адриана столько, сколько себя помнила.

С того самого дня, когда он впервые приехал в Северицу вместе с отцом. Мне было пять, ему – восемь. Я – княжна Земли Льда, он – наследник Земли Огня. Для взрослых наш мир состоял из договоров, союзов, родов и будущих войн. Для меня же тогда все было проще: красивый мальчик с золотом в волосах показался мне героем из сказки.

Только ему было не до меня.

Будущего правителя и воина с детства учили думать как стратега. Ему давали в руки карты, заставляли запоминать родословные и смотреть на людей так, будто каждый из них был фигурой на доске. А я была всего лишь маленькой девочкой, которая путалась под ногами и слишком часто на него смотрела.

Позже, когда мы подросли и наши пути изредка пересекались на балах, ничего не изменилось. Адриан не проявлял ко мне ни малейшего интереса.

А я так хотела ему понравиться.

Я выбирала лучшие платья. Читала книги, о которых он однажды обмолвился в разговоре с отцом. Училась держать спину ровнее, говорить тише, смеяться мягче. Тайком мечтала, что однажды родители объявят о нашей помолвке, а Адриан наконец посмотрит на меня по-настоящему.

Пелена спала, когда мне исполнилось четырнадцать.

Я хорошо помню тот бал. Музыка, блеск свечей, шелест платьев, смех у колонн. Адриан стоял в окружении придворных дам и открыто флиртовал с одной из них. Он улыбался ей так легко, так свободно, что у меня внутри все болезненно сжалось.

Чтобы никто не увидел моих слез, я спряталась в нише за тяжелой портьерой.

Я почти успокоилась, когда услышала голоса двух женщин из свиты Огненного короля.

– Вы видели эту их княжну? – сказала одна. – Платье на ней будто с чужого плеча, а уж фигура… На ее месте я бы закуталась с головы до ног.

Вторая тихо рассмеялась.

– А как она смотрит на Адриана! Ходит за ним, будто щенок. Бедный мальчик. Ему можно только посочувствовать, если этот брак и правда состоится.

Они прошли мимо и даже не заметили меня.

А я стояла за портьерой и не могла пошевелиться.

До того вечера я никогда всерьез не думала о своей внешности. Я была дочерью правителя, привыкла к почтению и добрым словам. Если кто-то и видел во мне недостатки, мне об этом не говорили. И вдруг все встало на свои места с унизительной ясностью.

На бал я так и не вернулась.

Поднявшись к себе, я долго смотрела в зеркало. Смотрела так пристально, будто могла силой взгляда найти в себе хоть что-то прекрасное.

Но чем дольше я рассматривала отражение, тем сильнее понимала: сплетницы были правы.

Нескладная фигура без намека на женскую мягкость. Бледное узкое лицо. Волосы цвета мокрого пепла, от которых я казалась еще более серой и незаметной. Ничего яркого. Ничего запоминающегося. Ничего такого, ради чего наследник Земли Огня хотя бы задержал бы на мне взгляд.

Я, конечно, попыталась утешить себя тем, что настоящего уродства во мне нет. Но утешение вышло жалким. Между «не уродина» и «та, кого можно полюбить» лежала пропасть.

Когда делегация уехала, я полностью сменила гардероб. Перестала носить нарядные платья, которые только подчеркивали мою неуклюжесть, и выбрала глухие серые, черные и коричневые наряды. На балах садилась у стены рядом с пожилыми дамами и всякий раз отказывалась танцевать.

Я решила: если уж мне суждено быть непривлекательной, я буду хотя бы непривлекательной с достоинством.

Отец и Ратмир тревожились. Из веселой, живой девочки я за несколько месяцев превратилась в тень. Тогда отец и позвал во дворец тетю Северину, которая редко покидала Обитель Семи Огней, где была настоятельницей.

Я смотрела на нее совсем другими глазами.

Тетя была красива. Строго, спокойно, без той броской прелести, которой восхищаются на балах, но все равно красива. В ее лице было достоинство, в движениях – уверенность. Я не понимала, почему такая женщина ушла в обитель вместо того, чтобы выйти замуж и стать матерью.

И вдруг мне показалось: вот он, выход.

Если Адриану я не нужна, значит, я вообще не хочу замуж.

Я осторожно поделилась этой мыслью с тетей. Об истинной причине, конечно, умолчала. Но тетя Северина выслушала меня и сразу покачала головой.

– У тебя другая судьба, Астерия. В обитель уходят по двум причинам: либо это истинное призвание, либо другого пути уже не осталось.

– И по какой из этих причин вы оказались там? – спросила я.

Я не думала, что она ответит.

Тетя долго молчала. Потом вздохнула.

– По второй.

Я растерялась.

– Я любила твоего отца, – тихо сказала она. – А он выбрал мою сестру. Тогда мне казалось, что больше я никого не смогу полюбить. Казалось, обитель – единственное место, где можно пережить такую боль и не унизиться. Я была уверена, что поступаю правильно.

Она чуть улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

– А через несколько лет поняла, каким поспешным было мое решение. Только дороги назад уже не было. Поэтому я не позволю тебе совершить ту же ошибку.

Я смотрела на нее, не зная, что сказать.

Тетя Северина любила моего отца? И все эти годы молчала? Ни словом, ни взглядом, ни жестом не выдала себя?

– Я все еще люблю его, – мягко сказала она, словно прочитала мои мысли. – И вряд ли это когда-нибудь пройдет. Но я научилась жить с этим чувством и никому не позволила сделать из него оружие против меня. Знаешь, что в этом самое важное?

Я покачала головой.

– Я сохранила достоинство.

Тогда я решила, что буду брать с нее пример.

Никто не узнает о моих чувствах к Адриану.

Никогда.

– И все же почему ты решила, что хочешь стать послушницей? – спросила тетя.

Я опустила глаза.

– Потому что я уродина.

Тетя Северина вдруг рассмеялась. Громко, тепло, совсем не по-обительски. Потом обняла меня и легонько щелкнула по носу.

– Глупый ребенок.

– Я уже не ребенок! – возмутилась я. – Некоторые девушки в моем возрасте уже замужем.

– Но не те, в ком течет драконья кровь, – тетя посмотрела на меня с лукавой нежностью. – А в тебе она есть.

Это я знала.

При рождении у меня, как у отца и матери, была тонкая чешуя цвета инея. Она сошла в первые месяцы жизни, и до совершеннолетия я ничем не отличалась от обычных людей. Зато после пробуждения крови все менялось. Регенерация, устойчивость к болезням, сила, выносливость. У мужчин – еще и способность принимать облик дракона. Женщинам, увы, доставалась лишь часть дара.

Но даже это было больше, чем у простых людей.

Единственное, что меня тогда радовало: до пробуждения крови меня точно не выдадут замуж.

Если только…

Если только женихом не станет Адриан.

– Ты знаешь, что твою мать до совершеннолетия считали дурнушкой? – неожиданно спросила тетя.

Я недоверчиво уставилась на нее.

Моя мать? Та самая красавица, чьи портреты я могла рассматривать часами?

– У нашего рода есть странная особенность, – объяснила тетя. – Те, в ком сильна драконья кровь, до поры выглядят невзрачно. Природа словно прячет их от лишнего внимания, пока они не станут достаточно крепкими. Мне кровь почти не передалась. А вот у твоей матери и ее сестры было именно так. Их детские портреты и портреты после совершеннолетия – будто изображения разных людей.

– Вы хотите сказать… – голос у меня дрогнул. – Я могу измениться?

В груди осторожно, почти болезненно шевельнулась надежда.

Если это правда, значит, еще не все потеряно. Значит, однажды Адриан увидит меня другой. Не серой девочкой у стены. Не неловкой княжной в неподходящем платье. А той, на кого он сможет смотреть.

Тетя Северина в тот день буквально вернула меня к жизни.

Я не стала сразу надевать яркие платья, но снова научилась улыбаться. Отказалась от мысли уйти в обитель. Начала ждать совершеннолетия и тайком строить несбыточные планы.

Я стану красивой. Адриан заметит меня. Полюбит. И тогда все наконец будет так, как я мечтала. Но мечтам не суждено было сбыться. Через год между нашими землями началась война. Адриан стал моим врагом. И теперь у нашей любви не осталось ни единого шанса.

Глава 2

Глава 2

Я помню тот день так ясно, будто он до сих пор стоит у меня перед глазами.

Мы с отцом и братом Ратмиром приехали в Землю Заката на помолвку местной княжны. Адриан с отцом тоже были среди гостей.

Сначала все шло как обычно: торжественные речи, музыка, слишком яркие вина, слишком громкий смех. Но к концу бала оба короля изрядно перебрали. Безобидный на первый взгляд спор быстро стал колким, потом злым, а потом превратился в ссору, за которой уже невозможно было сделать вид, будто ничего не происходит.

То, что я услышала, поразило меня до глубины души.

Оказалось, отец Адриана, Велиар Голденфлейм, все эти годы не мог забыть мою мать. Когда-то он любил ее и так и не простил, что она выбрала моего отца. Он носил эту обиду в себе, пока боль не прорвалась наружу при всех.

– Ты убил ее! – крикнул Велиар, окончательно потеряв сдержанность. – Год за годом заставлял рожать, хотя лекари предупреждали! Ты сам загнал ее в могилу!

Мне стало так стыдно, что захотелось исчезнуть.

Вокруг стояли правители всех семи земель, их наследники, советники, приближенные. А двое королей, забыв о достоинстве, выносили на всеобщее обозрение то, о чем даже дома говорили шепотом.

Хуже всего было другое: в словах Велиара звучала правда.

Отец отчаянно хотел еще одного сына, кроме Ратмира. Он не слушал лекарей, не слушал мать, не желал слышать никого. У драконьих родов редко бывают трудности с рождением детей, но моей матери не повезло. Семь мертвых младенцев. Семь раз дворец замирал, ожидая плача новорожденного, и семь раз вместо него по коридорам разносился ее нечеловеческий крик.

Выжили только я и Ратмир.

Я часто осуждала отца про себя. Мне казалось: если бы он любил мать по-настоящему, разве стал бы подвергать ее таким мукам? После очередных тяжелых родов она умерла. Отец потом думал о новой жене, но так никого и не выбрал. Не нашел ту, которая могла бы занять ее место.

И вот теперь перед ним стоял человек, который всю жизнь хранил любовь к моей матери, и говорил ему правду в лицо.

После ссоры была дуэль.

Жестокая. Страшная. Такая, о которой потом долго молчали даже те, кто видел войны.

Велиар принял драконий облик первым. Над дворцом взметнулось огромное огненное тело, воздух задрожал от жара, а стекла в высоких окнах запели тонко и тревожно. Отец тоже обратился драконом, и на миг мне показалось, что небо раскололось над нами: лед и пламя сцепились прямо над башнями.

Они сражались не на жизнь, а на смерть. Рвали друг друга когтями, били хвостами, падали вниз и снова взмывали вверх. Я стояла во дворе, не в силах ни отвернуться, ни закричать.

Потом Велиар ударил отца в крыло.

Отец рухнул на каменные плиты уже в человеческом облике. Раненый, весь в крови, он все же поднялся и выхватил меч. Велиар навис над ним драконом – огромный, ослепительный, страшный, с пастью, полной огня.

Я до сих пор не понимаю, как отец устоял.

Он встретил чудовище не бегством, не мольбой, а клинком. Когда Велиар бросился на него, отец шагнул прямо под удар, пропустил когти почти у самого плеча и вонзил меч туда, где под броней чешуи билось сердце.

Огненный дракон взревел так, что у меня заложило уши.

А потом рухнул.

Отец победил, но сам едва держался на ногах. Велиар Голденфлейм погиб. Адриан в тот же день стал новым королем Земли Огня.

Я никогда не забуду взгляд, который он бросил на нашу семью.

В нем было столько ненависти, столько боли и жажды мести, что у меня перехватило дыхание. Я знала, как сильно Адриан любил отца. И не могла осуждать его горе. Но именно тогда поняла: между нами выросла пропасть, через которую уже не перекинуть мост.

Через месяц армия Земли Огня во главе с Адрианом пересекла нашу границу и захватила первый город.

Началась война.

Беспощадная, кровавая, все пожирающая. Адриан шел к Северице, не щадя никого. Горели укрепления, деревни, мосты, склады с зерном. Люди бежали на север, к столице, но война догоняла их быстрее, чем они успевали искать защиты.

Отец, еще не оправившийся от ран, отправил на фронт Ратмира.

А через три месяца во дворец доставили ларец.

В нем лежал окровавленный плащ моего брата. Тот самый, с родовым знаком на застежке. Ткань была разорвана у груди, темная от крови и грязи. К плащу приложили сломанный клинок Ратмира.

Подарок от Адриана.

Для отца это стало последней каплей.

Обезумев от горя, он сам возглавил армию. Его ответные удары были не менее жестокими. Пленные перестали возвращаться домой. Города, перешедшие на сторону Земли Огня, наказывали так, чтобы остальные боялись даже думать о сдаче.

Война превратилась в мясорубку.

А я разрывалась между тем, что должна была чувствовать, и тем, что чувствовала на самом деле.

Мне были дороги отец и Ратмир. Я скорбела по брату, боялась за наш народ, ненавидела эту войну. И все же сердце каждый раз болезненно сжималось, когда я слышала имя Адриана.

Я боялась собственных мыслей. Если бы кто-то узнал, меня бы назвали предательницей. И, может быть, не ошиблись бы.

Наверное, именно эти постоянные метания, страх и бессонные ночи окончательно подточили мои силы. Поэтому сухой мор и сразил меня так легко.

Какая-то часть меня даже обрадовалась болезни.

Не потому, что я хотела умереть по-настоящему. Нет. Просто боль стала такой плотной, такой невыносимой, что мысль о конце показалась почти милосердной.

Но я выжила.

Тетя Северина приехала во дворец, чтобы ухаживать за мной. Она поила меня горькими отварами, заставляла есть, держала мою руку, когда жар возвращался, и каждый день повторяла одно и то же:

– Пока человек жив, надежда тоже жива. Если ты умрешь, твой отец этого не переживет. Теперь ты его единственный ребенок, Астерия. У тебя есть долг перед родом.

Мне пришлось напомнить себе, что прежде всего я княжна. И только потом – восемнадцатилетняя девушка, безнадежно влюбленная во врага.

Я поклялась, что никто никогда не узнает о моей слабости.

Теперь я не имела права любить Адриана. Еще меньше, чем раньше.

Он был убийцей моего брата. Человеком, прошедшим мечом и огнем по моей земле. Королем, чье имя матери шептали детям вместо страшной сказки.

И все же мне с трудом верилось, что это один и тот же Адриан.

Каким я знала его раньше?

Сдержанным. Воспитанным. Аристократичным до холодности. Настоящим лордом с безупречными манерами. Он умел быть вежливым даже с теми, кто стоял гораздо ниже его по положению. Никогда не повышал голос без нужды, никогда не позволял себе грубости на людях.

И при этом никто не мог сравниться с ним в воинском искусстве.

Я не раз тайком наблюдала, как он тренируется. В такие минуты Адриан менялся. В янтарных глазах вспыхивал хищный огонь, привычная сдержанность исчезала, и наружу выходил зверь – сильный, изящный, опасный. Меч становился продолжением его руки. Каждое движение было точным, быстрым, безжалостным.

Сердце замирало, когда я видела его таким.

Но даже тогда Адриан не терял контроля. Он прятал чувства глубоко, позволяя другим видеть только холодную маску.

Настоящего, неприкрытого Адриана я видела всего один раз.

Над телом его отца.

Его боль и ярость были такими обнаженными, что внутри меня все скручивалось от жалости. Мне хотелось верить, что это пройдет. Что однажды вернется прежний благородный лорд, которого я так отчаянно любила. Но что-то подсказывало: Адриан не остановится, пока не утолит жажду мести.

Я тяжело вздохнула, провела пальцами по дорогому лицу на портрете и спрятала медальон под ворот платья – ближе к сердцу, рядом с портретом матери.

Дверь распахнулась.

В комнату вошла тетя Северина.

Я удивленно подняла голову. Она была взволнована – настолько, что даже не пыталась скрыть этого. Для тети, привыкшей держать себя в руках при любых обстоятельствах, это было почти страшнее крика.

– Что случилось? – спросила я.

Северина остановилась посреди комнаты и прикусила губу.

– Все кончено, девочка, – выдохнула она. – Мы проиграли. Твой отец убит. Король Адриан идет сюда, чтобы занять дворец. Нам нужно немедленно уезжать.

Сначала я не поняла.

Слова будто ударились о невидимую стену и рассыпались, не доходя до смысла.

Отец убит.

Мы проиграли.

Адриан идет сюда.

Только когда за спиной тети раздался тихий кашель, я заметила незнакомца в пыльной дорожной одежде.

Я напряглась. Впустить постороннего мужчину в покои княжны – нарушение, за которое в другое время наказали бы всех слуг на этаже. Но сейчас другое время закончилось.

Мой мир уже рухнул. Этикет больше не мог его удержать.

– Это лорд Кайран Тангрид, – сказала Северина, кивнув на незнакомца. – Он принес весть и хочет помочь нам бежать.

Я всмотрелась в лицо бородатого мужчины, пытаясь понять, почему его имя кажется знакомым.

Незнакомец сдернул накладную бороду и парик.

И я узнала его.

Лорд Кайран Тангрид. Верный соратник моего отца. Человек, о котором при дворе говорили вполголоса.

Его обычное лицо – мрачное, резкое, неулыбчивое – вызывало у придворных нервную дрожь. В нем было что-то такое, что заставляло уважать и опасаться одновременно. Из-за суровой манеры держаться он казался старше своих тридцати лет, но это не портило его. Темные волосы, обычно безупречно уложенные, сейчас растрепались после дороги, и от этого его холодная красота стала живее. Небольшой шрам на правой щеке тянул угол рта вверх, будто в вечной презрительной усмешке.

Придворные дамы не раз пытались завлечь этого загадочного мужчину, но каждый раз натыкались на ледяную стену.

Казалось, у Кайрана Тангрида нет слабостей.

Я знала лишь одну его привязанность – преданность моему отцу, который когда-то приблизил его к себе.

Кайран низко поклонился.

– Ваш отец взял с меня клятву, княжна. Я должен вернуть вас на трон. И сделаю для этого все. Но сначала мне нужно увезти вас отсюда.

– Вы думаете, Адриан захочет убить меня? – спросила я едва слышно.

Сердце будто сжала ледяная рука.

– Я не исключаю этого, – мрачно ответил Кайран. – Он скоро будет во дворце. Я едва успел его опередить. Надо спешить.

– Куда мы поедем?

– Лучше всего покинуть Землю Льда. Ваш отец хотел просить убежища у правителей Земли Заката.

В его глазах что-то мелькнуло, но я не решилась спросить, что именно.

Может, мне и правда не стоило знать, что ждет впереди. Иначе я могла сломаться прямо сейчас.

– Я велю собрать вещи, – сказала Северина.

– Только самое необходимое, – резко остановил ее Кайран. Потом, будто вспомнившись, добавил тише: – Простите. У нас мало времени.

Он повернулся к тете.

– Северина, я могу проводить вас до Обители Семи Огней. Там вы будете в безопасности. В вас нет драконьей крови, и вряд ли король Адриан станет тратить силы на ваши поиски. Но если вы решите поехать с нами, вы сможете быть полезны княжне.

Северина молча кивнула.

– У вас есть план? – спросила она.

– Есть. Но сейчас я не стану его раскрывать.

Она нахмурилась.

– Почему?

– На случай, если кто-то из нас попадет в руки Адриана и не выдержит допроса.

Меня передернуло.

Я не хотела представлять, что Адриан может пытать мою тетю. Не хотела – и все равно представила.

Кайран помедлил.

– И еще кое-что. Вы должны знать правду до того, как доверите мне свою жизнь. Я сделал то, что мне отвратительно. И сделал это только по просьбе вашего отца.

– Что именно? – спросила Северина.

– Официально я перешел на сторону Адриана. Присягнул ему. Для всех я предатель.

Он произнес это ровно, но в голосе за этой ровностью скрежетнула сталь.

– Иначе я бы не выжил и не смог выполнить клятву. Ваш отец понимал это. Но я не хочу, чтобы вы услышали обо всем от чужих людей.

Я не знала, что сказать.

Слишком многое обрушилось на меня за несколько минут. Отец мертв. Дворец потерян. Адриан близко. Верный человек моего отца теперь официально служит врагу.

Я только кивнула и пробормотала, что понимаю.

Кайран снова надел парик и бороду.

– Я буду ждать во дворе. Лошади оседланы.

Я даже не стала спорить, что после болезни едва держусь на ногах и вряд ли выдержу верховую езду. Меня охватило странное оцепенение, лишившее сил сопротивляться.

Моя прежняя жизнь рушилась на глазах.

Отец и брат мертвы.

Наша земля захвачена.

Скоро в Северице будет править новый король.

А я – беглянка, которой еще предстоит доказать, что она имеет право жить.

Крики за окном вывели меня из оцепенения.

Я подошла к окну и почувствовала, как сердце пропустило удар.

Внутренний двор был полон всадников. Они ворвались, как буря: в пыльных плащах, в темной броне, с поднятыми знаменами. На полотнищах бился на ветру огненный дракон с раскрытой пастью.

Мы не успели.

Адриан не дал нам уехать.

Мой взгляд сам начал искать среди солдат знакомую фигуру. Я ненавидела себя за это, но ничего не могла поделать. Искала – и, когда нашла, уже не смогла отвернуться.

Он сидел верхом в блестящих доспехах, сбросив шлем. Ветер трепал темные волосы с золотистым отливом. Даже издалека я узнала линию подбородка, знакомый изгиб губ, посадку головы.

Адриан. Мой любимый враг. Тот, кого я должна была ненавидеть. Тот, кого даже теперь не могла ненавидеть до конца.