Текст книги "Отставной экзорцист. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Михаил Злобин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)
– Чего? – равнодушно поднял я взгляд на бритоголового.
– У тебя полчаса, чтоб явиться на проходную при полном параде. Время пошло.
За сим Коленка удалился, сверкая лысиной.
– Вот же хмырь, – неодобрительно цыкнул я, провожая фигуру начальника личной безопасности глазами.
– Это ты зря. Аркадьич здравый мужик. Справедливый, и попусту не дрочит, – вдруг заступился за шефа кривоносый.
– А ты чего, кстати, не сдал, что это я тебя приложил? – воззрился я на своего недавнего спарринг-партнёра. – Зорин бы обрадовался.
– В смысле? Чё я, стукач какой-то, по-твоему? – обиделся собеседник. – Тем более, я сам тебя потащил на ринг. Кто ж знал, что ты настолько отбитый…
Вопреки собственной воле я усмехнулся. А вообще-то забавные они ребята. Да, молодые. Да, дурные немного и самоуверенные. Да, никак не могут придумать, куда им удаль свою пристроить. Но всё же умеют свои ошибки признавать. По крайней мере, кривоносый.
Наверное, я зря так жёстко с ними. Но иначе у меня не получается. Сложно передать словами, какой шок я испытал несколько лет назад, очнувшись не в своём теле. Такие перемены любого из колеи выбьют. Ведь там, в прошлой жизни, я был уважаемым сотрудником Комитета. Когда я говорил, все замолкали и внимательно слушали. Моего гнева страшились. Мой опыт ценили.
А кем стал здесь? Обычным офисным клерком, которого каждый встречный оседлать пытается и подмять под себя. А проклятый Валаккар только масла в огонь подливает, да подстрекает к совершению всяких гадостей откуда-то из глубин сознания. Тут уж волей-неволей защитные психологические механизмы выработаются и в норму поведения войдут.
– Ты всё же извини, я ведь не хотел тебя серьёзно травмировать, – решил я-таки попросить прощения у оппонента.
– Да ладно, херня, до свадьбы заживёт, – улыбнулся кривоносый. – Уже, в принципе, отошло.
– Я, если что, Пётр, – протянул я раскрытую ладонь компании безопасников.
– Андрей, – ответил на рукопожатие недавний соперник.
– Ванёк, – представился блондин.
– Филипп, – назвался последний из троицы.
Кивнув поочерёдно каждому из парней, я отправился в раздевалку.
– Эй, Пётр! – окликнул меня кто-то из новых знакомых.
– Чего? – обернулся я.
– Мы завтра тут с двенадцати до трёх будем, – объявил Андрюха. – Если сможешь, подваливай. Покажешь ещё этих своих шаолиньских приёмчиков.
– Посмотрим, – загадочно ухмыльнулся я.
С другой стороны, а почему бы и нет? Как знать, может именно им предстоит стать первыми демоноборцами этого мира?
Глава 13
Частые разъезды с главой «Оптима-фарм» не казались мне чем-то мучительным или сложным. Основные обязанности по охране по-прежнему исполнял Зорин со своими ребятами. Я же играл роль последнего рубежа.
Мой взор цепко следил за каждым, кто пересекал охранный периметр, выискивая признаки демоногенного психоза. А при нахождении в плохо освещённых помещениях моя подозрительность многократно усиливалась. Однако одержимые больше на глаза мне не попадались. Только радости я от этого факта не испытывал. Скорее смутную тревогу. Когда враг бездействует, то невольно начинаешь нервничать.
Разумеется, это не могло не отразиться на моём поведении. Слишком часто ладонь тянулась к рукоятке «Самума». А поскольку я всегда находился в непосредственной близости от Радецкой, её это сильно напрягало.
– Пётр Евгеньевич, вы могли бы не хвататься за оружие каждые пять минут? – не выдержала она, когда я в очередной раз запустил руку под полу пиджака. – Меня это нервирует.
– Да я сам, как на иголках, Инесса Романовна, – угрюмо пробормотал я.
– В чём дело? Что-то заметили? – забеспокоилась президент корпорации.
– Нет, но интуиция покоя не даёт, – пришлось признаться мне.
Глава «Оптимы» внимательно на меня посмотрела:
– Вчера вы не были таким настороженным.
– Спасибо за наблюдение, Инесса Романовна, – съязвил я.
Радецкая удостоила меня ещё одним пристальным изучающим взглядом.
– Я скажу Зорину, чтобы утроил бдительность, – вынесла вердикт собеседница после непродолжительной паузы.
– Кхм… спасибо, – коротко поблагодарил я.
С Радецкой мне с каждым днём нравилась работать всё больше. Другой бы посмеялся над моими беспочвенными опасениями. А она даже смутные подозрения восприняла всерьёз. Коленка, разумеется, полученный приказ об усилении осторожности тоже не мог проигнорировать. Теперь он со своими ребятами был везде и всюду.
Но как бы я не ждал подвоха, а день прошёл совершенно спокойно. Кортеж президента «Оптимы» мотался по всему городу от северных окраин, где располагались производственные и логистические кластеры, до центра, где проходили различные встречи и совещания.
Практически везде я неотрывно следовал за Радецкой и оттого становился объектом пристального интереса для слишком многих. В те редкие моменты, когда Инесса Романовна всё-таки отлучалась для проведения какой-нибудь приватной беседы, вокруг меня начинали сновать всякие стервятники. Подленькие такие, с маслянистыми глазками и неприятными пластиковыми улыбками.
Всё норовили со мной пообщаться, позадавать какие-то отвлечённые вопросы, попытаться развязать мне язык. Но Зорин меня ещё с первого дня предупреждал, что так будет. Главы корпораций – фигуры слишком заметные. Они имеют реальную власть, а по уровню влияния во многих сферах соперничают с государством. Да что там соперничают. Иной раз они его прогибают под свои интересы.
Поэтому за любым человеком, мелькнувшим в кулуарах корпоративных верхов, велась настоящая охота. А вдруг ты что-то слышал? А может видел? Или вообще владеешь каким-нибудь компроматом и готов его выгодно реализовать?
Коленка меня убеждал, что бывали случаи, когда неосторожно сказанное слово (причём, на первый взгляд, совершенно безобидное) стоило кому-то не то что миллионов и миллиардов, а карьеры или жизни.
Тут Зорин наверняка преувеличил. Но доля истины в его рассказе точно была. Раз уж здесь существуют специалисты, которые занимаются исключительно сбором и продажей информации, значит, кто-то её покупает. Кому-то она всё же нужна. И потому невинная оговорка о том, что вы, к примеру, с главой какой-нибудь крупной компании присутствовали на некой неформальной встрече, способна колыхнуть рынок так, что потом охренеешь.
Чую, в дальнейшем мне предстоит ещё неоднократно столкнуться с этой стороной корпоративной жизни. Но пока я достойно держал оборону, умудряясь разгонять всю рыскающую вокруг шелупонь одними только выразительными взглядами. Ну может разок ещё вежливо попросил свалить особо надоедливого субчика. А так всё проходило довольно гладко.
Последняя встреча Радецкой завершилась в районе девяти вечера. Снаружи к тому моменту уже вовсю царила темень, отгоняемая светом вывесок и фонарей. Зарядил противный дождь со снегом, поднялся ветер. Смотреть на всё это «великолепие» было гадко даже из окна. Ну что за мирок здесь? Скоро новый год, а у них такое безобразие на улице…
– На сегодня всё, возвращаемся в «Оптиму», – объявила Инесса Романовна, выходя из совещательного зала и устало массируя лоб.
Известие о близком окончании рабочей смены немного приободрило личную охрану Радецкой. За сегодняшний день пацаны набегались, как савраски. Мой приступ тревожности в этом сыграл не последнюю роль. И для Зорина с подчинёнными сей факт не был секретом. Видимо поэтому они так часто кидали на меня убийственно-тяжёлые взгляды.
Но бог с ними. Я, вообще-то, устал не меньше.
Спустившись на лифте в подземный паркинг бизнес-центра, наша процессия отправилась к оставленным поблизости автомобилям. Тусклые лампы под потолком разливали слабый, болезненный свет. Бесконечные ряды машин терялись где-то вдалеке. Невзирая на достаточно позднее время, найти пустующее место на парковке бизнес-центра было не так-то и просто.
Наши шаги гулким стуком разносились по всему нижнему уровню. В приглушённом топоте мужских ботинок отчётливо выделялось звонкое стаккато каблучков Радецкой. И за исключением этих звуков на парковке царила полнейшая тишина. Слишком подозрительная тишина…
Когда справа и слева от нашей группы раздались щелчки автомобильных замков, мы все дружно закрутили головами. К нам с двух сторон приближалась пара мужчин одинаково серой незапоминающейся внешности. Но невыразительный облик явно не был той причиной, по которой Радецкая с телохранителями их не замечали…
Дальнейшее события уложились, пожалуй, в половину секунды, но мне они показались чем-то тягучим и вязким, будто я смотрел замедленную съёмку.
Вот в глубинах души восстаёт Валаккар, предупреждая о присутствии одержимых. Параллельно мой опытный взгляд подмечает неестественные движения незнакомцев. Будто они идут, преодолевая лёгкое сопротивление собственной плоти. Моя ладонь ложится на рукоять «Самума», но и носители демонических сущностей не мешкают. В их руках как по волшебству возникают предметы, очень походящие на огнестрельное оружие.
Я извлёк ствол практически одновременно с одержимым, который надвигался справа. Но с кристальной ясностью осознал, что не успею завалить обоих. Радецкая у них на мушке, и никто из телохранителей её не прикроет. Просто потому, что не видит, откуда исходит угроза.
Можно, конечно, крикнуть, но у меня терзали сильные сомнения, что кто-нибудь из ребят Зорина успеет по одному слову определить направление и среагировать.
Пришлось мне совершать единственно возможный в данной ситуации манёвр. Я беспардонно сгрёб Инессу Романовну в охапку, прижал к себе и развернулся спиной к левому противнику, закрывая от него нанимательницу. Свободную руку с пистолетом вскинул, выцеливая второго незнакомца. «Самум» дёрнулся в ладони. Болезненная вибрация от отдачи прошлась до самого плеча. Всё-таки стрелять «пятидесятками» с одной руки та ещё затея.
Тем не менее опыт не пропьёшь. Попал я точно. Экспансивная пуля угодила злоумышленнику чуть правее носа. Внутри она раскрылась, вынося половину черепа. От этого затылок одержимого буквально взорвался, исторгая фонтан багровых ошмётков и осколков костей.
И ровно в этот же миг, когда неприятель осел на асфальт парковки неопрятной грудой, позади меня загрохотала очередь. Эхо многократно усилило звук выстрелов, и я ощутил, будто мне в спину вонзается полдесятка раскалённых гвоздей. Меня прострочило от поясницы до левой лопатки. Пули не прошли навылет, а застряли где-то во мне. Это хорошо. Значит, Радецкая не пострадала.
Почти сразу почувствовал, как ноги подгибаются, отказываясь меня держать. Мерзкая иступляющая слабость волнами распространялась по всему телу. Я так и завалился вместе с Радецкой, не выпуская из медвежьей хватки. А глава «Оптимы» обмерла как испуганный зверёк, даже боясь пошевелиться.
Над головой захлопали выстрелы. Кажись, это зоринские пацаны наконец заметили второго одержимого. Но буквально через пару секунд всё стихло. Надеюсь, они справились. Я бы посмотрел, да вот только пошевелиться не могу. Всю верхнюю часть тела будто в кипяток опустили. Болит и дерёт неимоверно. Ещё и мышцы судорогой сведены. Хрен я в таком состоянии перевернуться смогу.
Вскоре несколько человек вызволили из моих стремительно слабеющих конечностей Инессу Романовну, а в поле зрения показалась обеспокоенная физиономия начальника безопасности.
– Бугров! Бугров, ты как⁈ Живой⁈
– Свет… – слабо прошептал я и закашлялся.
Рот сразу же заполнился кровью. Похоже, лёгкое пробито.
– Тихо-тихо, не суетись, родной, – успокаивающе забормотал Зорин. – Сейчас мы тебя подлатаем, будешь как новенький… Пацаны, грузим его в фургон! БЫСТРО!
В четыре пары рук меня подхватили и куда-то понесли. И всё время лысая голова начальника личной безопасности маячила у меня перед глазами.
– Ты молодец, Петруха, герой, классно отработал, – вполголоса хвалил он. – Только не засыпай. Держи глаза открытыми. Знаю, что хреново, но ты терпи. Сейчас мы тебе промедола вкатим, полегчает, мультики посмотришь. Осторожней, твою мать, чё ты дёргаешь⁈ Неси аккуратней, придурок, пока яйца не оторвал тебе!
– Выруби… свет… – упрямо повторил я, борясь с заволакивающим зрение мраком.
– Тш-тш-тш, Бугров, если больно говорить, то не напрягайся, – снова переключил на меня внимание Зорин. – Уже почти… сейчас…
Меня внесли в фургон, на котором передвигалось силовое сопровождение кортежа, и уложили на сиденья. Не слишком бережно, конечно, но я был не в претензии. Уж как смогли в ограниченном пространстве салона.
Оказавшись в относительной темноте, я сразу почувствовал себя легче. Неведомая сила вцепилась в душу острыми когтями, не позволяя ей ускользнуть из умирающего тела. Захотелось облегчённо вздохнуть, но тут вдруг кто-то включил свет…
– Быстро, на живот его! – скомандовал Зорин. – Ножницы! где ножницы⁈
– У меня! – ответил кто-то.
– Ну и херли ты сиськи мнёшь⁈ Срезай одежду, баран! Эй, Паша, гемостатические губки вскрывай! Ты! Зажимай вот эту дыру под лопаткой! Да-да, повязку изолирующую накладывай! Не давай лёгкому схлопываться! Промедола набирай два куба! Ещё два держите наготове на всякий пожарный.
– Что с ним? Он выживет⁈ – различил я взволнованный голос Радецкой.
– Тихо! Простите, Инесса Романовна, но не лезьте под руку!
– Зо… рин… твою… мать… – прохрипел я из последних сил.
– Да, Петруха, чего? – тут же склонился ко мне бритоголовый.
– Вы… руби… этот… чёр… тов свет наху…
Договорить я не успел. Небытие захлестнуло меня и закружило в непроглядном омуте. Я уж испугался, что когда открою глаза, то вновь увижу уродливое небо гниющей Преисподней. И пробыть в этом проклятом месте мне предстоит до тех пор, покуда не восстановится тело. В реальности это может занять считанные минуты. Но в Бездне время течёт иначе. Так что попадать в долбаный ад совсем не хотелось.
Ох, ё… мне тут вдруг подумалось, что если Зорин не потушит сраные лампочки, то всё грозит обернуться полнейшей задницей. Очнуться в мешке для трупов или того хуже в холодильнике морга – это жесть. Я тогда эту бритую Коленку со всеми потрохами сожру…
Но тут вдруг пограничное состояние между явью и смертью отступило, выпуская меня. Я вывалился из него, как из липкого кокона и распахнул веки. Меня окутывал приятный полумрак салона. Басовито рычал двигатель. Звучали возбуждённые разговоры, в которые вплетался истеричный вой автомобильных гудков. За тонированными стёклами проносились фонари. Фух, мы всё ещё едем. Слава богу, что кому-то хватило ума отключить надо мной свет.
Я лежал на животе, прямо на обрывках своей одежды, срезанной с меня чьей-то умелой рукой. Было немного жаль козырный пиджак и стильное пальтишко, выданное мне в качестве служебного гардероба. Но мысль о том, что шмотки я оплачивал не из своего кармана немного согрела душу.
Чуть пошевелившись, я приподнялся на локте и обнаружил, что из вены торчит катетер капельницы. Будто мне и без этого дырок в шкуре не хватало…
– Эй-эй-эй, лежи-лежи! Петя, всё нормально! Мы почти доехали до больницы, не вставай! – подскочил ко мне Зорин, заметив мои трепыхания.
– Пускай водитель тормозит, некуда спешить, – вытолкнул я слова из пересохшего горла.
– Ты с ума сошёл⁈ Да тебя подстрелили, Бугров!
– Пётр Евгеньевич, прислушайтесь! – встряла взволнованная Радецкая. – Не обманывайтесь действием обезболивающего!
Проигнорировав все увещевания, я резко оттолкнулся от сиденья и сел.
– КУДА?!!
На меня заорало сразу несколько человек, но все они недоумённо замерли, заметив мою прыть. Ну не может быть таким бодрым тот, кто только что спиной очередь поймал. Хоть ты пол-литра промедола в него залей.
Под ошеломлёнными взглядами наблюдателей я завёл руку за спину и отодрал с поясницы кровоостанавливающую повязку. Пальцы нащупали воспалённое входное отверстие. С кряхтением в нём поковырявшись, я извлёк окровавленную тупоконечную пулю. Мне даже глубоко лезть не пришлось. Раневые каналы уже зарастали, выталкивая инородные объекты из плоти. Похожа на девятимиллиметровый Парабеллум. Ну или тут этот калибр иначе называют?
– Буг… ров?
Это всё, что смог выдавить из себя Зорин, глядя на меня квадратными глазами. Но он хотя бы частично обрёл дар речи. Все остальные, включая Инессу Романовну, продолжали ошарашено молчать.
– Да-да, понимаю, как это всё выглядит, – протяжно вздохнул я. – Но может быть замнём и обо всём забудем, а?
Судя по вытянувшимся лицам пассажиров фургона, забывать никто ничего не собирался. Кажись, меня сейчас будут выворачивать наизнанку в поисках ответов. А я так хотел сегодня лечь спать пораньше…
Глава 14
Вот уже битый час я сидел в кабинете Радецкой, будто на допросе. Ну хотя бы не голый. Вместо срезанной и окровавленной одежды мне выдали чью-то рубашку, которая даже для моей комплекции оказалась велика.
После того, как меня подстрелили, смысла отрицать очевидное не было. Поэтому свидетелям моего чудесного исцеления я коротко изложил диспозицию. И, конечно же, их это шокировало до глубины души.
– Ну как⁈ Как такое возможно⁈ – в сотый, наверное, раз вопрошал Зорин. – Что значит: «не могу умереть⁈»
– Ровно то, что я сказал, – терпеливо отвечал я. – В темноте моё тело восстанавливается и я возвращаюсь к жизни.
– Пётр Евгеньевич, как давно это у вас началось? – серьёзно поинтересовалась Инесса Романова.
– Года три, примерно.
– Уж не с той ли автокатастрофы? – продемонстрировала Радецкая поразительную осведомлённость о прошлом Бугрова-младшего.
Невольно вспомнилась больничная палата, которую я увидел, придя в сознание. Писк и шум медицинских приборов, усталые лица неприветливых врачей, крикливые санитарки и полнейшее непонимание. Что происходит? Где я? Почему живой?
У меня не было сомнений, что старший комитетский ликвидатор Макс Морозов по прозвищу Мороз погиб. Я прекрасно помнил, как Валаккар рвал на клочки мою душу, пытаясь выбраться из ловушки, в которую я его заманил. Помнил свой последний вздох. Помнил, как блуждал по разлагающимся лабиринтам Бездны. И, разумеется, я никак не мог избавиться от охватившего меня отчаянья, когда я осознал, что теперь так будет вечно.
Утешением мне служило только одно – уверенность, что я избавил свой мир от жуткой твари, истязавшей его. Проклятый высший демон, за которым человечество охотилось без малого полтора века, теперь был со мной. Я чувствовал его гнев и ярость. И они… они успокаивали меня…
– Пётр Евгеньевич, ау! Вы с нами?
Усилием воли я вернул себя в реальность и увидел Радецкую, которая махала у меня перед лицом ладонью.
– Кхм… да, пожалуй, что всё началось именно тогда, – изрёк я.
Президент «Оптимы» и Зорин многозначительно переглянулись. Ручаюсь, что они уже успели обсудить этот эпизод из моей биографии.
– А над причинами этого чуда вы не задумывались? – без тени иронии спросил начальник личной безопасности.
– Задумывался и продолжаю задумываться, – не стал увиливать я в привычной манере. – Каждый чёртов день размышляю над этим, но не нахожу ответа.
– И даже предположений нет?
– Ни малейших.
«Какой же ты лжец, смертный», – издевательски зашептала тьма, таящаяся во мне. – «Ты ведь догадываешься, почему твой бог от тебя отвернулся. Давай, признайся своим новым друзьям в том, что ты совершил. Расскажи им всё. Расскажи обо мне…»
«Заткнись, исчадие», – привычно отбросил я от себя ледяные щупальца демонической сущности.
– Так, я должна подумать, – вынесла вердикт Радецкая, усиленно массируя виски. – Всё слишком… слишком невероятно. Демоны, одержимые, а теперь ещё и это…
– Прекрасно вас понимаю, – поднялся я с кресла. – Собственно, потому и не хотел разглашать свой секрет.
– И много у вас ещё такого рода тайн припасено, Пётр Евгеньевич? – с лёгкой укоризной воззрилась на меня глава «Оптимы».
– Порядочно, – односложно буркнул я.
– И раскрывать их вы, судя по всему, не планируете? – выгнула бровь Радецкая.
– Инесса Романовна, а вам понравится, если я начну в вашей душе копаться? – не выдержал я этих плохо замаскированных упрёков. – Нас связывают сугубо деловые отношения. Вы меня наняли, поскольку поняли, что за вами охотятся твари, к которым нужен особый подход. Мне же этот подход известен. С чего вы решили, будто имеете право копаться в моём грязном белье?
Женщина от моей отповеди поджала губы. Сперва мне показалось, что её обидела моя прямота. Однако всего через пару секунд президент корпорации вздохнула и опустила взгляд.
– Вы правы, Пётр Евгеньевич, извините, – произнесла она. – Просто мне сложно реагировать адекватно, когда подобные события происходят на расстоянии вытянутой руки от меня.
– Да ладно, чего уж, – примирительно отмахнулся я. – Сам иной раз в полнейшем аффекте пребываю.
Радецкая вдруг обошла свой стол и замерла напротив меня. Стоя рядом, я отметил, что она, оказывается, ниже меня на целую голову даже на каблуках.
– Спасибо за ваш героический поступок, – произнесла глава «Оптимы». – Вы уже дважды спасли мне жизнь. Я не привыкла ходить в должниках, и уж точно не знаю, чем за такое отплатить. Поэтому знайте, что можете обратиться ко мне по любому вопросу. Я сделаю для вас всё, что в моих силах, Пётр Евгеньевич.
Эти простые и человеческие слова благодарности звучали из уст президента могучей корпорации несколько чужеродно. И, кажется, она сама это уловила. Шея Инессы Романовны покрылась красными пятнами, а взгляд смущённо вильнул в сторону.
«Какие же вы, смертные, жалкие твари», – не преминул вставить словечко Валаккар. – «Ваша эмоциональная слабость отвратительна».
– Тогда помогите мне в этой борьбе. Один я мало что смогу, – ответил я, игнорируя реплики демона.
«Что ты такое говоришь, смертный?» – опять вклинился Валаккар. – «Ты не одинок в своём проклятии! Впусти меня, и твой жалкий разум содрогнётся от мощи, которую породит наш союз! Клянусь первозданным адом, что даже Великий Отступник Данмар преклонил бы перед нами колено! А он, между прочим…»
«Ты заткнёшься сегодня или нет?» – рыкнул я на слишком разговорчивую нечисть.
Ишь, блин, разошёлся. То слова не вытянуть из него, то трещит, как пулемёт…
Совершив волевое усилие, я сжал воображаемые границы узилища, в котором томился Валаккар. И демону пришлось умолкнуть.
– … как бы там ни было, но я это дело так не оставлю! – успел я ухватить лишь финал реплики Радецкой.
Не совсем понимая, как следует ответить, я ограничился коротким кивком. Судя по всему, с реакцией угадал.
На этом беседа и завершилась. Дальше мы с Зориным покинули кабинет руководительницы и зашагали по роскошным залам управленческого сектора. Впрочем, когда здесь побываешь в сто десятый раз, то вся эта помпезность уже не так впечатляет. Разве что акула… Как они её сюда завозили? Неужто на лифте?
– Знаешь, Бугров, хоть мы с тобой и не ладим, но я тоже хочу тебя поблагодарить, – нарушил вдруг молчание начальник личной безопасности. – От себя и от лица всех ребят из моего подразделения. Страшно представить, какие пертурбации грянули бы в «Оптиме», если бы Инессу Романовну застрелили…. Тьфу! Даже думать об этом не хочу. Но мы б всё равно о том не узнали, поскольку вылетели бы с волчьим билетом и отметкой о профнепригодности. Никто ведь не стал бы слушать наши россказни про одержимость и демонов.
– Именно поэтому нужно предавать огласке эту информацию. Общество должно готовиться к появлению глобального врага, – проговорил я. – Как там, кстати, у Валентина Радецкого дела? Он пропихнул материал в СМИ?
– Не знаю, мы эту тему не обсуждали с Инессой Романовной, – пожал плечами спутник.
Дальше немного помолчали. Лишь эхо наших шагов разносилось по пустым залам.
– Зорин, ты уж извини меня, – прервал я затягивающуюся паузу. – Мне-то казалось, что ты какой-то говнюк надутый, а ты вполне нормальный мужик оказался. Не думал, что ты надо мной так хлопотать кинешься. Прям как натуральный полевой хирург.
– Нас в спецуре по тактической медицине так гоняли, что мама не горюй, – хмыкнул бритоголовый, спокойно воспринимая моё признание. – Врачом, конечно, я от этого не стал. А вот фельдшером, наверное, смог бы подрабатывать. Но как же мы все охренели, когда ты встал…
Мы с начальником личной безопасности сдержанно рассмеялись.
– Ох, даже стыдно теперь, что я тебя Коленкой называл, – покаялся я.
– Ты… называл меня Коленкой? – аж споткнулся собеседник.
– Ой, да замяли. Что было то прошло, – поспешил я съехать с темы.
К моему удивлению, Зорин только поулыбался. Вроде даже не обиделся.
– Бугров? – негромко позвал он.
– Чего?
– Ты говорил, что твоё тело восстанавливается в темноте?
– Ну да, вроде того, – нервно дёрнул я щекой, всё ещё не до конца веря, что с кем-то обсуждаю эту тему.
– А где ты находишься, пока тело… ну… кхм… мертво? – смущённо произнёс спутник.
– Веришь в ад? – вопросом на вопрос ответил я.
– Теперь, кажется, да, – побледнел Зорин.
– Ну вот…
– А рай? Он тоже существует? – с дрожью в голосе поинтересовался Зорин.
– Надеюсь. Но мне не довелось видеть, – протяжно вздохнул я.
– Значит, ты бывал только в аду? – напряжённо сцепил пальцы собеседник.
– Угу. Много раз.
– Там… очень плохо? – охрип от волнения бритоголовый.
Я перевёл на него взгляд, но начальник личной безопасности будто нарочно смотрел куда-то себе под ноги, а не на меня.
– Это крайне херовое место, но ты уверен, что хочешь подробностей?
– Не знаю… всё это слишком неожиданно. Ещё недавно я не верил ни в демонов, ни в Преисподнюю, а тут они ворвались в мою жизнь. Да так, что у меня не получается отрицать. И теперь я только об этом и думаю. А что если я тоже…
Мой спутник прервался и закусил губу. Глаза его расширились, и в них царил неподдельный ужас.
– Да не кисни ты так! Привыкнешь! – по-приятельски хлопнул я Зорина по плечу, выводя из оцепенения.
Тот вроде даже попытался выдавить улыбку, однако вышло так себе.
– Это ты в аду столько всего узнал о демонах? – снова вернулся мужчина к той же теме.
– Не только… – посмурнел я.
Алексей Аркадьевич перемену в моём настроении уловил, а потому расспросы прекратил. А может решил, что ему на сегодня достаточно впечатлений. Тут мы как раз добрались до периметра управленческого сектора и разошлись в разные стороны, махнув друг другу на прощание.
Поскольку я лишился верхней одежды, то взял курс на тринадцатый этаж, прямиком в финансовый отдел. Там где-то на вешалках сиротливо висел мой старый плащ. Не бог весть какое спасение от подступающих зимних холодов, но всё же лучше, чем бежать домой в одной рубашке.
Поразительно, но в моём старом отделе до сих пор горел свет. Сколько на часах? Ого, почти одиннадцать вечера. Кто ж там никак наработаться не может? Или у них уже начался традиционный предновогодний аврал?
Задавая себе эти вопросы, я дошел до нашего опен-спейса и заглянул внутрь. Моему взору предстали ряды пустующих столов и выключенных компьютеров. И лишь вдалеке из-за монитора выглядывала одинокая русоволосая макушка.
– Кто это там за весь колхоз впахивает? – громко обратился я.
Целиком мне девушку не было видно, но я заметил, как коллега подпрыгнула от неожиданности.
– Ой, Пётр? Это вы? – поднялась над «укрытием» пара широко распахнутых глаз.
– Нет, Ольга, это призрак коммунизма бродит и ищет пролетариев, готовых сбросить с себя ярмо эксплуататоров, – иронично отозвался я.
Коллега неуверенно улыбнулась:
– Непривычно как-то своё имя слышать. Ещё и полное. Уже привыкла, что меня тут иначе как Малы́ш не зовут.
– Так это ж твоя фамилия? – почесал я подбородок, припоминая.
– Моя фамилия Ма́лыш, – испустила обречённый вздох собеседница.
– Ну так ты не стесняйся поправлять, со временем все привыкнут.
– Ой, да ну… – устало отмахнулась девушка. – Как моя мама всегда говорила: «Хоть горшком назови, только в печь не ставь».
– Угу, ну а в офисе-то ты что забыла в такое время?
– Так это… ну… работы много, – как-то неуверенно помялась коллега.
– Серьёзно? Ну-ка, дай посмотреть…
Я подошёл к столу и взял первый попавшийся документ. Опа! Да это ж знакомые до боли в одном месте заявки на финансирование. И как раз по моему участку…
– Не понял… тебе что, Ольшанская в нагрузку мою ставку спихнула? – нахмурился я.
Девушка лишь беспомощно развела руками.
– Сколько там тебе ещё осталось?
– Да вот, только это, – собеседница указала на хилую стопочку бумаг, в которой не набралось бы и сорока листов.
– Ладно, не переживай. Скоро Добби будет свободен, – уверенно заявил я, разделяя документы приблизительно поровну.
– Кто будет? – не поняла Ольга.
– Ай, да неважно, замяли, – поморщился я. – В общем, вот твоё, а это я сейчас быстренько сам разнесу.
– Да что вы, Пётр, не надо, я сама… – смутилась коллега.
– Давай-давай, я тоже вообще-то спать хочу, так что нервы мне не телепай.
– Спасибо… – пискнула девушка, и у неё отчего-то покраснели щёки.
Ну а я тем временем сел на своё офисное кресло. Всё такое же кривое и скрипучее. Чёрт, Рудольфовна его вообще что ли менять не собирается? Включив компьютер, я приступил к работе. Заявок было немного, поэтому у меня на их формирование ушло всего с десяток минут. Под конец я отсортировал в программном комплексе все операции по имени исполнителя, чтобы оценить объёмы работ, которые свалились на новенькую. Но я бы не сказал, что заявок было слишком много. Неужели Малыш не успела набить руку и потому работает так медленно?
– Я закончил. Давай ещё что-нибудь возьму, – предложил я.
– А я тоже уже почти всё, – ответила девушка. – Мне два листика только осталось.
Хм… да нет. Ольга явно не тормозит. Да и по времени заведения операций в программе видно, что её темп не сильно моему уступает. В чём же тогда дело?
Я сходил до принтера, взял оттуда стопку готовых заявок, а затем подошёл к новенькой.
– Рассказывай, – не терпящим возражений тоном потребовал я.
– Ч… чего рассказывать? – съёжилась девица, будто ожидала, что я её сейчас колотить начну.
– Почему домой не идёшь, а предпочитаешь на работе отсиживаться. Боишься кого-то?
Малыш, потупив взгляд, принялась нервно теребить колпачок от ручки.
– Да так… ничего такого… в самом деле, Пётр, не волнуйтесь… у меня просто… ай, неважно, в общем…
– Давай договаривай, – построжел мой тон.
Коллега протяжно вздохнула и всё же раскололась:
– Брат дома отмечает день рождения школьного товарища. А я просто не хочу там мешаться, вот и всё.
– Вон оно что… с братом, значит, живёшь? – задумчиво потёр я щёку.
– Ага. Мама нам перед смертью по половине квартиры отписала. Сначала я одна жила в ней, а потом Вася с женой развёлся и некуда ему идти было. Теперь мы в разных комнатах соседствуем.
Ольга изобразила улыбку, вот только веселья в её голосе не наблюдалось.
– И часто у тебя братец так «отмечает?» – намеренно выделил я последнее слово.
– Ой, Пётр, вы не подумайте! Вася у меня хороший! Ну бывает у него, может, раз в месяц, может два. А так он приличный человек!
– А друзья у него тоже приличные?
