Текст книги "Отставной экзорцист. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Михаил Злобин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)
Мои челюсти до хруста сжались. Обычно за такие речи я бил в морду без всяких экивоков. Да вот только я уже не тот Мороз. Да и мир вокруг меня другой. И если в одиночку мне не страшно оказаться на улице. Как‑нибудь побарахтался бы. То вот угроза выкинуть ещё и батю на меня подействовала. Палыча это точно до могилы доведёт. И даже не сами условия, а обида.
«Дай волю гневу, смертный! Вместе мы размажем этих слизняков так, что не остается и пыли!» – подзуживал Валаккар, но я на него не обращал внимания.
Слава всевышнему, Радецкий не стал продолжать стращать меня. Иначе я бы точно ему двинул в пятак. Отец Инессы Романовны, сказав то, что собирался, порывисто поднялся. Не глядя больше в мою сторону, он направился к выходу. Бройтман тоже засеменил за ним, словно боялся остаться в палате наедине со мной. Дверь хлопнула так, что задрожал висящий на стене телевизор. И я остался в одиночестве.
Ну, сука, с наступающим Новым годом тебя, Мороз…
Глава 3
Инесса Романовна проснулась резко, будто её окатили ледяной водой. И теперь лежала, тяжело дыша, и глядя в потолок. Ей снился тот злосчастный тоннель. Крики, кровь, уродливые твари, исторгающие из пастей огонь. И Бугров… Его полуобнажённая фигура с раскинутыми руками всё ещё висела перед внутренним взором, буквально выжженная на сетчатке.
Жуткий взгляд, в котором не было ни капли человеческого. Он не просто прожигал тонированную плёнку бронированного стекла, а проникал сквозь самую густую тьму и смотрел прямиком в душу. И ничто не могло вытравить его из памяти.
Радецкая потянулась к прикроватной тумбе, на которой стояла ополовиненная бутылка вина. Хоть она никогда не страдала от тяги к алкоголю, но последние дни без него вообще не получалось уснуть.
Стоило Инессе сделать первый глоток, как дверь в комнату распахнулась. Как назло на пороге оказался её отец. Женщина поспешно отняла горлышко от губ, однако пролила немного красного напитка на бежевую пижаму. И это, разумеется, не укрылось от внимательного взора родителя. Он так выразительно глянул на Радецкую, что та по самые уши залилась краской.
– Всё никак не наотдыхаешься? – с плохо замаскированным упрёком поинтересовался мужчина.
– Папа, я чуть не погибла! Меня до сих пор колотит! – возмутилась Инесса.
– Угу, никак снова демоны за тобой являлись? – скривился отец.
Инесса сконфуженно опустила лицо. Ведь её первыми словами после прихода в сознание как раз и стало признание о том, что за ней охотятся инфернальные сущности. Однако, как выяснилось в дальнейшем, все вокруг считали, что в тоннеле произошёл внезапный обвал.
– Какая разница, если ты мне всё равно не веришь? – пробормотала женщина.
– Даже слушать эту чушь не собираюсь, – нахмурился Радецкий.
– Вот об этом я и говорю, – грустно хмыкнула Инесса Романовна. – Думаешь, я сошла с ума?
– Скорее, попала под дурное влияние своего нового дружка Бугрова, – сплюнул собеседник.
Заслышав эту фамилию, глава «Оптимы» едва сдержала дрожь. Ей пришлось до боли стиснуть челюсти, чтобы не выдать лютующего в душе страха.
– Значит так, с этим пора заканчивать, – кивнул в сторону бутылки вина отец. – Тебе предстоит сдать анализы.
– К… какие анализы? – сдвинула брови Инесса.
– Я должен убедиться, что у тебя в крови нет следов никаких веществ…
– Веществ⁈ Папа, ты что, думаешь я наркоманка⁈ – вспылила Радецкая, но сразу же стушевалась, стоило мужчине на неё злобно зыркнуть.
– Предпочту дождаться результатов, прежде чем делать выводы, – строго изрёк он. – Ты уж меня извини, Инесса, но нормальные люди подобную ересь о демонах нести не будут.
– Значит, я ненормальная? – выдохнула женщина, чувствуя, как её душит жгучая обида.
– Не переиначивай мои слова, я такого не говорил.
– Прямо не говорил. Но по смыслу выходит, что я…
– Прекрати мне морочить голову! – прикрикнул Радецкий, и его дочь осеклась. – На мне бесполезно испытывать твои манипуляции, ты прекрасно знаешь. Ты наворотила такого, что пришлось мне вмешаться! И я наведу порядок, даже при твоём активном противодействии. А заодно и разберусь, что вообще происходит.
Инесса тяжело вздохнула. Ей и самой хотелось понять, почему подобные ужасы её окружают. Да только отец, судя по всему, подразумевал нечто иное. Он считал, что его дочь бредит, что никаких демонов не существует. И ничто не могло его переубедить. Даже если показать ему все те материалы, которые удалось раздобыть. Начиная от записи сеанса экзорцизма в изоляторе и заканчивая трупом изуродованной Бездной собаки. Чтобы переубедить такого паталогического упрямца, понадобится нечто более весомое.
Впрочем, если бы Пётр Евгеньевич согласился продемонстрировать, как он воскресает и извлекает из собственного тела пули, то…
Не успев додумать, Инесса поёжилась. Если говорить откровенно, то она вообще не представляла, как теперь смотреть Бугрову в глаза. Ведь в глубинах его взгляда ей совершенно точно померещится то непостижимое нечто, жестоко убившее всех нападавших в тоннеле.
Вот ещё одна загадка на её голову…
– Пока ты обследуешься, я решил освободить тебя от поста президента «Оптима‑фарм». Покамест управленческие бразды подхватит Лебедович, – вторгся в мысли голос Радецкого. – Акционеры «Оптимы» уже провели заседание и подписали протокол.
– Что⁈ Ты меня снимаешь⁈ – опешила женщина. – Как⁈ Почему⁈
– Я считаю, что так будет лучше, – попытался избежать собеседник прямого ответа и направился к дверям.
– Нет, папа, постой! – Инесса вскочила с кровати и поспешила за отцом. – Как ты можешь со мной так поступать⁈ Я за четыре года добилась двадцатипроцентного роста «Оптимы» на рынке! Я вырвала у конкурентов такие подряды, которые в течение следующих десяти лет обеспечат увеличение прибыли ещё на четверть! Неужели, мне до сих пор нужно доказывать, что я достойна занимать эту должность⁈
– Если б я считал тебя недостойной, то ты бы сидела где‑нибудь в отделе маркетинга и обсуждала маникюр с любовницами топ‑менеджеров, – уничижительно фыркнул мужчина.
– Тогда почему⁈ – негодовала дочь.
– Хочешь знать? Хорошо, я скажу тебе. Мне нужно понять, как сильно успел повлиять на тебя этот проходимец Бугров, и не возымело ли это каких‑нибудь других негативных последствий.
– Да причём… причём здесь он⁈
– Притом, что я не позволю какому‑то голодранцу с улицы влезать в мою корпорацию через твою постель, – жёстко высказался Радецкий.
От этих слов Инесса потеряла дар речи. Она с полминуты глупо стояла и разевала рот, будто выброшенная на берег рыба.
– П… постель? – сипло вымолвила женщина. – Папа, ты чего себе там надумал⁈ Да я… у меня… О, господи! Я не верю, что слышу это от тебя!
– Ну а ты поверь, – ничуть не изменил тона отец. – Если считаешь, что вокруг тебя одни слепцы и идиоты, то тебе подавно не место на таком посту. А теперь закрыли тему.
Радецкий вышел, оставив дочь в состоянии немого потрясения. Инесса на подгибающихся ногах кое‑как добрела до постели и рухнула в неё. В голове царил полнейший кавардак. Она не понимала, что ей делать и как быть. Казалось, вся её жизнь одномоментно треснула по швам и расползалась в разные стороны. А отец вместо помощи лишь подкинул ей новых проблем…
Рука порывисто схватила бутылку с вином. Горлышко неприятно стукнуло об зубы. Но Радецкая, не обращая на это внимания, залпом выпила остатки содержимого. Затем она небрежно швырнула опустошённую бутылку на светлый ковёр, ничуть не беспокоясь о россыпи алых капель, веером разлетевшихся по пышному ворсу.
Кажется, настала пора заботиться о себе самостоятельно. Нельзя оставаться в тотальной зависимости от мнения отца и его одобрения. Особенно сейчас, когда за её головой охотятся демоны. Хватит быть удобной папиной девочкой. Время показать, чему она научилась за свою жизнь под крышей славного дома Радецких…
Инесса взяла телефон и набрала номер.
– Алексей Аркадьевич? День добрый. Как обстановка в «Оптиме?» – произнесла она, когда на том конце подняли трубку.
– Не могу знать, меня сняли с должности начальника личной охраны, – воспроизвёл динамик бесцветный голос Зорина. – Слышал, что теперь в корпорации всем заправляют Бройтман на пару с Лебедовичем.
– Не волнуйтесь, это временная мера, – убеждённо заявила женщина. – Скажите, вы не хотели бы пока поработать лично на меня, а не на «Оптиму?»
– Я… кхм… не отказался бы, Инесса Романовна, – без долгих раздумий принял решение собеседник.
– Но предупрежу сразу, мне потребуется от вас помощь особого, если не сказать деликатного, характера. В связи с этим, в накладе вы не останетесь. Равно как и те, кого вы подберёте себе в подчинение. Но это должны быть надёжные люди. За конфиденциальность отвечаете головой.
– Меня устраивает, – снова без колебаний согласился Зорин.
– Превосходно. Тогда давайте где‑нибудь встретимся. Прежде всего я хотела бы рассказать вам кое‑что о Бугрове и выслушать ваши выводы.
* * *
Возвращение в опостылевшее «стойло», да ещё и в последний рабочий день года, меня нисколько не обрадовало. Ведь в предпраздничный период всё, что я здесь ненавидел, умножалось на бесконечность.
Количество бумаг утраивалось, задачи и поручения в системе электронного документооборота сыпались, как из рога изобилия. Половина из них уже угрожающе светились красным. Рудольфовна лютовала, срываясь на каждого, кто оказывался в зоне досягаемости. А когда она смотрела на меня, то её маленькие глазки и вовсе наливались кровью и лезли из орбит.
Но, слава богу, у неё хватало и собственных забот. Поэтому целенаправленно меня дёргать и доставать у начальницы отдела не находилось возможности.
И словно бы всего перечисленного было мало, новый руководитель «Оптимы» решил согнать всех на принудительный сабантуй. В целях, как это заявлялось, укрепления корпоративного духа, сплочения коллектива и повышения мотивации сотрудников.
Ух, прям чувствую, как моя мотивация попёрла от осознания необходимости торчать в конторе ещё несколько лишних часов!
Не добавляли оптимизма и размышления о моём месте в этом мире. Только я начал думать, что достиг определённых успехов в организации борьбы с тварями Бездны, как всё слетело под откос. Теперь я не просто вернулся на исходную позицию, а будто бы даже откатился чуть дальше.
Придётся как‑то выгребать из этого дерьма…
До самого вечера я варился в собственных невесёлых мыслях. Потому к началу предновогоднего корпоративного мероприятия стал мрачнее самой чёрной тучи. А остальной финансовый отдел, напротив, оживал и расцветал. Предвкушая приближение фуршета и длительных выходных, коллеги всё чаще улыбались, перебрасывались шутками, а кто‑то даже принаряжался.
Вон Светка Янталь продефилировала в обтягивающем вечернем платье, приковывая взгляды мужской половины отдела. Витёк Грошев где‑то успел переодеться в неформальный свитер с новогодними узорами. Другие сотрудники напяливали на себя красные праздничные колпаки с белыми помпонами. Кто‑то мотал мишуру вокруг шеи на манер шарфика. Несколько парней щеголяли в одинаковых галстуках с изображением ёлок и оленей. А на другом конце «стойла» я заметил сразу двух снегурочек.
В общем, народ готовился к самозабвенному веселью, не подозревая, какая задница нависает над их миром. И поскольку этим знанием был наделён лишь я один, то моя угрюмая физиономия сильно выделялась на фоне всеобщего воодушевления.
– Так, до праздника пятнадцать минут! – возникла на пороге опенспейса Рудольфовна. – Начинаем организовываться и перебираться в большой конференц‑зал на сороковом этаже. Лично буду отмечать каждого у лифта!
Сделав объявление, Ольшанская сбежала. А сотрудники финансового отдела, переговариваясь и перешучиваясь, неспешно потянулись к выходу.
– Петь, ты идешь? – тронул меня за плечо Грошев.
– Да делать мне нехер, – проворчал я.
– Адольфовна опять орать будет, – вдруг возникла рядом Янталь.
– А твоя какая забота? – ожёг я взглядом брюнетку в вечернем платье.
– Хам! – надменно фыркнула она и сразу же удалилась, старательно покачивая бёдрами.
Витька лишь подчёркнуто скорбно вздохнул.
– Вот зачем ты так, Пётр… – укорил он меня.
– Слушай, мозги мне не делай, лады? Лучше за подружкой своей следи, пока не увели.
Коллега обиженно поджал губы и предпочёл на этом диалог свернуть.
– Если ты не в духе, то не надо срываться на других, – бросил Грошев, прежде чем уйти.
Я устало потёр лицо и слепо вперился в монитор. И правда, чего я вызверился на нём? Витька единственный во всём отделе, кто точно этого не заслуживает. Непорядок, Мороз…
Занимаясь своей полумеханической работой, в которой не оставалось места творческому полёту мысли, я не заметил, как офис окончательно опустел. Правда, моё уединение продлилось недолго. Довольно скоро в «стойло» влетела Ольшанская, потрясая зажатым в руке листом со списком сотрудников.
– Бугров, я не поняла, тебе отдельное приглашение нужно⁈ – с ходу наехала она.
– Да вас, Оксана Рудольфовна, не поймёшь, – иронично отозвался я. – То вы меня припахать в неурочное время пытаетесь, то наоборот гоните с рабочего места.
– Ты слышал распоряжение Сергея Наумовича! – повысила голос руководительница. – Сказано присутствовать всем и каждому!
– Что, неужели Сергей Наумович сядет за меня заявки штамповать, пока мы там развлекаемся? – ядовито произнёс я.
Ольшанская от моей непочтительности пошла красными пятнами и часто задышала. Однако она успела наслушаться, как тесно я общался с Радецкой. А потому начинать открытую конфронтацию пока не рисковала.
– Сколько тебе времени нужно, чтобы закончить? – сквозь зубы проговорила Рудольфовна.
– Пару часов, – пожал я плечами.
– Засекаю ровно час, Бугров, – припечатала руководительница. – А если ты и после этого не появишься в конференц‑зале, то я сажусь писать докладную о том, что ты открыто нарушаешь корпоративную культуру и подрываешь командный дух всего отдела.
Честно, не думал, что она так быстро сдастся. Поэтому весьма обрадовался полученной отсрочке. Сейчас пока закрою хвосты по заявкам, затем помелькаю на мероприятии. А там, глядишь, через час уже все шампанским налакаются и не заметят, как я окончательно слиняю. Ну чем не план?
Так я и поступил. Доделав отписанные мне задачи, отключил компьютер и выдернул из устройства чтения смарт‑ключ. В запасе ещё даже целых девять минут осталось. Как раз хватит, чтобы до сорокового этажа доехать.
В конечном итоге мне несказанно повезло. Уже в конференц‑зале я попался на глаза Ольшанской практически сразу, как вошёл. Она ничего не стала мне выговаривать, а лишь красноречиво покосилась на свои часы. Дескать: «Повезло тебе, успел».
Судя по всему, официальная часть праздника уже завершилась. Повсюду валялись разноцветные конфетти и длинный блестящий серпантин. На огромном виниловом полотне, растянутом над сценой, застыла проекция финального слайда поздравительной презентации: «С Новым Годом, коллеги!» А сотни работников «Оптимы», уже разбились на группки и разбрелись по большому залу, баюкая в руках бокалы на тонких ножках.
Кто‑то маячил возле столов с закусками, кто‑то танцевал, другие беседовали, заняв кресла в зале. Айтишники и аудиторы, как обычно, держались в своих компаниях. Первые в силу того, что их профессиональные шутки никто кроме них самих не понимал. А вторые, поскольку считали себя элитой, которой зазорно со всякой челядью рядом стоять.
В дальнем конце зала атмосфера царила куда более дружелюбная. Там ребята из инженерной службы активно развлекали девиц экономического и юридического отделов. А рядом с ними наш местный паяц Фильченко в одиночку собрал вокруг себя целую толпу. Он травил свои байки, разыгрывая диалоги в лицах. А подвыпивший народ хохотал чуть ли не до слёз.
Так, ну туда я точно не пойду…
Решив для начала утолить голод, я взял курс к столу с горячими закусками. Кажется, там на деревянных шпажках на меня призывно смотрело что‑то мясное. Однако стоило мне взять стакан с соком и положить на блюдце микроскопическую пародию на шашлычок, как меня обступило сразу трое крепышей, в которых я с полувзгляда признал зоринских орлов.
– Ну наконец‑то, Мороз, мы уж тебя обыскались, – без намёка на веселье изрёк Пашка‑хакер.
– И чего хотели? – прищурился я.
– Поговорить, – выступил вперёд Андрей Цепков. – И остальные пацаны тоже.
– Ну, коли так, то валяйте.
– Не здесь. Давай отойдём.
Ещё не понимая, чего парням могло от меня понадобиться, я закинул на своё блюдце несколько шпажек с поджаренным мясом и отправился вместе с ними в самую дальнюю часть гигантского конференц‑зала.
А чего гадать? Сейчас всё и узнаю.
Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/
Глава 4
Паша, Толик и Андрей вывели меня из конференц‑зала и свернули к лестнице. Там они достали телефоны, кому‑то отписались, и вскоре к нашей компании присоединились и остальные бойцы. Как раз те, из кого я хотел воспитать будущих демоноборцев. Но, видимо, теперь уже не судьба.
Сейчас зоринские ребята стояли и неуверенно мялись, поглядывая то на меня, то друг на друга. Я их не торопил. Пускай собираются с мыслями и говорят, чего им от меня понадобилось. Мальчики уже взрослые, сам подталкивать их ни к чему не стану.
– Мороз, ты можешь нам рассказать, что произошло в тоннеле? – нарушил затягивающееся молчание Пашка Кочетков.
– Не думаю, – покачал я головой.
– Но всё это не было обрушением свода? – вставил слово Толик.
– Не было, – подтвердил я.
Лица пацанов помрачнели.
– Сука, я так и знал… – выдохнул Цепков, напряжённо потирая свёрнутый нос.
– Значит, нападение одержимых? – воззрился на меня Павел.
– Я этого не говорил.
– Ёпрст, Мороз, чё ты как этот? – разозлился Андрей. – Нам‑то ты можешь сказать⁈
– С чего бы? – ожёг я его ледяным тоном. – Вы люди «Оптимы», откуда мне знать, что вам стоит доверять? Вдруг вас ко мне подослал Радецкий?
– Ты гонишь, что ли⁈ – возмутился Цепков. – После того, через что мы прошли…
– Вы ещё нихрена не видели, чтобы делать такие громкие заявления, – жёстко перебил я Андрея.
– Да ну⁈ Значит, вся та хтонь, в которую мы окунулись, это, по‑твоему, «нихера?» – вскинулся кривоносый. – Да и причём тут вообще Радецкий⁈
– Тихо, Эндрю, кончай пылить! – задвинул товарища Анатолий. – Дай Морозу договорить.
– А это всё, парни, – сурово припечатал я. – Не будет больше никаких пояснений. Инессу Романовну сняли, спонсировать наше мероприятие больше некому. Забудьте, что я вам обещал. Ситуация изменилась.
Минуту назад казалось, что более безрадостного выражения на физиономиях бойцов уже быть не может. Но теперь парни посмурнели настолько, будто мы собрались на поминках.
– Слышь, Бугров, а ты не думал, что тут не в бабках дело? – посмотрел на меня исподлобья Цепков.
– Угу, и не в преференциях каких‑то, – поддержал его Паша.
– А в чём? – склонил я голову набок, по‑прежнему не собираясь подталкивать собеседников к ответу. Пусть сами это скажут. Без моего внушения.
– В том, что ты нам открыл. Как теперь жить, зная, что существует такой трындец? –проговорил Толик в несвойственной ему серьёзной манере.
Соратники всецело поддержали его. И задумчиво молчать на сей раз пришлось уже мне.
– Ну, Мороз? Скажи, хоть, что‑нибудь! – нахмурился один из парней.
– Погодь, Макс, не дави, – снова встал на мою защиту Анатолий.
Я, услышав своё имя из прошлой жизни, едва заметно дёрнулся. Всё никак не могу от него отвыкнуть…
– То, с чем вы столкнулись, это даже не верхушка айсберга, – глухо произнёс я. – Всего лишь один случай, причём не слишком запущенный. Выражаясь образным языком, вы просто заглянули в замочную скважину. И вас уже ввергло в ужас то, что вы увидели. А ведь дальше вас поджидает настоящий лабиринт. Жуткий и непредсказуемый. Это понятно?
Бойцы угрюмо кивнули. Но меня такая реакция не устроила.
– Чего гривами машете? Уверены, что выдержите всё это дерьмо⁈
– А большой ли у нас выбор, Мороз? – горько усмехнулся Цепков. – Либо пойти по наклонной и сбухаться к херам, лишь бы забыть всё это. Либо бороться. Мы с пацанами посоветовались и выбрали второе. И ты не думай, что мы какие‑то сынки зелёные. Каждый из нас крови повидать успел.
– Где? – посмотрел я в глаза кривоносому.
– Да хоть бы во время Зангезурского прорыва, – с вызовом вскинул подбородок Андрей.
– Каспийский инцидент, – поднял руку Анатолий.
– Фига, ты настолько старый? – ляпнул кто‑то, пытаясь разрядить обстановку.
– Заткнись, Сёма, – беззлобно отмахнулся Толик.
– А мы с Матвеем Медвежий три месяца отбивали, – вставил Павел.
– Вот так номер, и прям никого больше с вами не было, да?
– С Матвеем и Яшей, – быстро поправился Кочетков.
Оказалось, что каждый из пацанов успел нюхнуть пороха. Кто в мелких, а кто и в крупных вооружённых конфликтах этого мира. Но вряд ли их опыт сможет им сильно помочь. А учитывая, что ребята в боях могли обзавестись психологическими проблемами, то и вовсе навредить. Хотя, пожалуй, в личную охрану «Оптимы» с ПТСР не должны брать. Наверное.
– Вы же понимаете, что смерть солдата на войне и замученный демоном ребёнок – это сильно разные вещи? – задал я вопрос.
– Но ведь с тобой, Мороз, мы будем бороться, чтобы такие ужасы происходили реже? – буркнул Анатолий.
– Будете, но только при соблюдении нескольких условий, – сложил я руки на груди.
– А поточнее? – насторожились парни.
– Ничего нового. Первое – слушаться меня, как отца родного. Второе – держать эмоции в узде. Третье – если чувствуете, что не вывозите, говорите сразу. Нет ничего постыдного в том, чтобы сойти с дистанции, исчерпав моральные резервы. Куда страшнее закончится история, если кто‑то из вас примется строить из себя несгибаемого и сломается.
Одиннадцать ребят согласно покивали.
– Ну и самое главное, надо решить, когда нам всем этим заниматься? – озвучил я дилемму, которая волновала и меня.
– Не проблема, – хрустнул пальцами Кочетков, отчего несколько его соратников неприязненно поморщились. – Мы работаем в разных сменах, так что кто‑нибудь всегда будет на подхвате.
– Ну коли так, пацаны, то буду рад помощи, – от души поблагодарил я собеседников.
Каждый поочерёдно пожал мне руку. Это стало жестом, которым мы скрепили наш договор. И, как бы это странно не звучало, но моё настроение резко поползло вверх. Появилось ощущение поддержки. Я больше не одинок перед лицом надвигающейся угрозы. Но куда сильнее грело осознание, что я нашёл сподвижников, которые готовы рисковать не ради денег, льгот или статуса. А раз так, то и я мог позволить себе больше откровенности…
– Кстати, Мороз, а не расскажешь, откуда ты столько всего знаешь? Ну, о демонах, Бездне и прочей херне, – неуверенно начал Кочетков. – Ты что, из будущего?
Павел, конечно, попытался сгладить вопрос незамысловатой шуткой. Да вот только никто даже не улыбнулся. Ну и я ещё не был готов настолько открыться зоринским бойцам. Доверие не рождается после символичного рукопожатия. Лишь суровые испытания способны спаять коллектив.
– Может когда‑нибудь и узнаете, – уклонился я от прямого ответа.
Пацаны испустили практически синхронный разочарованный вздох.
– Но раз уж мы все теперь работаем в одной команде, то я могу признаться, что на Радецкую в тоннеле действительно было совершено нападение, – добавил я. – И нас атаковали не простые одержимые…
– А… кто? – понизил голос Анатолий.
– Дьявол их знает! – зло сплюнул я. – Насколько мне известно, у одержимости есть конечная стадия, когда демон окончательно вытесняет разум своего носителя и становится полноправным хозяином тела. На этом этапе часто проявляются аномальные способности, которые и свидетельствуют о полной гибели личности…
Бойцы слушали меня, затаив дыхание. Ну как дети малые, ей богу. Но я их не осуждал. Им предстоит пережить пару‑тройку кровавых инцидентов, прежде чем жестокая реальность перестанет казаться сказкой.
– А какими бывают… ну… эти самые… способности? – практически шёпотом спросил Цепков.
Я уже набрал воздуха в грудь, но тут мимо нас протопала шумная компания сотрудников «Оптимы», оглашая коридоры штаб‑квартиры громкими разговорами и смехом. Пришлось ждать, когда они скроются из виду, а затем поинтересоваться:
– Думаете, здесь подходящее место для таких обсуждений?
– Мороз дело говорит! – заявил Андрюха. – Надо всё перетереть где‑нибудь в спокойной обстановке.
– Можно у меня, – предложил доселе молчавший парнишка.
– А влезем все? – засомневался Кочетков.
– У Матвея частный домик практически в черте города, – ввернул слово Анатолий. – Всяко побольше наших квартир будет. И ездить не так уж далеко.
– Ну и отлично, – потёр я ладони. – Если всё решили, тогда сразу как новогодние салаты улягутся, я тебя, Паша, наберу.
– Уговор! – серьёзно кивнул хакер. – Заодно надо будет обсудить кое‑какие моменты по нашей интернет‑кампании.
– А что с ней? – сошлись мои брови на переносице.
– Да как‑то странно всё… – неопределённо помахал ладонью Кочетков. – Слишком много негатива на посты полилось. Будто кто‑то намеренно пытается нас высмеять и выставить шарлатанами. И комментарии наплывами идут, как заказуха чья‑то. Но вместе с тем есть и несколько потенциально интересных писем. Тебе бы ознакомиться с ними.
– Не вопрос, как раз на выходных и займёмся, – вынес я вердикт. – Ну а пока отдыхайте. Много на Новый год не пейте. Вы мне нужны с трезвыми головами.
– А нам много и нельзя, – хмыкнул кто‑то.
На том мы с зоринскими орлами и разошлись. Я вернулся в конференц‑зал, собираясь ещё несколько раз мелькнуть перед Ольшанской, дабы не получить новую порцию претензий. А заодно и Витьку надо разыскать. Уж больно резко я ему по больной мозоли протоптался. Он ведь и без того по этой дуре Янталь страдает. А тут ещё и я ему соли на душевную рану сыпанул. И это человеку, который всегда меня старается выручить и прикрыть по работе.
– Грошева не видели? – бесцеремонно влез я в толпу, которую развлекал Фильченко.
– Опа, Петька! – пьяно ухмыльнулся главный балагур финансового отдела, завидев меня. – Присоединяйся к нам! Может хоть сейчас расскажешь, чем ты так госпожу Радецкую зацепил?
Народ вокруг начал заинтересованно перешёптываться. Большинство работало даже не на одном с нами этаже. Поэтому моя физиономия вряд ли могла им примелькаться.
– Да‑да, а вы чего, не знали? – продолжал заливаться Филя, уловив реакцию публики. – Это ж наш Бугров, который Инессу Романовну от покушения спас! Во как. И потом она ему…
– Фильченко, едальник свой завали! – рыкнул я так, что балабол аж поперхнулся.
– Т‑ты чего, Петь? – захлопал он глазками. – Я ж просто… чё ты сразу…
– Где Грошев? – повторил я.
– Да хрен знает… сдался тебе этот очкарик… – промямлил весельчак.
Остальные после моей эмоциональной вспышки вообще отступили на шаг. И если знали ответ на мой вопрос, то делиться им не спешили.
– Нервный какой‑то тип… – донёсся до моего слуха чей‑то громкий шёпот.
Поняв, что ничего тут не узнаю, я сгрузил блюдце с остатками мини‑шашлычков на ближайший столик и отправился бороздить огромный конференц‑зал. Проходя мимо каждой кучки празднующих, внимательно всматривался в лица, выискивая знакомых. Но коллеги из финансового отдела как сквозь землю провалились. Мне попалось всего‑то человек пять или шесть. Вот только ни один из них не смог подсказать, где искать Грошева.
Я уже стал подумывать, что Витя свинтил домой. Но тут вдруг на глаза попалась Янталь. О! Вот тебя‑то мне и надо! Уж ты точно должна быть в курсе.
Сейчас Светка жеманничала в компании двух мужчин и трёх девиц. Все уже поснимали свои бейджи, поэтому мне трудно было понять, из каких они отделов. Однако то, как дамочки старательно смеялись над каждым словом этих франтов и чуть ли не в рот им заглядывали, наводило на определённые мысли.
Подойдя ближе, я понял, что тут между барышнями кипит настоящая война за внимание кавалеров. Они так яростно между собой соперничали, что едва из туфелек не выпрыгивали. А мужчины то ли не замечали, то ли умело притворялись. И из‑за этого девицы становились настойчивей, а их якобы случайные прикосновения смелее.
Я подошёл ровно в тот момент, когда Янталь в приступе наигранного смеха буквально повисла на плече одного из собеседников и уткнулась лицом ему в грудь. А тот, делая вид, что поддерживает Светлану, невзначай приобнял её за талию. Улыбки остальных трёх сотрудниц моментально стали похожи на оскалы. Но все продолжали исправно играть свои роли.
– Вы что‑то хотели? – заметил меня Светкин фаворит, уже наглаживающий её по спине, как кошку.
– От тебя нет, – ровно отозвался я и, не дожидаясь, пока незнакомец переварит мой ответ, обратился к Янталь: – Светлана Батьковна, Грошева не видела?
– Я за ним не слежу, – язвительно процедила коллега, состроив при этом такую мину, словно я дерьма на тарелке ей под самый нос подставил.
Вот же стервозина…
– Да ладно? А что ж ты тогда за ним каждый день… – начал было я, но тут Светка зарычала почище бешеной шавки.
– Бугр‑р‑ров, не мешай нам отдыхать!
– Кха, извините, что встреваю, но вы не того смешного интеллигента в очках ищете? – как‑то странно улыбнулся второй мужчина. – Кажется, он был где‑то здесь, но у него прихватило живот.
– Благодарю, – сухо бросил я и потерял к компании всякий интерес.
Быстрым шагом покинув зал, я направился к уборным. В голове закрутились неприятные мыслишки. Как‑то не понравилось мне реакция этих двух франтов. В особенности их ублюдские ухмылочки. Поэтому к мужскому туалету я подошёл, находясь в не самом добром расположении духа. Если та парочка надо мной подшутить решила, то лучше б им уже сейчас бежать к выходу.
Потянув на себя дверь, я чуть не столкнулся с каким‑то парнем в новогоднем колпаке, который куковал посреди прохода. И, кажется, пропускать меня не собирался.
– Ну? – хмуро глянул я на него. – В сторонку отойти не хочешь?
– Ой, а тут занято, – хихикнул он.
– В смысле? Прям всё? – удивился я.
– Ага, – охотно подтвердил незнакомец.
– И умывальники? – недоверчиво прищурился я.
– Ну да, – беззаботно пожал он плечами. – Так вышло.
– Ты чё из меня дурака делаешь? – начал закипать я. – Свали, пока я тебя в сортир башкой не окунул.
Улыбочка сразу слезла с морды шутника. Но даже после моей угрозы он не посторонился.
– Сюда нельзя! Другой туалет есть в левом крыле! – напустил он на себя строгий вид, после чего потянулся к ручке, намереваясь захлопнуть дверь.
На принятие решения у меня ушло около половины секунды. Совершенно очевидно, что этот прилизанный крендель в пиджачке и рождественском колпаке не сантехник. Он тут явно не устранением протечки занят. Больше похоже, что на шухере стоит.
Поэтому я молниеносно перехватил запястье незнакомца, резко дёрнул на себя. Тот, не ожидая такого развития событий, потерял равновесие и с тихим «ё…» повалился вперёд. И вот тут‑то его рожу с размаху встретило дверное полотно. Приложило юмориста знатно. Он, кувыркнувшись через голову и потеряв бархатную шапочку, откатился к противоположной стене да так и замер кверху задницей.
