Истинная для врага Дракона (СИ)

Текст добавлен: 21 августа 2026, 13:30

Текст книги "Истинная для врага Дракона (СИ)"

Автор книги: Милана Вейр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 44

Тишина в покоях Раяны была обманчивой.

Я выскользнула из тайного прохода в стене ее спальни и замерла, прислушиваясь.

Волчица находилась в гостиной. Я слышала ее медленные, тяжелые шаги: от окна к двери, от двери к камину. Словно она мерила комнату из угла в угол и никак не могла найти себе места.

Значит, не спит. Ждет. Или тоже чувствует, что этой ночью что-то должно случиться.

Я осторожно прикрыла за собой проход и выпрямилась. Медальон на груди вдруг стал холодным, почти ледяным. Я машинально коснулась камня пальцами и тут же одернула руку.

Нельзя сейчас думать об Адриане. Нельзя думать о том, что этот камень подарил мне он. Нельзя думать, что, прежде чем ночь закончится, мне придется войти уже в его покои.

Дверь спальни распахнулась. Раяна ворвалась внутрь стремительно, словно ураган, и застыла в воинственной позе, оценивая незваную гостью.

Даже в поздний час она и не думала ложиться. На ней был удобный мужской костюм: черные штаны, заправленные в мягкие сапоги, светлая рубашка с закатанными рукавами, открывавшая сильные жилистые руки.

В каждой руке она держала по длинному кинжалу. Лезвия тускло поблескивали в свете свечей.

Раяна разглядела меня с головы до ног. Наверное, не увидела достойной соперницы. Слишком жалкой и беззащитной я казалась ей без оружия, в простом платье, с бледным лицом после истощающего исцеления Лиоры. Ее губы искривились.

– Кого я вижу, – протянула она с притворным удивлением. – Не знала, что здесь есть тайный ход.

Она окинула взглядом стену, из которой я появилась.

– Спасибо за ценное открытие.

– Тебе оно уже не пригодится, – сухо ответила я.

Я смотрела на нее с отстраненным любопытством. Будто видела не живую женщину, а опасного зверя, которого наконец удалось загнать в ловушку.

Во мне не было прежней горячей ярости.

Только холодная решимость.

Разум словно сам отсекал все лишнее: страх, сомнения, жалость, отвращение к тому, что я собираюсь сделать.

Я не могла проиграть.

После сегодняшнего вечера Раяна перестала быть просто досадным препятствием. Она стала смертельной угрозой. Не только для меня. Для Лиоры. Для всех, кто окажется рядом.

Моя драконья сущность чувствовала это острее разума.

И подталкивала вперед. Уничтожь угрозу. Защити свое. Сделай то, что должна.

Насмешка на лице Раяны постепенно сменилась настороженностью. Она явно была озадачена тем, как я держусь: ни страха, ни колебаний.

– Не слишком ли ты самоуверенна, блондинка? – наконец спросила она, прищурившись и склонив голову набок. – Ты хоть понимаешь, с кем связалась?

– Да, – я улыбнулась. – Теперь понимаю полностью.

Что-то в моей улыбке заставило ее напрячься сильнее. Раяна чуть изменила положение ног, готовая то ли обороняться, то ли атаковать.

Я едва не рассмеялась.

Это существо ждало честного боя после всего, что сделало исподтишка?

– Ты понимаешь, что сейчас здесь нет Адриана, чтобы защитить тебя? – Раяна медленно двинулась по дуге, обходя меня, как хищник обходит добычу. – Ты пришла ко мне одна. Бросаешь вызов? Я никак не пойму: ты полная дура или просто не осознаешь, что я могу разорвать тебя на куски?

– А почему бы тебе не спросить, понравился ли мне ужин?

Раяна улыбнулась, но в глазах мелькнуло беспокойство.

– Я не понимаю, о чем ты.

– Прекрасно понимаешь.

Я сделала шаг вперед.

– Думаешь, за стеной стоит король, а я пытаюсь вытянуть из тебя признание?

Смех сам сорвался с губ. Негромкий. Нервный. Почти чужой.

– Можешь не волноваться. Его здесь нет. Ты и сама это можешь почуять.

Раяна больше не улыбалась. Брови сошлись к переносице.

Я подошла к стене и нажала на скрытый рычаг. Каменная перегородка бесшумно отъехала в сторону. Из темного прохода потянуло сыростью и пылью.

Волчица втянула носом воздух, пытаясь уловить запах Адриана.

Не почувствовала ничего, кроме моих следов, и напряглась еще сильнее.

– Ты сказала правду, – процедила она.

– Именно. Потому что я пришла не играть с тобой.

Я закрыла проход и сосредоточилась. Дар откликнулся почти мгновенно.

Это удивило. После исцеления Лиоры я должна была едва держаться на ногах, но сейчас глубинные резервы будто сами раскрылись. Словно все во мне работало ради одной цели, важной для выживания.

Перед глазами вспыхнула аура Раяны.

Кроваво-красная. Густая. Рваная по краям.

В ней бурлили ненависть, ярость и звериная жажда боли. Где-то глубже мелькали темные сгустки страха, но она пока не осознавала их. Слишком привыкла считать себя сильнее остальных.

Меня это уже не пугало.

Гораздо страшнее была мысль о том, что могло случиться, если бы мы не нашли записку во фруктовом блюде. Если бы Лиора ушла к себе и умерла там одна, так и не поняв, за что получила чужую смерть.

Я стиснула зубы, чтобы не зарычать.

– Я могла бы простить тебе попытку навредить мне, – сказала я, с трудом удерживая голос ровным. – Когда ты подмешала зелье Адриану, чтобы он потерял рассудок от ревности, ты ведь думала, что он разорвет меня на части.

Раяна молчала.

Не подтверждала. Не отрицала.

Но красные всполохи в ее ауре вспыхнули ярче. Гнев. Досада.

Попала.

– Когда твой замысел не сработал, ты решила действовать грубее, – продолжила я. – Подослала ко мне убийцу на охоте. Но и там сорвалось.

Раяна усмехнулась, хотя улыбка вышла натянутой.

– Ты не сможешь ничего доказать.

– Мне не нужно ничего доказывать. Достаточно того, что я сама знаю правду.

Я помолчала.

– В третий раз ты выбрала яд. И снова просчиталась.

На этот раз ее лицо дрогнуло.

– Как ты поняла, что еда была отравлена? – спросила она уже без прежнего притворства. В голосе прозвучал настоящий интерес. – Увидела записку раньше?

– Нет.

Я медленно улыбнулась.

– Я съела все, что ты приготовила для меня. Записку нашла потом.

Раяна отступила на шаг.

– Тогда я не понимаю. Этот яд убивает за считаные минуты. Противоядия нет. Ты не могла выжить.

– Ты правда не понимаешь?

Я посмотрела на нее почти с жалостью.

– Что ж. Позволь мне закончить, чтобы ты наконец поняла, почему умрешь этой ночью.

– Умру? – она рассмеялась, но в смехе уже слышалась паника. – Ты слишком уверена в себе.

Раяна сделала шаг ко мне и едва заметно изменила положение кинжалов.

Я ударила первой.

Не рукой. Даром.

В ее ауру вонзился мощный фиолетовый импульс – боль и страх, сплетенные в один тугой жгут.

Раяна вскрикнула.

Кинжалы выпали из ее рук и со звоном покатились по каменному полу. Сама она рухнула на колени, потом на бок, извиваясь, как раненое животное.

В ее глазах было непонимание.

И ужас.

– Что ты… – Она закусила губу до крови, пытаясь выдавить слова. – Как ты это делаешь?

Я ослабила давление.

Совсем немного.

Боль осталась, но теперь Раяна могла дышать и говорить.

В ее ауре вспыхнули желтые пятна.

Страх. Настоящий. Глубокий.

Я не смогла скрыть довольной улыбки.

Это существо наконец боится меня.

Пусть почувствует хотя бы часть того, через что заставила пройти других.

Через что заставила пройти меня.

И Лиору.

Осознание, что мне больше не нужно прятать гнев, пьянило. Я словно впервые за долгие годы вдохнула полной грудью.

– Как я уже сказала, – произнесла я, глядя на поверженную соперницу, мгновенно потерявшую весь свой угрожающий вид, – я могла бы простить то, что ты сделала со мной. Но ты чуть не убила моего друга.

– О ком ты говоришь? – прохрипела Раяна, пытаясь подняться.

Я снова усилила натиск.

Она рухнула обратно.

– Некоторые люди сегодня разделили со мной ужин.

Раяна застыла.

– Твоя подруга… – медленно проговорила она. – Ты говоришь о королеве? Но этот яд в любом случае не подействовал бы на нее…

Она осеклась.

В ее глазах мелькнуло понимание.

Сначала слабое.

Потом резкое, как удар ножа.

– Наконец-то ты немного напрягла свой мозг, – ядовито сказала я. – Было ли так трудно узнать меня, Раяна?

Я подошла ближе и наклонилась над ней, заставляя смотреть мне в глаза.

– Нет… – прошептала она. Губы задрожали. – Не может быть. Ты… Астерия?

– Неужели я так сильно изменилась?

Я выпрямилась, подошла к креслу и села, с наслаждением откинувшись на спинку. Раяна лежала у моих ног – злая, сломленная болью, но все еще опасная.

– Три года в Обители Семи Огней. Пробуждение драконьей крови. Немного терпения. И вот результат.

– Зачем? – Она нахмурилась, пытаясь собрать мысли сквозь боль. – К чему был весь этот фарс? Зачем ты выдала себя за другую?

– А что, по-твоему, мне следовало сделать? Безропотно позволить Адриану распоряжаться мной, как ему вздумается?

Я наклонила голову.

– Ты, кажется, забыла, кто я. Перед тобой не испуганная девочка, которую вы когда-то оставили в обломках ее жизни. Я наследница ледяных драконов. И не было ни дня с той нашей памятной встречи во дворце, чтобы я не мечтала отомстить.

Медальон на груди снова стал холодным.

Я сжала пальцы в кулак.

– В какой-то степени я даже благодарна тебе. Ты не дала мне сломаться. Каждый раз, когда я хотела сдаться, я вспоминала тебя. Как ты смеялась. Как оскорбляла память моего отца. Как бесстыдно ласкала мужчину, который должен был стать моим мужем, прямо у меня на глазах.

Раяна отвела взгляд.

На миг мне показалось, что она вспомнила ту ночь.

Но раскаяния в ее ауре не было. Только раздражение.

– Была война, – начала она уже мягче, почти заискивающе. – Ты должна понять. Я тоже многое потеряла.

– Адриана я еще могу понять.

Слова дались мне труднее, чем хотелось.

– Он потерял отца. Его драконья кровь тогда только пробуждалась. В нем взяло верх то, с чем он не умел справляться. Но ты?

Я подалась вперед.

– Какой у тебя был повод ненавидеть мой народ? Что тебе сделали женщины и дети, которых ты убивала своими руками? Ты ведь хвасталась этим, как подвигом. Ты тоже женщина, Раяна. Тебе совсем не было их жаль?

Она двигалась почти незаметно.

Только аура выдала намерение раньше тела.

Красная вспышка – нападение.

Раяна подхватила один из кинжалов и бросилась на меня, выплевывая:

– Жаль? Не смеши меня, сука!

Я ударила снова.

Фиолетовый импульс попал ей в руку. Раяна взвыла. Кинжал выпал на пол. Пальцы на ее руке бессильно повисли, а сама она отшатнулась, прижимая поврежденную кисть к груди.

Крик эхом ударил о стены. Меня передернуло. На миг стало страшно от самой себя. От того, как легко я могу причинять боль. Как быстро учусь. Как тонка грань между мной и теми, кого я ненавижу.

Я заставила себя отбросить слабость.

Если я отпущу Раяну, она ударит снова. И в следующий раз может погибнуть не только Лиора.

– Тогда не жди жалости от меня, – процедила я.

Раяна поползла к двери, оставляя на полу темные следы.

Желтые пятна в ее ауре становились ярче. Наконец страх достиг предела, за которым уже невозможно сохранять остатки достоинства.

Она открыла рот, чтобы закричать.

Позвать на помощь.

Я сжала кулак и направила новый импульс ей в горло.

Крик захлебнулся и превратился в жалкий хрип.

– Прими свою судьбу с достоинством, – сказала я, и собственный голос показался мне чужим.

Жестоким. Слишком похожим на голос тех, кого я клялась ненавидеть. Решимость дрогнула. Я остановила воздействие.

Раяна закашлялась, хватая ртом воздух.

– Ты бы не остановилась, так ведь? – тихо спросила я. – Рано или поздно нашла бы способ уничтожить меня. Или Лиору. Или любого, кто встанет между тобой и Адрианом.

Возможно, слова о достоинстве все же задели ее. Раяна больше не пыталась меня обмануть и не ползла к двери.

Она просто лежала на полу, тяжело дыша, и смотрела на меня с ненавистью и обреченностью.

– Можешь не сомневаться, – прохрипела она, сплевывая кровь.

Я закрыла глаза на одно мгновение.

Одного было достаточно, чтобы понять: выбора нет.

– Тогда мне тоже не о чем жалеть.

– Что ты сделаешь с Адрианом? – неожиданно спросила Раяна.

Ее голос дрогнул.

И впервые в ее глазах появилось что-то настоящее.

Даже не ярость. Не зависть. Не звериная жадность.

Боль.

Я поняла: она действительно любит его. По-своему. Больно, хищно, уродливо – но любит. Возможно, Адриан был единственным существом на свете, к которому она испытывала что-то похожее на настоящее чувство.

Мне стало горько. Почти жаль ее.

– Скоро он присоединится к тебе, – произнесла я с трудом.

Медальон на груди словно обжег кожу. Я стиснула зубы.

– На том свете.

Раяна взревела с диким хрипом.

В глазах вспыхнуло безумие. Она бросилась на меня, быстрее, чем должна была быть способна после всего.

Еще мгновение – и когти вонзились бы мне в горло.

Но моя драконья сущность оказалась быстрее.

Черный импульс сорвался сам. Я даже не успела осознанно приказать ему ударить. Он пронзил Раяну – резко, беспощадно, окончательно. Волчица дернулась, будто ее удержали невидимые цепи. Потом рухнула у моих ног. Ее желто-зеленые глаза потускнели.

В комнате стало тихо. Так тихо, что я слышала, как свеча потрескивает в канделябре.

Месть свершилась. Только почему я не чувствовала ни облегчения, ни радости? Я смотрела на тело Раяны, и понимание медленно, мучительно пробивалось сквозь оцепенение.

Я убила человека.

Да, она заслужила смерть. Возможно, больше, чем кто-либо во дворце. Она отравляла, подсылала убийц, калечила чужие жизни, смеялась над чужой болью. Но это не меняло главного.

Я убила.

И тьма, которую я выпустила наружу, не исчезла вместе с последним дыханием Раяны. Она осталась во мне. Расползающаяся, холодная, тяжелая.

Я должна быть сильной. Должна. Сегодня мне предстоит убить еще одного врага. Исполнить долг. Но что-то внутри горько спрашивало: чем тогда я буду отличаться от Раяны?

Я закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Слезы вырвались резко, почти болезненно. Я плакала не о Раяне. Не о ее смерти.

О себе.

О том, что эта ночь отнимет у меня последнюю возможность остаться прежней.

Утром тело Раяны найдут. Даже если я попытаюсь спрятать его, исчезновение волчицы заметят сразу. Поднимется тревога. Рано или поздно подозрения падут на меня. Всем известно, кого Раяна считала главной соперницей.

Мы должны покинуть дворец до рассвета.

Лиора, скорее всего, уже отправила записку Кайрану. Он и Варлен будут ждать в условленном месте.

А я сижу здесь и оплакиваю ту, кто меньше всего заслуживает моих слез.

И Адриан…

После того как я сама убью его, во мне умрет что-то еще.

Может быть, последнее живое.

Но я должна это сделать.

Обязана.

Нечеловеческим усилием воли я поднялась. Ноги были ватными, руки дрожали. Каждое движение давалось с трудом, словно тело сопротивлялось тому пути, который уже выбрал разум.

Я заставила себя дойти до тайного хода.

Остановилась на пороге и в последний раз оглянулась.

Раяна лежала на полу неподвижно, уже не страшная и не сильная. Просто бездыханная.

Я сглотнула горький ком.

Потом вошла в темноту и закрыла за собой проход.

Решение было принято. Назад дороги не было.

Глава 45

Как только я открыла тайный ход, ведущий в покои Адриана, из темноты на меня едва не бросился пес.

Клык зарычал глухо, грудью, уже готовый прыгнуть. В свете единственной лампы его глаза блеснули диким желтым огнем.

Я замерла.

На миг мне показалось, что это справедливо. Что пес должен почуять во мне угрозу и остановить раньше, чем я сделаю то, ради чего пришла.

Но Клык узнал меня.

Рычание оборвалось. Пес настороженно втянул воздух, а потом радостно завилял хвостом и ткнулся мокрым носом в мою ладонь.

От этого простого доверия у меня болезненно сжалось сердце.

– Тихо, мой хороший, – прошептала я, с трудом удерживая голос ровным. – Это я. Вот, принесла тебе кое-что вкусное.

В одной руке я сжимала сверток с мясом, пропитанным снотворным зельем. Пальцы дрожали так сильно, что ткань шуршала громче, чем мне хотелось.

Клык ластился, прижимался головой к моему бедру, будто радовался редкой ночной гостье. Я присела на корточки, погладила его по густой черной шерсти и развернула сверток.

Он взял мясо из моих рук доверчиво.

Без тени подозрения, словно я не пришла предавать его хозяина. Словно сама еще не знала, зачем здесь.

– Прости, – едва слышно сказала я, продолжая гладить пса. – Ты просто поспишь. Ничего плохого с тобой не случится.

Он жевал, довольный угощением, а я смотрела на него и чувствовала, как тошнота подступает к горлу.

Совсем скоро мне придется предать не только Клыка.

Адриан тоже не ждал удара.

И это было хуже всего.

– Не нужно подкупать его угощением, – раздался знакомый насмешливый голос. – Клык и так тебя обожает.

Я вздрогнула всем телом.

– Как и я, – добавил Адриан.

Эти слова вошли под ребра тонким холодным лезвием.

Я медленно поднялась, заставляя себя дышать ровно.

Адриан стоял в нескольких шагах от меня. В легкой домашней одежде, без камзола, с распущенным воротом рубашки. Волосы были чуть влажными после купания и падали на лоб темными прядями с золотистым отливом.

Он улыбался.

И эта улыбка была такой искренней, такой теплой, что мне захотелось зажмуриться.

Я могла бы сейчас броситься к нему. Обнять. Сказать правду. Умолять найти выход из того кошмара, в который мы сами себя загнали.

Но за моей спиной уже лежала мертвая Раяна.

Где-то во дворце Лиора ждала моего сигнала.

Кайран и Варлен, возможно, уже были готовы к побегу.

Слишком поздно. Все слишком поздно.

– Не ожидал, что ты придешь сегодня, – сказал Адриан, подходя ближе. – Мне передали, что ты плохо себя чувствуешь.

– И ты так беспокоился о моем здоровье, что даже не зашел? – иронично заметила я.

Голос прозвучал почти как обычно. Чужой. Сухой. Надежный.

Только внутри все рвалось на части.

Адриан чуть улыбнулся, но в глазах мелькнула грусть.

– Я понял, что твое плохое самочувствие – предлог. Ты избегала меня, Велея.

Имя-прикрытие обожгло.

Велея.

Не Астерия. Не жена. Не та девочка, которая когда-то смотрела на его портрет в медальоне, а потом прятала этот медальон под одеждой, как самое драгоценное сокровище.

– Я решил дать тебе время, – продолжил он. – Хотел, чтобы ты сама поняла, хочешь ли меня видеть.

Он протянул руку.

Я смотрела на его ладонь несколько долгих секунд. Потом все же вложила в нее свою.

Горячая. Такая знакомая, что по телу прошла болезненная дрожь.

– Но я скучал, – тихо сказал Адриан, помогая мне подняться. – Больше, чем ты можешь представить. Меня утешала только одна мысль.

– Какая же? – спросила я хрипло.

– Ты приняла мой подарок.

Мой взгляд невольно опустился к медальону на груди.

Камень был теплым. Почти живым. Его зеленая глубина мягко мерцала в полутьме, словно внутри плескалась темная вода.

– Значит, надежда еще есть, – сказал Адриан.

Я сжала медальон пальцами.

Надежда. Как жестоко звучало это слово сегодня.

– Я просто не смогла отказаться от такой красивой вещи, – сказала я с плохо скрываемой грустью.

– Я рад и этому.

Он осторожно привлек меня к себе. Так бережно, словно я могла рассыпаться от одного неверного движения. И именно эта бережность добила меня окончательно.

Я прижалась к нему и услышала его сердце. Ровное. Сильное. Живое.

Сегодня я не стану отталкивать его. Сегодня не будет гордости, колкостей, попыток снова выстроить ледяную стену.

Пусть это будет наша последняя ночь.

Если я должна отнять у него жизнь, пусть перед этим он хотя бы поймет, что был любим. По-настоящему.

До боли. До гибели.

– Зачем ты все-таки пришла? – тихо спросил Адриан, зарываясь лицом в мои волосы. – Могу ли я надеяться, что ты простила меня?

Я закрыла глаза.

Слезы сами покатились по щекам.

– Да, – сказала я едва слышно. – Я прощаю тебя, Адриан.

Он замер.

– За все? – в его голосе было столько осторожной надежды, что я едва не задохнулась.

– За все.

Я простила его не потому, что забыла боль. Не потому, что все можно было исправить. Просто мертвых не ненавидят так, как живых. А я пришла сделать его мертвым.

Адриан выдохнул, будто с его плеч сняли тяжесть, которую он нес много дней.

– Ты не пожалеешь, моя хорошая.

Он поцеловал мои щеки, мокрые от слез. Нежно. Осторожно. Почти благоговейно.

– Теперь у нас все будет хорошо.

Не будет. У нас будет только эта ночь.

Все во мне кричало от этой мысли, но наружу выходила лишь дрожь. Я цеплялась за него, как утопающая, пытаясь запомнить тепло его рук, запах кожи, биение сердца под ладонью.

– Тебя всю трясет, – обеспокоенно сказал он. – Что с тобой?

– Не надо слов, пожалуйста.

Я подняла голову и заставила себя посмотреть ему в глаза.

Запомнить.

Янтарь радужки. Темные ресницы. Складку между бровей, появлявшуюся, когда он тревожился. Родинку у виска. Линию губ.

Все, что завтра станет невыносимым воспоминанием.

– Просто поцелуй меня.

Адриан долго смотрел на меня, будто пытался прочитать то, что я прячу.

Я боялась, что он поймет.

Что его дракон почует ложь, смерть, нож, оставленный у тайного прохода.

Но он только склонился и коснулся моих губ.

Сначала почти невесомо. Потом глубже.

Он провел языком по нижней губе, захватил ее, слегка подразнил. Я сама раскрылась навстречу, и в следующий миг мы уже целовались отчаянно, жадно, будто оба знали: времени больше не будет.

Его руки скользнули по моей спине. Мои пальцы лихорадочно вцепились в его рубашку.

Впервые я не ждала, пока он начнет раздевать меня.

Сама потянулась к пуговицам. Дрожащие пальцы путались, ткань не слушалась, но я не останавливалась. Адриан тихо рассмеялся – низко, с удивлением и почти счастливым восхищением.

– Вот как? – прошептал он. – Кажется, я пропустил самое интересное.

– Молчи.

– Слушаюсь, моя королева.

Это слово ударило слишком точно.

Я резко замерла.

Адриан заметил перемену, но я не дала ему ничего спросить. Поцеловала снова – так, чтобы он забыл о словах.

Вскоре одежда оказалась на полу.

Он подхватил меня на руки и понес к кровати, но стоило ему уложить меня на простыни, как я сама навалилась сверху и заставила его лечь на спину.

Адриан снова рассмеялся.

– Похоже, ты тоже скучала.

– Скучала, – призналась я.

И больше не смогла остановить правду.

– И всегда буду скучать.

Слова прозвучали как прощание.

Адриан насторожился.

Я увидела, как в его глазах мелькнул вопрос, и тут же улыбнулась. Мягко. Чувственно. Так, как умела теперь только с ним.

Он поверил телу больше, чем словам.

Я медленно поцеловала его в грудь. Потом ниже.

Адриан шумно выдохнул. Его тело напряглось под моими губами. Он попытался коснуться меня, но я перехватила его руку и прижала к простыне.

– Сегодня я сама.

В его взгляде вспыхнуло что-то темное и горячее.

– Как прикажешь.

Он заложил руки за голову, позволяя мне делать с ним все, что я захочу.

А я хотела запомнить.

Каждую линию. Каждый шрам. Каждый напряженный мускул под гладкой горячей кожей.

Я целовала его медленно, почти мучительно. Провела губами по ключицам, по груди, по животу. Иногда слегка прикусывала кожу и тут же зализывала место укуса. Адриан сдерживался, но его дыхание становилось все тяжелее, а пальцы все сильнее сжимали простыню.

В нем было столько силы. Столько жизни. И я должна была погасить эту жизнь своими руками.

Нет.

Не думать.

Хотя бы не сейчас…

Я опустилась ниже, лаская его так, как никогда раньше не решалась. У меня не было опыта, но было желание. Было отчаяние. Была нежность, почти болезненная в своей остроте.

Адриан глухо зарычал.

– Велея…

Я подняла глаза.

Он смотрел на меня так, словно готов был отдать мне все, что у него есть.

Власть. Гордость. Сердце.

– Тебе нравится? – спросила я, и голос сорвался.

– Ты еще спрашиваешь? – выдохнул он. – Мучительница.

И вдруг память жестоко подбросила чужую картину: Раяна у его ног, ее руки, ее губы, ее самодовольная улыбка.

Ревность вспыхнула так резко, что я едва не отстранилась. Адриан будто почувствовал это.

– Не знаю, как ты это делаешь, – сказал он хрипло, с трудом подбирая слова. – Но ни с кем и никогда мне не было так хорошо. Иногда тебе достаточно просто посмотреть на меня, и я уже теряю контроль.

Сомнения рассыпались. Ему хорошо со мной. Значит, сегодня я дам ему столько нежности, сколько смогу. Самое малое, что можно подарить тому, кого собираешься убить. Я снова отогнала эту мысль.

Когда Адриан больше не выдержал, он рывком приподнялся, обхватил меня за талию и потянул к себе. Наши губы встретились в жадном поцелуе.

Я сама опустилась на него, принимая в себя медленно, до конца. От ощущения полноты у меня перехватило дыхание.

Адриан застонал мне в губы и резко подался навстречу, но тут же сдержался, давая мне самой задать ритм.

Он позволял мне вести. Позволял быть главной.

В этом было что-то невероятно горькое и прекрасное. Будто хотя бы сейчас, в последнюю ночь, мы могли стать равными.

Не врагами.

Не королем и пленницей.

Не убийцей и жертвой.

Мужчиной и женщиной, которые слишком поздно поняли, что связаны гораздо глубже, чем хотели признать.

Я двигалась все быстрее, то приподнимаясь, то снова принимая его в себя. Адриан ласкал мою грудь, талию, бедра, целовал шею, шептал что-то бессвязное – мое имя, проклятия, просьбы не останавливаться.

И вдруг, на самом краю, я вспомнила.

– Я не приняла зелье против зачатия.

Я попыталась отстраниться.

Адриан не позволил.

Не грубо. Просто удержал, глядя прямо в глаза.

– Я больше не хочу, чтобы ты его принимала.

Эти слова прозвучали тихо.

Но во мне они ударили громом.

В следующее мгновение удовольствие накрыло меня с такой силой, что я не смогла ни ответить, ни возразить. Тело содрогнулось, и мир распался на жар, свет и его руки.

Адриан кончил следом за мной, оставшись во мне до конца.

И только потом, лежа на его груди, я наконец осознала случившееся.

– Что ты сказал? – спросила я, едва дыша.

Он погладил меня по спине.

– Что буду счастлив, если ты подаришь мне ребенка.

Сердце пропустило удар.

– Адриан…

– Я знаю, что это многое усложнит, – сказал он, убирая влажные волосы с моего лица. – Но с тех пор как ты вошла в мою жизнь, все мои прежние представления разлетелись в пыль.

Он смотрел так открыто, что я почти физически чувствовала, как внутри рушится последняя защита.

– Как жаль, что я женился по глупости, – продолжил он. – Если бы не долг, не корона, не все эти проклятые обстоятельства… Я бы сделал тебя своей женой. Своей королевой. Без колебаний.

Я перестала дышать.

– Не говори так.

– Почему?

Он обхватил мое лицо ладонями.

– Потому что это правда?

Слезы снова потекли по щекам.

– Этого не может быть.

– Чего именно? – спросил он тихо. – Того, что я люблю тебя?

Мир остановился.

Я смотрела на него и не могла произнести ни слова.

– Я люблю тебя, Велея, – сказал Адриан. – Не хочу больше скрывать это ни от тебя, ни от себя. Мне все равно, что скажет двор. Мне все равно, сколько придется ломать правил. Я хочу видеть тебя рядом до конца своих дней.

– Так долго? – выдохнула я с горькой улыбкой. – А если я тебе надоем?

– Ты не понимаешь, о чем говоришь.

Он поцеловал меня нежно и властно одновременно.

– Мои чувства к тебе только крепнут. С каждым днем. Если бы ты знала, что происходит с моим зверем рядом с тобой… Он узнает тебя. Тянется к тебе. Не как к очередной женщине. Как к единственной.

Я похолодела.

Внутри, где обычно отзывалась драконья кровь, что-то дрогнуло.

Серебристый холод поднялся от сердца к горлу.

– Ты моя истинная, – почти шепотом сказал Адриан. – Я понял это не сразу. Или не хотел понимать. Но теперь знаю. Ты моя пара.

Моя драконица ответила всем телом.

По коже пробежала тонкая волна холода и жара одновременно. На запястьях на миг проступил слабый серебристый блеск, похожий на тень чешуи. Я судорожно спрятала руки у него на груди, но Адриан ничего не заметил – или был слишком поглощен мной.

Он продолжал говорить, а я чувствовала, как каждое слово ломает меня.

– Я готов на все, чтобы ты осталась. На все, слышишь? Даже если официально это невозможно, я признаю каждого нашего ребенка. Защищу. Дам имя. Дам будущее.

Я зарыдала.

Он пытался утешить меня. Целовал лицо, волосы, веки. Шептал, что все будет хорошо, что он больше никогда не причинит мне вреда, что я ему дорога сильнее, чем он умеет выразить.

А я плакала, потому что впервые ясно увидела жизнь, которой у нас не будет.

Если бы он знал, кто я.

Если бы не война.

Если бы не смерть наших отцов.

Если бы не Кайран, Варлен, Лиора, повстанцы, клятвы, кровь, долг.

Если бы мы просто могли быть мужчиной и женщиной.

Мужем и женой.

Истинной парой.

Но прошлое не исчезало от одного признания.

И любовь не отменяла того, что я должна была сделать.

Адриан решил, что мои слезы вызваны страхом или растерянностью. Он снова стал ласкать меня – нежно, терпеливо, почти благоговейно, словно хотел доказать телом то, что не умел объяснить словами.

Я отвечала.

Потому что не могла иначе.

Потому что любила.

Потому что прощалась.

Когда мы снова достигли наслаждения почти одновременно, я уже не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. Казалось, наши дыхания, сердца и даже кровь на миг стали одним целым.

И в этом единстве было столько счастья, что оно почти убивало.

Потом Адриан уснул.

Не сразу.

Он долго держал меня в объятиях, гладил по спине, целовал висок и что-то шептал. Я отвечала невпопад, притворяясь сонной.

Ждала.

Наконец его дыхание стало ровным.

Глубоким.

Спокойным.

Клык давно спал у двери, усыпленный зельем. Изредка он тихо вздыхал во сне.

Я медленно открыла глаза.

Луна за окном заливала комнату холодным светом.

Пора.

Я осторожно выбралась из рук Адриана. Каждое движение отдавалось болью не в теле – в душе. Я боялась, что он проснется, но он только тихо выдохнул и повернул голову на подушке.

На губах у него была едва заметная улыбка.

Может быть, ему снилась я.

Эта мысль едва не заставила меня упасть на колени рядом с кроватью.

Но я дошла до тайного прохода, где оставила нож.

Оружие лежало там, завернутое в темную ткань.

Тонкое.

Острое.

Слишком легкое для того, что должно было сделать.

Я взяла его и вернулась к кровати.

Адриан спал безмятежно. Обнаженная грудь медленно поднималась и опускалась. На коже еще виднелись едва заметные следы недавних ран, но регенерация почти завершила работу.

Он был живой.

Теплый.

Любящий.

Мой.

Я склонилась над ним и осторожно повернула его голову, открывая шею.

Сонная артерия.

Кайран показал, куда нужно ударить.

Быстро.

Точно.

Один раз.

Адриан даже не успеет проснуться.

Нож дрожал в моей руке.

Я подняла его.

И в тот же миг внутри словно что-то оборвалось.

Боль пронзила грудь так резко, что я едва не вскрикнула.

Пальцы сжались на рукояти, но рука не двигалась.

Я попыталась опустить нож.

Не смогла.

Словно невидимая сила удерживала запястье. Не снаружи – изнутри. Кровь в венах будто стала льдом, а потом вспыхнула огнем. Драконица внутри меня не просто сопротивлялась.

Она выла.

Нет.

Не его.

Нельзя.

Пара.

Моя пара.

Я зажмурилась и попыталась заставить себя.

Вспомнила отца.

Брата.

Сожженные города.

Первую брачную ночь.

Унижение.