Текст книги "Отставной экзорцист. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Михаил Злобин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)
Глава 16
Я вернулся в комнату и застал ту же самую картину. Мои парни подпирали плечами стены у входа, а Фирсов со своим помощником доводили Веру вопросами до белого каления. Но демон, на удивление, как‑то умудрялся сдерживаться. Хотя их племя самоконтролем вообще не славится.
– Да чего вы от меня ещё хотите⁈ – фыркала девица и закатывала глаза. – Я ничего не знаю! Просто находилась рядом. Ричард тоже там был, вообще‑то! Может его поспрашиваете?
– Обязательно поспрашиваем, обязательно, – покивал майор. – Но вот вы упомянули, что в метро у вас произошёл некий конфликт. Можете о нём чуть подробней пересказать?
Вера запрокинула голову и картинно застонала.
– Пс, задачу свою помнишь? – незаметно шепнул я на ухо Матвею, пока цель была отвлечена.
– Шагнуть в Бездну и защищать парней, чтоб они учились обращаться к той стороне, – отчеканил тот.
– Это на словах. А суть своего манёвра ты понимаешь? – не отступался я.
– Да, Мороз. После случая на шиномонтажке я представляю, как это будет выглядеть.
– Тогда молоток. Ты, главное, не торопись. Преисподняя – это не примерочная, куда можно по ошибке заглянуть и сразу выбежать. Так что призывай её только по моей команде. Ну или когда падаль инфернальная себя обнаружит. Если вдруг не справишься, кричи, я тебя подстрахую. На Пашку пока не рассчитывай. Боюсь, он ещё не готов.
– Понял.
Ну всё, можем приступать.
По моей команде одиннадцать начинающих демоноборцев вошли в комнату. Сразу стало как‑то тесновато.
– Заканчивай балаган, демон, ты себя раскрыл, – произнёс я, нависая над короткостриженой девицей.
– Чего? Мужчина, вы обдолбались, что ли? – скорчила одержимая насмешливо‑презрительную мину.
Фирсов, наблюдая за этой сценой, испустил мученический вздох и закрылся ладонями. Видимо, уже сто раз успел пожалеть, что ввязался в мою авантюру. Ну ничего страшного, сейчас развеселится.
– Думаешь, мы не знаем о таких, как ты? – усмехнулся я девушке в лицо. – Спешу разочаровать. Ты для нас всё равно что открытая книга.
– Бугров, это уже смеш… – заикнулся было Фирсов.
– Тихо, майор, не мешай работать! – зарычал я на полицейского.
Он аж продолжением фразы подавился. Так и замер с полуоткрытым ртом.
Вообще, конечно, странно, что я не замечаю в Вере ничего подозрительного. С виду она самый обычный человек. Ну да, раздражённая. Да, ведёт себя излишне вызывающе, ничуть не пугаясь толпы незнакомцев, вторгшихся в её жилище. Но всё же без каких‑либо внешних признаков одержимости.
Однако я свято убеждён, что не ошибся. Ну не бывает таких совпадений! Бездна могла бы вмиг развеять все мои сомнения. Тем не менее, у ликвидаторов существует незыблемый завет, который вдалбливают с самого перового дня в Комитете – никогда не взывай к Ней без острой необходимости.
Ведь поглощение личности начинается с малого. И поэтому главнейшим объективным маркером, свидетельствующим о том, что ты приближаешься к срыву, становится момент, когда Бездна из крайней меры переходит в разряд удобного инструмента. А это хреново. Хуже, чем жонглировать гранатой без чеки. Ты не можешь знать заблаговременно, когда она рванёт.
Меня, конечно, нельзя назвать святым в этом плане. Иной раз на службе преступал запрет, обращаясь к Преисподней до непосредственного контакта с носителями. Но делал я это только тогда, когда рядом не было напарника, а интуиция подсказывала, что опасность близко.
С другой стороны, я и так уже уверен, что внутри Веры сидит демон. И нет большой разницы, когда я призову Бездну. Либо сейчас, либо чуть позже, когда грянет заваруха. Блин, вот же дилемма! А самое стрёмное, что нет в этом мире никого знающего. Такого, кто вовремя бы тормознул и указал, где именно меня начало заносить…
«Смертный, хочешь, я заставлю его явить себя?» – прошелестел Валаккар в моём сознании и слабо шевельнулся.
Я собирался уже привычно послать демона, но тут вдруг заметил, как округлились глаза у девицы. Оп‑па… никак тварь собрата почуяла? Самое время додавить её…
– Слышишь, красавица, а ты товарищам полицейским не покажешь свой маникюрчик? – зловеще улыбнулся я и рискованно склонился прямо к самому лицу одержимой.
– А прокладку мне им не надо предъявить? – в том же ироничном ключе хмыкнула она. Но краем глаза я отметил, как Вера стиснула кулачки, пряча ногти от взглядов.
– Думаешь, твой острый язычок меня напугает, и я сбегу? – продолжил я напирать. – Ты ведь уже поняло, отродье, что я тебя не отпущу. Долго ещё планируешь ломать комедию?
– Бугров, можно на пару слов? – тронул меня за плечо Фирсов.
Я только начал отворачивать голову от крашеной девицы, но чудом успел заметить, как она внезапно рванулась вперёд. Её растопыренные пальцы с двухсантиметровыми когтями устремились мне прямо в лицо. Понимая, что из своего неудобного положения мне ни увернуться, ни отклониться, я пошёл от обратного – уронил своё тело вперёд, одновременно с этим прижав подбородок к груди.
Необычайно острые ногти одержимой прошлись по моей физиономии вскользь, оставляя кровоточащие порезы. Повезло, глаза я уберёг. Но один коготь всё же глубоко полоснул меня повыше щеки. Он прошёлся по скуловой кости с неприятным скрежетом, который отозвался мимолётной, но оттого не менее противной вибрацией в зубах. Кожу распороло будто острозаточенным скальпелем. Но боль пока не спешила стучаться в мозг. Я почувствовал лишь онемение и неприятный холодок, лизнувший края разошедшейся раны.
Второй удар девица нанести не смогла, поскольку я упал на неё всей своей немалой массой, и мой крепкий череп звучно состыковался с её лицом. Н‑на, сука! Знай, для чего голова демоноборцу нужна! Вера сразу же обмякла на диване, раскидав руки, а глаза её закатились под веки.
Я вмиг вскочил, готовясь к следующему раунду схватки. Но одержимая пока пребывала в глубоком нокауте.
– Буг‑р‑р‑ров, мать твою за ногу! – сиреной заорал у меня над ухом Фирсов. – Ты совсем, что ли, оху…
Полицейский осёкся, стоило мне повернуться к нему. Он увидал, что рожа у меня распорота до самой кости, и ошарашено замер.
– Это… как так вышло? – недоумённо заморгал капитан Мокрошеин. И это стало первыми словами, которые я от него услышал.
– Тихо! – шикнул я на служителей порядка, не обращая внимания на кровь, которая заливала мне щёку и капала на грудь с подбородка. – Начинается самое интересное. Чувствуете?
Фирсов с подчинённым непонимающе переглянулись. До них ещё не дошло. А вот меня накрыло сразу же. Появилось ощущение, будто миллионы незримых волосков прорастают в плоть извне. Они извиваются подобно крохотным червям, стремясь пронзить каждый миллиметр кожи, каждое мышечное волокно. И это порождало во всём теле мучительный зуд, который невозможно унять, даже если сдерёшь с себя шкуру.
– Какого дьявола… – тихо ругнулся майор, лихорадочно себя ощупывая.
– Почти угадал, – хладнокровно фыркнул я, а потом добавил уже громче для парней: – Всем приготовиться!
– Эй, Бугров, что за херня тут творится⁈ – схватил меня за грудки майор. – Объясни нормальным человеческим языком, что это та…
Полицейский обмер, не успев договорить, потому что бесчувственная девица резко дёрнулась. Её выгнуло так мощно, что прохрустел каждый сустав в теле. А затем она восстала . Да, пожалуй, более подходящего слова и не подберёшь…
– Никчёмное семя, я даровал вам шанс уйти, но вы упорно стремились к погибели! – проскрипела Вера.
Её голос словно бы расслаивался на несколько, звуча как хриплый неестественный хор. Фирсов, услыхав подобные спецэффекты впервые в жизни, вмиг стал белее потолка. Он попытался разжать ладони и выпустить мою одежду, но не смог этого сделать.
Преисполненный животного ужаса взгляд офицера вперился в меня. Биостатик захватил его плоть. Теперь майор его послушная марионетка. А рядом застыл и капитан Мокрошеин. Всё что он мог – это лишь ошалело вращать глазными яблоками и тихонько подскуливать.
Но куда паршивей, что в аномальном оцепенении застыли и мои парни. По крайней мере те, кого я мог видеть, не поворачивая шеи. Ведь меня демон тоже парализовал своей проклятой силой.
Тварь оказалась гораздо более могущественной, чем я предполагал. Настолько быстро взять под контроль четырнадцать человек и играючи удержать – это, мягко говоря, не рядовое происшествие. В моём прошлом мире появлению биостатика такого ранга обязательно присвоили бы третий тип угрозы, что расценивалось как полноценная катастрофа локального характера.
– Ну что, майор… теперь по… верил мне? – с огромным усилием пробормотал я, сквозь плотно сцепленные зубы.
Демоническая воля держала крепко, и даже челюсти разжать в таком состоянии оказалось невозможно.
– М‑м‑м‑ы‑м‑ы‑у‑у‑м‑м! – неразборчиво замычал Фирсов, содрогаясь от макушки до пяток. Он, не имея столь же богатого опыта, как у меня, не сумел даже внятного слова произнести.
В глазах полицейского плескалось море ужаса. Настоящий животный страх от осознания, что он больше не хозяин собственному телу. Что разум, повязанный оковами мяса и костей, теперь бьётся в стенках черепа подобно запертой в клетке птице. И единственное, что оставалось офицеру – это захлёбываться собственной беспомощностью.
Но инфернальная тварь, разумеется, этим не ограничилась…
– М‑м‑м‑м!!! М‑м‑а‑а‑у‑у‑ы!!! – пуще прежнего затрясся Фирсов, когда его рука потянулась к кобуре на поясе.
Капитан Мокрошеин зеркально повторил движение, извлекая табельное оружие.
– Ничтожные создания, как смели вы помыслить, будто можете тягаться СО МНОЙ? – упивался своей властью демон.
Полицейские синхронно дёрнули затворные рамы пистолетов.
– Я сотру ваши души в пыль и оставлю гнить трупы прямо в этой каменной конуре… Вы будете лишь смотреть и трепетать…
Фирсов сопротивлялся так яростно, что воротник его кителя потемнел, насквозь пропитавшись по́том. Однако биостатик этих потуг не замечал вовсе.
– Тобой я займусь последним, – бросила мне тварь устами девушки. – Но, прежде чем умереть, ты расскажешь ВСЁ.
«Смертный, дай мне волю» , – вдруг ожил Валаккар. – «Это зазнавшееся насекомое пробуждает во мне брезгливое раздражение. Как смеет этот жалкий червь вести подобные речи пред моим ликом?»
«Ага, всегда мечтал попробовать затушить пожар бензином», – мысленно ответил я Князю Раздора.
«Ну что ж, тогда выпутывайся сам» , – негодующе фыркнул он.
«С чего ты вообще решил, что я запутался? Всё идёт по плану», – улыбнулся я про себя.
Тьма замолчала, окатив меня волной ледяного презрения, а события в комнате, тем временем, развивались по весьма предсказуемому сценарию.
Демон заставил полицейского и его помощника приставить стволы к головам стоящих рядом парней. Носитель, предвкушая кровавое зрелище, расплылась в пугающей хищной улыбке, отчего лицо миловидной девушки стало походить на гротескную маску. Инфернальная сущность, будто упиваясь ужасом своих жертв, заставила полицейских нарочито медленно жать на спусковые крючки. Вот их пальцы напряглись. Вот уже выбрали свободный ход…
«Щёлк‑щёлк!»
Оба пистолета вхолостую ударили бойками, но выстрелы так и не прогремели.
– Теперь по… нял, майор, почему я про… сил тебя… вынуть мага… зины из ору… жия? – кое‑как выдавил я из себя, борясь с чужеродной силой, захватившей тело.
Фирсов, разумеется, не ответил. Только промычал что‑то нечленораздельное. Ну ладно. Пожалуй, хватит с него. Своё доказательство он уже получил. Пора заканчивать этот фарс…
– Эта глупая шутка лишь усугубит вашу участь, ничтожества! – гневно разнёсся по комнате расщеплённый голос одержимой. – Вы познаете настоящее страдание, ибо мне не нужны глупые приспособления, чтобы указать вам путь к забвению. Ваша плоть станет моим орудием…
Два пистолета беспомощно звякнули, выпав из рук офицеров. А сами полицейские, двигаясь неестественно плавно и медленно, будто под водой, подступились к моим парням и стали примеряться к их шеям.
Ну всё, игры кончились.
Я прикрыл глаза и воззвал к Бездне. И в тот же миг её горячее дыхание поглотило меня, укутав липким удушливым саваном. Не размыкая век, я узрел мириады тончайших нитей, пронизывающих всё помещение. Они тянулись от непроницаемого для моего взора средоточия мрака, которое представлял из себя завладевший телом Веры демон.
И тогда я ударил по этой паутине, намереваясь энергией Преисподней оборвать и выжечь её. На какое‑то время это пошатнуло контроль демона над нами. Хоть на короткое мгновение, но я сумел избавить людей от чужеродного влияния. Однако сгусток тьмы практически сразу исторг из себя новую порцию нитей. Они словно тысячи и тысячи змей рванулись в пространство, стремясь снова подчинить нашу плоть.
Я старался перехватить их. Сделать так, чтобы они не настигли начинающих демоноборцев. Однако уничтожать абсолютно все не успевал. Инфернальное отродье творило их слишком быстро.
– Работаем, парни! Матвей, не зевай! – прокричал я во всё горло.
– Есть! – браво откликнулся он.
Пока сослуживец Пашки прикрывал тылы, я ломанулся вперёд, не переставая посылать в демона энергетические волны. Тварь от меня явно не ожидала такой прыти, а потому замешкалась.
Это промедление позволило мне подскочить к девице вплотную, крепко ухватить её за руку, а затем со всего маху перекинуть через себя. В плече носителя что‑то хрустнуло, и завладевшая телом сущность жутко захохотала, наслаждаясь чужой болью.
– Давайте вяжите её! – рявкнул я, призывая на помощь хоть кого‑нибудь, но в следующий миг уже осознал себя кувыркающимся в воздухе.
Тварь как‑то ухитрилась извернуться и лягнуть меня обеими ступнями в грудину, отчего я пролетел всю комнату и разнёс спиной фанерный шкаф, как карточный домик. Мне на голову и за шиворот посыпались осколки разбитого зеркала, но вытряхивать их не было времени. Поэтому я проворно вскочив, вновь ринулся в бой, не обращая внимания на сковавший лёгкие спазм и подозрительный хруст в рёбрах.
На сей раз мне в подмогу пришли Андрюха Цепков и Толик. Причём, у последнего из глаз лилось отчётливое угрожающее сияние. Стало быть, он тоже научился работать с Бездной. Вот уже, выходит, не даром я эту буффонаду затеял.
Втроём мы принялись крутить биостатика, придавливая к полу и заламывая ей то руки, то ноги. Параллельно я отрывал большинство нитей, которые она успевала сплести. Носитель, естественно, яростно отбивалась. Приходилось очень сильно стараться, чтобы не попадать под её удары. Одним таким она разбила на куски табуретку, а другим начисто снесла подлокотник у дивана. Мне‑то не страшно, полежу в темноте и оклемаюсь. А вот пацаны рискуют не пережить, если словят такую подачу…
Пока, к сожалению, обездвижить Веру не получалось. Она швыряла нас, трёх здоровых мужиков, как вшивых котят. Цепков вообще схлопотал по морде. Благо, что вскользь. В сознании удержался, хотя взгляд его заметно помутнел. Но зато у него нос стал не таким кривым.
Ещё через какое‑то время к нам подоспели Яша и Макс. У обоих глаза источали мертвенный свет Преисподней. Хо‑хо! Ну сейчас‑то мы эту мразь окончательно задавим!
И действительно, впятером у нас стало получаться значительно лучше. Теперь мы обрубали нити демона гораздо быстрее, чем он их создавал. А численное превосходство позволило переломить в нашу пользу и ход физического противостояния. Мы, орудуя обломками мебели, одеялом, постельным бельём и прочей домашней утварью, спеленали крашенную девицу и навалились сверху.
Одержимая от этого впала в настоящее неистовство. Она ревела нечеловеческим голосом и рвала в клочья ткань длинными когтями, силясь достать хоть кого‑нибудь. Но в конечном итоге я сумел перевести это схватку в энергетическое поле. Вцепившись в носителя, я устремился к её душе, и Бездна услужливо мне показала то, что скрыто от людских глаз.
В первый момент я даже не понял, что увидел. Человеческое естество Веры выглядело цельным и внешне нетронутым. Ни гнили, ни червоточин, ни болезненно пульсирующих разрывов или наростов, которые неизменно оставляли демоны. Оно сохранило ровную структуру, похожую на гладкую шкурку спелого яблока. Но вот внутри…
В глубинах души не осталось ничего отдалённо людского. В недрах копошилось нечто тёмное и зловещее, словно отвратительный зародыш в наполненном белёсым гноем плодном пузыре. Эта тварь не прогрызала личность носителя. Она срослась с ней в противоестественном симбиозе. И в этой мешанине невозможно было точно определить, где заканчивается человек, а где начинается демон. Душа Веры буквально разжижилась, смешавшись с чернильной взвесью, источаемой тварью.
Подчиняясь моей воле, сила Бездны приобрела вид длинного острия, которое и пронзило этот трепещущий кокон вместе с извивающимся в нём отродьем. Я распорол и душу носителя, и засевшего внутри паразита. Они излились на меня потоком маслянисто‑густоватой мути, в которой всё ещё встречались крупные хлопья личности девушки.
Сразу после моей атаки биостатик перестала сопротивляться. Она шумно вздохнула и замерла. Глаза её полезли из орбит, а зубы заскрежетали так, что аж мелкая крошка полетела.
– Все назад! – скомандовал я и первым отпрыгнул от Веры.
Бегло оглядевшись, я заметил в разгромленной комнате оставленный Ричардом фотоаппарат. Даже удивительно, что дальняя полочка, на которой он стоял, не пострадала, пока носитель швыряла нас.
Схватив камеру, я быстро вернулся к девушке. И стоило мне направить на неё объектив, как начался нейромоторный спазм. Тело выгибало и крутило целых полминуты. Хрустели суставы, лопались жилы, под кожей стремительно набухали гематомы, белки глаз практически мгновенно заволокло сплошной кровавой краснотой…
Вера беспомощно разевала рот, будто пыталась сделать последний вздох, но из её горла исходил лишь пугающий прерывистый хрип.
Я стоял над умирающим телом и фиксировал ужасную смерть во всех неприглядных подробностях и заставлял себя держать кадр ровно. Коли в здешнем обществе иначе не получается донести правду, то я готов добывать доказательства даже таким путём. Если мне предстоит сделать из чужой агонии учебное пособие, то пускай.
Когда Вера замерла на полу переломанной и перекрученной грудой, я нажал на «стоп».
– Разрываем контакт, – сухо приказал я парням. – Для тех, у кого сегодня первый раз, представляйте, что выплываете со дна.
Меня поняли не все. Но уже бывалые Матвей и Паша более подробно разжевали мою мысль замешкавшимся товарищам.
В сегодняшнем замесе пострадал практически каждый из нас. Скоротечная схватка наградила нашу группу тремя разбитыми носами, множеством глубоких порезов от когтей, а также бесчисленным количеством ссадин, синяков и ушибов. Но зато сразу четверо научились взывать к Бездне – Анатолий, Макс, Яша и Семён.
Теперь нас можно считать полноценным отрядом демоноборцев.
– К… к… ка… кого… х… х… ху… – Фирсов сидел на полу и неразборчиво бормотал, не сводя испуганного взгляда с неподвижного тела девушки.
Челюсть офицера выбивала настолько лихую чечётку, что стук зубов напрочь заглушал слова, которые майор пытался произнести. А его помощник Мокрошеин вообще валялся без чувств. То ли по башке чем‑то прилетело в пылу драки, то ли сомлел от избытка эмоций.
– Ну как, майор, теперь сомнения отпали? – опустился я рядом с ним на колено.
– Бу… Бу… гров… ч… что это было з… за…
Полицейский задыхался, а его зрачки от страха расширились до таких размеров, что занимали практически всю радужку.
– Именно то, товарищ майор, о чём я и предупреждал. С этим нам предстоит бороться.
Сказав это, я поднялся и вышел из комнаты. По пути наткнулся на бледного Ричарда, который взволнованно метался между кухней и уборной, но дальше заступать не рисковал.
– Что там произошло⁈ – кинулся он ко мне. – Что это был за грохот⁈ Как Вера⁈
– Тебе лучше этого не видеть, парень, – скорбно покачал я головой.
Кровь отлила от его лица, и молодой человек стал походить на обескровленный труп. Разумеется, он меня не послушал и ломанулся в комнату. И уже оттуда грянул его надсадный вопль: «Боже‑е, Вера‑а‑а!»
Мои ребята не подпустили Ричарда к трупу девушки, и тот на подгибающихся ногах, держась за стенку и размазывая по щекам слёзы, снова вернулся ко мне.
– Ч… что с ней… п… роизошло? – проговорил он, всхлипывая через слово.
– Если хочешь, посмотри сам, – протянул я парню фотоаппарат. – Только видео не удаляй. Оно наше основное доказательство произошедшего.
– Она… она… мер… тва? – выдавил блондин сквозь душащие его рыдания.
– Увы. У неё уже не оставалось ни малейшего шанса, – подтвердил я.
Впрочем, надо признаться, что тут мне пришлось соврать. Ведь такой противоестественный симбиоз человека и демона я встретил впервые.
Молодой человек закрыл лицо руками и сполз на пол. Плечи его затряслись от беззвучного плача. Я молча присел рядом с ним и ободряюще сжал худощавое плечо. Не бог весть какая поддержка, но большего я дать не могу.
К сожалению, на моей службе смерть часто становится единственным средством, которое способно принести избавление и очищение. Это благо, которое ликвидаторы несут обществу. Но оно имеет чертовски горький привкус, как и положено всякому лекарству.
