Текст книги "Отставной экзорцист. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Михаил Злобин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)
Глава 17
Толкнув ногой калитку, Алексей Аркадьевич протиснулся во двор, шурша объёмными пакетами.
– Вот чёрт, опять пандус засыпало, – проворчал он, поднимаясь по заснеженному крыльцу.
Последние дни он практически не появлялся дома. Поручения Инессы Романовны отнимали всё свободное время, из‑за чего иной раз даже ночевать приходилось в машине. Что уж говорить про такую недоступную роскошь, как душ или полноценный горячий ужин.
Иными словами, единственное, чего сейчас хотелось Зорину – это просто поваляться на диване и вздремнуть час‑другой. Но увы, придётся повременить. Собственный дом – это такое магическое место, в котором всегда найдётся место трудовым подвигам. Тут подлатать, там откопать, здесь приколотить. И кроме тебя этим заняться больше некому.
Вот сейчас обязательно нужно расчистить крыльцо, иначе Даша на своей коляске не сможет даже спуститься свежим воздухом подышать. А врачи ей настоятельно рекомендовали бывать на улице почаще.
– Дашуля, привет! А я мороженого тебе купил! – крикнул Алексей, едва переступил порог.
Но никто не откликнулся.
– Дашуля, ау! Ты где⁈ – забеспокоился мужчина.
Он опустил пакеты на пол и, не разуваясь, поспешил вглубь дома на поиски супруги. В гостиной никого. В спальне тоже пусто. Тревога тут же сдавила грудь колючей петлёй.
– Это как ещё понимать… – ошеломлённо пробормотал Зорин, наткнувшись на пустующее кресло‑каталку.
Последние полтора года Дарья вообще предпочитала с него не вставать без особой нужды. Медики поставили ей неутешительный диагноз – прогрессирующая лёгочная гипертензия. Из‑за этого супруга Алексея страдала от сильной одышки, которая возникала от любой даже самой незначительной нагрузки. Например, от простой ходьбы. А длительное нахождение на ногах вообще грозило обмороками и мучительными признаками удушья. Потому вид пустующей коляски лишь усилил волнение Алексея.
– Даша! Даша! Где ты⁈ – закричал он, срываясь на бег.
За те секунды, что Алексей мчался до кухни, в его сознании успели промелькнуть самые страшные догадки. Но к реальности Зорин всё равно оказался не готов. Он влетел в дверной проём и остолбенел, лишившись дара речи. Его супруга нашлась. Но застать её за таким занятием Зорин никак не ожидал.
Сейчас стройная женщина увлечённо пританцовывала у плиты, а на голове у неё красовались большие беспроводные наушники, увенчанные выступами в форме кошачьих ушек. Дарья что‑то помешивала деревянной лопаткой на сковороде и двигала плечами в такт музыке. Она пока не замечала поражённого мужа, который вынужден был держаться за косяк, чтобы не рухнуть прямо на месте.
– Д… Даша? Как? – тихо вымолвил Зорин. – Я что, сплю?
Каким‑то чудом возлюбленная почуяла постороннее присутствие и обернулась.
– Ой, Лёшенька, напугал! – картинно прижала она руки к груди. – Я тебя не ждала, но ты очень вовремя! У меня отбивнушки почти готовы. Проголодался, мой хороший?
– Дашуня, что… как… ты… ты ведь… тебе не тяжело? – сбивчиво залепетал мужчина.
– Ах, ты об этом… – супруга счастливо рассмеялась.
Зорин напрягся, ожидая приступа надсадного кашля. Но его не последовало. Хотя обычно Дарью накрывало даже просто от резкого вдоха.
– Забудь, Лёша, – женщина с нежностью посмотрела своему избраннику в глаза. – Теперь у нас всё будет по‑другому. Наконец‑то мы станем нормальной семьёй.
– Погоди… я ничего не понимаю! Как? Врачи ведь говорили, что твоя…
Даша неуловимо быстро приблизилась к супругу и приложила палец к его губам.
– Медицина не сможет объяснить чудес, которые порой с нами случаются, – проговорила она, ласково обнимая Алексея.
– Но… ты точно уверена, что с тобой всё в порядке? – внимательно взглянул Зорин на жену, не скрывая обуревавших его сомнений.
– На сто процентов, – решительно тряхнула чёлкой она. – Никогда я ещё не ощущала себя такой… такой живой! Ты не представляешь, родной, какой груз свалился с моих плеч. Теперь я могу заниматься чем хочу и когда хочу. Могу идти, а могу и бежать. Мне не нужны больше антикоагулянты, дезагреганты и ингаляции. Мою грудь больше не сдавливает боль, я стою без посторонней поддержки, слабость не прибивает меня к коляске, а голова не кружится от каждого движения. И больше я не буду для вас с Лизой обузой. Лёша, я чувствую себя просто пре‑кра‑сно‑о‑о!
В подтверждение своих слов, Дарья затащила мужа на середину кухни и закружилась с ним, оглашая дом радостным смехом.
– Господи, я не верю, что это происходит с нами на самом деле! – от избытка чувств глаза Алексея заблестели от влаги. – А Лиза? Лиза знает, что мама выздоровела⁈
– Нет, я её после школы отпустила с подружками в кафе. Моя девочка ведь тоже устала днями напролёт за матерью‑развалюхой присматривать. Пусть хоть развеется.
– Как это всё невероятно… – украдкой смахнул рукавом слезу мужчина. – Но подожди, как же так произошло? Давай, поедем в больницу? Тебя там обследуют и…
– Лёш, умоляю, не заикайся вообще про больницы, – поморщилась супруга. – Я так устала от них за эти годы, что сил моих больше нет. Разве ты не счастлив? Ты хоть помнишь, когда мы последний раз выходили на улицу, как муж и жена? Когда меня не нужно было толкать впереди себя в этом чёртовом кресле. Пошли лучше с тобой погуляем?
– Эм‑м… ну хорошо, если ты так хочешь… – уступил Зорин.
Дарья улыбнулась и крепко прижалась к нему. Алексей обнял супругу за талию и полной грудью вдохнул запах её волос. И правда… как же давно они не стояли вот так.
– Лёшенька, ты пока куртку сними, а то вспотеешь. Я реснички быстренько подкрашу и всё! – проворковала Даша, убегая с кухни.
Мужчина улыбнулся и согласно кивнул. Однако когда благоверная скрылась за дверью, уголки его губ поползли вниз, а в душе огонёк беспокойства разгорелся с новой силой.
* * *
«Слышишь, красавица, а ты товарищам полицейским не покажешь свой маникюрчик?» – воспроизвели компьютерные колонки мой голос.
На этом моменте Фирсов нажал паузу и повернулся ко мне:
– Ну а тут ты за что зацепился?
Вид у майора, конечно, был помятый. Правду о демонах он впитывал очень тяжело. Со скрипом. Впрочем, не могу не отметить, что делал он это с присущей профессионалу въедливостью. Из комнаты с трупом Веры офицер выходил вообще весь бледный, трясущийся, с выпученными глазами. Ещё и дышал как загнанная лошадь. А сейчас ничего, бодрячком держится! Вопросы задаёт и действительно пытается во всём разобраться.
Хотя, судя по стойкому коньячному аромату, исходящему от майора, лекарство он избрал не самое лучшее. Но рабочее конкретно для него. А это главное.
За окном уже давно стемнело, а мы всё продолжали пересматривать видео с фотоаппарата Ричарда. Анализировали его буквально посекундно. Снова и снова. Коли уж сегодняшний инцидент окончился смертью, то это предвещало грандиозный разбор полётов. Все уже валились с ног от усталости, особенно парни, которые сегодня научились шагать в Бездну. Но мы упорно не расходились, а обсуждали каждую мелочь, зафиксированную камерой.
– В ванной нашёл затупленные щипчики и сточенную пилку, – пояснил я майору в ответ на его вопрос.
– И что? – не понял меня Фирсов.
– Демоны черпают свои силы напрямую из Бездны, а потому это определённым образом влияет на физиологию носителя. В первую очередь изменения затрагивают плотные белковые структуры в организме. Особенно кератиновые и коллагеновые. Это отражается на состоянии ногтей, волос, хрящей, сухожилий. Они укрепляются, утолщаются, видоизменяются, иногда дублируются. На более глубоких стадиях процесс доходит и до костей.
– Мать твою за ногу, Бугров, я как это должен в отчёте отразить⁈ – психанул майор.
– Да как хочешь! – не остался я в долгу. – Ждёшь от меня каких‑то других объяснений? Так не будет их!
– Мне эта бабенция чуть кишки не выпустила своими когтями, – пожаловался Цепков, заметно гундося из‑за перебитого носа.
– Повезло, а мне чуть жопу не оторвала, – посетовал Анатолий, уныло качаясь на стуле в замысловатой позе. – Я как жене эти пять дырок в ягодице объяснять буду?
– Во‑во, и мне морду всё равно что бритвой располосовала, – поддержал я парней, потрогав заплатку из пластыря и ватных тампонов на щеке. – Поэтому, майор, свидетельств у тебя хоть отбавляй. Сам думай, как их наверху презентовать.
Фирсов скривился, будто от зубной боли, и снова запустил видео. В следующий раз он остановил его уже на моменте, когда демон захватил контроль над нашими телами.
– Ну чего опять? – вырвался из моей груди стон. – Я ж тебе десять раз уже объяснил, как биостатик воздействует на мышцы!
– Слышь, Бугров, а это… кхм… этому можно как‑то научиться противостоять? – глухо спросил полицейский.
– Только если умеешь работать с Бездной, – развёл я руками. – Иначе никак.
– Тьфу ты! Снова ты с этой галиматьёй…
Офицер достал из внутреннего кармана кителя небольшую плоскую фляжку и надолго приложился к ней.
– Ты б притормозил, майор, а то накидаешься такими темпами, – осторожно урезонил я собеседника.
– А мне, может, того и надо? – неприветливо проворчал Фирсов.
– Ну тогда ты на верном пути, – безразлично откинулся я на спинку офисного стула.
Сотрудник МВД наградил меня испепеляющим взглядом, но доводить до перепалки не стал. Мы ещё трижды пересмотрели занятное кино целиком, после чего я решился озвучить свои наблюдения:
– Есть ещё кое‑какое обстоятельство, которое меня беспокоит, – мрачно проговорил я.
– Да неужели, мать твою за ногу? То есть, всей этой чертовщины недостаточно⁈ – эмоционально ткнул пальцем в экран компьютера майор.
– Как правило душа носителя, источенная демоном, выглядит иначе, – пропустил я мимо ушей «ценный» комментарий Фирсова. – Пацанам я ранее объяснял, что на стадии проявления аномальных способностей от человека уже ничего не остаётся. Телом безраздельно владеет инфернальная сущность. С этим убеждением я и жил до сегодняшнего дня. Однако в случае с Верой всё оказалось иначе. Она… они…
Я ненадолго прервался, отстранённо ощупывая пластырную повязку на лице. Интересно, порез уже затянулся?
– Ну‑ну? Договаривай, – поторопил меня полицейский.
– Короче, девушка словно бы срослась с демоном, – признался я. – Оболочка её души выглядела цельной, хоть под ней, конечно, и творилась полная жесть. Однако личность Веры всё ещё существовала, пусть и в гибриде с демоном. Именно поэтому она так искусно пудрила нам мозги, избегая обнаружения. И я предполагаю, что девушку можно было спасти. Но по сложности это могло бы сравниться с нейрохирургической операцией без права на ошибку.
– А ты, Бугров, смог бы провести такую операцию, если пациент норовит тебя на куски разодрать? – с нечитаемым прищуром осведомился майор.
– Нет, – помотал я головой.
– Тогда я твоих сомнений не слышал, – решительно заявил он. – Сейчас меня интересуют исключительно факты . А домыслы и предположения мы оставим на потом. Единственное, что я хочу уточнить: где ты черпаешь информацию. Откуда тебе столько всего известно? Эзотерика? Парапсихология? Оккультизм? Чернокнижие какое‑нибудь? Командование обязательно этим поинтересуется.
Я посмотрел на Фирсова столь выразительно, что он понял всё без слов.
– Понятно, не скажешь, значит, – цыкнул он. – Незаменимым хочешь стать…
– Я и без того для вас незаменимый, майор, – парировал я. – А не говорю только потому, что хрен кто поверит. Мне сколько усилий потребовалось приложить, чтоб тебя убедить в одном лишь существовании демонов, а?
Полицейский пристыженно замолчал. Крыть ему оказалось нечем.
– Ладно, забыли, – выдавил он из себя наконец. – Тогда такой вопрос, Бугров. У меня есть человечек один хороший в СМЭ. Хочу попробовать подключить её к проведению экспертизы над нашим трупом. Если удастся, ты сможешь присутствовать?
– Это зачем ещё? – нахмурился я.
– Ну ты ж такой великий спец, авось подскажешь чего‑нибудь. Кроме того, сам же признал, что случай необычный. Глядишь, и для себя нового почерпнёшь.
– Хм… ну ладно, без проблем, – со скрипом согласился я. – Только учти, майор, когда праздники закончатся, у меня уже не будет такой вольницы.
– Придумаем что‑нибудь, – отмахнулся Фирсов.
– Тогда договорились. Если где‑то случится любая аномальная херня, ты знаешь, кому звонить.
– Угу… Лишь бы меня самого из‑за вас на кичу не определили.
– Ну ты уж постарайся, майор. Чай не первый год в системе, – усмехнулся я. – На сегодня всё? Мы с парнями свободны?
– Да. Только будьте на связи. А то мало ли…
На том мы с Фирсовым и разошлись.
Здание управления МВД мы покидали выжатыми, как лимоны. Однако с чувством выполненного долга. Пускай немного, но мы всё же продвинулись вперёд и получили неоценимый опыт. Если честно, то я ждал от первого раза куда более худшего результата. Но, видать, специфическая подготовка элитных телохранителей сказывается. Отработали пацаны неплохо.
Отряд как‑то сам собой разделился на три части. Те ребята, кто научились обращаться к Бездне, собрались вокруг Матвея. Им надо было обсудить свой первый спуск в Преисподнюю. Вторая группа – те, кому изнанка бытия всё ещё не покорилась. Эти просто шли молча, размышляя о чём‑то своем. Ну или просто мечтая о мягкой подушке, что более вероятно.
И отдельно от всех плёлся Пашка Кочетков. Он выглядел настолько подавлено, что я не удержался и сам к нему подошёл.
– Эй, хакер, ты чего приуныл? – пихнул я парня.
– Мороз, я облажался по всем статьям, – сразу же выпалил он.
– Да ну? Давай‑ка поподробней.
– Чего рассказывать… когда вы одержимую крутили, всё буквально на волоске висело. Я видел, что вы с Матвеичем не тянете в одиночку. Демон всё равно перебарывал ваше сопротивление. Мне надо было самому прыгнуть в Бездну и поддержать вас. Но я… я… тьфу! Да зассал я, чё оправдываться!
– Знаешь, Пашок, а ведь это самая здравая реакция, – криво ухмыльнулся я. Говорить Кочеткову о том, что он в мой боевой расчёт и не входил, я, естественно, не стал. Вряд ли это послужит ему утешением.
Павел недоумённо на меня покосился, и мне пришлось немного дополнить мысль:
– Тот, кто боится Бездны, и живёт дольше. В будущем этот страх спасёт тебя от всякого разного дерьма. Поэтому не стыдись его, а береги.
– Но как же… пока остальные заняты серьёзным делом, я в сторонке прохлаждаюсь, – виновато опустил взгляд хакер.
– Да ты побольше многих впахиваешь! – хлопнул я его по спине. – Именно благодаря тебе мы ликвидировали уже двух одержимых, вошедших в опасную стадию. Ладно ещё с первым случаем можно поспорить, но Ричарда и Веру мы вообще бы хрен нашли без твоей помощи. Так что завязывай с самокопанием. Ты один из ключевых членов нашей команды.
– Спасибо, Мороз, – грустно улыбнулся Павел.
Не то чтоб я его убедил, но явно немного поднял настроение.
– Знаешь, а может и не нужна эта Бездна тебе? – добавил я. – В конце концов, не каждый к этому приспособлен. Да ты не хмурься, оно как… как… с шахматами, ё‑моё! Ну не у всех мозги под такое заточены, и ничего с этим не поделаешь. Это не минус, а просто свойство разума и личности. Кроме того, бывает, что…
Я прервался, поскольку в кармане плаща зазвонил телефон. Глянув на экран, я изумлённо поднял бровь. Зачем это я понадобился Зорину? Да ещё в столь неурочный час? Никак Радецкая хочет на контакт со мной выйти? Ну‑ка, ну‑ка, аж любопытно стало…
– Да, Алексей Аркадьевич, слушаю тебя, – ответил я на вызов.
– Алло, Пётр, не разбудил? – вежливо уточнил собеседник.
– Да какой там… – усмехнулся я, окидывая взглядом проходную, через которую наш отряд по одному просачивался на улицу. – Чего хотел‑то?
– Разговор личный. Ты спать пока не собираешься? Разрешишь подскочить?
– Слушай, да я и не дома даже…
– Не вопрос, давай я тебя подвезу. Куда ехать?
Ох, не нравится мне его напористость…
– Городская эмвэдэшная управа, – назвал я.
– На Монастырской площади? – уточнил Зорин.
Я покрутил головой, выискивая табличку с названием улицы, и подтвердил правоту собеседника.
– Отлично, через десять минут буду. Спасибо, Пётр.
– Да пока не за что…
Глава 18
– А‑а, Саша, здравствуй‑здравствуй, проходи, располагайся! – радушно поприветствовал Радецкий одного из ведущих акционеров. – Выпьешь что‑нибудь?
Раскрасневшийся толстяк в сшитом по индивидуальным меркам костюме лишь поморщился и грузно плюхнулся в мягкое кожаное кресло.
– Если только воды, Рома, – прокряхтел он. – Мне ещё встречи предстоят.
– Тогда, может, сигару? Сегодня утром из Мексики получил, – заговорщицки улыбнулся Радецкий.
– Увы, Лида запах табака на дух не переносит. Если учует от меня, прибьёт, – печально вздохнул визитёр.
– Ах, ну тогда не смею настаивать. Мнение супружницы надо уважать, – покивал Радецкий, но в этом жесте сквозило не понимание, а скорее снисхождение. – Как она поживает, кстати?
– Всё хорошо, спасибо, – буркнул толстяк, уловив в словах собеседника полнейшее отсутствие сочувствия.
– Прекрасно. Тогда передавай Лидии от меня огромный привет.
– Обязательно…
Мужчины ненадолго прервались. Фигуристая секретарша, сияя дежурной улыбкой, поставила перед гостем поднос с запотевшей бутылкой минеральной воды, стаканом и ведёрком льда, а затем удалилась. Сан Саныч проводил девушку голодным взглядом, но быстро прогнал со своего лица плотоядное выражение, заметив, с какой ухмылкой за ним следит Радецкий.
– Кхм… Рома, я к тебе по какому вопросу зашёл, – смущённо заговорил акционер.
– Слушаю, Саша, выкладывай, – сделал поощрительный жест хозяин кабинета.
– Понимаешь, у меня тут кое‑какие обстоятельства… я бы даже сказал, острая нужда. В общем, я решил избавиться от некоторой доли своих акций «Оптимы».
– Сколько? – деловито осведомился Радецкий, раскуривая толстую сигару.
– Семь процентов, – выпалил Сан Саныч.
– Хм… без малого половину пакета решил скинуть? – задумчиво выпустил колечко дыма собеседник. – Удивил, конечно, не ждал такого. Ну что ж, быстро тебе помочь не обещаю. Но в течение полугода готов выкупить твои… излишки практически по рынку.
– Кха‑кха… Рома, ты не понял. Я не с просьбой пришёл к тебе, а просто предупредить хочу. Всё же, мы давние партнёры, и за спиной такие сделки не совершаются. У меня уже есть покупатель. И он готов дать на пятьдесят процентов выше рыночной стоимости. Сразу.
– Даже так?
Радецкий ещё раз глубоко затянулся сигарой, неспешно выдохнул, а потом без всякого перехода заорал так, что взбухли вены на висках и шее:
– Да ты совсем что ли свихнулся, Покровский?!! Какой ещё, нахрен, покупатель⁈ Ты хоть на секунду включи свою башку, если она у тебя жиром окончательно не заплыла!!! Ты собираешься спустить на сторону сразу СЕМЬ ПРОЦЕНТОВ! Это же буквально место в совете директоров! Чем ты думаешь, а⁈ Задницей⁈
– Я понимаю, что ты злишься, но… – открыл было рот Сан Саныч.
– ЗЛЮСЬ⁈ Это, мать твою, совсем не та эмоция, которую я сейчас испытываю, Покровский! – прорычал основатель «Оптима‑фарм». – Я в таком бешенстве, что мне физически трудно на тебя смотреть! Ты хоть представляешь, чем эта сделка грозит для всех нас?!! А если половина твоей доли достанется Белоградским или аффилированным с ними лицам? Что тогда⁈ Наши главнейшие конкуренты получат право доступа ко всей внутренней документации, протоколам совета директоров, отчётам по сделкам и даже к бухгалтерскому учёту корпорации! Они будут знать наперёд каждый наш шаг! ЭТО БУДЕТ КОНЕЦ!!!
В порыве эмоций, Радецкий вскочил со своего места и опёрся ладонями на столешницу. От крика он заметно охрип и сбил дыхание. Но взгляд его был твёрд и метал молнии.
– Рома, не надо так остро реагировать… – промямлил визитёр, неуютно ёрзая толстым задом в дорогом кресле.
– Ты что, сука, войну мне объявить вздумал? – прохрипел Радецкий, окончательно сбросив с себя маску показного добродушия.
– Вовсе нет, Рома, ни в коем случае! – поспешно выставил перед собой пухлые ладони Сан Саныч.
– Тогда кончай прикидываться идиотом, Покровский, – процедил председатель совета, буравя взглядом собеседника. – Ты не можешь не осознавать, сколь рисковое мероприятие затеял.
– Я всё понимаю… – опустил лицо толстяк.
Радецкий до хруста стиснул челюсти и медленно сел:
– Не забывай, что у меня, как мажоритария компании, приоритетное право выкупа, – выплюнул он.
– Я буду только рад, если акции останутся внутри корпорации. Но ты же слышал, какую цену мне предложили… – потупился Сан Саныч.
– Дай мне полгода, и я расплачусь с тобой, – произнёс сквозь зубы Радецкий.
– Извини, но не могу. Деньги нужны срочно, – пробормотал визитёр. – Сделка уже назначена на конец следующего месяца. Если сможешь перебить цену к этому сроку – я согласен. А если нет, то мои юристы направят уведомление о намерении уже вечером.
– Ты со мной торгуешься⁈ – пророкотал основатель «Оптимы».
– Нет, Рома, я решил тебя честно предупредить, как старого друга…
– Ты поступаешь совсем не как друг, Покровский, – изрёк хозяин кабинета, не скрывая презрения. – Ты подставляешь не только меня, но и всю корпорацию. Превращаешь её в проходной двор, куда может зайти с улицы абсолютно любой. Я уж не говорю о том, что ты готов ради каких‑то денег подставить под удар десятилетия моих трудов.
– Это слишком пессимистичный прогноз, ты сгущаешь краски, – остался при своём мнении гость.
– Ты можешь объяснить, что происходит, Саша? – устало помассировал глаза Радецкий, заметно смягчив тон. – На кой дьявол тебе понадобилось столько , да ещё и так срочно?
– Прости, не хочу обсуждать, это личное, – уклонился от ответа собеседник.
Основатель корпорации яростно затолкал практически целую сигару в пепельницу и вперился в Покровского тяжелым взглядом.
– Послушай меня, Александр, – строго проговорил председатель совета директоров, – многих я записал в личные враги и за меньшее. Однако я готов забыть всё, что ты сейчас нагородил. Сделать вид, будто ничего крамольного не прозвучало, а ты просто навестил меня, чтобы отведать водицы. Ты знаешь, далеко не всякому я готов предоставить такую поблажку. Но взамен – ты откажешься от этой глупой затеи с дроблением своего пакета ценных бумаг.
– Увы, Рома, сложившиеся обстоятельства сильнее меня, – беспомощно развёл руками акционер.
Радецкий испустил протяжный вздох и с силой потёр ладонями лицо.
– Ты же понимаешь, что я не позволю тебе этого сделать? – почти спокойно спросил он.
– При всём уважении, Рома, но у тебя нет права распоряжаться моей собственностью. Оно есть только у меня. И поэтому сегодня я разошлю оферту для других акционеров. – не уступил Сан Саныч.
– Что ж, я тебя услышал, – наградил Радецкий собеседника испепеляющим взглядом. – А теперь, будь добр, покинь мой кабинет.
– Ром, ну что ты сразу так…
– ПОШЁЛ ВОН! – проревел основатель «Оптимы», заставляя визитёра на короткий миг зажмуриться.
Толстяк, не желая искушать судьбу, поспешил удалиться. Переваливаясь с ноги на ногу, как хромая утка, он чуть ли не бегом доковылял до выхода и скрылся за дверью.
– Безмозглая туша, я тебя проглочу со всеми потрохами, – зло процедил Радецкий, оставшись наедине.
Выждав ещё около минуты, мужчина взялся за телефон. Быстро набрав номер по памяти, он принялся ждать ответа.
– Алло, здравствуй, Гена. Встретиться когда сможешь? Да, срочно… нет, по телефону никак… Да, лучше сегодня. Договорились. Жду.
Положив трубку, Радецкий встал из‑за стола.
Этот жирный боров даже не представляет, какие проблемы себе нажил…
* * *
Зорин сидел на моей кухне и меланхолично постукивал чайной ложкой по дну кружки. За время поездки он так и не решился поведать о причинах встречи. Пришлось пригласить его домой, чтоб он мог собраться с мыслями.
Ольга ещё не успела лечь спать, поэтому сама вызвалась накормить нас поздним ужином.
Я отказываться не стал, а вот Алексей Аркадьевич согласился только на чай.
Гостья с трудом сдерживала любопытство. Её явно подмывало поинтересоваться насчёт моей заклеенной физиономии, но в присутствии бритоголового она постеснялась задавать вопросы. Но это за неё вполне успешно сделал и сам Зорин.
– Что с лицом? – негромко поинтересовался он.
– Лучше не спрашивай, – рефлекторно потрогал я толстый бутерброд из пластыря и ваты на щеке.
– Что‑то серьёзное?
– Уже нет.
Покивав так, словно ответ его целиком удовлетворил, Зорин примолк. Да и я пока не торопился ничего из него вытягивать.
Уловив гнетущую обстановку на кухне, малыш быстро просекла, что у меня тут отнюдь не дружеская посиделка намечается. Поэтому ушла в комнату сразу же, как только поставила передо мной исходящую паром тарелку.
– Красивая у тебя девочка, – уважительно хмыкнул Зорин, когда гостья скрылась за поворотом коридора.
– Мы просто коллеги, – привычно закатил я глаза.
– Да я ж не осуждаю, – сконфузился бритоголовый.
– Нет, ты не понял, Алексей Аркадьевич, мы всего лишь работаем в одном отделе. И ничего больше. Никаких романтических отношений. Усёк?
– Ладно‑ладно, чего так завёлся, – примирительно поднял раскрытые ладони мужчина. – Я ж не комиссия по профессиональной этике.
– Тьфу ты! – недовольно поморщился я, устав оттого, что меня вечно все женить пытаются. – Короче, завязывай зубоскалить. Лучше рассказывай, какая нужда тебя ко мне погнала?
– Если честно, Пётр, я и сам не особо понимаю…
Не впечатлившись таким началом, я взялся за ложку и принялся неспешно уплетать ужин, пока он не остыл. Зорин же в меру своего красноречия попробовал объяснить причину, заставившую его на ночь глядя сесть за руль.
– Вот скажи, если есть демоны, значит, должны существовать и ангелы, так? – зашёл издалека Алексей.
– Не уверен, – пробормотал я с набитым ртом.
– То есть ты просто никогда не встречал?
Я выдержал паузу, дожёвывая пищу, а потом внимательно посмотрел на Зорина:
– И сам не встречал, и от других не слышал. К чему эти расспросы?
– Да так… просто размышляю…
– Завязывай вокруг да около ходить, Алексей Аркадьевич, – строго произнёс я. – Когда «просто размышляют», то валяются на диване и в подушки пердят. А ты аж приехать не поленился.
– Хорошо, Пётр, ответь, ты видел, чтоб безнадёжно больные исцелялись в одночасье?
– Угу… только отнюдь не благодаря ангельскому провидению, – покачал я головой. – В организме носителя на начальных этапах происходят такие масштабные метаморфозы, что и слепые прозревают, и паралитики с коек встают, и раковые опухоли сдуваются, как воздушные шарики.
Бритоголовый от моих слов отчётливо побледнел, а его лысина заблестела от выступившей испарины:
– Получается, такое бывает и при одержимости?
– Я бы это назвал типичным проявлением. А что? Кто‑то из твоих знакомых чудесным образом исцелился? – настороженно глянул я на собеседника.
Бывший начальник личной безопасности нервно вильнул глазами в сторону, набрал в грудь воздуха, но потом выдохнул, так ничего и не сказав. Оч‑чень подозрительно…
– Знаешь, я, пожалуй, пойду. Извини за беспокойство, – поспешил съехать с разговора Алексей Аркадьевич.
– Хрена с два, Зорин, колись! – преградил я ему путь.
Бритоголовый смотрел на меня и шумно пыхтел, словно после пробежки. Но в глубинах его взора тлел огонёк непримиримого упрямства.
– Ты понимаешь, насколько всё серьёзно? – попытался достучаться я до гостя. – Спроси у своих пацанов, мы с ними уже двоих носителей угрохали. Они тебе поведают, что происходит, когда крепнет власть демона в человеческом теле. А я могу ещё рассказать и о том, во что превращается душа. Поверь мне, это страшное зрелище. Нужно действовать быстро, иначе последствия станут необратимыми.
– Ты так складно поёшь про демонов и носителей, Бугров, но что насчёт тебя самого? – тихо проговорил Зорин, глядя на меня исподлобья. – Если существование ангелов ты отрицаешь, то кто же тогда даёт силу тебе?
Я недовольно сжал губы, поскольку парировать мне было нечем.
– Тебя не берут пули, а смертельные раны заживают за ночь, – продолжал бритоголовый. – А если рассказ Инессы Романовны о произошедшем в тоннеле правдив хотя бы наполовину, то я и вовсе не берусь судить, кто ты есть на самом деле. Может, сам дьявол?
«А мне нравится, как мыслит этот смертный», – развеселился Валаккар. – «Не так уж он далёк от истины».
– Зачем же ты тогда ко мне пришёл, Зорин? – вкрадчиво осведомился я. – Хотел найти утешение у дьявола? Ждал, что я спою тебе о добреньких ангелочках, которые порхают по небу и исцеляют калек?
Алексей Аркадьевич скрипнул зубами. В какой‑то момент мне показалось, что он сейчас кинется на меня. Вон, даже кулаки сжались до мелкой дрожи. Однако благоразумие всё‑таки возобладало.
– Пропусти меня, Бугров, – прорычал бритоголовый.
– Если ты ничего не расскажешь, мне придётся самому копать под тебя, – предупредил я. – Уже ясно, что ты подозреваешь одержимость у кого‑то близкого. Иначе бы ты не реагировал столь резко. Поэтому я всё равно узнаю правду. Не сейчас, так позже. А тот, кто тебе небезразличен потеряет драгоценное время. И может оказаться, что у меня не останется иного выбора, кроме как…
– Не лезь не в своё дело, Бугров! – пророкотал Зорин. – Если ты приблизишься ко мне…
– То что? – перебил я бывшего начальника личной безопасности. – Застрелишь меня?
– Прощупаю границы твоей живучести, – сипло вымолвил собеседник, будто ему сдавили горло.
– Попробуй, – равнодушно пожал я плечами. – Меня смерть не то что не пугает, я давно её жду. Но покуда дышу – буду истреблять инфернальную погань, невзирая ни на что. Услышь меня. Я обязательно приду. Клянусь тебе. И свой долг исполню, как бы ты не противился.
– Да кем ты себя возомнил, Бугров? Экзорцистом? Или сразу божьей дланью? – зло сплюнул Алексей Аркадьевич.
– Я ликвидатор, Зорин. Вот моя профессия. И этим всё сказано.
Бритоголовый помрачнел пуще прежнего. На секунду даже показалось, что он готов уступить. Но…
– Дай. Мне. Пройти, – отрывисто пролаял мужчина.
Некоторое время я стоял неподвижно, надеясь, что подручный Радецкой передумает. Но он, к сожалению, мнения своего не изменил. Вместе с тем я прекрасно понимал, что Зорин не тот человек, из которого можно выбить признание. Даже если я его вырублю и зубы плоскогубцами по одному повыдёргиваю, ничего он не скажет. Ну и смысл тогда пихаться, как пятиклашки в очереди к буфету?
Не сводя угрюмого взгляда с собеседника, я подчёркнуто медленно и неохотно развернул корпус на девяносто градусов, позволяя гостю пройти мимо меня. И бритоголовый, пользуясь шансом, сразу же прошмыгнул в прихожую.
– Не усугубляй ситуацию, Зорин, – предпринял я заключительную попытку переубедить Алексея, пока он шнуровал ботинки. – Вдруг эту душу ещё можно спас… ти.
Входная дверь громко хлопнула, обрывая меня на полуслове. Бывший начальник личной безопасности сбежал, забыв даже свою шапку. Надеюсь, январский ветерок ему лысину хорошенько приласкает и хоть что‑нибудь в мозгах изменит. Впрочем, особо я на это не рассчитывал.
– Ну ладно, Зорин, – вздохнул я, – хотел по‑хорошему, но ты сам избрал такой путь…
