Текст книги "Отставной экзорцист. Дилогия (СИ)"
Автор книги: Михаил Злобин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)
– Мне нужно всё тщательно обдумать, Пётр Евгеньевич, – напряжённо сцепила пальцы в замок Радецкая. – Прошу меня понять, ведь когда речь идёт о жизнях других людей, я не могу ставить их под угрозу своими решениями.
– Давно ли «Оптима-фарм» стала беспокоиться о чужих жизнях? – презрительно скривился я.
– Поясните, – посуровел голос президента корпорации.
Я медленно приблизился и упер ладони в стол Инессы Романовны, нависая над ней.
– Вам точно нужны мои пояснения?
– Хотелось бы понять, о чём вы вообще ведёте речь, – не отступила Радецкая.
– Иммурастин.
Всего одно слово, и лицо главы корпорации окаменело. Губы её сжались в тонкую линию, а взгляд сделался колючим и неприветливым.
– Пётр Евгеньевич, если вы о ситуации, в которой пострадала ваша мать, то все виновные давно наказаны и… – завела женщина стандартную для таких случаев пластинку, но я её грубо перебил.
– Неужели? Прям все? Включая тогдашнего руководителя отдела фармакологического контроля? Как же там его фамилия… – я сделал вид, будто задумался. – Кажется, Лебедович? Так чем его наказали? Повышением? Он ведь сегодня занимает пост одного из ваших заместителей и продолжает курировать вообще все клинические испытания в «Оптиме?» Поправьте, если я ошибся.
– Значит, в его действиях не усмотрели связи с наступлением правовых последствий, – глянула на меня исподлобья Радецкая.
– А может, не в этом дело? А в том, что он очень тесно общался с Романом Борисовичем? Сиречь вашим отцом. Не протекция ли Радецкого спасла его от уголовного преследования?
– Бугров! Пётр, давайте сменим тему! – вклинился между нами Зорин.
Я повернулся к начальнику личной безопасности и внимательно посмотрел ему в глаза. Очень выразительно посмотрел. Тот даже немного дыхание задержал.
– Я не могу отвечать за события более чем двадцатилетней давности, – проигнорировала реплику подчинённого Инесса Романовна, не сводя с меня строгого взгляда. – Но я отвечаю за всё, что происходит сейчас.
– Вот только не надо мне по ушам ездить, – фыркнул я, не скрывая издёвки. – Ни одна корпорация во всём этом чертовом мирке не ценит человеческие жизни. Если это не жизни кого-то из руководящего состава, конечно. Так было раньше, так осталось и сейчас. Поэтому от вас, Инесса Романовна, не потребуется ничего сверх того, что ваша «Оптима» уже делает. Однако я, в отличие от Лебедовича, готов брать на себя ответственность за людей, которые пойдут за мной.
– Мне нужно время на размышления, – упрямо повторила Радецкая, сохраняя всю ту же непроницаемую мину.
– У вас оно есть, пока мы не захватим какого-нибудь одержимого. Потому что для подготовки ликвидаторов мне нужен живой носитель, – припечатал я.
На лицах собеседников застыло слега изумлённое выражение. Они пребывали в лёгком шоке от того, как я нарезал задачи главе целой корпорации. Однако и Радецкая, и Зорин, прекрасно понимали, что без моего участия не вывезут противостояния с нечистью. И потому оба в конечном итоге предпочли сделать вид, что ничего сверхординарного не произошло.
Что же до меня, то я прекрасно осознавал, как эти двое во мне нуждаются. И потому наглейшим образом пользовался положением. Разумеется, мне это не особо нравилось. Такие приёмчики больше в духе моего бывшего напарника Рушко, которого я открыто презирал. Он мастерски умел прикидываться незаменимым перед вышестоящим начальством.
Однако он поступал так ради продвижения по карьерной лестнице. А я – чтобы остановить демоническое нашествие в этом мире. И если здешние корпораты умеют шевелиться только тогда, когда им выкручивают яйца, то я готов взять на себя роль того, кто им затянет гайки так, чтоб аж в глазах потемнело.
По поводу носителя, кстати, я не врал. Мне действительно нужен какой-нибудь демон, чтобы научить людей обращаться к Бездне. Только эти отродья могут указать путь к той порочной обители, из которой вылезли.
Естественно, я мог бы задействовать в качестве такого проводника Валаккара. Но использовать для такой мелочи Князя Раздора столь же неразумно и опасно, как тренировать сапёров на взведённой ядерной боеголовке.
«Не знаю, о чём ты сейчас думаешь, смертный, но мне нравится твой задор», – опять вмешался Валаккар. – «Я чувствую, сколь решительно ты настроен. К своей цели ты готов идти по головам. В этом мы похожи».
«Заглохни, отродье, между нами нет ничего общего», – мысленно рыкнул я.
«Считай, как тебе удобно», – издевательски хмыкнула тьма.
– По нападавшим что-нибудь удалось нарыть? – обратился я к Зорину, чтобы заглушить голос ненавистного Князя Раздора.
– Опознание немного затянулось, – смущённо признался бритоголовый. – Оба стрелка умерли с такими безумными улыбками на физиономиях, что прибывшие криминалисты долго вокруг них ходили с фотоаппаратами и чесали затылки. В таком виде их невозможно было прогнать по базам фотоучёта, а иных примет у них не нашлось.
– Это агональный нейромоторный спазм или посмертная судорога. Довольно частое явление, – невозмутимо пояснил я. – Так тело носителя реагирует на смерть заточённого в нём демона. Может держаться от пары часов до суток. Обычно проходит вместе с трупным окоченением.
Радецкая от моих слов невольно поёжилась. Она хоть и пыталась всячески скрыть свою реакцию, но я всё равно заметил.
– Кхм… да, примерно так и случилось, – ответил Зорин. – Лица у нападавших разгладились только к утру, и их сразу взяли в разработку. Но пока от следователей информации не поступало.
– А стволы? – решил я узнать по последней зацепке. – Где-то же одержимые их достали.
– По оружию вряд ли что удастся вообще накопать, – покачал головой собеседник. – Нападающие стреляли из каких-то пятидесятилетних израильских пистолетов-пулемётов времён первой иорданской войны. На них ствольная коробка до блеска отполирована. Никаких номеров не осталось. Кто и когда ввёз «пэпэшки» в страну – неизвестно. В гильзотеке они не числятся. Соответственно, отыскать концы попросту невозможно. Надежда лишь на то, что по параметрическим данным пуль, которые… э-э-э… ну… в общем, которые из тебя вышли, удастся установить, не светились ли эти ПП в других преступлениях. Предвосхищая твой вопрос об автомобилях, то там тоже ничего. Обычный каршеринг, причём, на фейковых профилях.
– Тц! Короче, ясно, – раздражённо цыкнул я. – Копчиком чую, никуда нас это не приведёт. Тот, кто подсылает убийц, явно не собирается подставляться на мелочах. Пока что нам не остаётся ничего иного, кроме как безропотно ждать, когда он совершит очередное покушение.
Зорин и Радецкая лишь грустно покивали, выражая полное согласие с моими суждениями. Но уже одно это было весьма неплохо. Говорить напрямую я не стал, но всё же уверен, что озвученная мной мысль рано или поздно подтолкнёт Инессу Романовну к нужному выводу. Ей просто необходимы рядом надёжные демоноборцы. И чем больше, тем безопасней она себя будет ощущать.
– Так… какие наши дальнейшие действия? – осторожно полюбопытствовал Зорин. – Возможно, стоит посвятить в происходящее Романа Бори…
– Нет! – почти крикнула Радецкая. – Никакого Романа Борисовича! Свои проблемы я способна решать самостоятельно!
У-у-у, какой запущенный случай. Похоже, не всё так просто в семье у Инессы Романовны. Ну да ладно, не моё дело. Не хватало мне ещё и туда влезать…
– Для начала отработаем предложение Петра Евгеньевича, – уже более спокойно произнесла президент «Оптимы». – Попытаемся найти людей, страдающих от одержимости через всемирную сеть.
– О, у меня как раз есть подходящий человек для такого задания! – обрадованно хлопнул по коленям Зорин. – Надёжный, молчать умеет. В «Оптиме» уже семь лет без единого взыскания.
– Где ж ты раньше был, Алексей Аркадьевич, – усмехнулся я.
Радецкая, уловив невысказанную подначку в адрес рыжего Бройтмана, вперила в меня тяжёлый взгляд.
– Спасибо, но я уже поручила вести работу по подбору специалистов, – вежливо отказалась она от предложения начальника личной безопасности.
– Инесса Романовна, а может мы всё-таки с Зориным тоже попробуем? – вкрадчиво поинтересовался я. – В конце концов, интернет большой, всем места должно хватить. А при разных подходах и на успех шанс выше.
– Делайте, что хотите, но чтоб никуда не пропадали и оба были доступны по первому же моему звонку, – устало вздохнула президент корпорации.
– О, слыхал, Алексей Аркадьевич? – азартно потёр я ладони. – Погнали, труба зовёт!
Несколько ошеломлённым моим напором, Зорин поднялся с кресла, после чего мы направились к выходу.
Пора бы уже разобраться, что из себя представляют эти высокие технологии. Хватит, Мороз, дедом прикидываться. Ты теперь снова молодой. Надо быть на острие прогресса.
Глава 17
Ценным специалистом Зорина оказался совсем молодой пацан лет двадцати пяти. На вид довольно крепкий, за себя явно постоять умеет. Других, я так понимаю, в личную безопасность «Оптимы» не набирают. Но чуть ссутуленные плечи парня намекали, что за монитором он проводит немало времени.
– Павел, – протянул он мне руку.
– Пётр, – представился я в ответ.
– Я знаю, – кивнул собеседник.
Вот вроде и пошутил, но натянул крайне серьёзную мину. Странный какой-то тип.
– Паша первым тебя разыскал после того случая на парковке, – пояснил мне начальник безопасности.
– А-а, ну ясно, – безразлично протянул я.
– Так что там за интересная задача, Алексей Аркадьевич, про которую вы говорили? – деловито осведомился подчинённый Зорина и звучно хрустнул пальцами.
– Сколько раз тебя просил, Паша, не делай так, – поморщился бритоголовый. – Эта твоя привычка всех уже с ума сводит.
– Тут вопрос не привычки, а функциональной оптимизации, – подчёркнуто сухо парировал парень. – Это акт мгновенной кавитации синовиальной жидкости, необходимый для снятия поверхностного напряжения суставной капсулы.
Начальник личной безопасности закатил глаза, но спорить не стал. Просто рукой махнул:
– Пётр, объясни человеку, что мы от него хотим.
Ну я коротко изложил идею с поиском людей, страдающих от демонической одержимости, через интернет. Но чем больше я говорил, тем выше лезла бровь у Паши. В конце концов, я не выдержал и повернулся к Зорину:
– Он не в курсе, да?
Алексей Аркадьевич поджал губы и медленно покачал головой. А в глазах его подчинённого тотчас же засветился огонёк болезненного любопытства.
Около десяти минут нам понадобилось, чтобы ввести Павла в курс дела и заставить отнестись к поставленной цели серьёзно. В качестве подтверждений ему было продемонстрированно видео с сеансом экзорцизма из следственного изолятора. А Зорин вдобавок показал на своём телефоне фотографии убитых носителей с искажёнными в гротескных оскалах лицами.
– Если б это мне показывал кто-нибудь другой, а не вы, Алексей Аркадьевич, я бы решил, что это всё монтаж, – задумчиво потёр переносицу парень.
– Ты совсем обалдел, Кочетков, какой монтаж⁈ – заворчал начальник безопасности. – Я там лично присутствовал!
– Ну я ж сказал «если бы…»
– Так, Паша, заканчивай тут болтологией заниматься, давай действуй! – включил Зорин режим шефа. – Всё что нужно, ты уже услышал. Если у тебя какие-то сомнения, то оставь их при себе. Я тебе лично могу сказать – сейчас это для нас по-настоящему серьёзная проблема. Уяснил?
– Вполне, – поразительно легко принял эту установку подчинённый. – Тогда первый вопрос: могу ли я использовать в работе эти медиа-материалы?
– Фотографии убитых точно нет, по ним сейчас следствие идёт, – категорично отмёл начальник. – Мне со следаками отношения не с руки портить. А вот видео…
Зорин вопросительно глянул на меня, будто бы спрашивая разрешения.
– Почему бы и нет? – пожал я плечами. – Только морды лиц всем участникам закрыть бы как-нибудь.
– Без проблем. Я за пять минут могу всех заблюрить, – уверенно заявил Паша.
– Ты по-русски можешь изъясняться? – насупился начальник личной безопасности.
– Говорю, размыть лица недолго, – перевёл парень. – В принципе, если это всё, то я готов приступать.
Павел снова звучно хрустнул пальцами, отчего Зорин аж зубами заскрипел.
Хе-хе, а мне этот хакер начинает нравиться…
* * *
Сегодня из штаб-квартиры «Оптимы» я выперся под самую ночь. Выжатый как лимон, но с приятным ощущением того, что сдвинулся с мёртвой точки. Пока Павел штурмовал всемирную сеть, я деликатно обрабатывал Радецкую на тему создания отряда демоноборцев. Мне казалось, она уже практически готова была уступить.
И вот, наконец-то, я остался со своими мыслями наедине. Холодный ветер, тянущий за собой ворохи противоречивых ароматов крупного города, обдувал лицо, вынуждая жмуриться. Но после целого дня, проведённого либо в заточении четырёх стен, либо в разъездах с президентом «Оптимы», я обрадовался этой промозглой свежести.
Надо же, новый год не за горами, а тут всё ещё снег не выпал. Каждый раз удивляюсь. В моём мире такого не было. Там к этому времени уже сугробы метровые повсюду белели. А здесь только паутины гирлянд и фонариков мерцают на фоне мокрого асфальта. А традиционные зимние праздничные фигурки вообще в этом антураже выглядели как анекдот.
Окинув мрачным взором залитый светом электрических огней пустой проспект, я привычно свернул в тёмный переулок. Кое-что меня уже долгое время беспокоило, но я всё никак не мог на этом полноценно сосредоточиться.
Одержимые… почему они так странно себя ведут? Первый был вооружён и целенаправленно шёл убивать Радецкую. А ведь демоны в моём мире не отличались подобной избирательностью. Они просто сеяли хаос, чем и упивались. Для них не существовало различий между людьми. Какая разница, кого истязать, если страдать они будут одинаково?
Вторые так и вовсе где-то раздобыли палёные стволы, заморочились с арендой тачек и в засаде просидели. А ведь они ещё как-то нас найти умудрились. Нет-нет, всё как-то очень неправильно. Не клеится у меня картина. У нас нечисть вела себя иначе…
Буксуя в собственных размышлениях, я вдруг краем сознания отметил, что меня на пустынной улице преследует какой-то посторонний звук. Чьё-то надсадное дыхание, вырывающееся не то с хрипом, не то со стоном. Каждый вдох – будто мокрую тряпку раздирают надвое, а выдох обрывается влажным бульканьем.
Ладонь сразу же скользнула под плащ. Пальцы сомкнулись на рукояти «Самума». Глаза принялись шарить по темноте в поисках источника шума. И в некотором отдалении я заметил пару слабо сияющих огоньков. Подозрительно знакомо сияющих… Так обычно светятся мои глаза, когда я обращаюсь к Бездне…
А вскоре на меня вышло это. Неописуемо уродливое существо, походящее на плод чьего-то воспалённого воображения. Криволапая четвероногая тварь, на скелете которой болталась не по размеру большая шкура. Серая кожа зияла язвами и нарывами, где-то виднелись редкие пучки шерсти. Вдоль костлявого хребта тянулись заострённые наросты, прорывающие плоть. Пасть чрезмерно вытянута и усеяна сотнями хаотично торчащих зубов. Некоторые из них прорастали сквозь губы и вонзались внутрь челюсти.
Создание выглядело крайне болезненным. Оно едва брело, передвигаясь с большим трудом. Им двигало единственное желание – уничтожать любой источник тепла и жизни, который встречался ему на пути. Только это могло хотя бы временно облегчить агонию его противоестественного существования.
Я достаточно повидал на своём веку бедолаг, ставших жертвой Бездны, чтобы спутать это с чем-то ещё. Но чтобы в Срыв уходили животные? Нонсенс…
Наши взгляды встретились. Изуродованное скверной нечто смотрело на меня с иступляющей злобой, немыслимой для живого существа. Маленькое звериное сознание угасло в нём, уступив место чему-то чуждому. Пока оно не умело мыслить. Им руководили тупые низменные инстинкты, сводящиеся к абсолютной жажде крови. Ему было неважно, кто перед ним стоит. Его новое естество требовало лишь одного – убивать.
Гипертрофированные кривые когти чудовища царапнули асфальт, кроша твёрдое покрытие, будто мокрый песок. Пасть исказилась в жутком оскале. Раздался леденящий душу рык, и на землю пролился целый водопад густой слизи.
Я замер, не совершая резких движений, дабы не спровоцировать отродье на прыжок. Но это не помогло. Обманчиво квёлая и косая тварь ринулась вперёд с такой скоростью и рвением, каких от неё сложно ожидать.
Расстояние между нами было слишком маленьким. Я успел выхватить пистолет, но на прицеливание времени уже не имел. Тогда разум, закалённый долгими годами службы в Комитете, принял единственное оптимальное решение. Моя нога с размаху влетела прямо в усеянную клыками уродливую морду. Существо не издало при этом ни звука, начисто игнорируя болевые импульсы. Впрочем, оставалась ли в его несчастной тушке хотя бы пародия на нервную систему – большой вопрос. Но как бы там ни было, отродье имело довольно скромные размеры и вес. Килограмм тридцать, не больше. А потому мой пинок с легкостью опрокинул его набок.
Это подарило мне короткую передышку. И прежде чем тварь воздела себя на четыре кривые лапы, я несколько раз нажал на спусковой крючок. «Самум» трижды дёрнулся в ладонях, норовя вывернуть запястья. Эхо выстрелов заметалось меж бетонных стен многоэтажных домов. Промазать с такой дистанции нужно постараться. Потому все пули угодили в цель и играючи прошили зверя навылет. Каждая из них на выходе вырвала из создания крупные куски мяса с кулак размером. Их вместе с мелкими фрагментами раздробленных костей фаршем размазало по переулку.
Из ран существа хлынула густая жижа, кажущаяся во мраке ночи чернильно-чёрной. Тварь захрипела громче прежнего и уронила голову на асфальт. Из пасти выпал непропорционально длинный мясистый язык, усыпанный заострёнными наростами. Сияющие огнём Бездны глаза уставились на меня, словно пытались испепелить. И тогда я выстрелил снова.
Четвертая пуля угодила в череп и разнесла его как гнилой орех. Тварь несколько раз конвульсивно дёрнулась, скребя лапами по земле, а после затихла. Не убирая пистолета, я осторожно приблизился и попинал её носком ботинка. Ноль реакции. Ну теперь-то точно сдохла.
Достав мобильник и включив фонарик, я присел на корточки и принялся рассматривать мерзкого зверя. Практически сразу на шее обнаружил ошейник-адресник. Надпись на металлическом жетоне, выполненном в форме косточки, гласила: «Меня зовут Ватрушка! Кажется, я потерялась». И чей-то номер телефона.
– Вот и поспал, мать твою, – выругался я.
Поднявшись на ноги, я набрал Зорина. Тот ответил на удивление быстро.
– Алло, Алексей, не спишь?
– Нет. Что-то случилось? – моментально забеспокоился начальник личной безопасности.
– Именно. Но объяснить не смогу. Подскочишь? Я недалеко от «Оптимы». Может ты придумаешь, что с этим делать.
– С чем? – напряглись на другом конце провода.
– Увидишь, – угрюмо изрёк я. – Сейчас тебе скину геолокацию. Жду.
Отправив сообщение с координатами, я ещё раз оглядел труп отродья и пустую улицу. И чего вся эта дрянь ко мне так липнет? Может, чует Валаккара? Хотел бы я у него спросить. Но ведь проклятущая нечисть хрен в чём признается. Ответы придётся искать самостоятельно. Впрочем, как и всегда…
* * *
И снова утро. И снова кабинет главы корпорации. И снова задумчивые выражения на лицах моих собеседников. Тварь, на которую я набрёл, решено было сбагрить в одну из лабораторий «Оптима-фарм». У них, по сути, имелось в наличии всё оборудование, чтобы разобрать чудовищного зверя по клеточкам.
Ну а пока светлые исследовательские умы ковырялись в потрохах пристреленного существа, мы вновь стали держать совет. На сей раз, поскольку этот инцидент не нёс прямой угрозы безопасности Радецкой, к нашей извечной троице присоединился ещё и Павел. По заверениям своего начальника он парень башковитый. А коль уж Паша теперь один из посвящённых, пускай тоже помогает и потихоньку вникает в ситуацию.
– А вы, Пётр Евгеньевич, точно не знаете, что это было за создание? – раз, наверное, в третий спрашивала Инесса Романовна.
– Совершенно очевидно, что это собака, – сыронизировал я.
– Очень смешно, – не оценила юмора президент. – Мне бы хотелось знать, отчего она стала такой.
– Её извратило дыхание Бездны. Но почему и как это произошло – мне неизвестно. Поглощение, обычно, случалось только с людьми. С теми самыми, кто слишком активно искал контакта с той стороной бытия. Однако не понимаю, каким образом неразумное животное смогло прогрызть барьер в нематериальные планы. Для этого всё же требуется наличие развитого интеллекта.
– Бугров, а ты именно не знаешь или всё-таки не хочешь говорить? – посмотрел на меня красными от недосыпа глазами Зорин.
– Мне чё, на конституции поклясться⁈ – разозлился я. – Или у меня с дикцией что-то не то? Читай по губам, Алексей Аркадьевич – Я. Не. Секу. Что. Это. За. Дерьмо! Ещё вопросы будут⁈
– Ладно-ладно, не заводись, – пошёл на попятную начальник личной безопасности.
– А я вообще не понимаю, с чего вы так переполошились, – беззаботно ляпнул Паша. – Ну собака. Ну странная. Что с того? Вот если б она загрызть кого-нибудь успела, ну тогда ещё ладно…
Я вперил в парня такой многозначительный взгляд, что тот поперхнулся неоконченной репликой.
– Ты, салага, плохо представляешь, с чем мы имеем дело, – сурово пророкотал я. – Когда речь заходит о Бездне, то грозит это всем, чем угодно. В теории, в самом центре мегаполиса может появиться полноценная зона отчуждения, населённая такими отродьями. А то и существами похуже. Иными словами, откроется филиал ада на земле. Как тебе такая перспектива?
– Э-э-э… не очень, если честно. Хотя и звучит слишком фантастично, – с сомнением покрутил пальцами в воздухе Павел.
– Вы такое уже видели, Бугров? – потребовала ответа Радецкая.
– Нет, – хмуро буркнул я. – Но я и зверушек таких ранее не встречал.
– А прикиньте, если все животные в городе станут такими? – округлил глаза Паша. – Это ж какой начнётся пи…
– Кочетков! Тут глава корпорации сидит, не забывайся! – прикрикнул на подчинённого Зорин.
– Я хотел сказать «писец», – выкрутился парень.
– Хуже того, это была далеко не конечная стадия обращения. Твари могут развиться во что-то совсем уж непостижимое, – подкинул я дров в огонь общей озабоченности.
Радецкая нервно задёргала ногой, постукивая каблуком по паркету. Зорин взволнованно принялся начёсывать лысину. И только Павел изумлённо присвистнул.
Тут вдруг у главы «Оптимы» на громкой связи включился селектор.
– Инесса Романовна, извините за беспокойство, но вам звонит главный лаборант вивария «Фауна». Говорит, вы ждёте от него доклада.
– Да, Ксения, соедини, будь добра, – сухо проговорила руководительница.
– Секунду, пожалуйста…
Связь прервалась, и на экране навороченного телефона Радецкой загорелась пиктограмма поднятой трубки. Глава корпорации нажала пару кнопок, и по кабинету разнёсся усиленный динамиками мужской голос.
– Алло? Алло⁈ Госпожа президент? Это Воротынцев беспокоит. Мы проверили полученный образец!
– Обнаружили что-нибудь необычное? – как бы невзначай поинтересовалась Инесса Романовна.
На другом конце провода в этом вопросе явно усмотрели какой-то подвох.
– Э-эм… если честно, мы не совсем понимаем, что это вообще такое. Наверняка мои слова покажутся странными, но всё же… э-э-э… кха-кха… простите, госпожа, президент…
Мужчиной овладела такая нервозность, что он стал жутко троить и запинаться.
– Успокойтесь. Говорите свободно, – по-своему подбодрила собеседника Радецкая.
– Я просто… мне… кхм… да, конечно, госпожа президент…
Из динамиков донёсся судорожный выдох, а потом некто Воротынцев затараторил со скоростью пулемёта:
– Для начала хочу заметить, что эти заключения проверяли три разных лаборанта. А я перепроверил. Ошибки быть не может. Перво-наперво, по структуре ДНК образец не соответствует ни одному известному науке виду. Мы идентифицировали доставленное… э-э-э… «существо» как собаку, однако в изучаемом коде сумели отыскать лишь обрывочные фрагменты привычных генетических последовательностей. Всё остальное подверглось необъяснимой химеризации. Кое-где геном и вовсе принимает невозможные в природе фрактальные структуры. Мы не совсем уверены, но вполне вероятно, что они выстроены по каким-то строгим математическим моделям. Ещё было установлено, что в клетках образца митохондрии замещены органеллами неизвестного происхождения, похожими на узловатые шнуры. Они… они… простите, но я скажу, как есть. Они пульсируют, находясь на предметном стекле и словно бы реагируют на наблюдение…
Главный лаборант ненадолго прервался, чтобы перевести дыхание.
– Кроме того, в крови образца обнаружились неопознанные паразитоподобные микроорганизмы. Я лично пытался их изучить, но не преуспел. Всё что я могу с уверенностью сказать – это не бактерии и не вирусы. Они вообще будто бы неживые. Если б я рассматривал биоматериал в отрыве от… «существа», то сказал бы, что образцы не могут принадлежать естественному организму. Такое генетическое строение невозможно в рамках земной биологии. Я пока не готов дать заключение о том, что это такое. Однако исходя из слоистой структуры ДНК, могу предположить… всего лишь предположить, что данный… данный… конструкт создаёт сам себя. И, кажется, ткани всё ещё… кха… в какой-то степени живы. Вот.
Кабинет Радецкой погрузился в тишину. Все слушатели переваривали услышанное. А вот лично меня неприятно царапнула последняя фраза…
– Надо мчаться в лабораторию, кажись, эта тварь не до конца сдохла, – хрипловато вымолвил я.
У Инессы Романовны от моего замечания глаза полезли из обрит.
– Все образцы срочно в карантин! – крикнула она в трубку. – До моего прибытия я запрещаю с ними контактировать!
– Э-э-э… да, как скажете, госпожа президент, а если…
Что там хотел предложить или спросить главный врач-лаборант осталось для всех загадкой, поскольку Радецкая пронзительно заорала: «Исполнять!!!» И судя по звукам из динамика, собеседника от этого чуть кондрашка не хватил.
– Зорин, готовь машину, срочно едем в «Фауну!» – распорядилась глава корпорации.
– Кха… Инесса Романовна, может, мы с Бугровым сами этим займёмся? Не нужно вам такое видеть.
Начальник охраны побледнел, вспотел, но всё же упрямо следовал зову долга. А именно – пытался оставить подопечное лицо на безопасной территории. Но президент «Оптимы» ожгла его поистине ведьмовским взглядом, отчего бритоголовый сразу же сник.
– Едем немедленно! – припечатала она, после чего посмотрела бешено уже на меня. – Я очень надеюсь, Пётр Евгеньевич, что с моей лабораторией ничего не случиться.
– На всё воля господа, – фаталистично развёл я руками.
Хотя, по чести говоря, шутить мне сейчас не особо хотелось.
